Дембельнулся я в июне. Солнце пекло, аж воздух плавился. Я от вокзала пешком шёл — хотел продлить это чувство. Два года. Два года, блин, казармы. И вот я дома.

Захожу — сеструха. Я аж остановился. Помню, уходил — девчонка ещё, коленки острые, плечи торчат. А сейчас стоит — красотка. Блондинка, 165 см, попка упругая, грудь вторая. Ей восемнадцать. Совсем взрослая.

Я глянул — и ёкнуло. Прогнал мысль. Не положено.

Дни пошли. Родители на работе. Друзья в армии. Скука. Я по дому брожу, как неприкаянный. Утром встаю — яйца звенят, стояк такой, что одеяло слетает. Сестра видит, смеётся:

— Опять на посту, солдат?

— А ты думала, — усмехаюсь. — Дембель есть дембель.

Она в одной комнате со мной спала. Привыкли с детства. Она мне в армию писала, про всё рассказывала. Я знал — она уже не девственница, с парнем своим была, будущим мужем. Но они поссорились перед моим приходом.

И вот родители уехали. Я пива купил. Выпил. Лёг.

Слышу — ключ в замке ковыряется. Глянул в глазок — она. Пьяная, смеётся.

— Я в душ, — бросила и прошла.

Я лежу, слышу — вода шумит. Потом она заходит — в одном полотенце. Мокрая, пахнет мылом. За бельём к шкафу пошла.

У меня в горле пересохло. Член встал. Два года без женщины — и вот она, такая, в одной комнате со мной.

— Красивая ты, — говорю, и голос сел.

Она обернулась. Посмотрела на меня, потом на одеяло — там уже горой стояло. Улыбнулась:

— Ого, — сказала она. — А ты, я смотрю, не теряешь форму.

Я набрался храбрости. Откинул одеяло. Спустил трусы. Встал. Подошёл к ней. Она не убежала. Обняла. Полотенце упало на пол.

Я отступил на шаг, чтобы увидеть её всю. И обмер. Груди конусом, соски маленькие, твёрдые, торчат — как две горошины. И лобок — тоненькая полоска, белая, аккуратная. Я такого раньше не видел.

— Господи, — выдохнул я. — Ты самая красивая...

Она молчала. Смотрела на меня. Я начал целовать её — шею, плечи, ключицы. Потом опустился ниже, к груди. Взял сосок в рот, провёл языком — она вздохнула, выгнулась, пальцы её запутались в моих волосах. Я ласкал их по очереди, чувствуя, как они твердеют у меня на языке, как она дрожит от каждого прикосновения. Она гладила меня по спине. Мы к кровати пошли — как в танце.

Она легла на спину. Я навис над ней, заглянул в глаза, улыбнулся. Она улыбнулась в ответ — робко, доверчиво. Я поцеловал её в лоб, как в детстве, только теперь совсем по-другому. Пальцами провёл — мокро уже, горячо.

— Боишься? — спросил я.

— Нет, — сказала она. — Я хочу.

Я вошёл. Медленно. Там уже было мокро и горячо — у меня аж дух перехватило. Чувствовал, как она сжимает меня, как берёт целиком. Она охнула и выгнулась.

Я начал двигаться, сначала плавно, потом быстрее. Слышал, как она дышит — глубоко, прерывисто, как я. Чувствовал, как мокро и скользко, как шлёпают мои яйца о её ягодицы. Только она и я. Два года — и вот оно.

Чувствую — кончаю. Вытащил. Кончил на живот, на грудь, даже на лицо попало.

Я лег рядом.

— Хорошо, — сказала она.

— Хорошо, — сказал я.

В душ пошли. Я смотрю, как она смывает мою сперму, и опять встал. Она увидела, засмеялась:

— Иди сюда.

Надрачивала мне, а я обнимал её, прижимал к себе, чувствовал, как вода стекает по её спине, как бьётся сердце у неё в груди. Потом я развернул её, вошёл сзади. Тесно, неудобно, но так, что я чуть не заорал. Два года — я отрывался за всё.

Потом на кровать родителей перешли. Она минет попробовала — неуклюже, но мило. Я её и так, и этак вертел: ноги на плечи — и входил глубже; на бок поворачивал — и чувствовал, как по-другому, как туже; на колени ставил — и видел, как она прогибается, как груди её касаются простыни. Она ведомая была, меня это устраивало.

Чувствую — кончаю. Вытащил. Кончил на живот, на грудь — крупно, горячо. Я смотрел на это и не верил, что это происходит со мной.

Она без сил лежала. Я на руках её в душ отнёс. Там стояли обнявшись. Молчали.

Она уснула сразу. А я лежал, смотрел на неё и думал: «Господи, как же хорошо. Как же мне хорошо. Два года ждал — и не знал, что жду».

И ни одной мысли, что это неправильно. Ни одной.

Прошло много лет. Она замужем, у неё двое детей. Я женат, у меня двое. Но мы до сих пор трахаемся. Не часто, но находим время. Встречаемся в гостинице, в машине, на съёмной квартире. То раз в полгода, то чаще — как жизнь позволит. И каждый раз нам так же хорошо, как в ту самую ночь. Когда я смотрю на неё, я снова вижу ту девчонку — восемнадцатилетнюю, смеющуюся, с белой полоской на лобке. И мне опять становится спокойно.