Утро застало Руслана врасплох.

Он дёрнулся, открыл глаза, несколько секунд смотрел в потолок, пытаясь понять, что именно его разбудило, а потом всё вспомнил.

Ольга.

Пари.

Один год.

Руслан тяжело вздохнул и перевернулся на спину.

— Вот же идиот...

Он закрыл глаза ладонью, словно это могло стереть вчерашний вечер из памяти. Но слова Ольги тут же всплыли снова, одно за другим. Её спокойная улыбка, этот странный азарт в глазах и совершенно безумное предложение.

И он ведь согласился.

Сам.

Добровольно.

Руслан сел на кровати и потёр лицо. Теперь, когда всё немного улеглось, решение казалось ещё более безрассудным. Какого чёрта он вообще решил проверять собственные чувства? Он и так прекрасно знал, что чувствует к Вере.

Или думал, что знает.

Парень нахмурился.

— Вот сука, — он хлопнул ладонью по кровати. – Я тебя не просто трахну, я тебя наизнанку выверну.

Он встал, подошёл к окну и отдёрнул шторы. За стеклом начиналось серое осеннее утро. Из-за соседних домов лениво вылезало солнце. Город уже просыпался: где-то внизу проезжали машины, во дворе спешили по своим делам люди, а жизнь, совершенно не интересуясь его вчерашними проблемами, продолжалась.

Сфокусировав взгляд на башнях ЖК «Солнечный», он попытался вспомнить, как всё было на самом деле, ещё раз прокрутил перед глазами каждое движение Ольги, каждое её слово, и вдруг с удивлением поймал себя на том, что не испытывает ничего, кроме злости. Злость была не на неё — на себя. На то, как легко поддался.

— Так, стоп. — Руслан оттолкнулся от окна и вернулся к кровати. — Хватит.

Он взял телефон, открыл переписку с Верой. Её сообщение: «Я тоже очень скучаю! Спокойной ночи» — всё ещё висело вверху, и при взгляде на эту ровную строчку стало чуть легче. Он представил её голос, её улыбку, то, как она смущённо отводила свой разноцветный взгляд, когда он говорил ей что-нибудь приятное, и сразу задышал свободнее.

Чувства к ней были настоящими, это он знал точно. Просто теперь в голове сидел червячок, которого туда старательно запустила Ольга.

— Тварь.

Руслан бросил телефон, резко повернулся, скинул с себя футболку и направился в душ.

Тёплая вода почти смыла весь неприятный осадок. Он стоял, упёршись ладонями в кафель, и думал о том, что план Ольги, может, и коварный, но довольно простой: расшатать его, заставить сомневаться, чиркать по живому. Чем больше он будет взвешивать свою любовь на весах, тем меньше она будет казаться. Значит, нельзя взвешивать. Значит, надо жить, как жил: любить Веру, строить с ней планы и не оглядываться.

Вернувшись в комнату, вытирая полотенцем волосы, Руслан вспомнил её признание о настоящем имени.

— Венера.

Он тихо усмехнулся.

— Всё-таки красивое имя.

Повесив полотенце на плечи, он снова взял телефон и посмотрел на экран. Несколько сообщений от друзей, уведомления из школьного чата... Ничего срочного.

Палец сам нашёл нужный контакт. Руслан на секунду задержался, прежде чем нажать кнопку вызова. Почему-то он вдруг почувствовал лёгкое волнение.

Странно. Ещё вчера они спокойно разговаривали... а сейчас...

— Давай, — тихо сказал он себе. — Чего ты боишься?

Он нажал на вызов.

Гудок. Второй. Третий.

Руслан уже собирался отключиться, решив, что она ещё спит, когда на другом конце раздался сонный голос:

— Алло?..

Он улыбнулся.

— Доброе утро.

На несколько секунд повисла тишина.

— Руслан?.. — голос Веры стал немного бодрее. — Ты чего так рано?

— Не знаю. Проснулся и решил, что должен первым делом услышать твой голос.

Он сам удивился тому, насколько легко это сказал.

На другом конце послышалось тихое, смущённое:

— Ты специально так говоришь с утра, чтобы я потом весь день ходила красная?

— Возможно.

— Тогда у тебя получилось.

Руслан рассмеялся. И вдруг понял, что впервые с момента пробуждения совершенно не думает об Ольге.

— Слушай, — сказал он, устроившись на краю кровати, — насчёт сегодняшнего дня...

— Я помню, — перебила Вера. – Во сколько ты будешь?

— Думаю, к пяти ближе. Не передумала?

— Пока нет.

— Отлично. А то я уже начал бояться, что мои родители тебя напугали ещё до знакомства.

— Твои родители? — Вера тихо рассмеялась. — Руслан, после того как ты сказал, что твоя мама помнит меня маленькой, мне теперь гораздо интереснее, что именно она обо мне помнит.

— Надеюсь, ничего компрометирующего.

— А если да?

— В пять лет? – рассмеялся Руслан. - Тогда придётся срочно подкупать маму.

— Чем?

— Не знаю. Цветами?

— Сработает?

— На маме — обязательно.

Теперь рассмеялась Вера.

Руслан улыбнулся, глядя в окно. Вот теперь день действительно начался. А вчерашний разговор с Ольгой вдруг показался чем-то далёким и неважным.

Пари есть пари.

Год есть год.

Но прямо сейчас у него была Вера, которую он собирался вечером привести к своим родителям.

И этого ему было вполне достаточно.

Закончив разговор, Руслан ещё несколько секунд смотрел на экран телефона, глупо улыбаясь. Настроение заметно улучшилось. Он встал, потянулся и решил, что сегодня ему нужно быть в форме: отличный день, чтобы показать Вере, что она — лучшее, что с ним случалось.

Посмотрел сообщения от друзей. Денис приглашал поиграть в минифутбол. Почему бы и нет. Время до пяти вечера ещё предостаточно.

Руслан быстро набрал ответ Денису: «Го, только до двух, потом дела».

Он быстро оделся. Собрал сумку: футболка, шорты, кроссовки.

В коридоре столкнулся с матерью.

— Доброе утро, Руслан, - остановила она его за руку. – Ты куда это с утра пораньше.

— С ребятами мячик попинаем, до двух. Потом к Вере, в пять заберу и к нам приедем, — ответил Руслан, уже натягивая куртку.

Мать коротко хмыкнула, скрестив руки на груди.

— А она не передумает, пока ты по полю бегаешь?

— Нет, конечно, мам, - он чмокнул её в щёку. – Сама ждёт с нетерпением.

Она посмотрела на него внимательно, но промолчала. Только поправила воротник его куртки.

— Смотри, не опоздай. Я уже с вечера готовкой занялась.

Руслан кивнул, хлопнул дверью и спустился во двор. Солнце уже поднялось над крышами, серое утро превратилось в почти светлый день. Лёгкой походкой он направился к спортзалу.

Зал встретил его привычным запахом пота и резины. Денис уже был там, накручивал круги по периметру, лениво пиная мяч. Увидев Руслана, он остановился, упёр руки в бока и ухмыльнулся.

— Явился? — хмыкнул он. — Думал, ты с утра пораньше к Вере своей побежишь, а не сюда.

— Вера вечером. У нас планы, — коротко ответил Руслан, разминая шею.

Денис понимающе кивнул, но в глазах его промелькнуло что-то любопытное. Однако он ничего не сказал, просто кинул мяч в сторону ворот, предлагая начать игру. Руслан легко догнал его и тут же отпасовал обратно, чувствуя, как мышцы приходят в тонус.

Минут через десять подтянулся Толик и ещё трое пацанов с их двора. Игра пошла бодро. Руслан гонял мяч, забыв обо всём, — о пари, об Ольге, о её улыбке и внезапном минете. Был лишь зал, крики, скрип кроссовок и звонкие удары по мячу.

В какой-то момент он понял, что реально смеётся, — легко, по-мальчишески, без тени вчерашней тяжести на душе.

— Ты чего такой довольный? — спросил Денис, подойдя к нему в перерыве, пока остальные пили воду.

— Да так, — отмахнулся Руслан. — Настроение хорошее.

Денис прищурился, шлёпнул его по плечу и ничего не сказал. Они были друзьями давно, и Денис всегда умел чувствовать, когда Руслан темнит. Но и лезть в душу не любил.

Ольга проснулась далеко за полдень.

Несколько секунд она лежала неподвижно, глядя в потолок и пытаясь понять, где находится. В голове гудело, во рту пересохло, а воспоминания о прошедшей ночи складывались в довольно бессвязную картину: музыка, клуб, подруги, чей-то автомобиль, разговоры, смех...

«Точно... на обратном пути попросила отца высадить её у клуба...»

Она перевернулась на бок и нащупала телефон. Двадцать семь уведомлений. Ольга лениво пролистала их, даже не читая.

Потом вспомнила о Руслане.

— А-а, точно...

Она открыла переписку. Последнее сообщение было ещё вчера.

Ольга усмехнулась. Наверняка сегодня он снова будет занят своей новой пассией. Она уже даже не пыталась запоминать их всех.

Руслан был таким всегда. Сначала девушка казалась ему особенной. Потом он начинал красиво ухаживать, таскал её по ресторанам, писал ночами сообщения, рассказывал друзьям, какая она необыкновенная...

А потом проходил месяц. И появлялась следующая.

Ленка, например.

Ольга прекрасно помнила, сколько шума было вокруг неё.

А теперь? Теперь Ленка практически исчезла из жизни Руслана.

Ольга лениво усмехнулась и бросила телефон на кровать.

— Интересно, сколько продержится эта?

Она потянулась, зевнула и снова закрыла глаза.

Её совершенно не волновало, кто там сейчас занял место очередной «особенной девушки» Руслана. По крайней мере, она так думала. Для Ольги всё было просто. Руслан наиграется. Руслан вернётся. Никуда не денется.

А если вдруг нет — отец найдёт способ напомнить ему, что у некоторых вещей есть свои правила.

Она почесала задницу, перевернулась на другой бок и натянула одеяло на голову.

— До вечера ещё далеко...

И снова заснула.

После игры Руслан по-быстрому заскочил домой, принял душ и переоделся. Взглянул на часы: начало пятого. Увлеклись. Времени всё же оставалось достаточно, чтобы не спеша дойти до Веры, но он попросил у отца ключи от машины.

— Кажется, что это девушка для тебя действительно особенная, - отец с ухмылкой протянул сыну ключи. – Осторожно там.

Руслан взял ключи, улыбнулся подошедшей маме и вышел из квартиры.

Едва он сел в машину, как зазвонил телефон.

Руслан посмотрел на экран и закатил глаза.

Ленка.

— Да, Ленок, слушаю тебя, - произнёс он усталым голосом.

— Русланчик, привет! — голос Ленки звучал нарочито бодро и игриво, будто между ними ничего не произошло. — Слушай, ты ведь идешь на вечеринку к Андрею сегодня? Я слышала, обещают нечто грандиозное.

Руслан завёл двигатель и выехал со двора, прижимая телефон плечом к уху.

— Привет. Ну да, скорее всего буду. Андрей звал, — ответил он коротко, явно не горя желанием поддерживать светскую беседу. — А ты что, уже строишь планы?

— Конечно! — Ленка рассмеялась, хотя смех получился каким-то натянутым. — Я так соскучилась по всем, по нашим тусовкам. Хочется наконец-то оторваться, отвлечься от всей этой суеты. Ну и ты приходи обязательно, не подведи. Если ты будешь, то и я буду, — добавила она с намеком, который, по её задумке, должен был прозвучать многообещающе.

— Конечно приду, ты же знаешь, — Руслан вздохнул, остановившись на светофоре. — Ладно, не буду тебя задерживать. На месте пересечемся. Мне ещё нужно заскочить по делам.

— Ага, да, конечно, — в голосе Ленки проскользнула легкая обида, но она быстро взяла себя в руки. — Ну, до вечера тогда. Буду ждать! — и сбросила звонок.

Руслан поставил телефон в держатель и покачал головой.

— Там и без меня есть кому тобой заняться...

Вера уже в который раз подошла к зеркалу.

Отступила на шаг, повернулась боком, поправила воротник блузки, потом снова посмотрела на себя. Чёлка привычно закрывала голубой глаз. Она провела по ней пальцами, чуть поправила прядь и задумалась.

— Мам?

— Да, дочка.

Алиса сидела на кухне с чашкой кофе и листала что-то в телефоне.

— А тётя Рита... она ведь правда хорошая?

Мама подняла глаза и некоторое время смотрела на дочь с лёгкой улыбкой.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ну... сегодня я же иду к ним. К Добровольским. И Руслан сказал, что она меня помнит.

Алиса поставила чашку на стол.

— Помнит, конечно. Ты была совсем маленькая, когда наши семьи ещё общались.

Вера снова повернулась к зеркалу.

— А какая она?

— Хорошая женщина. Очень тёплая. Спокойная. Умела расположить к себе людей.

— А с папой они хорошо общались?

Алиса чуть помедлила.

— Насколько я помню — да. У них с Сашей были нормальные деловые отношения. И человеческие тоже.

— Значит, мне нечего бояться?

— Тебе вообще нечего бояться, — мягко ответила мать. — Ты идёшь не на экзамен, Венерочка.

Вера улыбнулась отражению.

— А если я ей не понравлюсь?

— Тогда это будет её проблема.

— Мам!

— Что «мам»? — Алиса рассмеялась. — Ты собираешься познакомиться с родителями мальчика, который тебе нравится, а не защищать диссертацию перед комиссией.

Вера покраснела.

— Он мне не просто нравится.

Алиса внимательно посмотрела на неё.

— Я знаю.

Вера замолчала.

Мать поднялась, подошла к дочери и поправила ей причёску.

— И ещё кое-что. Не пытайся сегодня казаться кем-то другим.

Вера встретилась с ней глазами в зеркале.

— Даже если я буду волноваться?

— Особенно если будешь волноваться.

На секунду Вера задумалась, а потом тихо спросила:

— Мам... а ты ведь не против?

Алиса поняла о чём она.

— Нет, Венерочка. Не против.

Она улыбнулась.

— Просто будь осторожной. И будь собой.

Вера кивнула, снова посмотрела на себя в зеркало и впервые за последние полчаса перестала трогать волосы.

Телефон пиликнул принятым сообщением. Вера прочитала, подбежала к окну, посмотрела вниз и прикрыла рот ладошкой.

— Мам, он на машине приехал.

Алиса выглянула в окно поверх плеча дочери и усмехнулась.

— Ну, надо же. Бережёт твои ножки, дочка, предусмотрительный. Ладно, беги, а то он там заскучает и уедет, — она легонько подтолкнула Веру к двери. — И не забудь, что я сказала: просто будь собой.

Вера схватила пальто, сунула ноги в ботильоны, на ходу глянула в зеркало — в последний раз, быстро, уже без придирок — и выскочила из квартиры. Пока спускалась в лифте, сердце колотилось, как будто она действительно шла на тот самый экзамен.

На парковке перед подъездом стоял чёрный внедорожник, и Руслан, увидев её, помахал рукой, а потом вышел и открыл ей переднюю пассажирскую дверь с лёгким полупоклоном.

— Прошу, — сказал он с улыбкой. – Карета для принцессы подана.

— Перестань, — Вера фыркнула и остановилась. У тебя права-то есть.

— Нет, - честно ответил Руслан. – Но эту машину каждая собака в районе знает, поэтому никто не остановит.

— Серьёзно? – Вера с укором посмотрела на него, но глаза её смеялись. – Авантюрист, блин.

Она шагнула к машине, но перед тем как сесть, коротко глянула наверх. В кухонном окне маячил силуэт матери — Алиса стояла с чашкой в руке и смотрела вниз с лёгкой улыбкой. Вера махнула ей рукой и нырнула в салон, вдыхая запах свежести и кожи.

Руслан сел за руль, завёл двигатель и покосился на Веру.

— Ну, привет.

— Привет, - усмехнулась она и подставила щёку для поцелуя.

— Ты сегодня неподражаема, - Руслан аккуратно приобнял её и прижался губами к щеке.

— Спасибо, - Вера опустила взгляд и немного покраснела, поправляя полы пальто.

Руслан слегка нажал на газ, и машина тронулась с места, плавно выезжая со двора. Вера искоса наблюдала за ним — как он уверенно держит руль, как спокойно смотрит на дорогу. В салоне играла тихая музыка, и это создавало уютную, почти интимную атмосферу.

Вера откинулась на сиденье и поймала себя на мысли, что впервые за весь день не думает о том, как она выглядит. Просто сидит и смотрит на дорогу, на дома, на деревья с остатками жёлтых листьев, мимо которых они проезжают.

— Ты чего замолчала? — спросил Руслан через пару минут. — Волнуешься?

— Есть немного, — призналась Вера.

— Поверь, принцесса, - он аккуратно положил ей руку на колено. – Всё будет хорошо.

Она прикрыла глаза, чувствуя тепло его ладони даже через пальто и попыталась расслабиться.

Вера почувствовала, как напряжение медленно отпускает её плечи. Она повернула голову и посмотрела на Руслана — на его профиль, на лёгкую улыбку, которая, казалось, не сходила с его лица весь вечер. На неё пахнуло его одеколоном — свежим, с нотками дерева и цитруса. Она вдруг осознала, что ей нравится этот запах. Нравится, как он ведёт машину — спокойно, без резких движений, словно ничего в этом мире не может вывести его из равновесия. Вера отогнала лишние мысли и накрыла его руку своей.

Через несколько минут Руслан свернул в тихий двор элитной застройки и остановился возле одного их домов.

— Ну что, приехали, — сказал он, заглушая двигатель. — Готова?

Вера выдохнула.

— А если нет?

— Ничего страшного, — он серьёзно посмотрел на неё. — Тогда мы развернёмся и уедем куда-нибудь ещё. Просто прокатимся.

Вера ощутила, как в груди что-то отпустило.

— А твоя мама тогда не расстроится? — спросила она.

— Она переживёт. А вот я без тебя — нет. Так что решай, — быстро проговорил Руслан и сам рассмеялся от собственной наглости, но в глазах у него были теплота и нежность.

Вера не удержалась и засмеялась, чувствуя, как комок в горле тает окончательно. Она потянулась к ручке двери, взялась за неё, но не торопилась выходить.

— Ладно, — сказала она, продолжая улыбаться. — Пойдём знакомиться с твоей мамой.

Руслан вышел первым, обошёл машину и, как в первый раз, открыл ей дверь. Они прошли к подъезду, и Вера машинально тронула рукав его куртки, когда он доставал ключи. Он обернулся и легко коснулся её ладони.

Поднимаясь в лифте, Вера чувствовала, как сердце всё ещё колотится, но при этом ей больше не было страшно.

Маргарита ждала их.

Она несколько раз проходила из комнаты в комнату, поправляла скатерть, проверяла, всё ли стоит на столе, хотя прекрасно понимала, что всё давно готово.

— Рита, успокойся, — наконец сказал муж.

— Я спокойна.

— Ты уже третий раз переставила вазу.

Маргарита посмотрела на цветы.

— Она стоит криво.

— Она стоит совершенно ровно.

— Вот именно. Поэтому и выглядит неправильно.

Муж только усмехнулся.

Звук открывающейся двери заставил Маргариту мгновенно замереть.

Она посмотрела на мужа.

Тот кивнул в сторону прихожей.

— Иди.

Маргарита вышла ребятам навстречу.

Руслан в этот момент пропускал вперёд Веру. Заметив мать, он расплылся в улыбке.

— Мам, знакомься...

Он не успел договорить. Маргарита смотрела не на сына. На девушку рядом с ним.

Вера вежливо улыбнулась.

— Здравствуйте, Маргарита Алексеевна.

Маргарита не ответила.

Её взгляд остановился на лице девушки, скользнул по тёмным волосам, по привычной длинной чёлке, закрывавшей часть лица.

Вера почувствовала себя неловко.

— Я... Вера Воронцова.

Маргарита медленно подняла руку.

— Можно?

Вера не сразу поняла, о чём она.

Маргарита осторожно коснулась её волос и мягким движением отвела чёлку в сторону. Голубой глаз открылся полностью. И Маргарита ахнула.

Словно перед ней действительно на мгновение оказалась не восемнадцатилетняя девушка, а маленькая девочка, которую она когда-то держала на руках.

Она прикрыла рот ладонью.

Глаза мгновенно наполнились слезами.

— Господи...

Вера растерянно посмотрела на неё.

— Что случилось?

Маргарита покачала головой, пытаясь улыбнуться сквозь слёзы.

— Ничего... ничего, девочка моя.

Она ещё раз всмотрелась в её лицо.

— Венерочка...

У Веры перехватило дыхание. Она замерла. Это имя она слышала всю жизнь. От отца. От матери. Но сейчас оно прозвучало иначе. Не как обычное домашнее обращение. А как голос из очень далёкого прошлого. Перед глазами вдруг мелькнуло что-то забытое: большая светлая гостиная, запах духов, чей-то смех, мягкие руки, поднявшие её на колени...

Тётя Рита.

Вера всмотрелась в лицо женщины.

— Вы меня помните? — тихо спросила она.

Маргарита больше не смогла сдерживаться. Она всплеснула руками и шагнула к ней.

— Конечно, помню! Как же я могла тебя забыть?!

Она обняла Веру, прижав к себе.

Вера сначала застыла от неожиданности, а потом осторожно обняла её в ответ.

Маргарита плакала. Не громко, без рыданий — просто слёзы одна за другой катились по её щекам.

— Какая же ты стала большая... — прошептала она. — Господи, Венерочка... Я ведь думала о тебе. Столько раз думала.

Из комнаты показался отец.

Руслан стоял рядом совершенно ошеломлённый. Он ожидал тёплой встречи. Но не такой.

— Мам...

Маргарита наконец отпустила Веру и ладонями взяла её лицо.

— Посмотри на меня.

Вера подняла глаза.

— Дай ещё раз тебя рассмотрю.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Красавица... Всё те же глаза...

Вера смущённо улыбнулась.

— Они меня и раньше выдавали.

— А чёлка зачем? — вдруг спросила Маргарита.

Вера машинально коснулась волос.

— Привычка. Так спокойнее.

Маргарита на секунду задержала взгляд на её лице.

— Тебе не нужно от кого-то прятаться, Венерочка.

Вера опустила глаза. Эта простая фраза неожиданно задела её сильнее, чем она ожидала.

Руслан заметил это и осторожно взял её за руку.

— Мам, может, вы всё-таки впустите нас?

— Рит, действительно, - отозвался муж.

Маргарита рассмеялась сквозь слёзы.

— Господи, точно. Стоим в дверях, как ненормальные, - она отступила в сторону. – Заходите мои хорошие.

Руслан, держа Веру за руку, провёл её в комнату.

А Маргарита ещё несколько секунд смотрела ей вслед.

Потом тихо прошептала:

— Саша... что же с вами произошло...

— Рит, - посмотрел на неё муж. – Пошли за стол, хватит сырость разводить.

— Всё, иду уже, иду.

Ленка, поговорив с Русланом, отложила телефон и подошла к зеркалу. Она внимательно разглядывала своё отражение, прикидывая, какой образ выбрать. Может, то чёрное платье с открытой спиной? Или лучше красное, короткое, которое она надевала всего один раз? Она представила, как войдёт, как все обернутся, как Руслан оторвётся от своей новой пассии и уставится на неё, раскрыв рот. Эта картинка грела душу. Она даже почувствовала, как злость потихоньку отступает, уступая место азарту.

Ленка снова взяла планшет и открыла чат, где обсуждали вечеринку. Прокрутила переписку, выискивая детали: место, время, кто будет. Тусовка у Андрея собирала обычно весь их круг, но что-то подсказывало, что Воронцова там тоже появится. И это было даже к лучшему. Зачем бить в спину, если можно ударить в лицо, глядя ей прямо в глаза? Ленка уже представляла, как та будет стоять в углу со своим стаканом сока, снова какая-нибудь скромная и невзрачная, а рядом с ней будет маячить Руслан. Только теперь Ленка знала, как себя вести. Никаких скандалов, никаких выкриков. Только холодное превосходство.

Собираясь, Ленка перебрала половину гардероба, выбрала линзы с лёгким оттенком зелёного, чтобы подчеркнуть глаза, и нашла в забытой коробке украшения, которые всегда считала «на удачу». Она решила, что макияж будет дымчатый, но без перебора — чтобы выглядеть дорого, а не вульгарно.

В голове прокручивала возможные сценарии разговоров: если Руслан подойдёт — она будет приветливой, но слегка отстранённой, даст ему понять, что ей уже всё равно. Если подойдёт Воронцова — Ленка улыбнётся ей самой сладкой улыбкой, от которой внутри всё будет кипеть.

К восьми вечера она стояла перед зеркалом уже полностью готовая. Образ был безупречен. Платье сидело идеально, волосы лежали волосок к волоску, а лёгкий парфюм оставлял шлейф, который невозможно было не заметить. Ленка удовлетворённо кивнула своему отражению.

«Ну что ж, Воронцова, — подумала она, убирая туфли в пакет, — посмотрим, что ты умеешь, кроме как падать с лестницы и цепляться за чужих парней».

Она схватила сумочку и вышла из дома. Вечер обещал быть интересным, а Ленка собиралась сделать всё возможное, чтобы именно она была в центре внимания.

За столом Вера первое время чувствовала себя немного неуютно. Не потому, что родители Руслана были холодны — скорее наоборот. Маргарита почти не сводила с неё глаз и то и дело улыбалась, словно всё ещё не могла поверить, что Венера действительно сидит перед ней.

Отец Руслана, Николай Евгеньевич, держался спокойнее, но и он явно был взволнован.

- Ну что, Венерочка, — сказала Маргарита, накладывая ей салат, — ты совсем не изменилась.

Вера улыбнулась.

— Правда?

— Конечно. Только выросла.

— Это неизбежно, — пошутил Руслан.

Маргарита посмотрела на сына.

— Ты молчи. Я тебя в пять лет тоже видела.

— И что?

— Ничего. Просто теперь понимаю, каким ты был вредным.

— Мам!

— Вера тихо рассмеялась.

Напряжение немного спало.

Разговор сначала шёл о мелочах: об учёбе, о планах на будущее, о том, какая в этом году была осень. Вера отвечала сдержанно, но без скованности, и сама себе удивилась — ей действительно было спокойно. Руслан наблюдал за ней с некоторой гордостью.

Николай Евгеньевич оказался простым и добродушным мужчиной, он шутил и неторопливо подкладывал ей на тарелку то салат, то горячее, и от его уверенной, немного медвежьей манеры держаться тоже становилось легче.

Но вскоре разговор снова вернулся к прошлому.

— А ты меня совсем не помнишь? - спросила Маргарита.

Вера немного подумала, но с неким сомнением выдала:

— Вы, тётя Рита?

— Да, моя хорошая.

— Если помню, то совсем немного. Вы всегда носили длинные серьги... и у вас была брошь в виде ласточки.

Маргарита прикрыла глаза, и её рука машинально потянулась к груди, будто ища ту самую брошь. Она не нашла её — брошь давно лежала в шкатулке, — но улыбка стала ещё мягче.

— Господи, ты помнишь брошь, — тихо сказала она. — Я её носила, когда ты была совсем крохой. Ты вечно тянулась к ней, пальчиками хваталась. Я снимала её и давала тебе играть, а ты смеялась.

Вера смотрела на неё и чувствовала, как тёплая волна поднимается откуда-то из самой глубины. Она не помнила этого момента — ни как в целом выглядела брошь, ни того, как тянулась к ней — но почему-то слова Маргариты звучали как что-то родное, как отголосок сна, который давно забылся.

— Ну что же ты сидишь, Венерочка? — сказала Маргарита, пододвигая к Вере очередное блюдо. — Попробуй. Я специально приготовила то, что, насколько помню, ты любила.

Вера замерла.

— Что я любила?

Маргарита рассмеялась.

— Вот это выражение лица я помню прекрасно.

Руслан усмехнулся.

— Мам, ты понимаешь, что сейчас рассказываешь человеку подробности его собственной жизни, о которых он не знает?

— А что такого? — Маргарита пожала плечами. — Мы действительно давно знакомы.

Вера осторожно попробовала блюдо.

— Вкусно.

— Значит, не ошиблась.

Вера улыбнулась.

— А что я ещё любила?

— Сладкое.

— Это и сейчас не изменилось, — заметил Руслан.

— И рисовать, — продолжила Маргарита. — Причём ты могла часами сидеть с карандашами. Помню, как однажды нарисовала кошку на половине листа, а потом заявила, что ей тесно и пририсовала второй лист. Прямо на столе.

Вера рассмеялась.

— Не помню такого.

— Тебе было четыре года.

— Тогда неудивительно.

Отец Руслана улыбнулся.

— Ты вообще была очень серьёзной девочкой. Слишком серьёзной для своего возраста.

— Правда?

— Правда. Особенно когда пыталась защищать свои рисунки.

— От кого это?

— От Руслана.

— Руслан удивлённо поднял брови.

— От меня?

— Ты тогда считал, что всё вокруг принадлежит тебе.

— Не может быть.

— Может, — совершенно спокойно ответила Маргарита.

Вера посмотрела на Руслана, взяла его за руку и впервые за вечер искренне рассмеялась.

— Вот теперь я начинаю верить.

— Это не правда, - пробормотал он с усмешкой, сжимая её руку в ответ.

Разговор стал легче. Вера постепенно перестала чувствовать себя гостьей. Но через некоторое время она всё-таки спросила:

— А где мы тогда жили?

За столом на мгновение стало тише.

Николай Евгеньевич ответил:

— В другом городе. Недолго. Но достаточно, чтобы наши семьи очень сблизились.

— А почему я ничего не помню?

— Потому что ты маленькая была, деточка, — мягко сказала Маргарита.

Вера задумалась.

— Но вас немного помню.

— Вот видишь.

Она посмотрела на отца Руслана.

— Только почему-то не помню Руслана.

— А я тебя вообще не помню, — признался Руслан.

— Очень удобно, — улыбнулась Вера.

— Ничего личного.

Маргарита посмотрела на них и тихо рассмеялась.

— Вы оба были совсем маленькими.

Вера вдруг спросила:

— А мой папа тогда какой был?

Ответил Николай Евгеньевич:

— Молодым. Амбициозным. Очень упрямым.

— Значит, всё как сейчас.

— Именно.

— А мама?

Маргарита улыбнулась.

— Алиса была мягче. Но если дело касалось тебя, становилась совершенно бескомпромиссной.

Вера опустила глаза. Ей неожиданно стало тепло. Она вдруг поняла, что перед ней люди, которые помнят её родителей не по рассказам и не по фотографиям. Они знали их молодыми. Знали их друзьями. Знали их до развода. До переезда. До всего того, что стало её нынешней жизнью.

— А почему вы перестали общаться? — спросила она.

Николай Евгеньевич немного помолчал.

— Не перестали сразу. Просто жизнь постепенно развела нас в разные стороны.

— Из-за бизнеса?

— В том числе.

Маргарита посмотрела на мужа, затем на Веру.

— Мы очень долго надеялись снова встретиться.

— Почему не встретились?

— Иногда люди думают, что у них ещё будет время, — тихо сказала Маргарита. — А потом оказывается, что прошло больше десяти лет.

Вера ничего не ответила. Руслан тоже молчал.

Через несколько секунд Маргарита словно решила прогнать тяжесть разговора и улыбнулась:

— Кстати, а ты всё ещё рисуешь?

— Да, - подняла взгляд Вера.

— Покажешь когда-нибудь?

— Конечно.

— Тогда договорились.

Вера улыбнулась.

И тут отец Руслана поднялся из-за стола.

— Одну минуту.

Он вышел из комнаты. Руслан проводил его взглядом.

— Ты куда пап?

Маргарита загадочно улыбнулась.

— Сейчас увидишь.

Через минуту отец вернулся со старым фотоальбомом.

— Вот.

Он положил альбом на стол. Вера придвинулась ближе. Маргарита открыла его на одной из последних страниц.

Старая фотография. Две молодые пары. Мужчины стоят позади, женщины сидят рядом. А впереди — двое маленьких детей. Мальчик и девочка.

Руслан наклонился ближе.

— Это я?

— Да.

Он посмотрел на девочку.

— А это...

Маргарита улыбнулась.

— Венера.

Вера долго смотрела на фотографию. На маленькую девочку с растрёпанными волосами и огромными серьёзными глазами разного цвета.

— Я такая маленькая...

— А ты думала, что сразу родилась взрослой? — пошутил Руслан.

Она ткнула его локтем.

— Очень смешно.

Маргарита перелистнула страницу. Других фотографий не было. Только эта.

Вера провела пальцем по краю снимка.

— Это единственная?

— Да, — ответила Маргарита. — Остальные фотографии остались у Алисы. По крайней мере, я так думаю.

Вера снова посмотрела на снимок.

— Я совсем ничего не помню.

— Не страшно, — тихо сказала Маргарита. — Теперь есть кому тебе напомнить.

Вера подняла глаза. Маргарита улыбалась.

И в этот момент Вера вдруг почувствовала что-то совершенно неожиданное. Не неловкость. Не тревогу. А ощущение, будто она действительно вернулась домой — в место, которого почти не помнила.

Ближе к девяти вечера, когда знакомство и ужин в целом подошли к концу, Руслану пришло сообщение от Ленки. Он поморщился, быстро ответил, что занят и поставил телефон в режим полёта.

Дом Андрея находился в ближайшем загородном посёлке. И Ленка в этот момент вместе с двумя подругами вылезала из такси. Едва не споткнувшись о собственный пакет с туфлями, она чертыхнулась и посмотрела на экран телефона.

Криво усмехнувшись, она сунула телефон в сумочку.

«Занят он. Конечно, занят. Пасутся с этой мышкой где-нибудь в углу», — подумала она, оборачиваясь на подруг.

Было слышно, как за высоким забором орет музыка, басы долбили по воздуху, и где-то в глубине участка вспыхивали и гасли огни — то ли гирлянды, то ли фейерверк.

Подруги, Лерка и Соня, стоя у калитки, поддёргивая короткие платья, уже щебетали о том, кто во что одет и кто с кем приехал, но Ленка их почти не слушала. Она глубоко вздохнула, поправила шарф и, взяв себя в руки, шагнула к ним. Ноги слегка дрожали, но она приказала себе не думать об этом. Вечер принадлежал только ей.

— Ну что, входим? — Лера толкнула калитку, и та поддалась со скрипом, будто её специально не смазывали, чтобы всех предупреждать о гостях.

Дом Андрея был из тех, что строят «для души»: двухэтажный, с мансардой, огромной террасой и панорамными окнами, за которыми двигались силуэты. У крыльца валялись кроссовки, пустые банки из-под колы и чей-то пиджак, брошенный прямо на перила. Народу уже было прилично — человек двадцать, не меньше, и все казались чуть старше, чем на самом деле. Ленка узнала пару лиц из параллельного класса, но большинство — незнакомые. Они прошли мимо каких-то взрослых ребят, которые пили пиво, ржали и курили.

Внутри пахло дешевым парфюмом, перегаром и ещё чем-то сладким, похожим на дым от яблочного кальяна. В гостиной смеялись и танцевали. Девчонки сразу нырнули в толпу, а Ленка замялась у входа, переобуваясь.

Подтянув чулки и расправив подол платья, Ленка решительно прошла на кухню. Андрей стоял, прислонившись к холодильнику, и разливал по пластиковым стаканам что-то янтарное. Увидев её, он улыбнулся.

— О, приехала, — сказал он, будто они виделись час назад. — Держи, — и протянул стакан. — Только не говори маме.

— Да пошёл ты, - Ленка глотнула – сладкий ликер пополам с чем-то крепким, обожгло горло.

Она закашлялась, прикрыв рот ладонью, и Андрей засмеялся, коротко, без злости.

— Что-то на тебя не похоже, - бросил он с лёгкой насмешкой. – На выпускном ты как-то бодрее была.

— А на выпускном я хотя бы знала, зачем я там, — Ленка поставила стакан на стол и, не глядя на Андрея, взяла с тарелки кусок сыра.

— Слушай, забей ты на своего Руслана, - улыбнулся Андрей. – Тут где-то Тимоха вертится, иди, он тебя развеселит, пока Рус не появится.

— А он тебе говорил, что придёт?

— Обещал.

Ленка развернулась, и Андрей легонько шлёпнул её по заднице.

— А ты сегодня ничё так, огонь...

Вечер набирал обороты. Гости разбились на мелкие группки: кто-то сидел на ступеньках террасы с бутылками пива, кто-то устроил танцы прямо в гостиной под что-то ритмичное, звучащее из колонок. Ленка стояла у окна на кухне, крутила в пальцах стакан и наблюдала за тем, как Соня и Лерка уже влились в компанию — Соня флиртовала с каким-то высоким парнем в клетчатой рубашке, а Лерка громко хохотала над чьей-то шуткой, запрокинув голову.

— Ты чего стоишь как памятник? — раздался голос сзади.

Ленка обернулась. Тимофей — тот самый, про которого говорил Андрей, — стоял, облокотившись о дверной косяк, с банкой колы в руке. Она его знала шапочно: учился он в параллельном классе, вечно с идиотской ухмылкой, но вполне безобидный.

— Тебя Андрей прислал, что ли? — спросила она без злости.

— Сам пришёл, — он пожал плечами и шагнул ближе. — Андрей сказал, тебе скучно. А у меня как раз есть предложение получше, чем стоять тут и гладить подоконник.

Он кивнул в сторону задней двери, которая выходила во двор.

Там батут. Старый, но прыгает. Хочешь — обкатаем, пока Смирнов свой салют не запустил. А то потом все туда прибегут.

Ленка фыркнула, но ей вдруг стало легко. Тим не лез с дурацкими комплиментами, не пытался обнять, не пялился на её вырез. Он просто говорил, как с нормальным человеком. Она допила ликёр, поморщилась и поставила стакан на стол.

— Ладно, — хмыкнула она. — Пошли, показывай свой батут.

Они вышли на улицу. Было прохладно, конец ноября как-никак, но выпитый алкоголь делал своё дело.

Батут стоял в углу двора под большим тополем. Один край сетки был порван и свисал, но в целом конструкция выглядела рабочей.

Тимофей подошёл и забрался первым, помогая Ленке ступить на сетку. Она сбросила туфли, осторожно встала на носки, чувствуя, как пружины проседают под её весом, потом подпрыгнула раз — и вдруг её прорвало.

Она прыгала как в детстве, не думая ни о том, как выглядит, ни о том, что подол короткого платья наверняка поднимается выше, чем следовало бы. Тимоха ржал и подпрыгивал рядом, подкидывая её вверх, и она хохотала до слёз, пока в глазах не поплыло.

А потом резко остановилась — в груди кололо, а голову заполнила мысль о том, что Руслан так и не написал ей, что она так и не знает, где он, что весь вечер она сидит как дура и ждёт какого-то сигнала. Она опустилась на сетку, села и обняла колени.

— Эй, ты чего? — Тим сразу перестал скакать и сел рядом.

— Да нет, всё нормально, — Ленка попробовала улыбнуться, но вышло криво. — Просто старая тема.

— Руслан, что ли? — он хмыкнул. — Слушай, я вообще не в курсах, что у вас там, но если парень забил на тебя ради какого-то другого чуда, ты тут рассиживаться не должна. Ты классная, Лен. Реально.

Ленка, не в силах скрыть раздражение и желая выговориться, начала жаловаться на Веру, приукрашивая и сочиняя небылицы.

— Да она просто подстилка, которая встала между нами! - горячилась Ленка, переходя на личности. — Знаю я таких! Устрою ей такое шоу... Она у меня попляшет...

Тимофей слушал, не перебивая, но с каждым её словом его лицо становилось всё серьёзнее. Когда Ленка наконец выдохлась и замолчала, он покачал головой и посмотрел на неё с лёгкой усмешкой, в которой не было насмешки — скорее усталость.

— Лен, ты сама-то себя слышишь? – он подвинулся и осторожно приобнял её. — Я, конечно, не психолог, но то, что ты сейчас несёшь, это уже не про Руслана. Ты злишься не на неё, а на него. А выливать всё на девчонку, которую ты даже толком не знаешь, — это как бить по мебели, когда тебя обидел человек. Легче на миг, но смысла ноль.

Ленка открыла рот, чтобы возразить, но Тим поднял ладонь, останавливая её.

— Погоди, дай доскажу. Я не говорю, что ты неправа по-человечески. Если он тебе обещал одно, а делает другое — это его косяк, и он мудак. Но ты сейчас сидишь тут и придумываешь ей какую-то месть, хотя она тебе, по сути, ничего не сделала. Она просто существует. Нравится ей твой Руслан или нет — это вообще не её вина. Он сам решает, куда идти и с кем быть.

Батут легко покачивался под ними, и Ленка почувствовала, как к горлу подкатывает что-то горячее и противное. Она хотела злиться дальше, хотела доказать Тиму, что он ничего не понимает, что Вера — та ещё штучка, что она специально лезет, что она всё делает назло... Но слова застревали, потому что в глубине души она знала: он прав. Руслан сам не писал, сам не звонил, сам выбрал, где ему быть в этот вечер. Вера тут вообще ни при чём.

— А что мне тогда делать? — выдохнула она, скорее обращаясь к небу, чем к нему. — Сидеть и ждать, пока он соизволит вспомнить, что я существую? Опять?

— А вот это уже твой выбор, — Тим пожал плечами и лёг на спину, глядя на звёзды, которые кое-как пробивались сквозь облака. — Можно сидеть и ждать. Можно перестать ждать. Можно вообще забыть, что он есть, и жить дальше. Но пока ты его ждёшь, ты себе сама не принадлежишь. Ты как телефон в режиме полёта — вроде включена, а связи нет ни с кем.

Ленка невесело усмехнулась. Она опустила голову на колени и закрыла глаза. Где-то на улице захохотали, из дома доносился приглушённый бас, кто-то крикнул: «Салют!» — и над забором с шипением взлетела первая ракета, разлетаясь в огненный шар.

— Но знаешь что, — продолжил Тим, не поднимаясь, — я вижу, что ты не плохая. Стервозная иногда, да. Но не злая. А то, что ты только что говорила, — это не ты. Это обида через тебя говорит. Уйми её, пока она не наделала дел.

Ленка молчала долго. Минуту, а может, пять. А потом подняла голову и шмыгнула носом.

— Ладно, — тихо сказала она. — Пожалуй, ты прав.

Посмотрела на него, потом наклонилась и осторожно его поцеловала. В губы.

Тимофей от неожиданности замер, но ответил на поцелуй. Это было коротко, почти невесомо, будто проверка — а не привиделось ли? Когда Ленка отстранилась, он смотрел на неё с каким-то новым выражением лица, в котором не было привычной дурашливой ухмылки. Он открыл рот, но она приложила палец к его губам.

— Не надо ничего говорить, — сказала она. — Просто помолчи.

Ухмыльнулась.

— Пошли, пока не застудили себе тут всё. Я научу тебя развлекаться.

Тим рассмеялся слез с батута и помог спустится ей.

Когда Руслан и Вера уже собиралась уходить, Маргарита помогла ей надеть пальто.

— Приходи ещё, Венерочка.

— Хорошо.

— И без Руслана приходи.

— Мам! — возмутился он.

Маргарита рассмеялась.

— Ну чего ты, сынок. Я серьёзно. Хочу с ней поболтать.

— Тогда я точно не нужен?

— Совершенно.

Вера прыснула.

— А можно я с мамой приду?

— Нужно, девочка моя. Передавай Алисе привет от нас.

— Конечно, спасибо. Мы постараемся.

Маргарита обняла её на прощание.

— Буду ждать.

Вера вышла вместе с Русланом.

Дверь закрылась. Несколько секунд Маргарита молча смотрела на неё.

— Венера совсем как Алиса, — тихо сказала она.

Николай Евгеньевич хмыкнул.

— Ты тоже это заметил?

— Да.

Маргарита посмотрела на старую фотографию, всё ещё лежавшую на столе.

— Только глаза...

Муж нахмурился.

— Что?

— Она их прячет.

— Видел.

Женщина осторожно провела пальцем по фотографии.

— Бедный ребёнок. Сколько же ей пришлось пережить...

Муж посмотрел на неё.

— Рит.

— Я знаю. Не начинай.

— Руслану пока ничего не нужно рассказывать.

Маргарита вздохнула.

— Конечно.

Она закрыла альбом.

Муж некоторое время молчал.

— Надо позвонить Саше.

Маргарита подняла на него глаза.

— И что ты ему скажешь?

— Что его дочь сегодня была у нас.

Маргарита улыбнулась.

— И?

Он немного подумал.

— И что мы помним, кому обязаны тем, что вообще смогли остаться на плаву.

Она кивнула.

— Хорошо. Завтра?

— Завтра, - ответил Николай и налил себе немного коньяку.

Чёрный внедорожник остановился у подъезда.

Руслан не стал глушить двигатель. В салоне тихо играла музыка, а за окнами медленно кружились редкие снежинки, отражая свет фонарей. Вера посмотрела на знакомый подъезд дома и тихо вздохнула.

— Ну вот. Приехали.

— Ага, — ответил Руслан. Но двигатель он всё ещё не выключал.

Вера повернулась к нему и улыбнулась.

— Ты чего?

— Ничего.

— Не обманывай.

Руслан наконец выключил двигатель и откинулся на спинку сиденья.

— Просто не хочется, чтобы вечер заканчивался.

Вера опустила взгляд.

— Мне тоже.

Несколько секунд они молчали. Вере показалось жарко, и она, не спеша, расстегнула пальто, потом развязала шарф.

— Спасибо, что поехала, — сказал Руслан. — Я переживал, если честно.

— Из-за чего? – спросила Вера, поправляя юбку.

— Что тебе будет неловко. Мама иногда умеет задавать слишком много вопросов.

Девушка тихо рассмеялась.

— Твоя мама замечательная.

— Правда?

— Правда. Только я сначала очень боялась.

— А папа?

— Тоже хороший. Только строгий.

— Это ещё мягко сказано, — усмехнулся Руслан. — Я в детстве думал, что он умеет читать мысли.

Вера улыбнулась.

— А твоя мама действительно меня помнит.

— Похоже, гораздо лучше, чем я предполагал.

Вера на секунду замолчала.

Перед глазами снова возникла Маргарита, её удивление, слёзы, то, как она назвала её Венерочкой. Всё это до сих пор казалось немного нереальным.

— Руслан...

— М?

— Мне сегодня было очень хорошо.

Он посмотрел на неё.

— Даже несмотря на все эти странности?

— Особенно несмотря на них.

Вера улыбнулась и добавила:

— Знаешь, я всё время думала, что когда-нибудь обязательно почувствую себя чужой в твоём мире.

— И что, почувствовала?

Она покачала головой.

— Нет. И это, наверное, самое удивительное.

Руслан несколько мгновений смотрел на неё, потом тихо сказал:

— Потому что это не мой мир, Вер.

— А чей?

Он улыбнулся.

— Наш.

Вера смущённо отвела взгляд.

— Ты иногда говоришь такие вещи...

— Какие?

— О которых совершенно невозможно спорить.

— Значит, буду пользоваться этим.

Она рассмеялась. Потом между ними снова повисла тишина — уже совсем другая. Спокойная и тёплая.

Вера повернулась к нему.

— Мне пора.

— Знаю.

Она взялась за ручку двери, но прежде чем открыть её, остановилась.

— Руслан?

— Что?

— Спасибо за сегодняшний вечер.

— Это тебе спасибо.

Вера несколько секунд смотрела на него, словно собиралась что-то сказать, но передумала. Вместо этого она чуть приблизилась и легко поцеловала его. Руслан конечно же ответил ей. Поцелуй получился долгим, но тихим и нежным — без прежней неловкости, будто они оба наконец перестали бояться показать, насколько дороги друг другу.

Она не хотела его отпускать, перебирая пальчиками волосы на его затылке, а он осторожно опустил руку ей на колено и прошуршал вверх по шелковистой ткани колгот чуть-чуть приподняв юбку.

Вера почувствовала, как его пальцы скользят выше, и внутри всё сжалось от тёплой, тягучей волны. Она тихо выдохнула ему в губы и чуть отстранилась, но не для того, чтобы остановиться, а чтобы посмотреть на него. В свете фонарей его глаза казались совсем тёмными, и в них было столько всего, что слова были не нужны. Она провела ладонью по его щеке.

— Я правда пойду, — прошептала она, но голос её звучал неуверенно, и она сама это слышала.

— А если я скажу, что не хочу тебя отпускать? — ответил он, и его рука замерла, но не исчезла. Она слегка накрыла его ладонь своей поверх юбки.

— Тогда мне будет очень сложно уйти, — честно призналась Вера, и улыбнулась, чувствуя, как щёки снова начинают гореть.

Она вдруг подумала, что весь этот вечер — знакомство с его родителями, ужин, разговоры — был лишь прелюдией к вот этому мгновению, когда между ними не осталось никакой неловкости, а только близость, которая пугала и одновременно тянула к себе.

Руслан слегка сжал её ногу.

— Тогда не уходи. Ещё пять минут.

Она кивнула, чувствуя, что и сама не готова разорвать этот момент. Они сидели молча, глядя друг на друга, и Вера вдруг поняла, что впервые за долгое время ей никуда не нужно спешить. Ни домой, ни в школу, ни от своих мыслей. Всё, что было нужно, — оказалось прямо здесь, в тёплом салоне, где пахло его одеколоном и почти зимним воздухом, проникающим через приоткрытое окно.

Наконец, она решилась и тихо сказала:

— Ладно. Пять минут. Но потом ты меня проводишь до двери, и я честно уйду.

Он улыбнулся уголком губ.

— Договорились. Но сначала — вот это.

И он легонько поцеловал её в висок, а затем прижался губами к её шее, чуть ниже уха, отчего Вера тихо ахнула и закрыла глаза, отдаваясь этому моменту без остатка. Его рука двинулась дальше, она чуть развела ноги, давая ему больше пространства, понимая, что эти пять минут растянутся на гораздо дольше, но ей было всё равно.

Время будто остановилось, потеряло всякий смысл. Вера чувствовала, как его губы касаются её шеи, щёк, глаз, как его рука накрывает её промежность, и она сама, почти безвольно, прижимается к ней, приподнимая бёдра.

Она прикусила губу, пытаясь сдержать дрожь, но тело её не слушалось, и она лишь сильнее прижалась к нему, запустив пальцы в его волосы. Музыка, всё это время игравшая тихим фоном, казалось, стихла совсем, и в салоне осталось только их сбитое дыхание и шорох одежды.

Вера почувствовала, как его пальцы скользнули под резинку колгот, сдвинули в сторону трусики, и внутри всё вспыхнуло новым жаром. Она резко выдохнула и сильнее прижалась к его руке, чувствуя, как по телу прокатывается горячая волна. Руслан целовал её шею, спускаясь ниже к ключице, и Вера откинула голову назад, позволяя себе раствориться в этом ощущении. Ей казалось, что весь мир сузился до размеров этого салона, до тепла его рук и мягкости его губ, и это было, наверное, то, чего ей так не хватало.

— Руслан... — выдохнула она, и в её голосе слышалась не просьба, а скорее удивление от того, как легко она позволяет себе быть с ним такой откровенной. Он поднял голову, посмотрел на неё, и в его глазах было что-то такое, от чего у Веры перехватило дыхание. Он не улыбался, но в его взгляде не было и тени прежней напряжённости. Только тепло и что-то ещё, чему она пока боялась дать название.

— Я могу остановиться, — сказал он тихо, и его пальцы замерли, но Вера покачала головой и прижалась к нему ещё теснее.

— Не надо.

Она сама потянулась к нему, целуя его уже без всякой робости, и Руслан ответил ей с той же страстью, которая до этого момента дремала где-то глубоко внутри обоих. Она чувствовала, как его рука, оттягивая колготы, ласкает промежность, и отвечала на каждое его движение, пытаясь насадиться на его палец, забывая о времени и о том, что её мама, наверное, уже начала волноваться.

Когда он, наконец, скользнул внутрь неё, Вера выдохнула сквозь зубы, прикрыв глаза, и опустила ладонь ему на запястье, не останавливая, а скорее направляя. Он двигался медленно, осторожно, будто изучая её, и каждое движение отзывалось в ней глухим, приятным толчком где-то внизу живота. Она подалась бёдрами навстречу, и Руслан понял без слов — стал чуть настойчивее, накрывая её рот поцелуем, заглушая тихие звуки, которые она уже не могла сдерживать.

Вера чувствовала, как пальто сползает с плеч, лёгким взмахом руки шарф отправился на заднее сидение, и это было правильно — ничего лишнего, только их дыхание и тепло, которое становилось всё более влажным и тягучим.

Она не думала о том, что они стоят во дворе, что в окнах соседних домов горит свет, что кто-то может пройти мимо. Всё это потеряло значение, потому что его пальцы двигались в ней с той уверенной нежностью, от которой она почти теряла сознание.

Вера прикусила костяшку пальца, чтобы не застонать слишком громко, но когда он добавил второй палец и ускорил темп, она тихо закусила губу и прижалась лбом к его плечу, чувствуя, как по телу расходится горячая волна, поднимаясь откуда-то из самой глубины и захватывая её целиком.

— Руслан... — проговорила она почти беззвучно, и он понял, что она близко. Он замедлился, давая ей привыкнуть к ощущению, и его свободная рука легла ей на плечо, прижимая ближе, пока он целовал её висок, шепча что-то бессвязное, тёплое. Вера всхлипнула, вцепившись пальцами в его плечи, и позволила себе отпустить контроль — всего на мгновение, — и это оказалось проще, чем она думала. Волна накрыла её мягко, но сильно, и она выдохнула, расслабляясь, чувствуя, как по телу разливается приятная дрожь.

Несколько секунд они сидели неподвижно, тяжело дыша. Вера наконец подняла голову и посмотрела на него — в темноте салона его глаза блестели, и она вдруг смутилась, хотя минуту назад не чувствовала ни капли стеснения. Она медленно выпрямилась, поправляя юбку и одёргивая блузку, и, проведя пальцами по его губам, тихо рассмеялась — негромко, совсем по-детски.

— Ты говорил — пять минут. — Она посмотрела на часы на приборной панели. — Мы тут уже полчаса сидим.

— Я же сказал — это будут очень долгие пять минут, — усмехнулся Руслан и заправил ей за ухо прядь волос, выбившуюся из причёски. — Но ты права, тебе пора.

Он перестал улыбаться, и Вера снова почувствовала ту тишину, которая воцарилась между ними, но теперь она была такой же тёплой и спокойной, как и весь этот вечер. Она взяла его руку в свою, сжала пальцы и посмотрела ему в глаза.

— Спасибо, что познакомил меня с родителями. Они прекрасные. — Вера произнесла это просто и честно, и почувствовала, как Руслан сжал её ладонь в ответ.

— Они в тебя влюбились, — сказал он.

Вера засмеялась, наконец освобождаясь от той сладкой тяжести, которая держала её на месте эти полчаса. Она потянулась за сумкой и шарфом, лежащими на заднем сиденье, и открыла дверь — но прежде чем выйти, обернулась.

— Передай им привет. И... — она запнулась, подбирая слова. — Спасибо за сегодняшний вечер. Правда.

— Ты уже говорила. — Руслан улыбался, и в этой улыбке было столько тепла, что Вера снова почувствовала, как щёки начинают гореть.

— Значит, скажу ещё раз, — ответила она и, наклонившись, быстро поцеловала его в уголок губ, чувствуя, что ей совсем не хочется уходить.

Она вышла из машины, и прохладный воздух вечерней улицы окутал её, возвращая в реальность. Руслан тоже вышел, чтобы проводить её до подъезда, и они молча прошли эти несколько метров, держась за руки — неловко и вместе с тем естественно, будто делали это уже сто раз.

- Ну всё, — сказала она наконец, пряча улыбку. — Иди. А то ты так и будешь здесь стоять, а мама потом будет спрашивать, почему я такая красная.

Он засмеялся, коротко и тепло, и шагнул вперёд, обнимая её за плечи. Вера уткнулась носом в его куртку, вдохнула знакомый запах и зажмурилась. Она не хотела, чтобы это заканчивалось. Но она также знала, что этот вечер уже случился, и он останется с ней.

— Спокойной ночи, Венера. — Его голос был тихим, почти шёпотом. — Я напишу, когда буду дома.

Отстранившись, она открыла дверь подъезда. Слышать собственное имя из его уст, которое ей так нравилось, было невообразимо приятно.

Вера обернулась уже на пороге и увидела, что он всё ещё стоит, засунув руки в карманы, и смотрит на неё. Она махнула рукой и скрылась в подъезде.

Когда закончился салют на вечеринке у Андрея, началась дискотека. Музыка становилась громче, басы дробили воздух на куски, и Ленка уже не думала ни о чём. Она танцевала в общей массе, чувствуя, как от выпитого теплеет кровь, как чужие руки касаются её плеч, локтей, талии. Сначала это было весело. Она хохотала, запрокидывая голову, ловила взгляды незнакомых парней, показывала Лере забавные движения, которые та тут же повторяла вразнобой. Где-то в углу дивана Соня уже сидела на коленях у какого-то парня и что-то рассказывала ему на ухо, показывая пальцем в потолок.

— Айда ещё по сто! — крикнул кто-то из толпы, и Ленка, не раздумывая, протянула руку за пластиковым стаканом.

Она пила жадно, глотая горько-сладкую жижу, не чувствуя вкуса, лишь ощущая, как всё внутри разогревается, как голова наполняется ватой, как собственные движения становятся развязнее, свободнее, как будто она смотрит на себя со стороны и не узнаёт. Время сплющилось в одну сплошную ленту из вспышек стробоскопа, чужих лиц, смеха и приятной тяжести в ногах.

Андрей всё это время был где-то рядом — то пропадал на кухне, то появлялся с очередной бутылкой, то кого-то обнимал за плечи, что-то шепча на ухо. Ленка следила за ним уголком глаза, стараясь делать вид, что не следит. Ей казалось, что вот-вот подъедет Руслан. Несмотря на разговор с Тимохой, она продолжала его ждать. Но он всё не появлялся. Телефон молчал. В соцсетях — последний вход ещё вчера, и никаких новых сообщений.

— Он не придёт, — сказала сама себе Ленка, когда прошло уже три часа, а Руслан так и не ответил.

Сказала тихо, под нос, но слова прозвучали как приговор. Она взяла ещё один стакан, потом ещё. В голове шумело всё сильнее, и шум этот был почти приятным. Она уже не думала о Руслане, о его обещаниях, о том, как готовилась к этой вечеринке, как выбирала платье, туфли, чулки, бельё. Всё это куда-то ушло, растворилось в дыму и грохоте.

Вскоре снова появился Тимофей. Просто возник перед ней, когда она, качнувшись, пыталась удержать равновесие посреди танцпола. Его руки легко легли ей на талию, и она не отстранилась. Наоборот, подалась вперёд, уткнулась лицом ему в шею, чувствуя запах парфюма и пота. Он что-то говорил, но она не слышала — только чувствовала, как его ладонь скользит по её спине, ниже, как пальцы сжимаются на её ягодице через тонкую ткань платья. Это было нагло, грубо, но Ленке показалось, что именно этого она и хотела. Чтобы её вот так. Чтобы без разговоров, без нежности, без всех этих «ты такая красивая» — просто брали и тащили.

Она снова поцеловала его первая. Впилась в его губы пьяно и жадно, прикусив его нижнюю губу, и он ответил тем же, прижимая её к себе, толкая к стене, к колонке, к любой вертикальной поверхности, до которой мог дотянуться. Где-то рядом хохотали, кто-то кричал: «Давай, Тимоха!» — но это звучало как сквозь вату.

Ленка уже не помнила, как они оказались в какой-то дальней комнате, похожую на спальню, где была кровать и горел торшер. Куда кто-то втолкнул их, захлопнув дверь. Пахло какой-то затхлостью, как будто здесь год не проветривали.

Она ударилась о спинку кровати и зашипела от резкой боли, но Тимофей тут же закрыл ей рот поцелуем, заглушив все звуки. Его руки были везде — на её бёдрах, под платьем, на груди, — и она не сопротивлялась, наоборот, тянулась к нему, помогала, нетерпеливо дёргала ремень его джинсов.

— Ты хочешь? — выдохнул он ей в шею, и вопрос прозвучал скорее утверждением, чем вопросом.

— Да, — ответила она, не узнавая собственный голос, хриплый, чужой.

Дальше всё слилось в калейдоскоп ощущений. Она оказалась на спине на той самой кровати, — задрав ноги вверх. Кто-то взял её под колени и развёл бёдра. Краем сознания Ленка отметила, как где-то сбоку мелькнуло лицо Андрея. Он что-то сказал Тимохе, но слов было не разобрать. Это было уже не важно.

Ленка уже ничего не соображала. Она чувствовала, как её ноги оказываются на чьих-то плечах — твёрдых, мужских, — как её тело выгибается, как изнутри её заполняет что-то большое и горячее. Она вскрикнула — коротко, резко, — но крик этот был не от боли, а сплошь от восторга, от того, как бешено колотится сердце, как по коже бегут мурашки, как весь мир сужается до одной точки, до этого движения, до этих губ, до этих рук, сжимающих её бёдра.

Она кричала громко, не стесняясь, отдаваясь на волю этой безумной страсти, захлёбываясь воздухом, царапая его спину, и не думала ни о чём — ни о Руслане, ни о школьных уроках, ни о том, что скажет мама, когда она вернётся домой.

Она была здесь. Сейчас. В этой полутёмной комнате, почти на чужой даче, с парнем, которого знала всего ничего, и ей было прекрасно. Пьяно, дико, беззаботно.

Когда кто-то сунул ей член в рот, она не заткнулась, а продолжила мычать, подмахивая тому, кто трахал её, прижимая к кровати.

Ленка не помнила, сколько это длилось. Не понимала сколько человек её трахало. Двое? Трое? Время перестало существовать, превратилось в череду толчков, движений, чужих дыханий и собственных вскриков, которые она уже не контролировала. Она лишь понимала, что улыбается, глупо и широко, даже когда её переворачивали на живот, даже когда держали за волосы, даже когда чьи-то ладони сжимали её бёдра так, что завтра наверняка останутся синяки.

Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что это неправильно, что она не такая, что мама бы её убила, но мысль тут же тонула в горячей волне, накатывающей снизу, и Ленка просто плыла по течению, не пытаясь зацепиться за берег.

Единственное, что она запомнила, что Тимоха проникал глубже всех и всё время её гладил.

Она очнулась оттого, что кто-то тряс её за плечо. Голова гудела, во рту было сухо и противно, как будто туда насыпали песка. Ленка приоткрыла глаза и увидела над собой лицо Леры — бледное, с размазанной тушью, с испуганными глазами. Светало. Серый утренний свет просачивался сквозь щель в шторах, и в этом свете комната выглядела жалко: разбросанная одежда, опрокинутый стакан на полу, скомканное покрывало. Ленка лежала на кровати в одном белье и чулках, на левой ноге осталась туфля, и её платье валялось где-то у двери, смятое в комок.

— Ты как? — спросила Лера, и голос у неё дрожал. — Я тебя полночи искала. А ты тут... Блин, Лен, ты вообще помнишь, что было?

Ленка попробовала сесть, но голова закружилась, и её вывернуло на пол. Она села на край кровати, держась за колени, и смотрела на лужу блевотины между своих ног.

Мысли ворочались медленно, как мокрые листья. Она помнила Тимоху, помнила его руки на своей талии, помнила, как они куда-то шли, помнила темноту и движение. А потом — провал. Белый шум. Всё.

— Они меня отымели, Лер... как шлюху...

— Кто «они»? — переспросила Лера, и в голосе её появились странные нотки. Она оглянулась на дверь и зашептала: — Лен, там Соня в истерике. Она видела, как ты входила в эту комнату. С тобой же был не только Тимоха. Там ещё кто-то был. Андрей там был. И ещё какой-то парень, я его не знаю.

— Это уже не важно...

Ленка закрыла глаза. Внутри было пусто, как будто кто-то вынул все чувства и оставил одну оболочку. Не было ни стыда, ни страха, ни боли. Только тошнота и тяжёлый металлический привкус во рту. Она медленно поднялась, шатаясь, подошла к двери, где валялось её платье, подняла и начала натягивать его на себя, не глядя на Леру. Платье было целым, только застёжка на спине держалась на честном слове. Она поправила трусы, которые просто сдвинули в сторону, и почувствовала, как мокро и горячо между ног.

Она вышла в коридор и чуть не столкнулась с Андреем. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и ухмылялся. В руке у него была бутылка воды, крышка была отвинчена. Он смотрел на неё прямо, без тени смущения.

— Ну ты даёшь, — сказал он, кивнув в сторону комнаты. — Я таких ещё не видел. Ты как вообще?

Ленка промолчала. Ей хотелось ударить его, но единственное, что она смогла – это выхватить у него из рук бутылку.

Осушив её почти полностью, девушка бросила её в угол и вернулась за второй туфлей. Надевать не стала. Прошла мимо Андрея к лестнице, держась за перила, потому что ноги подкашивались.

Внизу было тихо, музыка уже не играла. На диване кто-то спал, укрывшись курткой. Из кухни доносились голоса — Тимоха с кем-то пил чай, судя по звону ложек. Он увидел её и помахал рукой, как будто ничего не произошло. Как будто пару часов назад он не зажимал её в спальне, пока кто-то ещё... Ленка не могла додумать эту мысль. Она просто вышла на крыльцо, села на ступеньку и уставилась на мокрую траву. Надела вторую туфлю.

Она просидела так минут десять, пока не подъехало такси. Соня села на переднее сиденье, насупилась, и не смотрела в её сторону. Лера собрала вещи Ленки, открыла заднюю дверь и кивнула ей. Та забралась внутрь, и машина тронулась. Всю дорогу Ленка молчала, глядя в окно на серые деревья, на проплывающие мимо заборы и дачные домики. У неё в голове был вакуум. Она не думала о том, что скажет маме. Не думала о том, что надо стереть переписку с Русланом. Она просто сидела и смотрела, как мир движется мимо неё.

Дома она сразу пошла в душ. Вода была горячей, почти обжигающей, и она стояла под ней, прижавшись лбом к кафелю, пока кожа не покраснела. Она тёрла себя мочалкой до тех пор, пока не заболело, но внутри ничего не менялось. Потом она выключила воду, вытерлась и легла на кровать, глядя в потолок. Он был белым, чистым, с одной маленькой трещинкой возле люстры. Ленка смотрела на эту трещинку долго, пока не уснула.

Когда Ленка и её подруги уехали, Андрей зашёл в комнату, бросил тряпку на блевотину и открепил от абажура торшера небольшой видеорегистратор.

— Вот девка, даже разводить не пришлось...