Будильник на телефоне зажужжал в 6:30. Дмитрий, даже не открывая глаз, нащупал его на прикроватной тумбе и смахнул уведомление. Слева, уткнувшись лицом в подушку, безмятежно спала Анна. Она спала глубоко и ровно, абсолютно расслабленная, без единой зажатой мышцы на лице. Эта способность Ани спать спокойно при любых обстоятельствах всегда поражала Дмитрия. Именно в этой её полной уверенности — в себе, в нем, в завтрашнем дне — и кролся весь секрет. Он приподнялся на локте, глядя на неё в полумраке, и почувствовал знакомый прилив тихого, немного горьковатого удовлетворения.

В полумраке спальни сквозь плотные шторы её кожа казалась гладкой и бледной. Ему нравилось это время — несколько минут тишины, пока город за окном ещё только просыпался, а он мог побыть наедине со своими мыслями. Побыть просто мужем, который смотрит на спящую жену и знает, как сильно она ему дорога. Несмотря ни на что.

Он бесшумно спустил ноги на тёплый дубовый паркет, нащупал мягкие домашние тапочки и, накинув халат, вышел из спальни. Просторная квартира на тридцать втором этаже жилого комплекса с панорамным видом на Москву-реку встретила его прохладой и полумраком. Дмитрий прошёл на кухню — холодный глянец стали, матового стекла и тёмного камня. Кофемашина тихо заурчала под пальцем, отозвалась сенсорная панель света. Всё это когда-то выбирала Анна. Он не спорил. Он вообще редко спорил с ней в вопросах обустройства их общего быта — просто потому, что ей это было важно, а ему нет. Ему было важно другое.

Готовка с утра давно стала его территорией. В утренней готовке не было подвижничества — скорее, привычная медитация, способ собрать мысли перед рабочим днём. Дмитрий выложил на столешницу лоток с яйцами, горсть черри и свежий шпинат. Анна предпочитала белковый омлет с овощами и обязательно свежевыжатый сок — это была привычка, выработанная годами диет и тренировок, привычка женщины, которая не могла позволить себе распуститься даже в мелочах. Ксения — тосты с авокадо и лососем, дань моде и её юношеской приверженности «здоровому питанию». Сам он мог ограничиться крепким кофе и парой ложек овсянки, но для своих девочек всегда старался.

Пока на сковороде тихо шипел омлет, Дмитрий выглянул в окно. Город медленно затягивался утренней дымкой, внизу змеились потоки машин. Жизнь кипела, но здесь, наверху, в их личном, стерильном мире, царило спокойствие. Он подумал о том, что сегодня четверг. Значит, впереди ещё два дня рабочей недели, а потом выходные. В субботу приезжали «парни» — Макс и Артём. Дмитрий прикинул список дел: докупить выпивки, заказать раков, достать свежие полотенца.

— Доброе утро, — раздался сзади мягкий, всё ещё чуть сонный голос Анны.

Она стояла в дверном проёме кухни, завязывая пояс шёлкового халата. Даже в этот час, без макияжа, с лёгкой припухлостью век, она выглядела сногсшибательно. Высокая, с гордой осанкой, которую не мог испортить даже уютный домашний вид.

В свои сорок два она выглядела чертовски привлекательно. Не «моложаво», а именно породисто и ухоженно — сказывались часы в спортзале, косметологи и та запредельная гордость, с которой она несла себя по жизни. Дмитрий поймал себя на том, что смотрит на неё с тем же восхищением, что и десять лет назад. Только к прежней страсти добавилось холодное, взрослое чувство: эта роскошная, недоступная для большинства женщина — его жена.

— Доброе, — Дмитрий обернулся и улыбнулся. — Кофе готов. Омлет через минуту.

— Сок выжмешь? — Анна подошла к барной стойке и села на высокий стул, грациозно положив ногу на ногу. Даже в этой небрежной позе чувствовалась въевшаяся привычка распоряжаться.

— Апельсиновый или грейпфрутовый? — уточнил он, доставая из ящика цитрусовые.

— Смешай. И добавь туда немного имбиря, как я люблю.

Дмитрий кивнул и занялся соковыжималкой. Через несколько минут на стойке стояли две тарелки и бокалы с ярким, пахнущим свежестью соком.

— Ксюша, вставай! — крикнула Анна, не повышая голоса, но так, что её, несомненно, было слышно в другом конце квартиры. — Опоздаешь к первой паре.

— Слышу, мам! — донеслось из глубины коридора.

Ксения появилась на кухне через несколько минут — свежая, в джинсах и свободном свитере, с рюкзаком на одном плече. Ей было восемнадцать: от матери она взяла яркую уверенность и хватку, от Дмитрия — спокойный, немного ироничный взгляд на происходящее.

— Пап, привет, — она чмокнула его в щёку и плюхнулась на стул. — Мне только тост и кофе. Есть не хочется.

— Тост уже готов, — Дмитрий поставил перед ней тарелку. — Как спалось?

— Норм. Только соседи опять сверлили. В десять вечера! Представляешь? — она недовольно поморщилась. — Достали уже. Надо бы пожаловаться.

— Это вряд ли поможет, — Анна отпила сок. — Дорогой ремонт в этом доме — не повод для тишины. Ладно, проехали. У тебя сегодня какие пары?

— Экономическая теория, потом матанализ, — Ксения вздохнула. — Скукотища. После пар, наверное, с девочками в «Авиапарк» заедем. Мне нужны новые кроссовки. А то эти уже разваливаются.

— Какие? — Анна удивлённо подняла бровь. — Ты же их в прошлом месяце покупала.

— Мам, это было в октябре. Сейчас уже апрель. Ты как с луны свалилась! — Ксения рассмеялась.

— Ладно, купи. Только не залипай там допоздна, — Анна отставила пустой бокал. — У меня сегодня большой день.

— Да, кстати, как у тебя вообще график? — спросил Дмитрий, ставя перед ней тарелку с омлетом. — Во сколько ждать?

Анна взяла вилку, аккуратно отрезала кусочек и отправила в рот. Её лицо на мгновение стало сосредоточенным, словно она уже переключилась на рабочие вопросы.

— Сегодня большое совещание у генерального, — ответила она, не глядя на него. — Будет весь совет директоров, зам по стратегическому развитию, финансовый блок. Обсуждаем инвест-проект по новому терминалу в Усть-Луге. Это серьёзно, бумаги готовили неделю.

— Звучит масштабно, — Дмитрий сел напротив со своей чашкой кофе.

— Масштабно, — подтвердила Анна. — Поэтому вернусь, скорее всего, поздно. И, — она сделала паузу, поднеся вилку ко рту, — скорее всего, очень уставшая и трахнутая во всех смыслах.

Она произнесла это будничным тоном, каким говорят о пробках на дороге или о том, что в супермаркете закончился её любимый йогурт. Дмитрий лишь понимающе кивнул, делая глоток кофе. Для него это была обычная констатация факта, часть её работы, такая же, как подписание контрактов или выговор провинившемуся подчинённому.

Эти слова давно его не задевали. Всю банальную ревность и собственнические порывы они выжгли ещё несколько лет назад, выстроив на их месте абсолютно прозрачную, честную и функциональную систему. Анна отдавала ему ровно столько, сколько он от неё ждал — верность их союзу, домашний уют, уважение. А то, как она добивалась решений на вершине своей карьеры, было лишь технологическим процессом.

— Мам, ну избавь меня от подробностей с утра пораньше, — Ксения поморщилась, не поднимая глаз от телефона. Ни смущения, ни осуждения в её голосе не было — только лёгкая досада, с какой слушают обычную бытовую тягомотину. — Мне ещё матан сегодня сдавать. Давай без картинок твоих разборок.

— А тебя никто и не заставляет о них думать, — Анна холодно улыбнулась. — Просто имей в виду, что я приду поздно. Так что ужинайте без меня.

— Я сегодня как раз планировал сделать телятину в винном соусе, — Дмитрий посмотрел на жену. — Но, раз ты придёшь поздно, оставлю тебе порцию в духовке. Разогреешь.

— Спасибо, милый, — Анна впервые за утро посмотрела на него по-настоящему тепло. — Ты у меня идеальный.

После завтрака Ксения убежала собираться, а Анна удалилась в спальню. Дмитрий убрал посуду в посудомоечную машину, протёр стол и пошёл следом. Жена стояла перед зеркалом в гардеробной, уже надевшая безупречный деловой костюм цвета тёмного шоколада. Юбка-карандаш обтягивала её стройные бёдра, подчёркивая каждый изгиб. Шёлковая блузка кремового оттенка была застёгнута на все пуговицы, создавая строгий, но невероятно соблазнительный образ. Волосы она уже уложила в элегантный пучок, открывающий шею с ниткой жемчуга.

— Ты сегодня особенно хороша, — сказал Дмитрий, прислонившись к косяку двери.

— Это мой талисман, — Анна улыбнулась, поправляя жемчуг. — Надеваю его на самые важные встречи. Помнишь, я была в нём, когда подписывали контракт с японцами?

— Помню. Тогда ты пришла и сказала, что это была лучшая сделка в твоей жизни.

— Надеюсь, сегодняшняя будет не хуже, — она подошла к большому зеркалу, повертелась. — Как я выгляжу?

— Как женщина, которая стоит миллиарды, — он подошёл и встал позади неё, положив руки ей на талию. — Генеральный будет доволен.

— Не только генеральный, — Анна тихонько рассмеялась. — Виктор Степанович собирает всех. Марат тоже будет. А он, ты знаешь, особенно требователен.

— К твоей работе? — с лёгкой иронией спросил Дмитрий.

— И к работе, и к исполнению, — она повернула голову и посмотрела на него снизу вверх. — Ладно, не будем об этом. Мне пора.

Она вышла в прихожую, где её уже ждали туфли. Дмитрий по привычке достал из шкафа лодочки на высокой шпильке. Анна элегантно облокотилась на консоль, выставив ногу. Дмитрий опустился перед ней на одно колено и аккуратно, почти нежно, застегнул тонкий ремешок вокруг её щиколотки. Она была в чулках, тончайших, телесного цвета, с кружевным верхом. Его пальцы на мгновение задержались на её лодыжке, ощущая тепло кожи сквозь чулок. Это был момент их личной близости, ритуал, который они повторяли каждое утро.

— Спасибо, — Анна опустила ногу и взяла со стойки сумку — дорогую, из чёрной кожи. — Так, паспорт, пропуск, телефон... Всё на месте.

— Удачной сделки, — Дмитрий выпрямился и притянул её к себе за талию. Его губы накрыли её губы в лёгком, но полном чувства поцелуе. Он почувствовал вкус её помады и аромат духов — дорогих, с нотками сандала и ванили.

— Спасибо, милый, — прошептала Анна, на мгновение растворившись в поцелуе. — Я тебе напишу, как освобожусь.

— Буду ждать, — он открыл перед ней дверь.

Когда дверь за Анной закрылась, Дмитрий вернулся на кухню. Ксения уже допивала кофе, глядя в телефон.

— Пап, мам ушла? — спросила она, не отрываясь от экрана.

— Да, только что. Тебя подбросить до метро? Или сама?

— Сама. Там Лерка должна подойти к остановке. Прогуляемся.

— Хорошо. Тогда я пока займусь заказом продуктов. Мясо нужно будет забрать из фермерского магазина. И, кстати, в пятницу приезжают Максим с Артёмом. Что им взять? Пиво, раков? Что-нибудь ещё?

Ксения наконец подняла глаза.

— Макс просил тёмное пиво, какое-то крафтовое, он в прошлый раз говорил. А Тёма вроде бы по виски. Но это ты у мамы спроси, она их вкусы лучше знает.

— Спрошу. Раков закажу у нашего поставщика, как всегда. И стейки, наверное, не помешают.

— Ага, — Ксения встала и закинула рюкзак на плечо. — Ладно, я побежала. Люблю тебя.

— И я тебя. Удачи на матанализе.

Он чмокнул дочь в макушку, и она выпорхнула за дверь. В квартире стало тихо. Дмитрий налил себе ещё чашку кофе и сел за свой рабочий стол, стоящий в углу гостиной. Впереди был обычный рабочий день — рутина фрилансера: код, письма, звонки. Но перед этим нужно было решить один бытовой вопрос. Он открыл мессенджер и написал Анне: «Дорогая, как доберёшься до офиса, набери на минуту. Спрошу по поводу Макса и Артёма. Что им заказать из еды и напитков на выходные?»

Ответ пришёл через несколько минут. Анна прислала короткое голосовое сообщение. Дмитрий включил его и поднёс телефон к уху. Фоном слышался шум дороги и работающий двигатель.

«Малыш, я еду. Хорошо, что спросил. Максу возьми обязательно крафтовый портер, он жаловался, что в прошлый раз не было. Тёма пьёт виски с колой, но лучше возьми хороший коньяк. И раков, да, много. Они парни молодые, голодные. И ещё, Дим... купи лубрикант. Не тот, что с анестезией, а тот, что на силиконовой основе, в синем флаконе. У нас, кажется, заканчивается. Ты же знаешь, Марат предпочитает именно его... ну и парни тоже. Всё, целую, мне пора».

Дмитрий прослушал сообщение дважды, сделал пометку в телефоне и вернулся к своему коду. На его лице не дрогнул ни один мускул.

Офис нефтегазового гиганта, в котором работала Анна, занимал целый квартал в деловом центре города. Высотка из стекла и бетона, возведённая по проекту известного архитектора, сверкала на утреннем солнце. Внутри было всё, как полагается: просторный вестибюль с мраморными полами и охраной, которая тщательно проверяла пропуска и проводила досмотр, лифты, бесшумно уносящие сотрудников на нужные этажи, и атмосфера строгой, почти правительственной серьёзности.

Анна прошла через турникет, кивнув охраннику. Её каблуки зацокали по отполированному граниту, создавая чёткий ритм. Она была на своей территории. Сотрудники, встречавшиеся ей по пути, почтительно здоровались, уступая дорогу. Анна отвечала сдержанными кивками, сохраняя на лице выражение спокойной уверенности и профессионализма. Она была не просто топ-менеджером, она была символом власти, женщиной, которая, как говорили за спиной, могла решить любой вопрос, имея доступ к «самому верху».

Она поднялась на свой этаж, где у неё был собственный кабинет с приёмной. Секретарша, молодая девушка в строгом костюме, вскочила со своего места.

— Доброе утро, Анна Сергеевна. Вам кофе? Чёрный, без сахара?

— Доброе утро, Леночка, — Анна улыбнулась. — Да, сделай. И принеси мне папку с материалами по Усть-Луге, если ещё не распечатали.

— Уже у вас на столе, — Леночка улыбнулась. — И вас просил зайти Виктор Степанович, как только появитесь. Сказал, до начала общего совещания, в закрытую зону.

— Хорошо, — Анна остановилась, поправив жемчуг. — Сначала кофе. Дай мне пять минут.

Она зашла в свой кабинет, скинула сумку на кресло, подошла к панорамному окну, за которым расстилался город. Она сделала несколько глотков кофе, настраиваясь на рабочий лад. Просьба Виктора Степановича зайти «до совещания» не была для неё неожиданностью. Это была привычная процедура. Она уже знала, что её ждёт в закрытой зоне, и морально была готова. Даже более чем готова. Это была часть её работы, часть той игры, в которой она достигла таких высот.

Через десять минут она вышла из кабинета. Леночка подала ей прозрачную папку с документами.

— Отнести что-нибудь ещё, Анна Сергеевна?

— Нет, спасибо, — Анна взяла папку. — Если кто-то будет спрашивать, я у генерального. Вернусь к десяти.

Закрытая зона руководства располагалась на самом верхнем этаже, куда можно было попасть только на специальном лифте с отдельным кодом доступа. У дверей стоял пост охраны. Анна приложила свой пропуск к считывателю, и тяжёлая дверь с тихим шипением отошла в сторону. Внутри царила идеальная тишина. Толстые ковры глушили звук шагов. Пахло дорогой кожей и деревом. Здесь не было суеты, царившей на остальных этажах. Здесь принимались решения, от которых зависели миллиарды.

Анна прошла по коридору и остановилась у массивной двери из красного дерева с золотой табличкой «Генеральный директор В. С. Колесников».

Она не успела постучать. Дверь сама распахнулась. На пороге стоял Марат, первый заместитель генерального. Это был мужчина лет сорока семи, с мощной, даже грубой фигурой бывшего силовика, которую не мог скрыть дорогой костюм. Коротко стриженный, с тяжёлым взглядом и сломанным носом, он источал ауру грубой, первобытной силы.

— Анна Сергеевна, — его губы тронула лёгкая ухмылка. — Вы пунктуальны. Заходите.

Он пропустил её внутрь и, убедившись, что она вошла, плотно закрыл дверь. Анна услышала характерный щелчок электронного замка. Они были заперты в огромном кабинете с панорамным окном во всю стену.

Виктор Степанович сидел во главе длинного стола для совещаний, читая что-то с планшета. Это был седой, представительный мужчина шестидесяти одного года, с лицом человека, который привык к безграничной власти. Он даже не поднял головы, когда Анна вошла, — и в этом был весь смысл их взаимодействия. Она должна была заслужить его внимание.

— Доброе утро, Виктор Степанович, — поздоровалась Анна, останавливаясь в нескольких шагах от стола. Она чувствовала, как внизу живота уже начинает скапливаться то самое привычное, тягучее возбуждение, смешанное с лёгким страхом.

— Доброе, Аня, — не отрываясь от планшета, ответил он. — Докладывай.

— По Усть-Луге всё собрано. Юристы визировали, риски в аналитической записке. Документы готовы к подписи, — Анна чеканила слова ровным, чересчур спокойным тоном, натягивая привычную деловую маску.

— Хорошо, — он наконец поднял глаза. Взгляд его был цепким, оценивающим. — Подготовилась?

— Да.

— А вот это мы сейчас проверим, — снова ухмыльнулся Марат, встав за её спиной.

Виктор Степанович отложил планшет, снял очки и потер переносицу.

— Иди сюда, Анна. Покажи, как ты подготовилась. Посмотрим, заслужила ли ты своё место за этим столом.

Анна молча положила папку на стол. Она знала, что это не проверка её профессиональных качеств. Ну, или не только их проверка. Она подошла к Виктору Степановичу. Он сидел, вальяжно откинувшись в кресле. Его дорогой, сшитый на заказ костюм сидел идеально.

Не было ни прелюдий, ни лишних слов. Анна опустилась на колени. Пол здесь был устлан невероятно мягким ковром, так что её колени, обтянутые тонкими чулками, не почувствовали дискомфорта. Она расстегнула ремень на брюках генерального, затем — пуговицу и молнию. Её руки двигались быстро и умело. Она освободила его член, уже полувозбуждённый, и обхватила его губами.

В этот момент в динамике на столе раздался голос секретарши:

— Виктор Степанович, к вам записан на десять тридцать представитель «Газпромбанка». Подтвердить?

Виктор Степанович, не проявляя ни малейшего волнения, нажал кнопку селекторной связи.

— Да, подтверди. И соедини меня с отделом логистики, — произнёс он, его голос был абсолютно ровным. Его рука легла на затылок Анне, но не давила, а лишь слегка направляла.

Анна продолжала свою работу. Она полностью погрузилась в процесс, работая языком и губами, вбирая его всё глубже, пока головка не коснулась её мягкого нёба. Она слышала, как он говорит по телефону, обсуждая графики поставок и цены на сырьё. Его голос был ровным, деловым. И этот контраст между его невозмутимым тоном и её положением на коленях под столом возбуждал её сильнее любых слов.

Сзади подошёл Марат. Он задрал её узкую юбку, обнажая кружевные чёрные трусики и чулки. Его грубые руки скользнули по её ягодицам, сминая их.

— Какая же ты сучка, Анна, — прошептал он хрипло, пристраиваясь сзади. — Посмотрим, насколько ты готова.

Он оттянул кружево трусиков в сторону, обнажая её. Анна уже была влажной — сказывалось возбуждение от самого положения, от унизительной откровенности этой сцены. Но Марата это не интересовало. Он обожал анальный секс, именно в этом заключалась его особая власть над ней, его способ раз за разом доказывать своё превосходство. Он полез в карман и достал небольшой тюбик со смазкой. Раздался щелчок, и она почувствовала прохладное, скользкое вещество на своей промежности.

— Работай, не отвлекайся, — рыкнул Марат.

Он обильно смазал её анус и свои пальцы. Один, затем два. Он вошёл в неё сзади, разрабатывая её тугое кольцо мышц грубыми, нетерпеливыми движениями.

Анна глухо застонала, но звук потонул у неё в горле. Спину прожгло острой болью и сумасшедшим, лишающим рассудка волнением. Её тело само пошло навстречу — она глубже насадилась на член генерального, пока сзади её безжалостно сминал Марат. Контраст между размеренным басом Колесникова, решающего судьбу миллионных поставок по селектору, и той животной жесткостью, с которой её использовали на ковре, выбивал из-под ног последнюю почву.

— Да, поставки сдвигаем на неделю... нет, это не обсуждение, — говорил он.

Марат добавил третий палец. Он двигал ими резко, растягивая её. Анна почувствовала, как её тело поддаётся. Она дышала часто и прерывисто через нос, стараясь удержать ртом член генерального. Её блузка уже расстегнулась, грудь вывалилась из кружевного бюстгальтера.

Наконец Марат решил, что она готова. Он приспустил брюки, освобождая свой крупный, набухший член. Приставил его к её смазанному анусу, на мгновение задержав головку у самого входа, словно дразня её ожиданием.

— Сейчас ты почувствуешь, как это — быть трахнутой по-настоящему, — прорычал он и одним резким, безжалостным движением вошёл в неё полностью, до основания.

Анна вскрикнула, но звук утонул на члене Виктора Степановича. Её тело пронзила волна острой боли, смешанной с невероятным, парадоксальным удовольствием, которое рождалось где-то на границе между унижением и подчинением. Марат начал двигаться. Сначала медленно, выходя почти полностью, чтобы она почувствовала, как пустота сменяется наполненностью, а затем снова врываясь до упора. Его таранные, мощные фрикции сотрясали всё её тело. Стол, за которым сидел генеральный, начал слегка поскрипывать в такт его движениям. Анна чувствовала, как её зад растягивается под его напором, как каждый толчок отдаётся внизу живота и как её собственное возбуждение, против воли, нарастает.

— Да... я слушаю, — голос Колесникова впервые дал сбой, потеряв прежнюю металлическую уверенность. Он тяжелел, дыхание сбивалось, пальцы всё сильнее впивались в её затылок. Он властвовал над ней абсолютно, и это пьянило его куда сильнее, чем подписание любых контрактов.

Марат ускорился. Он вколачивался в её зад с такой силой, что Анна была вынуждена ухватиться за ножки кресла, чтобы не упасть. Её груди тряслись в такт его движениям, вывалившись из расстёгнутой блузки. Она мычала, сжимая губы вокруг члена генерального, чувствуя, как её собственный оргазм нарастает где-то внизу живота.

— Да... твою мать... — Марат хрипел, вбиваясь в неё всё глубже. — Принимай до конца...

Он ускорился до предела. Его движения стали рваными, судорожными. С глухим рыком, похожим на звериный, он вонзился в неё и кончил, излившись глубоко в её зад. Она почувствовала, как горячая жидкость заполняет её изнутри. Марат сделал ещё несколько слабеющих толчков, а затем медленно вышел, оставив её зад растянутым и саднящим.

В этот момент Виктор Степанович наконец закончил разговор. Он с грохотом положил трубку и вцепился в голову Анны обеими руками.

— Теперь сосредоточься только на мне, — приказал он.

Он начал трахать её рот. Быстро, жёстко, не заботясь о её комфорте. Анна расслабила горло, позволяя ему войти максимально глубоко. Слёзы выступили у неё на глазах, но она лишь сильнее втянула щёки, стараясь доставить ему максимум удовольствия. Это была её работа, и она делала её на совесть.

— Да, вот так... — простонал Виктор Степанович. — Профессионал...

Он кончил с содроганием, выплеснувшись ей глубоко в горло. Анна почувствовала, как его сперма горячей, густой волной заполняет её рот, и сглотнула, не пролив ни капли. Во рту остался терпкий, солоноватый привкус. Она оторвалась от него, хватая ртом воздух. Её грудь тяжело вздымалась, а в голове стоял лёгкий туман от смеси возбуждения и кислородного голодания.

— Приведи себя в порядок, — бросил генеральный, даже не повернув головы. — И чтобы через десять минут была на совещании. Вся компания в сборе.

Он вернулся к бумагам, полностью потеряв к ней интерес. Анна знала: так и надо. Полное отсутствие соплей — вот что делало их расклад чистым и работающим как часы.

Анна с трудом поднялась на ватных, дрожащих ногах. Между ягодиц было липко и мокро — сперма Марата уже начала вытекать, оставляя тёплую дорожку по внутренней стороне бедра. Едва удерживая равновесие, она запустила руку под юбку, стянула измазанные трусики и, даже не глядя, швырнула их прямо в корзину для бумаг возле стола.

Каждое движение отдавало тупой болью в растянутой, растраханной заднице. Анна одёрнула юбку-карандаш, застёгивала блузку и быстро собрала выбившиеся пряди в аккуратный пучок. Достала из сумочки помаду, пару раз провела по губам для приличия, освежая контур, и мазнула позолоченным футляром обратно. Никакого душа. Весь оставшийся день ей предстояло сидеть на важном совещании без белья, ощущая, как внутри всё горит, а из развороченной жопы медленно вытекает чужая сперма.

Через три минуты перед настольным зеркалом снова стояла прежняя Анна — холодная, собранная, безупречная.

Виктор Степанович и Марат уже обсудили что-то своё, склонившись над графиком, и не удостоили её даже взглядом. Анна подхватила папку с документами, подошла к выходу. Марат нажал кнопку на пульте, электронный замок с тихим щелчком отпер дверь. Поправив жемчужную нить на шее, она шагнула в коридор.

Впереди был обычный рабочий день. Подписание многомиллиардных контрактов, совещания, решение срочных вопросов. И всё это время, при каждом шаге, она чувствовала лёгкий дискомфорт и влагу между ягодиц. Остатки спермы её начальника, медленно вытекающие между ног, были её личным напоминанием о цене, которую она платит за свой статус.

Вечер наступил незаметно. Дмитрий, закончив работу, заехал за Ксенией к институту. Она вышла, оживлённо разговаривая по телефону, помахала ему рукой.

— Привет, пап! — она села в машину, блаженно вытянув ноги. — Как день?

— Продуктивно. Код не баговался, клиенты не звонили. Идеальный день. А у тебя?

— Скукотища. Матанализ вообще не поняла. Придётся у Лерки конспекты брать. И в «Авиапарк» мы не поехали, Лерка заболела.

— Заболела? Жалко. Тогда давай заедем в супермаркет вместе. Купим всё, что нужно, и домой.

— Давай. Только не «Азбуку», там очереди вечно, — Ксения сморщила нос. — Поехали в «Глобус».

Они заехали в огромный гипермаркет. Дмитрий взял тележку и двинулся по рядам. Сначала продукты на ужин: свежая зелень, овощи, телятина для него и Ксении. Затем он направился в отдел алкоголя.

— Так, и что нам нужно? — он задумался, глядя на полку. — Тёмный портер для Макса... Вот, кажется, это.

— Да, он такой брал, — подтвердила Ксения. — И раков не забудь.

— Раков закажем у поставщика, тут они не очень. — Дмитрий положил в тележку несколько бутылок пива и бутылку коньяка. — Для Тёмы. А мама просила ещё лубрикант. Где он тут?

Ксения, не моргнув глазом, указала на соседний стеллаж с интимными товарами.

— Вон там, слева. Силиконовый, в синем флаконе. Я его видела, когда мы в прошлый раз были.

— А, точно, — Дмитрий подошёл и взял два флакона. — Надо бы ещё влажные салфетки взять, на всякий случай.

Они продолжили покупки, обсуждая, какой соус взять к стейкам. В их разговоре не было ни капли неловкости, словно покупка лубриканта была таким же обычным делом, как покупка молока. Дмитрий иногда ловил себя на мысли, что со стороны их семья, должно быть, выглядит странно. Но для них это была норма. Их собственная, выстраданная, устоявшаяся норма.

Дома Дмитрий занялся ужином. Он нарезал телятину, замариновал её в красном вине и специях, поставил тушиться. Ксения ушла в свою комнату учить конспекты.

Было около десяти вечера, когда в двери повернулся ключ. Дмитрий вышел в прихожую. Анна стояла на пороге, слегка пошатываясь. От неё пахло элитным коньяком и чужим, терпким мужским парфюмом. Волосы её были слегка растрепаны, а помада стёрта.

— Ох, Дим... — выдохнула она, кидая сумку прямо на пол. — Я так вымоталась. Этот день... Я просто никакая.

— Тише, тише, — он подхватил её под руку и помог снять пальто. — Проходи. Ужинать будешь?

— Нет, не хочу. Только пить. И спать. И чтобы ты сделал мне массаж ног, — пробормотала она, проходя в гостиную и падая на диван.

Дмитрий помог ей снять туфли, которые она бессильно сбросила на пол. Он взял её ноги и положил к себе на колени.

— Рассказывай, — он начал аккуратно массировать её ступни, разминая напряжённые мышцы.

— Сделка прошла, — Анна закрыла глаза, откинувшись на подушки дивана. — Подписали. Всё, как я и говорила. Генеральный был доволен. Марат... тоже. Устала жутко. Они после совещания ещё позвали в ресторан. Коньяк, устрицы... Пришлось сидеть, изображать светскую даму. А у меня, ты знаешь, всё болело.

— Понимаю, — Дмитрий мягко улыбнулся, продолжая массаж. — Ты у меня сильная.

Он не спрашивал подробностей. Зачем? Она и так всё рассказала — в той мере, в которой это имело значение. Он знал, что «всё болело» означает и саднящий зад, и натруженное горло, и общую усталость. Знал и принимал. Это была цена её успеха, их общего благополучия, их семейной стабильности.

В этот момент на кухню вышла Ксения.

— Мам, привет, — она открыла холодильник, доставая йогурт. — Как прошло?

— Нормально, дочь, — Анна не открывая глаз, махнула рукой. — Устала как собака.

— А папа телятину приготовил, — Ксения открыла йогурт. — Пахнет божественно. Я поем и спать. Завтра к первой паре.

— Иди, детка. Учись хорошо, — Анна с трудом приподнялась и поцеловала дочь, когда та наклонилась.

Ксения забрала йогурт и ушла к себе.

Дмитрий молча продолжал разминать её гудящие ступни, ощущая, как с каждым его движением мышцы женщины постепенно расслабляются. В этом молчаливом контакте было больше интимности, чем в любых расспросах. Затем он отставил её ноги, сходил на кухню за свежим чаем и тихо опустил чашку на прикроватный столик.

— Мне нужно кое-что дописать по работе, — сказал он. — Если что-то будет нужно, зови.

— Дим, — позвала Анна, когда он уже встал. — Поставь мой телефон на зарядку, а то он разрядился.

Он взял её сумку, достал смартфон и подключил его к зарядному устройству на кухонной стойке. Экран телефона загорелся. Дмитрий мельком взглянул на него. На заблокированном экране отображались входящие сообщения.

От «Сергей (фин. директор)»: «Завтра перед обедом повторим в переговорке, ты сегодня была хороша. Готовься».

От «Максима»: «Анют, Димке привет! Мы с Тёмой завтра к восьми вечера будем. Затарились водкой и пивом. Будет жарко)))».

Дмитрий улыбнулся. Он отложил телефон и пошёл на кухню, где Ксения доедала йогурт, уткнувшись в конспекты.

— Ксюш, — позвал он, наливая чай для жены. — Я завтра закажу раков у нашего поставщика, как договаривались. И надо будет докупить ещё льда. И, наверное, пледы в гостиную.

— Ага, — Ксения кивнула, не поднимая головы от тетради. — И, пап, давай купим те солёные палочки, которые Тёма в прошлый раз хвалил. А то он опять будет ныть.

— Точно, чуть не забыл, — Дмитрий усмехнулся, ставя чашку на поднос. — Завтра с утра всем и займусь. Надо встретить гостей, как полагается.

Он поставил перед Анной дымящуюся чашку чая, поправил плед, которым она укрылась, и поцеловал её в лоб. Его губы на мгновение задержались на её коже, и он почувствовал слабый, едва уловимый запах чужого парфюма, смешавшийся с ароматом её родного тела.

— Отдыхай, родная. Ты это заслужила.

Анна, уже почти спящая, благодарно сжала его руку.

Дмитрий выключил в гостиной основной свет, оставив лишь торшер. В квартире стояла тишина. Обычный вечер четверга. Каждый в этом доме знал свои правила и не задавал лишних вопросов.

Продолжение здесь:

https://boosty.to/admtg555