На Ваш суд фрагмент рассказа, и если он получит положительные отзывы, обещаюсь завершить как можно быстрее.

Пролог.

Как бывает интересно, когда один случай, взор, слово или действие могут кардинально изменить жизнь одного или нескольких человек.

Липецк. Обычный жилой квартал возле Нижнего парка, недалеко от площади Перта, старая пятиэтажка, пятый этаж, трёхкомнатная квартира и обычная среднестатистическая семья. Юрий, 44 года, инженер на заводе, глава семьи, Дарья, 43 года, мать двоих детей, домохозяйка, Павел, 19 лет, сын, ученик второго курса физмата, Ева, 18 лет, дочь, студентка первого курса дизайна. Обычный жаркий вечер июня, дети сидят у себя по комнатам, муж с женой что-то серьёзно обсуждают.

— Ну и чего будем делать? — вопрос был направлен вроде бы супруги, но она молчала, ждала, что предложит муж, — я вижу только два варианта, либо мы просто теряем деньги, либо отправляем их, но с работой упускать такой шанс нельзя.

— Я согласна, — кивнула Даша, они были уже в браке больше 20 лет, и муж прекрасно понимал, с чем она согласна, без уточнений, — что может тогда скажем им?

— Зови. — Юрий кивнул головой, и хозяйка дома, постучав каждому ребёнку в комнату, подвела их на кухню на семейный разговор.

Глава семьи сидел возле окна и медленно покуривал, ожидая, когда семья соберётся, посматривая на свою любимую жену, которая готовила обед, стоя у плиты. Да, годы брали свое, и ее большая грудь уже не стояла торчком, а стала тяжёлой, налитой, чуть опустилась в домашней майке без лифчика, но была все также аппетитна со своими большими ареолами темно-бордового цвета и большими сосками, проглядывающимися сквозь тонкую ткань. Широкие бедра и узкая талия делали ее фигуру похожей на гитару, заставляя многих, даже молодых людей, провожать не взглядом. Юрий любил и гордился своей женой и ее внешностью, которая даже с годами и паутинками морщин на лице и теле оставалась для него самой желанной.

— Что случилось? — первая зашла Ева и села за свой любимый стул в углу кухни. Она, как всегда, выглядела чуть рассеянной в светлой майке с пятнами краски и коротких шортиках. Внешне Ева очень походила на мать: такой же овал лица, такие же большие глаза, только вот цвет у них был голубой, а не зелёный, как у супруги, да и цвет волос желтосоломенный, а не темно-русый. Изгибы же тела были менее выражены, но имели солидную подтянутую форму: грудь выпирала вперёд, была словно накачена чем-то невесомым, как, в принципе, и ягодицы, что делало ее очень привлекательной молодой девушкой.

— Подожди, сейчас брат придет, все вам отец расскажет, — сказала Даша, не поворачиваясь, перемешивая картошку в сковородке.

— Я уже тут, — Павел сел напротив сестры и вопросительно посмотрел на отца. — О чем хотел поговорить? — он обратился именно к отцу, точно зная, кто глава их дома и кто все решает. Павел очень хотел быть похожим на отца, но пока у него не хватало терпения, и мешала лень. Он был копией Юрия, Даша иногда даже расстраивалась, не находя в своем сыне ни одной своей черты, и в шутку называла себя ксерокопией. Разница была только в цвете волос: он, как и сестра, был блондином и таким же голубоглазым в отличие от карих отца, ну и, наверное, более плотный, что ли, не настолько жилистый, как отец, который, хоть и полысел и заимел пивной животик, все равно выглядит более подтянутым, чем сын.

Глава семейства затушил сигарету и поведал детям о том, что ему предложили новую хорошую работу и он собирается туда устроиться. Ввиду выше сказанного отпуска в этом году у него не будет, а их с супругой поездка в Турцию отменяется. Также он обратил внимание на то, что путевки невозвратные, но в турфирме сказали, что они могут изменить состав отдыхающих и, собственно, если дети вдвоем согласны, то могут поехать вместо родителей при определенных условиях.

Ева и Паша не были врагами и даже можно сказать, неплохо ладили, но назвать их друзьями или людьми одного круга общения язык бы не повернулся. Паша жизнь обычно делилась между гуляниями с разнообразными компаниями, в которые он легко впивался, и игрой за компьютером, а Ева же предпочитала чаще сидеть дома и «творить» и имела всего пару подруг и редкие вылазки из дома. Пока они были маленькие, семья часто отдыхала вчетвером, выезжая и на природу, и просто путешествуя по другим городам, и дети были близки друг с другом, но со временем просто дистанцировались друг от друга.

Их, конечно же, данное предложение немного поставило в ступор, так как они этого вообще не ожидали. Да, они привыкли бывать одни дома, честно деля обязанности пополам, да иногда чуть ругаясь за «ещё немытую посуду» или «щас приготовлю», но вполне мирно и продуктивно сосуществовали, но вот вместе проводить свободное время и делить досуг они даже себе представить не могли такое. Да ещё условия отца, чтобы все время быть рядом и приглядывать друг за другом, не позволяли им просто прилететь одним самолётом в один отель и разбежаться по своим интересам. Да, можно было соврать, а самим и считай не пересекаться, но, зная отца и его прыткий ум, он легко может проверить каким-нибудь звонком или допросом после, поэтому, что что, но врать отцу никто из детей никогда не решался.

Каждый из детей думал немножко по-своему, но по сути об одном и том же: что быть рядом не значит развлекать друг друга, и он, допустим, может лежать на шезлонге и играть в телефон, а она — читать книгу рядом. И вроде бы рядом, но каждый по себе. Поход в аквапарк или прогулки по улицам могли бы развлечь их обоих. Да и вообще, они не чужие люди друг другу, поэтому буквально через минуту обдумывания они словно хором крикнули: «Я согласен/согласна».

— Хорошо, тогда завтра с документами поедем переоформлять на вас путёвки, а пока, боясь с кухни не мешать, я пойду готовить, — сказала мать, и дети тут же разбежались по своим комнатам.

Даша выключила плиту и подошла к окну, облакотившись на подоконник, стала разглядывать улицу с высоты пятого этажа, чем тут же воспользовался ее супруг, сидевший рядом. Он скользнул своей сильной мужской рукой по ее ляжке и с легкостью пробрался давно известным маршрутом по коже ее ноги вверх, под свободные домашние шорты и кружево салатовых трусиков. Танго начал гладить разрез половых губ подушечками своих пальцев. Супруга непроизвольно выгнулась, отклячив свою попку, и пальцы мужа, раздвинув губки, нашли небольшой выпирающий бугорок, очень нежно его коснулись, что заставило Дашу дернуться от удовольствия, как будто бы не ударило током.

Юра встал и уже второй рукой, со спины поглаживая большие ягодицы своей жены, пробрался меж аппетитных булочек к влажному входу и начал проникать, легко скользя по ее смазке. Даша издала стон и выгнулась еще сильнее, чувствуя, как ее любимый муж проникает в нее все глубже своим пальцем, продолжает нежными круговыми касаниями ласкать клитор. Юрий часто любил полоскать жену и не упускал момента забраться в ней в трусики или под майку, что не могло не радовать жену, но сегодня был один из тех дней, когда он не хотел останавливаться просто на кратковременных ласках и вознамерился довести желанное до конца.

— Ааа, — сладко стонала Даша, не в силах уже держать себя в руках, — постой, дорогой, дети же дома.

— Так, пошли в комнате закроется, — сказал Юра, выпуская супругу из своего ласкового плена, и Даша, не смея отказать, быстро шмыгнула из кухни в спальню.

Не успели они зайти в свою комнату, одурманенные неожиданным желанием, как Юра, хлопнув дверью и не глядя, дёрнув ручку замка, совершенно не заметил, что замок повернулся, когда дверь ещё была не закрыта, прижал супругу к ближайшей стене. Он задрал ей майку и вцепился своими губами в большой налитый сосок. Даша старалась сдерживаться, стонать потише, прикрывая свой открытый рот рукой, наслаждаясь, как жадно супруг посасывает ей грудь, лаская рукой её дырочку.

— Дорогой, я не могу терпеть, войди в меня, — прошептала Даша и развернулась лицом к стене, отклячила свою попку.

Ева хотела уточнить, во сколько они завтра планируют поехать, чтобы лучше спланировать свой день, и, не найдя мать на кухне, уже собиралась зайти в их спальню, как услышала стоны. Она приблизилась и в открытую щель увидела мать, стоящую раком, которую медленно трахал её отец своим большим членом. Ева уже давно всё понимала, особенно когда их с братом выгоняли погулять, да и ночью периодически из их спальни слышны были шлепки и стоны, и вообще что такого в сексе между супругами, но вот так стать свидетельницей ей не приходилось. Она хотела тут же уйти, но начавшая мокнуть её промежность и окаменевшие соски не позволили оторвать взгляд от того, как мать, стоя с закрытыми глазами, затыкает себе рот рукой, как её большие сиськи, свисая, раскачиваются в такт движению большого, с выступающими венами, члена отца.

В себя Еву привел звук открытия двери брата, и она быстро и бесшумно нырнула к себе в комнату, прижалась спиной к двери. Она закрыла глаза, все видя ту прекрасную картину, и непроизвольно засунула свою руку в белые хлопковые трусики и начала тереть своим пальчиком по выступившему влажному бугорку. Нет, Ева не увлекалась мастурбацией, но сейчас, все ещё отчётливо помня выражение лица матери в немой гримасе, которой отображалось столько удовольствия, и тот большой член с выступающими венами, который медленно входя заставлял мать выгибать спину, ее тело действовало само собой. Ева еле удержалась от дикого желания вставить в свою ещё девственную дырочку хотя бы пальчик, и это буквально стоило ей больших усилий, ее бедра с силой сжимались от всепоглощающего желания почувствовать в себе хоть что-то. Кончила она сильно и быстро из-за сильного возбуждения, плавно опускаясь по двери вниз, возбуждение отпускало, и ей становилось противно за свое подглядывание, а тем более за свои действия и за свои мысли...

Павел просто хотел выйти погулять, когда, проходя мимо комнаты родителей, услышал уже достаточно громкие шлепки. Юрий явно выходил на финиш, ускоряя свой темп, уже с силой вколачивая свой член в чрево своей супруги. Павел застыл как вкопанный, впервые видя вживую голое женское тело, её большую грудь, которая силой моталась от размашистых движений отца — настоящего самца, умеющего доставлять своей женщине удовольствие. Павел поправил свой тут же вскочивший член через ткань шортов, но, не убрав руку, с силой сдавил его, услышав длинный протяжный стон, знаменующий, что мать его кончила, и не думая ни о чём, неотрывно смотрел, как отец вышел резко из матери, пожел ей руку на плечо, и Даша, понимая его с полуслова, с жестом тут же опустилась передом на колени, взяла в рот блестящий от своей смазки член. Она сосала, как заправская шлюха, с закрытыми глазами от удовольствия, вгоняя весь большой ствол отца к себе в рот, в горло, ведомая руками Юры на своей голове, который теперь с тем же рвением трахал другую дырку своей жены. Он издал рык и остановился, войдя как можно глубже, стал сливать свою сперму прям в рот своей любимой жены, которая, открыв глаза, с любовью смотрела на него, стоя на коленях. Убедившись, что она высосала всё, мать выпустила член из своего рта и при помощи руки Юры поднялась на ноги; он же некрепко обнял и впился в её распухшие губы, своими начал жадно целовать.

Павел также, как Ева, бесшумно удалился в свою комнату и, прыгнув за компьютерный стол, и только вытащив свой ствол и сделав буквально пару движений, моментально кончил, бурно накончав себе на живот. Он быстро вытер себя старым носком, всё ещё видя перед своим взором, как отец беспощадно трахает мамин рот, и она радостно повинуется своему господину, стоя на коленях.

Юра и Даша, конечно же, не заметили никого из детей: уж сильно их посетило желание, и ненасытной была страсть; лишь только супруг немного удивился приоткрытой двери и посетовал о своей невнимательности. Дальше день прошёл вроде бы как обычно, никто из детей ни слова, ни под слова не промолвил об увиденном, однако же обоих детей это как-то изменило, но они не могли понять как.

Глава первая. Ночь первая.

Прошло чуть более двух недель с того дня, как дети стали свидетелями секса родителей, и вроде бы что в этом такого, да и дети взрослые, однако же данное зрелище стало тем, что потресло их до глубины души. Во-первых, факт грубости любви, страсти, переплетённые в их сексе, поражал даже Пашу, повидавшего гигабайты порно в сети, во-вторых, отношения, как бы они ни пытались обмануть себя, но на родителей они смотрели теперь по-другому, и в этом взгляде мелькало желание, мысли об инцесте, которые тут же загонялись как можно дальше. Ну, третья, самая большая их проблема, вызывающая дискомфорт, стало разыгравшееся либидо. Ева и Паша буквально постоянно были возбуждены: гормоны и отсутствие секса в их молодых телах буквально сводили их с ума, заставляя по два-три раза в день запираться в комнате для разрядки. Но сейчас, находясь на ресепшене в отеле Турции, они надеялись, что смена обстановки и возможность не видеть родителей положительно скажется на них и поможет пережить и двигаться дальше.

................