Всем привет, я Дима, мне тридцать четыре года. Я женат на самой красивой женщине на свете, её зовут Катя, она на год меня младше, но кажется, её возраст замер, как только ей исполнилось двадцать три. Светловолосая, зеленоглазая, стройная красавица. Она была самым дорогим украшением моей жизни, и я старался беречь её как мог. Старался, но не всегда получалось. Иногда мне казалось, что я держу в руках хрупкую фарфоровую статуэтку, а мир вокруг постоянно трясётся, норовит выбить её из моих ладоней. И я сжимал пальцы сильнее, до дрожи, до судороги. Я боялся её разбить. Боялся, что однажды она посмотрит на меня и увидит не того мужчину, за которого выходила замуж, а уставшего, дёрганого, неуверенного в себе человека, который не может дать ей ту жизнь, которую она заслуживает.

Я работаю в автосалоне по продажам подержанных автомобилей. Менеджер по продажам Trade-in, так называется моя должность. Звучит солидно, правда? Ещё буквально несколько лет назад наш салон был под японским брендом Toyota, и мы продавали огромное количество машин. Люди стояли в очередях, записывались за месяц, доплачивали за дополнительное оборудование, лишь бы ускорить получение своего автомобиля. Я тогда чувствовал себя королём. У меня были ключи от новых машин, я садился в салон, вдыхал этот неповторимый запах свежего пластика и кожи, проводил ладонью по рулю и понимал, что именно такие моменты делают мужчину мужчиной. Уверенность, стабильность, возможность планировать будущее. Я мог позволить себе купить жене дорогой подарок, отложить деньги на отпуск за границей, не задумываться о том, сколько стоит корзина продуктов в супермаркете. Я был хозяином своей жизни. По крайней мере, мне так казалось.

Сейчас мы продаём всё: от дешёвого Китая до подержанных люксовых автомобилей немецких марок. Вывеска сменилась, а вместе с ней сменилось и всё остальное. Спрос сильно упал, и каждый покупатель стал на вес золота. Люди перестали менять машины как перчатки, теперь они ездят на них до последнего, ремонтируют, латают дыры, откладывают покупку на потом. Моя зарплата сократилась в пять раз. Пять раз! Я пока держусь, просто не знаю, куда идти. Я ничего не умею, кроме как продавать автомобили. Всю свою сознательную жизнь я занимался только этим, и сейчас, когда эта сфера схлопнулась, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух, я остался стоять посреди пустого зала с глянцевыми буклетами в руках и растерянным выражением лица. Мне некуда податься. Я не программист, не инженер, не врач. Я просто парень, который умеет улыбаться клиентам и убеждать их, что эта машина с пробегом в двести тысяч километров ещё послужит верой и правдой. Только вот клиентов больше нет. А вместе с ними нет и моей уверенности.

Катя год назад решила уйти с завода, где работала технологом. Они производили мясные полуфабрикаты, и дома всегда было что поесть. Честно говоря, я сначала не понял её решения. Она получала стабильную зарплату, пусть и небольшую, но её хватало на то, чтобы мы могли спокойно дотягивать до моей получки. Но потом я увидел её глаза. Она устала. Каждый день вставать в шесть утра, ехать на другой конец города, стоять в холодном цеху, следить за конвейером, вдыхать запах сырого мяса и специй. Она отдавала этому заводу лучшие годы своей молодости, и я не имел права её осуждать. Я сказал ей тогда: «Кать, делай как считаешь нужным». Через месяц принесла домой зарплату, положила её к моим деньгам, и нам обоим стало грустно.

Я помню этот вечер. Мы сидели на кухне, перед нами лежали наши скромные заработки, а на столе стояли две кружки с остывшим чаем. Катя молчала, подперев щёку ладонью, а я смотрел на эти деньги и пытался сложить в уме все наши ежемесячные обязательства. Ипотека. Кредит на машину. Коммуналка. И всё. На еду придётся брать с кредитки. Я чувствовал, как внутри закипает паника, как она поднимается откуда-то из живота, сдавливает горло, заставляет сердце биться чаще. Мне хотелось закричать, ударить кулаком по столу, что-то разбить, но вместо этого я просто сидел и смотрел на наши деньги, которые таяли на глазах, как весенний снег.

В выходной день мы решили сходить в кино, чтобы хоть немного отвлечься. В том же торговом центре открылся новый маникюрный салон, и Катя захотела посмотреть на него. Она вообще всегда любила подобные места, витрины с блестящими флакончиками, мягкие кресла, запах лака и кремов. Я шёл рядом и держал её за руку, радуясь, что хотя бы на пару часов мы можем притвориться, что у нас всё хорошо. И тут она увидела её.

— Катька, привет!

— Варя? Столько лет!

Они учились вместе в пищевом техникуме, были хорошими подругами, но после окончания учёбы просто перестали общаться. Так бывает, жизнь разводит людей, и ты даже не замечаешь, как близкий человек становится просто строчкой в телефонной книге. Я отошёл в сторону, не хотел мешать им. Прислонился к колонне, достал телефон, начал листать новостную ленту, но на самом деле краем уха слушал их разговор. Варя была худенькой, с короткой стрижкой и ярким маникюром. Она рассказывала Кате о своей новой работе, о том, как прошла курсы за месяц и устроилась в этот салон. Голос у неё был звонкий, возбуждённый, как у человека, который только что открыл для себя что-то важное. Катя слушала её, кивала, а потом я увидел, как у неё заблестели глаза. Тот самый блеск, который появляется, когда женщина вдруг понимает, чего она хочет.

Катя вернулась ко мне вся на эмоциях. Я убрал телефон в карман и обнял её за плечи.

— Дима, представляешь, Варя тоже решила сменить профессию, прошла курсы за месяц и выходит работать сюда, в салон. Денег, говорит, можно заработать хороших, плюс знакомства, ну и по секрету она проговорилась, что хочет сейчас здесь сделать базу клиентов, а потом открыть свой кабинет.

— Класс. Я слышал, сейчас это очень популярно, и неплохо на этом можно заработать.

— Дима, а может, и мне?

— Что?

— Может, и мне стать мастером по маникюру?

Вопрос повис в воздухе. Я посмотрел на неё, на её оживлённое лицо, на её надежду, и не нашёл в себе сил сказать «нет». Но и «да» я сказать не мог. Потому что курсы стоили денег. Плюс оборудование. Плюс расходные материалы. А у нас на счету было ровно столько, чтобы дотянуть до следующей зарплаты, и то впритык. Я лишь пожал плечами. Неопределённо, уклончиво, так, как делают мужчины, когда не хотят брать на себя ответственность за решение. Мы пошли в кино, посмотрели фильм, но я не запомнил ни одной сцены. В голове крутились цифры, счета, проценты по кредитам. А Катя сидела рядом, и я чувствовал, как она время от времени поглядывает на меня, ожидая, что я скажу что-то ещё.

Дома она не отставала. Мы разделись, легли в кровать, но сон не шёл. Она прижалась ко мне, положила голову на плечо и снова заговорила о курсах. О том, что это её шанс. О том, что она устала от бесконечной экономии. О том, что хочет быть полезной. Я слушал её тихий голос в темноте спальни и чувствовал, как внутри меня борется страх с желанием сделать её счастливой. Наконец я сдался. Просто сдался, потому что не мог больше выносить этот груз. Достал телефон, нашёл в сообщениях предложение от назойливого банка, который недавно предлагал открыть кредитку, и позвонил на горячую линию. Оператор ответила сразу, приятным, хорошо поставленным голосом. Я назвал свои данные, подтвердил заявку, выслушал условия. Проценты были грабительские, но мне было всё равно. Я хотел, чтобы Катя перестала смотреть на меня с этой тихой мольбой. Карта была доставлена на следующий день. Я нервно подписал договор, не зная, откуда возьму деньги на погашение. Но надеялся, что вдруг у Кати и вправду получится.

Прошёл месяц. У неё неплохо получалось. Навыки, полученные в детстве в художественной школе, сделали из Кати уникального специалиста, умеющего делать не просто маникюр, но и делать его в различных стилях с уникальными рисунками. Она всегда любила рисовать, я помню её старые альбомы с акварелями, которые она прятала в шкафу. Эти тонкие пальцы, способные выводить невероятные узоры, теперь нашли своё применение. Работать она пошла в тот самый торговый центр к своей подруге из техникума. Через месяц она закрыла обе кредитки. Полностью. Я не мог поверить своим ушам, когда она сказала мне об этом. Её доход превысил мой в два раза. Она была на седьмом небе от счастья. Правда, работать приходилось допоздна, очередь была расписана на недели вперёд. Какая-то блогерша выложила рекламу у себя на странице, и поток клиенток именно к Кате вырос в разы. Она стала знаменитостью в узких кругах. Её хвалили, рекомендовали, записывались к ней заранее, как к хорошему врачу.

Катя была рада, что нашла себя. А вот я на фоне её достижений выглядел совсем уныло. Не знаю почему, но для меня важно зарабатывать больше жены. Я понимаю, что много семей живут там, где супруга зарабатывает больше, и мужей это не волнует. Но меня это сильно коробило. Возможно, это было заложено во мне воспитанием, этим дурацким стереотипом, что мужчина должен быть добытчиком. Возможно, дело было в моей собственной неуверенности, которая вылезла наружу, как старая ржавая пружина из продавленного дивана. Я чувствовал себя ненужным, бесполезным, отработанным материалом. Особенно вечером, когда я был дома один, зная, что Катя работает. Я тупо не мог сидеть и тем более лежать, считая это нечестным по отношению к жене. Я начинал убираться, готовить, взял почти весь её функционал по дому. Мыл полы, пылесосил, разбирал шкафы, готовил ужины по рецептам из интернета. За что она была мне благодарна. Она приходила уставшая, видела чистую квартиру, горячую еду на плите и улыбалась. Я ловил эту улыбку и хоть на мгновение чувствовал себя нужным. Хотя бы так.

Секс. Это слово пропало из нашей жизни. Во-первых, я боялся её тревожить после работы. Она приходила поздно, валилась с ног, и мне казалось, что любое моё прикосновение будет для неё обузой. Во-вторых, когда у нас случайно получалось заняться любовью, в моей голове была куча мыслей о том, нравится ли ей всё, что я делаю, не считает ли она моё положение в сексе доминирующим, ведь она больше зарабатывает. Понимаете, как сильно я загонялся из-за разницы в доходе? Мой член спадал от этих дурацких мыслей. Я ложился на неё, чувствовал тепло её тела, её дыхание на своей шее, и вдруг в голове всплывала картинка: вот она сидит на работе, уверенная, востребованная, а я всего лишь парень, который не может продать ни одной машины за неделю. И всё. Конец. Мой организм предавал меня в самый неподходящий момент. Я отстранялся, что-то бормотал про усталость, поворачивался на бок и лежал, глядя в потолок, ненавидя себя. И становилось ещё хуже. Я не мог обеспечить нас как мужчина, и ещё к этому добавилось, что я не могу удовлетворить как мужчина свою жену. Моя нервная система пошатнулась знатно тогда. Я стал раздражительным, дёрганым, по ночам плохо спал, а утром просыпался с ощущением, что на груди лежит бетонная плита.

Катя не обращала внимания на эти ситуации в постели. Может быть, делала вид, что не замечает. А может, ей действительно было не до этого, она с головой была погружена в работу, часто ездила на мастер-классы, и не только в нашем городе, но и в столицу. Уровень её мастерства рос, и вскоре к ней потянулись премиальные клиенты. Которые, как оказалось, были лёгкими в общении и были не против дружбы с ней. Так в нашей жизни появилась Оля.

Оля ездила на дорогой иномарке, жила в дорогой квартире в центре, её социальные сети пестрили заграничными поездками. Я иногда листал её профиль, разглядывал фотографии с лазурных побережий, с горнолыжных склонов, с крыш небоскрёбов. Она выглядела так, будто сошла со страниц глянцевого журнала. Внешность у неё была своеобразная. Катя говорила, что Оля возможно занималась плаванием, и поэтому её плечи такие, слегка шире, чем у обычных девушек. Я пригляделся, действительно, в ней было что-то от спортсменки. Грудь второго размера с имплантами, выпирающая попа и взгляд. Взгляд уверенной в себе девушки, точно знающей, чего она хочет. Я смотрел её соцсети и не понимал, что же в ней такого, что нравится мужчинам. Она выкладывала фото с дорогими подарками и благодарила загадочных, неизвестных любимых. Кто эти мужчины? Что они в ней находят? Вопросы, которые крутились у меня в голове, пока я смотрел на её идеально отфотошопленные снимки.

Отношения Оли и Кати стали близкими. Они говорили часто по телефону, слали друг другу смешные видео, созванивались вечерами, обсуждали какие-то женские темы. Катя дома только и говорила об Оле. Оля то, Оля сё. Я слушал, кивал, иногда вставлял дежурные фразы, но в глубине души чувствовал укол ревности. Нет, не той ревности, когда боишься, что жена уйдёт к другому. А той, когда понимаешь, что ты больше не главный человек в её жизни. У неё появился кто-то, кто понимает её лучше, с кем ей интереснее, кто живёт в мире, который тебе недоступен. И этот кто-то был женщиной. Олей.

И в один из дней нас позвали в гости. Катя сообщила мне об этом с таким воодушевлением, что я не смог отказать. Да и, честно говоря, мне было любопытно посмотреть на Олю вживую, а не через экран смартфона. Мы собрались в субботу. Я надел свою лучшую рубашку, те самые единственные приличные джинсы, начистил ботинки. Катя долго крутилась перед зеркалом, выбирая платье. Наконец остановилась на тёмно-синем, которое я всегда любил, оно подчёркивало её фигуру, но не выглядело вызывающе. Я смотрел на неё и думал, что она всё ещё самая красивая женщина на свете, несмотря на всё, что происходит.

Квартира в дорогом районе, новый дом с консьержем, последний этаж с панорамным видом на город. Мы поднялись на лифте, и я слышал, как моё сердце бьётся всё быстрее. Нас встретила та самая девушка, социальные сети которой я просматривал много раз. Она открыла дверь и широко улыбнулась.

— Привет, дорогая! Ой, а это твой муж Дима?

Катя кивнула, и Оля перевела взгляд на меня. В её глазах мелькнуло что-то оценивающее, изучающее. Так смотрят на товар в витрине, прикидывая, стоит ли он своих денег. Я почувствовал, как внутри всё сжалось, но постарался улыбнуться.

— Здравствуйте, Оля, это вам.

Я передал цветы и в благодарность получил поцелуй в щёку. Мягкие губы коснулись моей кожи, и я уловил запах её духов, дорогой, терпкий, с нотками сандала и ванили. Возможно, вы видели девушек, у которых скелет чуть крупнее, ну вот Оля была одной из них. Я таких видел в плавании, в баскетболе и волейболе. Возможно, она была в прошлом спортсменкой. Но при этом в ней была какая-то гибкость, плавность движений, которая не вязалась с её габаритами. Она двигалась по квартире легко, как танцовщица.

Мы сели за стол шикарной кухни. Всё в интерьере было подобрано со вкусом, не было лишних деталей. Дорогая мебель, техника, которую я видел только в рекламе, светильники, источающие мягкий тёплый свет. Еда была доставлена из ближайшего ресторана: тарелки с салатами, мясная нарезка, горячее, десерты. На столе стояла открытая бутылка вина и бутылка коньяка. Я удивился, обычно такие вечера начинаются с вина или шампанского, а коньяк отложен для мужчин. Но здесь всё было иначе.

Мы начали кушать и выпивать. К моему удивлению, Оля пила коньяк, при этом делала это знаючи, движения были уверенными. Она держала бокал в ладони, слегка покачивала его, вдыхала аромат и только потом делала маленький глоток. В этом было что-то завораживающее. Она разливала и мне, и я не отказывался. Я вообще не умел отказывать людям, особенно таким, как она.

— Дмитрий, Катя говорила, что у вас сложности на работе.

Я посмотрел на Катю, и мне стало неловко. Я оказался среди двух успешных женщин и не знал, как говорить о своих неудачах. Внутри поднялась волна стыда, горячего и липкого. Я отвёл глаза, уставился в свою тарелку, где лежал недоеденный кусок мяса.

— Вы не переживайте, всё наладится. У меня знакомый работает в этой сфере. Если хотите, я могу замолвить словечко за вас.

— Я... спасибо... не надо... я сам...

— Оля, Дима всегда всё сам. Он скромный. Помоги, пожалуйста, я буду тебе очень благодарна.

Катя произнесла это так легко, так естественно, что я на мгновение потерял дар речи. Она просила за меня, как просят за ребёнка, который не может сам попросить конфетку у строгой воспитательницы. Я сидел красный как рак, опустив глаза, а Катя с Олей продолжали болтать уже о чём-то другом. Внутри всё бурлило. Я понимал, что Катя пыталась мне помочь, но мой мозг воспринимал это как унижение. Мужчина, который не может сам решить свои проблемы и вынужден полагаться на связи жены. Мужчина, который сидит за столом и не может поднять глаз. Мужчина, который пьёт коньяк, чтобы заглушить голос собственного бессилия.

В итоге мы снова выпили с Олей, и я решил просто отпустить всё. Поможет, и хорошо, нет, так нет. Я перестал зацикливаться на своих мыслях и позволил алкоголю сделать своё дело. Время близилось к ночи. На столе стояли уже две пустые бутылки коньяка и две бутылки вина, во второй ещё оставалась половина. Я смотрел на захмелевшую Катю. Её щёки раскраснелись, глаза блестели, она смеялась над какими-то шутками Оли. Они с Олей продолжали говорить о моде, о мужчинах. Оля рассказывала о своих ухажёрах, о том, как они её балуют, о том, что она привыкла получать от жизни всё. Катя слушала её с открытым ртом, как школьница. Я сам почувствовал, как опьянел. В голове был лёгкий туман, тело стало ватным, а движения слегка замедленными. Захотелось в туалет, и я пошёл туда, откуда недавно вышла хозяйка квартиры.

Большая ванная комната с крупноформатной плиткой. Чёрный мрамор, золотые детали, огромное зеркало во всю стену, полотенца, свёрнутые в идеальные рулоны. Всё говорило о богатстве и роскоши. Я закрыл дверь, подошёл к унитазу и не сразу понял, что мне показалось странным. Поднятая крышка и сиденье, капли мочи на ободке и перед унитазом. Это то, за что меня вечно ругала Катя. Но я ещё не заходил сюда. Тут была Оля. Как она умудрилась так неосторожно сходить по-маленькому? Может, она была сильно пьяна? Или торопилась? Я смотрел на эти капли и не мог отвести взгляд. В этом было что-то неправильное, но я не мог понять, что именно. Сделав свои дела, я взял туалетную бумагу и вытер чужие капли. Я боялся, что они подумают на меня, а такого конфуза совсем не хотелось. Тщательно вытер ободок, пол, смыл за собой, убедился, что всё идеально чисто. Затем вымыл руки и посмотрел на себя в зеркало. На меня смотрел уставший тридцатичетырёхлетний мужчина с покрасневшими от недосыпа глазами и щетиной, проступившей на щеках. Я провёл ладонью по лицу и вздохнул.

Вернувшись, я не увидел на кухне свою супругу и Олю. Стол был не убран, в воздухе витал запах еды и алкоголя, играла тихая музыка, доносившаяся откуда-то из глубины квартиры. Я пошёл на звук. В квартире было много комнат. Я миновал гостиную с огромным диваном, кабинет с книжными полками, ещё одну спальню. Дверь в одну из комнат была открыта, и там горел свет. Я заглянул внутрь.

На кровати лежала Катя. Её глаза были закрыты, она тихонько посапывала. Оля доставала постельное бельё из шкафа, аккуратно раскладывала подушки.

— Не буди. Переночуйте у меня.

— Спасибо.

— Может, ещё немного выпьем?

— Можно.

Я не хотел. Я и так был сильно пьян, но отказать ей не мог, боялся, что она посчитает это неуважением. Оля улыбнулась, бросила на кровать одеяло и жестом пригласила меня обратно на кухню. Мы сели за стол. Она разлила остатки коньяка по бокалам, пододвинула ко мне тарелку с фруктами. Я отпил глоток и поморщился, коньяк уже не лез. Но Оля смотрела на меня внимательно, и я сделал ещё глоток. Она задавала вопросы, и я начал раскалываться. Сначала рассказал о своём детстве, о том, как рос в маленьком городке, как мечтал о красивых машинах, как впервые сел за руль отцовской «копейки» и понял, чем хочет заниматься в жизни. Потом о том, как познакомились с Катей, как увидел её в кафе, как не мог набраться смелости подойти, как она сама улыбнулась мне первой. Потом о проблемах на работе. Я выложил ей всё. Всё, что копилось внутри месяцами. Казалось, что я общаюсь не с девушкой, а с закадычным другом. Она всё понимала, поддерживала разговор даже не на женские темы. Я рассказывал ей о продажах, о клиентах, о своём начальнике, о том, как тяжело сейчас живётся нашему салону. Она кивала, подливала, задавала уточняющие вопросы. И я говорил, говорил, говорил. Алкоголь развязал язык, а её внимание делало меня всё более откровенным.

Глаза начали слипаться. Я почувствовал, как тяжелеют веки, как язык становится непослушным, как комната слегка плывёт перед глазами.

— О-о-о, Дима, тебе пора к Кате. Пойдём.

Оля помогла мне встать. Я опёрся на неё, удивляясь, как она меня удерживает. В ней было больше силы, чем я предполагал. Она довела меня до спальни, где спала Катя, помогла лечь на кровать. Я провалился в сон мгновенно, как будто кто-то щёлкнул выключателем. Темнота и пустота приняли меня в свои объятия. Я не чувствовал ничего, не видел снов, не помнил, как оказался под одеялом. Только чьи-то руки, кажется, сняли с меня ботинки и накрыли меня.

Но, как говорят, сон пьяного человека тревожен. Я резко проснулся от постороннего звука. Открыв глаза, я увидел, как с другой стороны кровати, где спала Катя, стоит Оля. Её телефон с включённым экраном лежал на тумбочке и слегка освещал помещение комнаты. Свет был слабым, холодным, голубоватым. Оля стояла голая. Её красивые груди в этом свете выглядели особенно привлекательно, ровные, округлые, с аккуратными сосками. Красивая талия, на удивление узкие бёдра с красивой выступающей попой. Я смотрел на неё и не мог понять, что происходит. Это был сон? Или явь? Но тут мне показалось что-то странное в районе паха. Там что-то торчало. Я не мог понять, что там. Она держала его рукой и двигала ею. Медленно, ритмично, как будто ласкала. Прямо перед ней лежала Катя. Профиль её лица был слегка освещён, и я видел её силуэт. Красивый лоб, нос, губы. Рядом с этими губами сейчас было что-то похожее на член. Член! У Оли был член. Она повернулась боком, и я смог разглядеть. Это был приличных размеров член, явно больше и толще моего. Вокруг него всё было гладко выбрито, он смотрелся неестественно на женском теле. Оля продолжала водить рукой по нему, и я видел, как он напрягается, набухает, становится твёрже. Моё сердце заколотилось так, что я испугался, что она услышит его стук. В голове всё перемешалось, алкоголь, усталость, шок. Я не мог пошевелиться, не мог издать ни звука. Оля повернулась снова ко мне, и я почувствовал её взгляд. В полумраке её глаза блестели. Я понял, что она смотрит на меня, и притворился спящим, закрыв глаза. Дыхание я постарался выровнять, но это было невероятно сложно.

Через минуту я слегка приоткрыл глаза и увидел, как Оля, или как её зовут на самом деле, положила головку члена на губы Кати и водит ею, раздвигая их. Мне казалось, что это мне снится. Увидеть, как твоей жене суёт член в рот её же подруга. Это было за гранью понимания. Я лежал и смотрел, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Внутри боролись ужас, отвращение и странное, непонятное мне самому возбуждение. Я не мог отвести взгляд. Оля двигалась осторожно, медленно, словно боялась разбудить Катю. Её бёдра слегка покачивались, рука продолжала держать член, направляя его между губ спящей женщины. Катя не просыпалась. Её дыхание было ровным, ресницы слегка подрагивали. Оля склонилась над ней, свободной рукой убрала волосы с её лица и продолжила свои движения. Член всё глубже проникал в рот Кати, и я слышал тихий влажный звук.