Был тёплый летний вечер. В трёхкомнатной квартире на пятом этаже хрущёвки царил полумрак. Мария, 43-летняя женщина с пышными формами и густыми каштановыми волосами, только что вернулась с работы. Она скинула туфли прямо в прихожей, даже не поставив их на полку, прошлёпала по коридору и зашла в спальню.

Лучи заходящего солнца отбрасывали тёплый золотистый свет на старую мебель, комод с зеркалом, широкую кровать, покрытую шёлковым покрывалом, стены с выцветшими обоями и горшок с геранью на подоконнике.

Мария подошла к шкафу, открыла дверцу и начала расстёгивать блузку. Пальцы ловко скользили по пуговицам, обнажая сначала ключицы, потом кружевной лифчик, едва сдерживающий её большую грудь. Она стянула блузку, бросив её на спинку стула, и потянулась, выгибая спину. Чёрная юбка облегала её бёдра. Она расстегнула застёжку на юбке, и та упала к ногам, открывая кружевные трусики и тонкие чулки с резинками на полных ляжках.

Мария подошла к зеркалу, провела рукой по своей талии, задержалась на округлых бёдрах и довольно улыбнулась своему отражению.

И тут краем глаза она заметила движение в щели неплотно закрытой двери.

Это была Наташа, её 18-летняя дочь, которая стояла в коридоре, затаив дыхание и подглядывала за матерью. Мария почувствовала, как по её телу прокатилась волна жара, но она не остановилась и не стала прикрываться. Вместо этого она медленно и вызывающе завела руки за спину, расстегнула бюстгальтер и сняла его, обнажив большую, тяжёлую грудь с крупными тёмными сосками.

Затем медленно прошлась по комнате, покачивая бёдрами, наклонилась, словно поправляя покрывало на кровати, выставив задницу прямо в сторону двери. Задержалась в этой позе на пару секунд, затем выпрямилась, повернулась и, глядя прямо в щель двери, томным голосом произнесла:

— Наташа... ну, что ты подглядываешь, доченька? Заходи, не стесняйся, моя хорошая. Помоги маме переодеться.

Голос Марии звучал нежно и бархатисто.

Наташа несмело приоткрыла дверь шире. Сердце её колотилось, словно молот, щёки горели румянцем. Она сделала шаг, потом другой, и замерла посреди комнаты, не зная, куда деть руки.

Мария плавно развернулась, встретившись взглядом с дочерью. Она шагнула вперёд и подошла вплотную к Наташе.

— Тебе нравится то, что ты видишь, моя хорошая? - спросила Мария с лёгкой хрипотцой.

— Да, - выдохнула она едва слышно, - Очень нравится.

Мария улыбнулась, медленно провела пальцем по ключице Наташи, спустилась к вырезу её халатика.

— А что именно тебе нравится, моя сладкая? - прошептала она, наклонившись к самому уху дочери, - Скажи мамочке... Не стесняйся...

Наташа закрыла глаза, чувствуя, как дыхание матери щекочет её шею.

— Всё, - прошептала она дрожащими губами, - Твоя грудь... бёдра... как ты двигаешься... Я... я давно смотрю на тебя, мам... Когда ты переодеваешься... когда спишь...

Мария тихо рассмеялась, и этот смех прозвучал как мурлыканье сытой кошки.

— Глупышка моя.

Она взяла лицо дочери в ладони, заглянула ей в глаза.

— А я то думала, когда же ты, наконец, решишься мне признаться... Я ведь тоже всё замечала, доченька. Видела, как ты смотришь на меня, в последнее время, когда я из душа выхожу, когда переодеваюсь... Думаешь, я слепая?

Наташа покраснела до корней волос, и опустила глаза.

— Мам, прости, я не...

— Не надо извиняться, глупенькая, - перебила её Мария.

Она взяла дочь за подбородок и мягко приподняла её лицо, заставляя смотреть себе в глаза, - В этом нет ничего постыдного. Ты уже взрослая девушка, тебе восемнадцать. Тело просит, кровь играет... Я всё понимаю. Я такая же была в твои годы. Ты моя кровинка. Моя девочка. И если тебе нравится на меня смотреть... смотри, но.. .можно и не только смотреть.

Наташа часто задышала, её грудь взволнованно вздымалась. Она смотрела в глаза матери и видела в них не осуждение, а понимание и... желание.

— Мам, а ты... ты хочешь этого? - спросила она дрожащим голосом.

Мария вместо ответа взяла руку дочери и медленно приложила к своей груди.

— Чувствуешь, как моё сердце бьётся? Оно так колотится только когда я рядом с тем, кто мне действительно дорог... Я хочу этого, Наташа... Хочу.

Она прильнула губами к губам дочери, сначала нежно, пробуя, словно первый глоток вина. А потом жаднее, глубже, запуская язык в приоткрытый рот Наташи. Пальцы Марии скользнули по её халатику, находя и расстёгивая пуговицы, и через мгновение он упал к ногам девушки.

Мария отстранилась на секунду, оглядывая стройное тело дочери в красивом кружевном белье. Она провела пальцем от шеи вниз, спустилась к ложбинке между грудей, расстегнула бюстгальтер и освободила небольшие, упругие груди дочери с розовыми сосками.

— Какая же ты у меня красивая, Наташенька... Сладкая, нежная...

Она принялась целовать её шею, спускаясь ниже, к ложбинке между грудей, одновременно стягивая с неё трусики. Наташа стояла, затаив дыхание, и позволяла матери делать с ней всё, что та захочет.

— Пойдём, моя хорошая, - прошептала Мария, беря дочь за руку, - Надо смыть с себя весь этот день.

Они прошли в ванную. Там пахло мылом и гелем для душа. Мария включила душ, подождала, пока пойдёт тёплая вода, и встала под упругие струи. Наташа последовала за ней.

Вода стекала по их разгорячённым телам.

— Наташенька, доченька, - сказала Мария тихим голосом, -Помой меня... Только не мочалкой... Руками.

Она развернулась, встала лицом к стене, широко расставив ноги и опершись руками о кафель. Вода стекала по её пояснице, пышным округлым ягодицам и ляжкам. Мария прогнулась в спине, выставляя задницу и бёдра в откровенной, приглашающей позе.

— Помой мне грудь, киску и попу, - сказала она шёпотом, - Только не спеши... Вымой каждую складочку.

Наташа, дрожа от волнения, намылила ладони и прикоснулась к материнскому телу. Она провела по полным грудям, намыливая и омывая их, вместе с крупными сосками, которые уже немного затвердели. Затем её руки переместились на спину матери, скользнули вниз по большим тугим полушариям её задницы, и осторожно проникли между её полных ляжек, раздвигая, намыливая и массируя её самое сокровенное место.

Наташа медленно скользила кончиками пальцев по половым губам матери, раздвигая их, будто изучая каждую складочку, каждую линию, каждый изгиб, тщательно намыливая и смывая с них пену.

Мария тихо стонала, запрокинув голову.

— Да... вот так, девочка моя... не останавливайся...

Потом они поменялись.

Мария намылила руки и принялась за дочь. Она мыла её так же тщательно, так же страстно, уделяя особое внимание её груди и промежности. Она провела пальцами между ног Наташи, надавила чуть сильнее на клитор, заставляя дочь вскрикнуть и прижаться лбом к мокрому кафелю.

— Мамочка, - вскрикнула она.

— Я здесь, моя девочка, я с тобой, - мягко прошептала Мария, целуя её мокрые плечи, - Ты такая нежная...Моя милая девочка.

Они ополоснулись, выключили воду и, мокрые, возбуждённые, вышли из душа. Мария завернула дочь в большое пушистое полотенце, затем накинула себе на плечи такое же, взяла дочь за руку и повела в спальню, где их ждала широкая кровать, застеленная шёлковым покрывалом. Она уложила Наташу на спину, на шёлковое покрывало, а сама легла рядом, приподнявшись на локте и глядя на неё.

— Ты хочешь этого, моя сладкая? - спросила она шёпотом, наклоняясь к самым губам Наташи.

Наташа кивнула, не в силах произнести ни слова, и Мария накрыла её губы новым поцелуем, глубоким, долгим, многообещающим, полным нежности и страсти.

— Я тоже этого хочу.

Она начала целовать Наташу в губы, медленно спускаясь ниже. Она покрывала поцелуями шею дочери, ключицы, задерживаясь на нежной коже, вдыхая её юный аромат. Наташа запрокинула голову, закрыв глаза, и запустила пальцы в волосы матери, перебирая мягкие пряди.

Мария спустилась ещё ниже, губами коснулась груди Наташи. Она взяла сосок в рот, слегка прикусывая и посасывая, пока Наташа не выгнулась, дугой, тихо постанывая.

— Ой, мамочка, - выдохнула она.

— Всё хорошо, моя девочка, - успокаивающе прошептала Мария, продолжая спускаться вниз.

Она целовала живот дочери, опускаясь всё ниже, пока не дошла до её лобка, покрытого светлыми волосами. Мария широко раздвинула ноги дочери, устраиваясь удобнее между ними. Она наклонилась и поцеловала нежную кожу внутренней стороны бедра, потом ещё раз, медленно приближаясь к заветному органу. Наташа затаила дыхание, вцепившись в волосы матери.

И вот язык Марии коснулся самого сокровенного места. Она провела кончиком языка по нежным складкам, раздвигая половые губы, находя чувствительный бугорок. Наташа вздрогнула, всем телом, тихо вскрикнув. Мария обвела клитор круговыми движениями, то надавливая, то едва касаясь, слушая участившееся дыхание дочери и её прерывистые вздохи.

— Какая ты сладкая, Наташенька, - шептала Мария между поцелуями, погружая язык глубже в глубокую влажную расщелину дочери, наслаждаясь вкусом и запахом её возбуждённой плоти, - Не бойся, моя девочка...Расслабься.... Доверься мне... Я научу тебя всему, что умею сама.

Мария медленно, смакуя каждый миг, нежно водила языком по клитору дочери круговыми движениями, доводя дочь до исступления.

— Мама... мамочка, - стонала Наташа, не в силах контролировать свой голос.

Мария углубила язык внутрь, в горячую, влажную дырочку, двигаясь ритмично, настойчиво, одновременно массируя клитор пальцами. Она чувствовала, как тело дочери напрягается, как бёдра начинают мелко дрожать.

— Давай, моя сладкая, - проговорила она, - Не сдерживайся.... Позволь себе...

И Наташа взорвалась.

Её тело выгнулось, из груди вырвался громкий, отчаянный стон. Волны наслаждения прокатились по всему телу, от макушки до кончиков пальцев ног. Она кончила сладко и бурно, судорожно вздрагивая в оргазме, а Мария продолжала ласкать её языком, продлевая каждое мгновение блаженства.

Когда спазмы утихли, Наташа расслабилась, тяжело дыша, её лицо покрылось капельками пота. Мария поднялась, обняла её, прижала к себе, целуя.

— Это... это было невероятно, мама, - прошептала Наташа, уткнувшись лицом в материнскую грудь.

— Я знала, что тебе это понравится, моя девочка, - улыбнулась Мария, поглаживая пальцами волосы дочери.

Наташа, ещё не отошедшая от дрожи оргазма посмотрела на мать. Её грудь тяжело вздымалась, а губы блестели от влаги.

— Мамочка, - выдохнула она, - Теперь я хочу сделать то же самое для тебя... Можно?

Мария улыбнулась, той самой тёплой, чуть лукавой улыбкой, от которой у Наташи всегда перехватывало дыхание. Она плавно перевернулась на спину, откинув голову на подушку, и широко развела ноги, не стесняясь ни своей наготы, ни своей полноты, ни желания.

— Конечно, можно, моя хорошая... Я об этом мечтала...Иди ко мне.

Наташа замерла на мгновение, рассматривая то, что открылось её взору. Вагина матери была по-настоящему зрелой, полной и влажной. Большие, мясистые, тёмно-розовые половые губы слегка приоткрылись, влажные и набухшие от желания. Клитор, крупный и твёрдый, сочно выглядывал из-под складок капюшона, словно требуя внимания. Вся область промежности Марии была влажной от естественной смазки и блестела в мягком свете спальни.

— Ну что, дочка, тебе нравится? Видишь, какая у меня влажная киска?

Голос Марии был мягким.

Она раздвинула половые губы пальцами, открывая вход.

— Смотри, Наташенька. Вот моя дырочка. Видишь, как она ждёт тебя? Я хочу, чтобы ты поласкала меня языком. Долго. Глубоко. Чтобы я чувствовала тебя внутри себя. Чтобы ты вылизала меня всю, до последней капельки. Давай сделай это.

Наташа, заворожённая этим видом и словами матери, опустилась между её ног, чувствуя жар, исходящий от её тела. Сначала она робко провела ладонями по её полным ляжкам, сжимая упругую плоть, затем наклонилась, провела языком по набухшим половым губам матери, собирая влагу, и потом, осмелев, взяла её клитор в рот, посасывая и поглаживая его кончиком языка. Мария тихо застонала, прикусив губу, и запустила пальцы в волосы дочери.

— Умница... да, именно так, моя девочка... Не торопись, дочка... Оближи клитор, поиграй с ним...

Наташа вошла во вкус. Она обводила клитор кругами, то надавливая, то отступая, брала его в рот и нежно посасывала, слегка прикусывая, чувствуя, как мать выгибается под ней, как её бёдра начинают двигаться в такт движениям языка.

— Теперь язычком внутрь, доченька, - прошептала Мария хрипло, - Войди в дырочку язычком.

Наташа опустилась ниже, раздвинула губы языком и, словно ныряя в бездну, вошла языком в вагину матери. Она двигалась ритмично, то проникая на всю длину языка, то выходя и обводя по кругу чувствительное входное отверстие влагалища. Мария стонала всё громче и громче, раздвигая ноги ещё шире и поднимая их так, что колени почти касались её груди.

— Трахай меня, дочка... трахай своим языком... Я хочу кончить от твоего языка, слышишь?

Наташа, вдохновлённая этими стонами, ускорилась, работая языком всё быстрее и жёстче, одновременно массируя пальцами клитор матери. Она чувствовала, как её вагина сжимается, как её тело начинает дрожать в предвкушении разрядки.

— Ооо, да... Вот так... Я сейчас кончу, доченька... Не останавливайся... Доставь мамочке удовольствие...

Наташа удвоила усилия, впившись губами в клитор матери и одновременно введя два пальца во влагалище, двигая ими в такт языку. Мария громко застонала, и мощный оргазм накрыл её.

Она кончила, вся дрожа, а Наташа продолжала ласкать её, продлевая удовольствие.

Когда всё стихло, Мария притянула дочь к себе, обняла и поцеловала в мокрые от её соков губы.

— Спасибо, моя хорошая... Ты превзошла все мои ожидания, - прошептала она, гладя Наташу по голове, - Теперь ты знаешь всё, что нужно знать женщине о любви к женщине.

Наташа легла щекой на грудь матери, чувствуя, как бьётся её сердце, и улыбнулась.

— Я люблю тебя, мамочка...

— И я тебя, моя девочка, - ответила Мария, целуя её в макушку.

Они лежали переплетаясь телами, пока сон не одолел их обеих. А утром они проснулись и сделали вид, что ничего не произошло.

Но обе знали, что это лишь сладкое начало, за которым последует столь же сладкое продолжение.