Этот случай произошёл в середине июля, в самый разгар лета. Геннадий, его жена Ирина и их 18-летний сын Артём были приглашены на 60-летие тёти Любы, которая жила в небольшом частном доме за городом. Люба была младшей сестрой матери Геннадия, и у них всегда были по-настоящему тёплые, почти семейные отношения, поэтому отказаться от этого приглашения было бы неэтично.

Дом тёти Любы был полон гостей. На празднование юбилея собрались не только родственники, но и коллеги по работе.

Праздник удался на славу. Столы были буквально заставлены разнообразной едой и напитками, а атмосфера была шумной и уютной. Геннадий изначально не планировавший пить спиртное, ведь он был за рулём, поддавшись настроению и праздничной обстановке, к концу вечера всё же сильно перебрал и едва мог стоять на ногах.

О том, чтобы сесть за руль, не могло быть и речи.

Тётя Люба, видя состояние племянника, сказала, как отрезала:

— Никуда вы не поедете. Оставайтесь, на ночь, места в доме предостаточно.

Ирина сначала смутилась.

— У меня и ночной рубашки с собой нет, - шепнула она.

— Это совсем не проблема, - успокоила её тётя Люба, - У меня в шкафу целая полка этих ночнушек, так что можешь выбрать любую, какая тебе понравится.

— Хорошо, - согласилась Ирина.

Когда к полуночи гости разошлись, для семьи Геннадия выделили небольшую комнату в дальнем конце дома. В комнате стояла одна широкая кровать с высоким деревянным изголовьем и слегка продавленным матрасом, а также старый деревянный шкаф. Больше в комнате ничего не было. Им троим, пришлось довольствоваться тем, что было.

Геннадий, едва добравшись до постели, рухнул на самый край. Его дыхание было тяжёлым, а по комнате моментально распространился резкий запах перегара. Не прошло и пары минут, как он, лёжа на спине, огласил комнату громким храпом.

Ирина, обычно почти не пьющая, в этот вечер позволила себе пару бокалов вина и рюмку коньяка за компанию. Лёгкое дурманящее тепло разливалось по её телу, голова приятно кружилась, а лицо горело от лёгкого хмеля.

— Артём, ляг у стены, - тихо сказала она сыну, - А я лягу посередине... Пусть отец спит на краю... Вдруг он встанет посреди ночи, попить воды или покурить.

Артём быстро разделся до трусов, перелез через отца и нырнул под одеяло, послушно придвинувшись к стене.

Ирина, готовясь ко сну, сняла с себя всё, кроме белых кружевных трусиков, и надела свободную светло-голубую ночную рубашку из тонкого трикотажа, которую ей дала тётя Люба, после чего, выключила свет и легла посередине между сыном и мужем, повернувшись спиной к Артёму. Геннадий продолжал громко храпеть на краю кровати.

В комнате было темно, лишь сквозь тонкие занавески проникал слабый лунный свет, создавая полумрак и позволяя различить пространство помещения.

Наступила тишина.

Слегка опьянённая и измученная шумным вечером, Ирина быстро заснула. Прошло несколько минут, когда шевельнувшись во сне, она невольно прижалась своей пышной, мягкой попой к сыну, который ещё не спал.

Артём лежал и не мог уснуть. Он чувствовал себя неспокойно, более того, спать втроём на такой кровати было непривычно. Близость тёплого тела матери, запах её кожи, волос и лёгких духов сводили его с ума. И её внушительный зад, прижавшийся к нему, производил волнующий эффект. Его член от этого затвердел и встал колом. Внезапно ему захотелось прикоснуться к спящей матери. Прикоснуться к ней там, внизу, между её бёдер, прикоснуться к её вагине.

Он давно лелеял это желание, и сейчас, пожалуй, настал самый подходящий момент, когда оно могло осуществиться.

Артём замер на несколько секунд, обдумывая ситуацию и собираясь с духом, затем опустил руку и осторожно, едва касаясь, просунул её под подол ночной рубашки матери. Его пальцы лихорадочно задрожали, когда он осторожно коснулся ими её кружевных трусиков.

Ирина не сразу почувствовала эти невесомые прикосновения. Приятные ощущения распространились по всему её телу, и ей показалось, будто она находится в сладком эротическом сне. А когда прикосновения стали более чувствительными, настойчивыми и явными, она поняла, что всё это реально.

Сначала, сквозь сон, Ирина подумала, что это муж. Она привыкла к тому, что он приставал к ней по ночам, особенно когда был пьян. Она уже собиралась остановить его и сказать: “Гена, не сейчас...”, когда внезапно её сознание воспроизвело действительность. Геннадий храпел в полуметре от неё и явно не двигался.

Сердце Ирины замерло. Она поняла, что это рука её собственного сына.

Её сон мгновенно исчез.

Она не хотела верить в действительность, но прикосновения продолжались, и Ирина теперь отчётливо их ощущала.

Она почувствовала, как дрожат пальцы Артёма, от прикосновений к ластовице её трусиков. Они осторожно скользили по тонкой ткани, прямо вдоль её промежности, вдоль щели.

От этих прикосновений по телу Ирины пробежала горячая волна. Её вагина мгновенно отреагировала, стала набухать и увлажняться.

Ирина лежала неподвижно, притворяясь спящей. Её дыхание стало немного глубже и чаще.

В голове у неё творился настоящий хаос.

— Боже... это Артём... мой мальчик... он трогает меня... там.

Эта мысль никак не укладывалась в её сознание.

Ей было стыдно. Ей было страшно. И в то же время по всему её телу разлилось странное, запретное возбуждение.

Под ночной рубашкой её соски мгновенно затвердели, и влага между ног усилилась. Она почувствовала, как тонкая ткань трусиков постепенно пропитывается её соками.

Она не закричала. Не отодвинулась. Не схватила сына за руку.

Она просто лежала, прикусив губу, и ощущала, как Артём, всё смелее и смелее гладит пальцами её горячую, истекающую пизду через тонкие трусики.

Внутри Ирины боролись два желания.

Первое - резко повернуться, сделав вид, что она в шоке и остановить это безумие. Второе - молча раздвинуть ноги чуть шире и дать ему продолжить.

Она выбрала второе.

Ирина будто во сне, слегка выгнула спину, подалась бёдрами назад и прижалась своей пышной задницей к сыну. Где-то в глубине души она даже испытывала любопытство и удовольствие от этих прикосновений.

Артём, почувствовав, что мать не отстраняется, а наоборот прижимается к нему, очень быстро стал смелее. Его пальцы, уже откровенно, гладили её между ног поверх тонких трусиков. Он сразу почувствовал, какая она там горячая и влажная. Ткань в области промежности была просто мокрой.

Ирина тихо, едва слышно выдохнула и слегка раздвинула ляжки. Артём тут же протолкнул пальцы глубже, почувствовав там жар и влагу.

— Артем... что ты делаешь?! - прошептала она дрожащим голосом, едва повернув голову к сыну.

В её голосе звучали возмущение, растерянность и что-то совершенно иное.

— Тише, мамочка, - прошептал Артём так же тихо, почти прижимаясь губами к её уху, - Ты такая мокрая... Я не могу остановиться...

Его пальцы стали ещё настойчивее тереть клитор матери через ткань трусиков. Ирина невольно выгнула спину, и из её горла вырвался тихий, приглушённый стон.

— Артём... нет... мы не можем... это неправильно.

Ирине хотелось сопротивляться, но её тело не слушалось. Её бёдра сами раздвинулись ещё шире, а задница едва заметно задвигалась навстречу его руке.

— Ты сама этого хочешь, мам... Я чувствую, как ты плывёшь, - горячо прошептал Артём ей в затылок, - Просто лежи и наслаждайся.... Я буду очень нежен.

Он смело просунул пальцы под край её мокрых трусиков и, наконец, коснулся её горячей, совершенно влажной, толстогубой волосатой вагины. Ирина вздрогнула всем телом, когда средний палец сына медленно скользнул по её скользким половым губам и, раздвинув их, легко вошёл внутрь.

— Ох... Артём... остановись... не надо, - слабо простонала она, но в её голосе почти не было категоричности.

Её влагалище жадно сжалось вокруг его пальца.

Артём начал медленно двигать пальцем, проникая им в горячие глубины влагалища матери. Периодически он вынимал его, водил им по её набухшему клитору, а затем снова вставлял. Ирина больше не могла сдерживаться. Она тихо и прерывисто дышала, мягко покачивая бёдрами в такт движениям сына.

— Мамочка... ты такая горячая внутри... такая мокрая, - шептал он ей прямо в ухо, - Я так давно хотел до тебя дотронуться...

Ирина вздохнула, полностью сдавшись.

— Артём, - прошептала она едва слышно, её голос дрожал от волнения, - Что ты со мной делаешь...

После этих слов матери Артём окончательно осмелел. Он придвинулся ещё ближе, прижимаясь грудью к её спине, а своим твёрдым, пульсирующим членом к её массивной заднице, и продолжал быстро и глубоко толкать палец в её влажную вагину.

Ирина, вся дрожа, тяжело дышала от такой интенсивной пальпации.

Медленно, словно всё ещё сомневаясь и боясь признать реальность, она протянула руку назад и коснулась Артёма. Сначала её ладонь легла на бедро сына, затем пальцы скользнули выше и через ткань трусов дотронулись до твёрдого, горячего бугра, который чувствительно пульсировал.

— О, вот это да, - едва слышно выдохнула она.

Кончиками пальцев она прошлась по всей длине его стояка, определяя его размер. Затем более смело, обхватила толстый член прямо через трусы и начала медленно, но уверенно поглаживать его вверх и вниз, сжимая головку пальцами каждый раз, когда доходила до неё.

Артём вздрогнул всем телом и издал тихий стон. Он продолжал энергично долбить влажную пизду матери своим пальцем.

Так они ласкали друг друга несколько долгих, напряжённых минут. Только их тихое сопение, громкий храп Геннадия и едва слышное шуршание простыней, нарушали ночную тишину комнаты.

Наконец, Артём больше не мог терпеть. Оттолкнув руку матери, он быстро спустил свои трусы, освобождая свой эрегированный член из их заточения. Он сразу выпрямился и упёрся горячей головкой прямо в её пышные ягодицы. Ирина вздрогнула, но не стала останавливать сына. Наоборот, она слегка ещё больше сдвинула свои трусики в сторону, помогая ему.

Артём направил свой пульсирующий член в её влажную промежность. Медленно и настойчиво начал тереться головкой по горячим, скользким половым губам матери, раздвигая их и собирая обильную влагу.

Ирина прикусила губу, чтобы не застонать в голос. Её бёдра лихорадочно задрожали. Она чувствовала, как член её сына, горячий, твёрдый, скользит по её щели, надавливая на клитор и вход во влагалище.

— Артём... сынок... мы с ума сошли?! - прошептала она едва слышно, дрожащим, осипшим от возбуждения голосом.

В её шепоте одновременно звучали стыд, страх и... дикое желание.

Артём, тяжело дыша ей в спину, ответил таким же тихим, прерывающимся шёпотом:

— Мам... я так тебя хочу...

Ирина тихонько всхлипнула от его слов, но вместо того чтобы отстраниться, сама немного подалась бёдрами назад, помогая ему.

Её тело предательски двигалось навстречу, совсем чуть-чуть, едва-едва, но этого было достаточно, чтобы головка члена сына каждый раз немного раздвигала её вход, покрываясь обильными соками.

Когда Артём чуть сильнее надавил, пытаясь ввести свой член, Ирина остановила его. Она повернула к нему голову и очень тихо прошептала дрожащим, полным похоти голосом:

— Пока что... просто потрись об мою мокрую щёлку...Вот так... головкой... О боже, какой же ты большой у меня... Не входи в меня, слышишь?

Ирина тяжело дышала, стараясь не издавать громких звуков. Геннадий продолжал громко храпеть всего в полуметре от неё, но это её нисколько не останавливало.

Артём послушно кивнул, прижавшись губами к её плечу. Он ещё крепче обхватил мать за бедро и ещё интенсивнее начал водить своей горячей, пульсирующей залупой вверх и вниз по её раздвинутым, невероятно мокрым половым губам. Каждый раз, когда он проводил по набухшему клитору, Ирина вздрагивала и тихо выдыхала сквозь зубы:

— Ммм... да... вот так, мой мальчик... ооох...

Ее трусики уже были полностью сдвинуты в сторону, предоставляя Артёму полную свободу действий. Он чувствовал, как горячая, скользкая смазка его матери щедро покрывает весь его член. Он тёрся всё смелее и увереннее, иногда намеренно нажимая сильнее, чтобы головка раздвигала вход её влагалища, но не входила глубоко, как она просила.

Ирина уже вся дрожала. Её широкие, мягкие бёдра сотрясались от возбуждения. Алкоголь и запретные желания полностью затуманили её разум. Она пыталась сдерживаться, но тело не подчинялось.

В какой-то момент, когда Артём особенно сладко провёл головкой по её входу, Ирина внезапно, резко, почти непроизвольно, двинула назад свою большую, сочную попу.

— Аааа... ооооххх, - вырвался у неё тихий, протяжный стон.

Толстая, горячая головка мгновенно раздвинула её набухшие губы и глубоко вошла в её невероятно мокрое, горячее влагалище. Ирина почувствовала, как член сына полностью заполнил её изнутри, до самой матки. Стенки её вагины жадно сжали его толстый, длинный член.

Она замерла на секунду, широко раскрыв глаза в темноте. Затем откинула голову назад и прошептала дрожащим, полным похоти голосом:

— Ох, Артём... что же я наделала... Он во мне, мой хороший... Твой член полностью внутри мамы...

Она ещё сильнее прижала ягодицы к сыну, насаживаясь на его твёрдый ствол до самого основания. Её влагалище было таким горячим, таким влажным и узким, что Артём чуть не кончил сразу же.

Ирина начала очень медленно и ритмично двигать бёдрами. Каждый раз, когда она немного подавалась вперёд, а затем возвращалась, насаживаясь на твёрдый член своего сына, её влагалище издавало мягкий, влажный чавкающий звук.

— Ох... какой же ты большой, - прошептала она, задыхаясь, - Больше, чем я думала... Ох, мой сладкий мальчик... ты сейчас внутри своей мамочки... чувствуешь, как я тебя сжимаю?

— Да...мама...чувствую, - возбуждённо пробормотал Артём, - Ты такая горячая. ..и скользкая внутри.

Ирина потянулась рукой назад, схватила Артёма за ягодицу и прижала его ещё сильнее. Затем повернула голову и прошептала тяжело дыша. Её голос стал очень тихим, но невероятно страстным.

— Как это неправильно... И как это приятно... Трахай меня медленно, мой мальчик... очень медленно и глубоко...

Артём осторожно двигал бёдрами. Его твёрдый член, словно поршень, медленно скользил во влагалище матери, выходя почти до головки и снова полностью погружаясь в тёплые, влажные глубины.

Ирина уже полностью потеряла голову. Она ритмично двигалась взад и вперёд, насаживаясь на твёрдый член сына, когда он входил в её влажное влагалище. Каждый толчок сопровождался тихим, влажным звуком и её едва сдерживаемым стоном.

— Глубже, мой мальчик... трахай свою мамочку глубже, - прошептала она дрожащим, похотливым голосом, - Оооо... как ты меня растягиваешь... сынок... ммм... ты такой толстый.

Артём больше не мог сдерживаться. Одной рукой он крепко обхватил большую, тяжёлую грудь матери прямо через тонкую ночную рубашку, сильно сжал её, пальцами нащупал твёрдый, набухший сосок и начал грубо щипать и крутить его.

Ирина выгнулась и тихо застонала, уткнувшись лицом в подушку, чтобы заглушить свой стон.

— Да... щипай мамины титьки и соски... посильнее родной... как это приятно, - страстно шептала она.

Артём трахал мать всё быстрее и глубже, его бёдра шлёпали по её широкой мягкой жопе. Влажные звуки их близости становились всё громче.

Вдруг Геннадий рядом тяжело заворочался. Он пробурчал что-то пьяное и неразборчивое во сне. Оба мгновенно замерли. Член Артёма остался полностью погружённым в горячую, пульсирующую вагину матери. Их сердца колотились так, что казалось, их было слышно на всю комнату. Ирина сильно сжала внутренние мышцы влагалища, зажав члена сына, словно боясь, что он выскользнет. Они оба затаили дыхание.

Долгие тридцать секунд Геннадий ворочался, прежде чем улёгся, как ему было удобно, и снова громко захрапел. Как только он снова вырубился, Ирина сразу же начала медленно и похотливо двигать задницей, насаживаясь на член сына.

— Продолжай, - прошептала она дрожащим от возбуждения голосом, - Твой член так сладко стоит в маминой пизде... Давай, малыш... трахай свою мамочку... Сильнее... Я так теку от тебя...

Артём снова начал двигаться, наращивая темп. Теперь он трахал её жёстче, глубже, продолжая мять её большую грудь и щипать сосок. Его член входил в неё до самого основания, ударяя в самую матку.

Горячая, пульсирующая вагина матери крепко сжимала его член, подталкивая его к приближающемуся оргазму.

— Мам... я сейчас кончу, - прошептал он, едва, сдерживаясь.

— Кончи в меня, мой хороший... кончи в свою мамочку, - хрипло ответила Ирина, уже дрожа всем телом.

Она почувствовала, как он резко вонзился в неё до упора, прижался лицом к её шее и зарычал сквозь стиснутые зубы:

— Мама... я. .. я... кончаю в тебя... аааах...

Его толстый член начал сильно пульсировать внутри её влагалища. Горячие, густые струи спермы мощно ударили прямо в матку Ирины. Он кончал долго и обильно, толчок за толчком, заливая её изнутри густым, горячим семенем. Его яйца поджимались, а тело билось в судорогах. Он так сильно сжал её большую грудь, что Ирине стало больно, но это лишь усилило её удовольствие.

Она почувствовала, как внутри неё разливается горячая сперма сына, и это стало последней каплей. Её глаза закатились, тело выгнулось дугой, вагина сильно сжалась, начиная яростно пульсировать и сокращаться.

— Ооооо... сынок... я тоже... я кончаю, - выдохнула она прерывистым, дрожащим шёпотом, почти плача от удовольствия.

Её оргазм был невероятно сильным и продолжительным. Волны наслаждения прокатывались по всему её телу. Вагина Ирины судорожно сжималась, сдавливая и выжимая из члена Артёма все соки, словно она хотела высосать из него каждую каплю. У Ирины дрожали ноги, пальцы ног сжались, дыхание стало прерывистым и хриплым. Она кусала подушку, чтобы не закричать в голос, пока мощные спазмы кульминации сотрясали её тело.

Они кончили почти одновременно, очень интенсивно, но стараясь не разбудить пьяного Геннадия, храпевшего рядом.

Наконец, когда последние капли спермы излились в мать, Артём медленно, с неохотой, вытащил свой всё ещё твёрдый и блестящий от их совместных соков член из её влагалища, переполненного спермой. Как только он вытащил свой член, из Ирины хлынула горячая, обильная влага, смешанная с его спермой и начала стекать по её бёдрам и его яйцам на простыню.

Они оба тяжело дышали, пытаясь прийти в себя. Артём прижался лбом к спине матери, а она тихо постанывала, всё ещё чувствуя пульсацию внутри после такого мощного оргазма.

Несколько минут они просто лежали, приходя в себя, слушая храп Геннадия и пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Спустя некоторое время Ирина глубоко вздохнула и медленно повернулась на другой бок, лицом к сыну. Теперь они лежали очень близко, нос к носу. Её глаза были влажными, щёки горели, а на губах играла виноватая, но очень довольная улыбка.

Она нежно обхватила лицо Артёма руками, посмотрела ему прямо в глаза и начала мягко и страстно целовать его губы. Поцелуи были долгими и глубокими. Она целовала его так, будто хотела выпить из него всю душу.

— Мой сладкий мальчик, - шептала она между поцелуями, нежно проводя пальцами по его щеке, - Мой хороший... мой любимый сыночек... Как же сильно я тебя люблю... Ты даже не представляешь, как мне было хорошо. .. Как хорошо ты меня трахнул... Как сладко твоя сперма разлилась внутри мамочки...

Она снова поцеловала его, на этот раз ещё глубже, запустив язык ему в рот, и издала тихий стон.

— Ты такой нежный... такой страстный... Мой мальчик... Я никогда не думала, что мне будет так хорошо с тобой... А теперь.... Теперь мамочка вся твоя... Трахай меня когда угодно и сколько угодно... Хоть днём, хоть ночью... Лишь бы папа не видел...

Ирина прижалась своим пышным телом к сыну, закинула одну ногу ему на бедро, их тела тесно прильнули друг к другу. Её большие мягкие груди прижались к его груди, а рука скользнула вниз и нежно обхватила его всё ещё полутвёрдый, мокрый от их соков член.

— Скажи мне, мой дорогой, - прошептала она, продолжая покрывать его лицо лёгкими поцелуями, - Тебе было хорошо? Тебе понравилось кончать в свою маму?

В отблесках лунного света она смотрела на него с похотливой нежностью, ожидая его ответа.

Артём, всё ещё тяжело дышал, он обнял мать за талию и ответил дрожащим от эмоций голосом:

— Да мама, мне было очень хорошо и очень сильно понравилось кончать в тебя, в твою киску... Я давно хотел этого и хочу быть внутри тебя вечно. Ты моя самая любимая...Я твой, мамочка... полностью...всегда.

Ирина улыбнулась и, продолжая нежно поглаживать член сына пальцами, прошептала:

— Хочешь ещё раз кончить в мамину дырочку, пока папа пьян и спит?

Артём был переполнен желанием.

— Конечно, хочу, мама, - прошептал он, успокаивая дыхание, - Если ты разрешишь.

— Разрешу, мой мальчик. ...Теперь разрешу...

Она направила член сына под живот и прижала головку к своей влажной промежности. Затем она провела им по влажным половым губам, раздвигая их, и приставила к влагалищному отверстию.

— Давай, сынок, толкай его в меня, . ..Толкай сильнее и глубже.

Артём резко двинулся вперёд, и его член мгновенно вошёл в скользкую вагину матери на всю длину.

— Ох...так хорошо, - тихо простонала Ирина, - Не останавливайся... Трахай меня.

Артём начал интенсивно двигаться, вколачивая свой член до самых яиц. Ирина помогала ему, делая движения навстречу. Она прижималась всем телом к ​​сыну, двигаясь вместе с ним, насаживаясь на его твёрдый член, и вскоре они оба задрожали от приближающейся разрядки.

Когда их одновременно захлестнул оргазм, Ирина впилась губами в губы Артема, заглушая его стон. Она чувствовала, как внутри неё пульсирует твёрдая как камень эрекция сына, а горячая сперма бьёт в матку, заполняя её влагалище. Она с благодарностью принимала его сперму, отдавая ему свою, и всё это смешивалось внутри неё в животворящий эликсир.

Когда спазмы оргазма стихли, они разъединились, и Артём вытащил свой поникший член из вагины матери.

Ирина улыбнулась и тихо прошептала ему:

— Теперь мы будем делать это чаще, мой дорогой.... Но запомни, это наш секрет.

Она вытерла мокрый член сына просторным подолом ночной рубашки и помогла ему натянуть трусы.

Усталость брала своё.

— Теперь нам нужно отдохнуть и поспать, - сказала Ирина.

Они ещё немного полежали, обнимаясь, целуясь и перешёптываясь, и вскоре уснули.

Лучи утреннего солнца проникали сквозь тонкие занавески. В комнате было тихо. Геннадий первым зашевелился, громко зевнул и сел на край кровати, потирая лицо. Голова явно гудела после вчерашнего дня.

— Фух... я вчера здорово напился, - пробормотал он хриплым голосом.

Ирина открыла глаза. Лицо её было спокойным. Она мягко улыбнулась мужу:

— Доброе утро, Ген.... Голова болит? Я тебе сейчас воды принесу.

Артём тоже проснулся. Он лежал на боку лицом к стене, но почувствовал, как мать, под одеялом, будто невзначай, осторожно провела ладонью по его бедру, прежде чем встать.

За завтраком всё было как обычно.

Ирина шутила с тётей Любой, нарочито ругала мужа за то, что он перебрал.

Артём, молча, ел омлет и иногда бросал на маму быстрые взгляды. Она вела себя совершенно естественно, поправляла ему волосы, называла сынок, наливала чай. Ни одного лишнего слова, ни одного намёка.

Они вели себя так, будто между ними ничего не произошло. Но в их сознании всё уже было по-другому. Между ними теперь существовала сладкая, запретная тайна. Тайна, которая изменила всё. А для всех остальных это было обычное утро после дня рождения.

Они собрались уезжать только под вечер. К этому времени Геннадий немного оправился после обильного возлияния. Ирина подошла к Артёму в коридоре, сделала вид, что поправляет воротник его рубашки, и тихо прошептала ему на ухо:

— Ты такой сексуальный, сынок... Я хочу тебя снова.

Артём молчал, не зная, что ей ответить. Он лишь бросил на мать похотливый взгляд, который она почувствовала всем своим существом. Она отошла, как ни в чём не бывало, улыбаясь Геннадию, а у Артёма по спине пробежала горячая волна.

В машине всю дорогу тихо играла магнитола, был слышен шорох шин по дорожному покрытию и глухие звуки амортизаторов на неглубоких выбоинах. Все ехали молча. Геннадий, сидел за рулём, Ирина сидела на переднем сиденье в лёгком летнем платье, плотно сжав бёдра, а Артём на заднем сиденье, поглядывая на волосы матери и разглядывая её обнаженные полные колени.

Когда они, наконец, подъехали к дому, Геннадий тяжело вздохнул и сказал:

— Сейчас отгоню машину в гараж и вернусь.

Ирина и Артём обменялись украдкой взглядами. Сердце обоих забилось чаще.

Как только его машина скрылась за поворотом, Ирина, не говоря ни слова, схватила сына за руку и буквально затащила в дом. Дверь едва успела закрыться, как она прижала Артёма спиной к стене в коридоре и жадно впилась ему в губы.

— Наконец-то, - прошептала она тихо, страстно целуя его, - Всю дорогу домой я текла, мой сладкий мальчик... и думала, о тебе.

Артём застонал, его руки сразу полезли под платье матери. Он схватил её большие, мягкие ягодицы и сильно сжал.

— Я тоже мама, - ответил он, тяжело дыша, чувствуя, как его член мгновенно начал наливаться упругостью.

Ирина быстро расстегнула его джинсы, просунула руку ему в трусы и обхватила уже полностью эрегированный член.

— О, какой он опять твёрдый, - прошептала она с дрожью в голосе, - Такой горячий... такой толстый... Мой мальчик так сильно хочет свою маму?

— Да... очень хочу, - выдохнул Артём, стягивая с неё трусики.

Ирина повернулась к нему спиной, приподняла платье до талии, спустила трусики до середины ляжек, наклонилась вперёд, положив руки на колени, и выгнула спину, встав раком.

— Быстрее, мой хороший, - умоляюще прошептала она, раздвигая ноги, - Папочка скоро вернётся... Вставь свой член в мамочку... Глубоко... Как вчера.

Её пухлые, белые ягодицы и половые губы, уже блестящие от возбуждения, оказались прямо перед Артёмом.

Артём ни секунды не колебался. Он взял свой толстый, пульсирующий член в руку, провёл головкой по влажным половым губам матери, а затем одним уверенным толчком вошёл в неё до самого корня.

— Ааааа, - громко застонала Ирина, прикусив губу, - О даааа... Вот так, сынок... Как глубоко ты меня заполняешь.

— Тише, мамочка, - прошептал Артём, тяжело дыша и ускоряясь, - Ты такая мокрая... ты так сладко сжимаешь меня.

— Не могу тихо, - прошептала она, - Твой член слишком хорош... Он бьёт прямо в матку... Ох, посильнее, мой мальчик... трахай маму посильнее, пока папочки нет.

Артём схватил её за бёдра и начал жёстко трахать. Громкие шлепки его живота о её большую мягкую жопу эхом разносились по коридору. Ирина выгибалась, двигаясь назад, пытаясь принять его член как можно глубже.

Руки Артёма скользнули вверх, и он жадно схватил ими, через платье, и лифчик, обе её большие тяжёлые груди, сильно сжимая их. Всё тело Ирины задрожало.

— Да... сынок, сожми их сильнее, - выдохнула она, - Ты же знаешь, что мамочке это нравится.

Они трахались быстро, жадно, почти отчаянно. От такого темпа и напора Ирина едва стояла на ногах. Артём почувствовал, как влагалище матери начало сильно пульсировать и сжимать его член.

— Мама... я сейчас кончу, - простонал он.

— Кончи в меня, - почти закричала она, - Кончи в мамину пизду. .. Наполни меня своей горячей спермой, мой хороший... Я хочу чувствовать, как ты пульсируешь во мне.

Артём сделал несколько сильных, глубоких толчков и кончил с громким стоном. Мощные горячие струи спермы ударили в матку Ирины.

В тот самый момент она закатила глаза и тоже испытала оргазм, сильный и продолжительный, сдавленно всхлипывая и дрожа всем телом.

— Спускай в меня всё, что накопилось в твоих яйцах, сынок... Опустоши их полностью...Отдай маме всё, - стонала Ирина.

Её вагина ритмично сжимала и доила член сына, выдавливая из него последние капли спермы.

Они замерли, тяжело дыша. Член Артёма всё ещё был глубоко внутри матери, а по её бёдрам уже начала стекать густая белая масса.

Ирина медленно повернула голову, посмотрела на сына затуманенным от удовольствия взглядом и нежно прошептала:

— А сейчас быстро приведи себя в порядок.... Папа скоро вернётся....

Затем она выпрямилась, и добавила с лукавой улыбкой:

— Теперь мамочка всегда твоя, когда ты захочешь.

Она прижалась к сыну всем своим пышным телом и жарко поцеловала его в губы.

Артём улыбнулся и, гладя её по волосам, сказал:

— Я люблю тебя, мама. И теперь буду хотеть тебя каждый день.

— Согласна, но нужно быть осторожными, чтобы папа ничего не узнал, - ответила Ирина.

Их новая жизнь только начиналась.