Дэвид нетерпеливо побарабанил по рулю машины и оглянулся назад. Из дома доносились голоса, но женщин пока не было видно.

— Девочки, выходим! — крикнул он приоткрыв окно.

Сегодня был назначенный ему день регистрации. Или как сейчас все говорили, День Регистрации.

После почти месяца комендантского часа в условиях военного положения и лихорадочных правительственных попыток взять ситуацию под контроль, центры регистрации наконец-то открылись. Конкретно у них в штате были перепрофилированы департаменты транспортных средств, раньше выдававшие водительские удостоверения.

Потом случилась ещё одна заминка, небольшие беспорядки и каждому мужчине стали назначать собственное время приёма. Его сегодня ради этого даже освободили от работы.

Официально речь шла о присвоении прав опеки, связывающих женщин с назначенными им мужчинами-опекунами в национальной базе данных.

Неофициально? Все понимали, что речь шла о том, кто кем будет владеть. Ведь хотя бы то, что время приёма назначалось только мужчинам не вызывало ни у кого никаких вопросов.

— Поторопитесь там! — ещё рявкнул Дэвид, теряя терпение.

Его терзали неясные правила этого нового режима: правила регистрации были весьма двусмысленными, оставляя слишком много пространства для толкования.

Дэвид снова и снова перечитывал регламент, останавливаясь на абзацах о семейных связях и «длительном совместном проживании». Документ гласил, что учитывается не только официальный брачный статус, но и факт длительного совместного проживания: общие счета, общая недвижимость, общие бытовые расходы. Однако понятие «длительного» оставалось размытым, оставляя лазейку для интерпретации любого чиновника за столом регистрации.

Он знал, что в большинстве случаев это была лишь хренова формальность. Его приятель Алекс уже обзавёлся парой миловидных студенток, которые теперь официально числились за ним; на все вопросы о законности этого «приобретения» этот жук лишь ухмылялся, цитируя параграф про «долговременные полиаморные отношения». Эта была фантастическая лажа, Алекс не был ни в каких отношениях уже несколько лет.

Но его не успокаивали чужие примеры. А что, если какой-нибудь клерк, глядя в свои бумаги, решит, что Сюзи здесь не место? Что её мутный статус «сожительницы» окажется недостаточно весомым? Одна эта мысль, вызывала у него приступы тошноты. Сюзи давно перестала быть просто временной сожительницей или ночной забавой; она стала хребтом, на котором держался весь его новый мир. Её деловитость, её беззаветная преданность, то, как она предугадывала его желания, прежде чем он успевал их озвучить, стало для него всем. Потерять её было немыслимо.

Входная дверь открылась. Первой вышла Лили.

На ней была школьная форма — белоснежная блузка, застегнутая на все пуговицы, темно-синяя плиссированная юбка и гольфы до колен, плотно облегающие стройные ножки. На фоне серого, выцветшего неба и пустых улиц, которые теперь принадлежали только мужчинам, она выглядела до ужаса невинной, почти как призрак из прежнего, наивного мира. Форма была щитом, создававшим иллюзию нормальности, своего рода необходимой маскировкой. Школа, особенно для девочек, превратилась в злую шутку — большинство учительниц исчезли, запертые в своих домах, присвоенные новым хозяевами или того хуже. Остались лишь редкие дистанционные занятия, и Лили не выходила из дома уже несколько недель; сейчас она впитывала утренний солнечный свет, словно заключенная, впервые за долгое время выходящая во двор.

Следом за Лили вышла Сара, а за ней, словно надзирательница, — Сюзи. Дэвид одобрительно прищурился, окидывая их взглядом. На Саре были простые темные брюки и невзрачная серая блузка, с длинными рукавами и высоким воротом. Сюзи была одета похоже. Никакого намека на декольте, никакой открытой кожи. Они выглядели как… помощницы. Сотрудницы. Респектабельные, ничем не примечательные женщины под мужским надзором.

Именно так, как и нужно было сегодня.

Женщины сели плотно, почти вплотную друг к другу, инстинктивно стараясь занять как можно меньше пространства. Машина плавно тронулась, вливаясь в трафик. Город за этот месяц почти не изменился, не считая рекламных щитов. Сейчас, когда женщины сидели дома, аудитория наружной рекламы стала резко мужской. Машины, выпивка, крем для бритья. Впрочем, в этом не было ничего удивительного — потребительский рынок адаптировался к новой реальности.

Дэвид затормозил на перекрестке, пережидая красный. На обочине стояла женщина — высокая, широкоплечая, с тяжелым взглядом и грубыми чертами лица. Она была одета в мешковатые джинсы и черную футболку. Но внимание Дэвида привлек не фасон одежды, а надпись на груди. Ярко-красные буквы кричали: «ЗАКОННЫЙ ОПЕКУН: БРЭДЛИ СМИТ». Ниже, более мелким шрифтом, был указан номер телефона для экстренной связи.

Женщина поймала его взгляд, вздрогнула, но не отвернулась. Само право владения неведомого Брэдли Смита защищало её.

Центр регистрации встретил их стерильной, давящей тишиной, которую лишь изредка нарушал гул кондиционеров и резкие команды охраны. Теперь это место напоминало не муниципальный офис, а какой-то секретный объект или зону досмотра в аэропорту. На каждом входе стояли полицейские — усталые и не слишком дружелюбные. Когда Дэвид вышел из машины, один из охранников преградил ему путь, не давая ни единого шанса пройти просто так. Его документы и талон с точно указанным временем приема проверили трижды: сначала на стоянке, затем на входе в здание и, наконец, у массивных стеклянных дверей, ведущих в операционный зал.

— Сурово у вас тут, — заметил он, протягивая свои документу клерку.

Тот, пожилой мужчина с осунувшимся лицом, пожал плечами.

— Были разные инциденты, — туманно заметил он и нашёл что-то в компьютере. — Эвансы, верно?

Клерк перевел взгляд своих слезящихся, покрасневших от бесконечного монитора глаз на Лили.

— Хорошо, давайте начнём с юной леди. Прошу вас.

Лили нерешительно шагнула вперед, оглядываясь. В ее пальцах чуть заметно дрожало удостоверение. Служащий взял документ, равнодушно отсканировал его и застучал по клавишам.

— Эванс, Лили. Дочь, — он медленно поднял взгляд, и его слезящиеся, покрасневшие от монитора глаза скользнули по девушке. — Опекун: Дэвид Эванс, отец.

Клерк выудил из-под стола небольшую наклейку с QR-кодом и протянул ее Лили.

— Наклейте это на удостоверение, прямо по центру. Чтобы любой сканер определил, кому вы принадлежите, — он запнулся на секунду, потом прочистил горло и поправился. — В смысле, кто ваш опекун. И озаботьтесь каким-нибудь опознавательным знаком, чтобы это было явно видно, когда вы находитесь вне дома.

Пальцы Лили едва заметно дрожали, когда она аккуратно прижала квадратный QR-код к центру своего удостоверения, затирая края ногтем, чтобы всё сидело плотно. Она представила себя с этим удостоверением и в ошейнике, с именем отца на бляхе, и почувствовала, как внизу живота разливается тягучее, влажное тепло.

Девушка, пролепетала что-то вроде «спасибо» и быстро отступила назад.

— Следующая, — клерк небрежно махнул рукой, поторапливая женщин.

Сара сделала шаг вперед, и клерк даже не поднял головы, когда она подошла. Он просто протянул руку, привычным движением забирая удостоверение. Быстрый взгляд на экран, короткий щелчок клавиши — и всё. Официальный брак был самым простым и понятным из всех аргументов.

Затем подошла Сюзи. Она с нарочитым спокойствием положила свое удостоверение на стол, аккуратно придвинув его рядом с документом Сары. Служащий прищурился, вглядываясь в экран, и в комнате повисла неприятная пауза.

— Балкли, Сюзанна, — пробормотал клерк. Он медленно перевёл взгляд с экрана на Сюзи, затем на Сару, которая стояла рядом с выражением покорного смирения, и, наконец, на самого Дэвида. — И кем вам приходится эта женщина, мистер Эванс?

— Мы состоим в гражданском браке, — Сюзи выступила вперёд.

Клерк наградил её неприязненным взглядом.

— Мисс Балкли, я, кажется, не к вам обращался, — он криво усмехнулся. — Вы даже не представляете, каких только историй мы тут не наслушались от женщин.

Дэвид нахмурился, его руки сжались в кулаки, но он заставил себя расслабиться.

— Сюзи — коллега моей жены. У неё нет других родственников поблизости и ей опасно оставаться одной.

— Система показывает, что её ближайшие зарегистрированные родственники находятся в Орегоне, — клерк задумчиво потеребил губу. — Вы связывались с ними?

— Они в курсе, — Дэвид кивнул. — Она им звонила.

— Мы с Дэвидом разводились, когда всё это случилось, — внезапно выступила вперёд Сара. Она не смотрела ни на Сюзи, ни на Дэвида; её взгляд был прикован к поцарапанному плексигласу перегородки, в котором отражалось её собственное поникшее лицо. — Он уже почти год живет со Сюзи. Всё в порядке.

Клерк замер, вглядываясь в лицо Сары, затем усмехнулся и, слегка покачав головой, усмехнулся:

— Что ж... если уж сама законная жена подтверждает такие вещи, кто я такой, чтобы спорить.

Он небрежно нажал клавишу, и принтер с сухим щелчком выплюнул маленькую наклейку с QR-кодом — точно такую же, как та, что теперь красовалась на документе Сары.

— Зарегистрировано. Опекун: Дэвид Эванс, — кивнул он, подняв взгляд на Дэвида. — Удачи тебе, парень. Береги их.

**

Дэвид с силой захлопнул дверь спальни, и оглянулся на Сюзи. На губах женщины играла торжествующая улыбка; она наконец-то была официально закреплена за ним. Окончательно. Неоспоримо. Она текла от одной мысли об этом. Её хозяин притянул её к себе, впиваясь её в губы.

— Ты теперь моя. Навечно, — прошептал Дэвид, целуя её снова и снова. Внезапно он отстранился и посмотрел на свою женщину. — Хочу сделать тебе подарок в честь этого дня. Проси что хочешь.

Сюзи не ответила сразу. Она медленно обвела взглядом комнату, задержавшись на закрытой двери, за которой, как она знала, прятались Сара и Лили. Они будут слушать. Они всегда слушают. В её глазах вспыхнул опасный, почти хищный огонек. Она не хотела драгоценностей или новых нарядов; всё самое ценное в этом доме уже принадлежало ему, включая её саму. Сюзи придвинулась ближе, так что её дыхание коснулось его щеки, и прошептала, едва слышно:

— Я хочу, чтобы ты был грубее со мной, Дэвид, — прошептала Сюзи, и её голос вибрировал от предвкушения. — И сегодня, и всегда. Не спрашивай разрешения или согласия. Я твоя, я принадлежу тебе, делай со мной всё, что придёт в твою голову. Не сдерживайся.

Дэвид почувствовал, как внутри него что-то щелкнуло. Он понимал, что Сюзи делает это намеренно: она не просто хотела грубости, она знала, что этого хочется ему и беззаветно шла ему навстречу. Его счастье было её наградой. И эта осознанность — то, что она жаждала его доминирования едва ли ни сильнее чем он сам — заставила его сердце забиться быстрее.

Он грубо рванул ворот её блузки, не заботясь о пуговицах, которые с сухим треском разлетелись по ковру. Сюзи вскрикнула, но это был не крик испуга, а резкий, гортанный звук чистого восторга.

— Значит ты этого хочешь, сука? — Дэвид сорвал блузку с плеч женщины. Ладонью он ударил по груди в лифчике. — Кто тебе дал разрешение дойки прикрывать? Тебе было сказано — прилично выглядеть, а не одеваться, как в свою сраную библиотеку. Трусы тоже напялила?

Сюзи не ответила словами. Вместо этого она медленно, с нарочитым изяществом, потянула за пояс своих строгих брюк, и ткань тяжело сползла вниз, открывая вид на узкие кружевные трусики. Она видела, как расширились зрачки Дэвида, как его на его лицо исказилось в оскале, и это привело её в неописуемый восторг.

Она хотела быть наказанной.

Дэвид не стал дожидаться её ответа. Одним резким движением он рванул кружевную ткань трусиков, и они с жалобным треском упали на пол. Она вскрикнула, картинно прикрываясь, но Дэвид не дал ей перевести дух. Он схватил её за талию и одним мощным движением перекинул женщину через колено.

Шлепок был громким и сочным, эхом отозвавшись в тишине комнаты. Сюзи взвизгнула, впиваясь пальцами в простыни, и из её горла вырвался хриплый стон.

— Слушай меня внимательно, — прорычал Дэвид, нанося следующий удар, еще сильнее, так, чтобы кожа на её попе мгновенно вспыхнула алым. — Отныне ты будешь прикрывать свою пизду только в одном случае: если я прямо прикажу тебе это сделать. Ты поняла?

Сюзи задыхалась, её тело дрожало от смеси боли и неистового возбуждения. Она чувствовала, как внутри всё сжимается, требуя разрядки, которую он так медленно и жестоко оттягивал.

— Да, Дэвид, как ты скажешь! — Сюзи захлебывалась в собственном стоне, когда он в очередной раз обрушил ладонь на её покрасневшую плоть. — Я не буду прикрывать свою пизду, пока ты не прикажешь!

ШЛЁП

— Вот же тупая корова, — наигранно удивился Дэвид. — Ты ещё не поняла? Это моя пизда. Моя жопа. Мои сиськи.

Он сопровождал каждое своё слово ударом. Попка женщины уже покраснела, а между ног блестела смазка.

— И не стесняйся, если кто увидит тебя такой, поняла? — голос Дэвида стал низким, почти вибрирующим от осознания своей абсолютной власти. — Ты принадлежишь мне. Пусть завидуют.

Дэвид с силой толкнул Сюзи на кровать, и та рухнула спиной на простыни, тяжело дыша и глядя на него с обожанием, граничащим с безумием. Прежде чем она успела даже моргнуть, он перехватил её запястья, сжимая их в одном кулаке и с силой заломив руки за голову. Сюзи вскрикнула, но она не пыталась вырваться — напротив, её ноги приказу, широко разошлись, открывая ему беспрепятственный доступ к её пульсирующему, влажному каналу.

— Вот так, — прорычал Дэвид, чувствуя, как пульсирует в висках кровь. — Теперь ты увидишь, что значит принадлежать мне.

Он освободил свой налитый кровью, давно стоящий член и навалился на неё.

**

Ритмичный скрип-скрип-скрип кровати наверху не прекращался. Сара сидела на кухне, обмякнув у раковины с недомытой посудой, совершенно истощенная. Пот заливал ей глаза, ноги были широко расставлены, а рука натирала набухший клитор.

Это был теперь её мир. Запертая в клетке бесконечного унижения, кончая снова и снова, только для того чтобы возбуждение вернулось снова.

Какое новое унижение принес сегодняшний день?

Она защитила это. Защитила их. Своим собственными совами. Сара вспомнила тот момент в центре регистрации, когда она, не поднимая глаз, солгала уставшему клерку, закрепляя за Сюзи место рядом с Дэвидом. В его постели. В его жизни. Вместо неё.

«Неважно», — прошептала она у себя в мыслях, и эта фраза стала её личной мантрой, которую она повторяла снова и снова. «Неважно. Неважно». Тысячу раз она повторила это с того самого мгновения, как они покинули здание. Клерку было просто скучно; он бы зарегистрировал целый гарем чирлидерш, если бы они выглядели достаточно здоровыми и счастливыми.

Она ничего не изменила, ни на что не повлияла. Просто они вышли из этого... новомодного рабского рынка, от которого её подташнивало, на пять минут быстрее.

Но это само по себе не объясняло её вмешательства. Сара знала это. Она не просто солгала клерку, чтобы ускорить процесс; она одобрила этот новый статус-кво. И страшная правда свернулась у неё в животе, склизкая и неоспоримая: ей это нравилось. Ей не было «всё равно». Было ли это влияние того самого семени Дэвида — густого и солёного, которое Сюзи день за днём заставляла её слизывать с её киски, словно подаяние нищенке, — и которое меняло её личность изнутри? Или это был её собственный извращённый разум, который наконец сдался тёмным, постыдным фантазиям? Она не просто терпела унижения — она жаждала их, как воздуха. Доказательством тому был лихорадочный, безмолвный оргазм, который она только что вырвала из своего измученного тела, съёжившись на кухонном полу и слушая, как наверху Сюзи заходится в крике.

Мысль кристаллизовалась, острая и ясная: моё место — снизу.

Её колени коснулись кафеля. Встать на четвереньки оказалось естественнее, чем стоять в полный рост; это было слишком высоко, слишком открыто, слишком по-человечески.

Не для неё.

Пол на кухне был холодным, но этот холод был честным, в отличие от той фальшивой гордости, которую она носила в себе десятилетиями. Она посмотрела на лестницу, ведущую на второй этаж, где сейчас раздавались приглушенные вскрики Сюзи. Сара могла бы подняться туда нормально, на двух ногах, как нормальный человек. Никто не видел. Но сама мысль о этом казалась теперь неблагодарной, почти преступной.

Сара двигалась по дому, ориентируясь на приглушенные звуки, доносящиеся из-за сверху. Её целью был маленький, низкий табурет, который Сюзи с какой-то издевательской заботой поставила прямо у порога спальни. Это было «место Сары» — почетный пост наблюдателя, точка абсолютного ничтожества, где она могла часами сидеть, прижавшись ухом к холодному дереву, и доводить себя до оргазма снова и снова.

Если ей повезёт сегодня, Дэвид может потребовать стакан холодной воды или свежее полотенце — и тогда она, задыхаясь от трепета, сможет на мгновение заглянуть в комнату, чтобы увидеть их: переплетённые тела, разбросанную одежду и своего мужа, развалившего на их старой кровати. Оргазм на кухне был лишь прелюдией, и Сара знала, что этот день не закончится, пока она не выжмет из своего тела всё до последней капли.

Она поползла по лестнице.

**

Сюзи сидела в гостиной, закинув ноги на низкий столик, с ноутбуком на коленях. Дэвид был, как обычно, на работе — сейчас у него был всего один выходной в неделю. Лили сидела наверху, в своей комнате. Если школа по-прежнему не нашла хороший формат для обучения в новых условиях, то «домашнее» образование шло вовсю. Рвотный рефлекс почти пропал и они уже перешли на третий размер анальных пробок. Однако сейчас её внимание было приковано к Саре. Жена Дэвида медленно двигалась по полу гостиной, на карачках, с тряпкой в руке.

Не то, чтобы Сюзи отлынивала от работы по дому. Совсем нет. Но иногда было приятно напомнить Саре про их новую иерархию. Это... казалось правильным. Мгновение Сюзи задумалась, не заказать ли для Сары настоящий костюм горничной с кружевным передником и коротким подолом. Но она тут же поморщилась. Слишком много чести.

«Впрочем, — подумала Сюзи, наблюдая за тем, как Сара сосредоточенно оттирает какое-то невидимое пятно с паркета, — что-то всё-таки нужно изменить».

В самом начале, когда Дэвид впервые взял её, Сюзи была уверена, что он садист. Само по себе это не было проблемой — она была готова терпеть любую боль, лишь бы доставить ему удовольствие. Но время и опыт внесли свои коррективы в её восприятие. Дэвид не причинял ей боль ради самой боли; он не был одержим мучениями. Пара синяков, резкая пощёчина или сочный шлепок — ничего чтобы выходило бы за рамки обычного, пусть и жёсткого секса. Даже когда она, поддавшись порыву, купила ему кожаную плётку, он воспользовался ею лишь пару раз, после чего аксессуар отправился на дно ящика.

Скорее ему было интереснее исследовать новые грани власти, экспериментировать с ощущениями и, не без того, унижать её. Здесь Сюзи тем более не видела никаких проблем — она и была ниже его. Но сейчас, глядя на Сару, которая покорно ползала у её ног, Сюзи почувствовала, что в их домашнем укладе чего-то не хватает. Система работала, но она стала слишком предсказуемой. Чтобы поддерживать огонь в Дэвиде, нужно было постоянно подбрасывать в него новые дрова.

Очевидным вариантом была бы Лили, но мужчина всё ещё был не готов. Сюзи с удовольствием отмечала, что он в последние недели стал настойчивее, грубее с ними, но, тем не менее, Дэвид всё ещё сохранял в глубине души остатки того «старого» мужчины, который когда-то оберегал свою семью. Это была тонкая грань. Он с легкостью мог приказать Саре стоять на коленях, пока он брал Сюзи прямо перед её носом, но Лили... Лили он всё ещё отсылал наверх в таких случаях. Она по прежнему была его дочкой из того, старого мира.

Ему нужно было помочь сжиться с мыслью, что мир изменился. Что его воля теперь абсолютный закон. В голове Сюзи уже начал выстраиваться план, но он требовал осторожности.

Пандемия, вопреки первым апокалиптическим прогнозам, оказалась на редкость милосердной: смертность была низкой, за исключением тех, кто и так болел чем-то серьёзным, или тех, кто не выдержал психологического давления новой реальности. Мир не вымер, он просто перестроился. Численность мужчин и женщин осталась примерно равной, но если у одних оказалось сразу несколько женщин во владении, как у Дэвида, то у других, соответственно, не одной.

Возник дефицит. А за дефицитом возникло решение и новый рынок.

Взгляд Сюзи снова упал на экран, где в открытой вкладке мерцал интерфейс сайта «TempGuard». Это был вариант «временного опекунства», легализованная лазейка в новом законодательстве. Принцип работы был прост: мужчина оформлял краткосрочную доверенность от постоянного опекуна, и на два-три дня женщина становились его абсолютной собственностью. Этого времени было мало, что бы «перезаписать» лояльность женщины, но вполне достаточно, чтобы реализовать все свои фантазии. Приказ подчиняться, данный постоянным опекуном, не оставлял женщине иного выбора, кроме как отдаться любому капризу временного владельца.

Сюзи с холодным любопытством прокручивала ленту, где женщины были выставлены как лоты на аукционе: фотографии в профиль и анфас, указание возраста, навыков, и самое главное, предыдущая жизнь до пандемии.

Большинство женщин в каталоге никогда в жизни не продавали своё тело. Сюзи задержала взгляд на одном из профилей: строгая женщина в очках, судя по описанию, бывший судья окружного суда. Теперь же в её профиле стояли примечания о полном отсутствии сопротивления и безупречном исполнении приказов. Сюзи едва заметно улыбнулась. Это было самое захватывающее в TempGuard — осознание того, что здесь почти не было профессиональных шлюх. Напротив, множество женщин в каталоге еще пару месяцев назад занимали высокие посты, руководили отделами или преподавали в университетах. Хотя хватало и просто милых молоденьких студенток.

Сюзи лениво свайпала экран в поисках. Студентки летели в корзину одна за другой — слишком предсказуемо, слишком просто. Они были податливы, как воск, и в их подчинении не было никакой драмы, никакого надлома. Если подумать, они не слишком отличались от профессиональных проституток прошлого. И раньше бедные студентки подрабатывали, раздвигая ноги. Подошла бы развратная школьница лет восемнадцати, но таких, к сожалению, было мало и они все были надёжно забронированы.

Её внимание привлекла одна карточка: профессор лингвистики, лет сорока, в строгом костюме на фотографии. Продавали её бывшие студенты, которые теперь выступали в роли её официальных опекунов. Сюзи почти рассмеялась, представив, как эти вчерашние мальчишки, над которыми она издевалась на семинарах, теперь распоряжаются её телом. Это было забавно, но но совсем то, что требовалось им.

Сюзи пролистала еще несколько страниц, пока её взгляд не зацепился за профиль, который резко выбивался из общего ряда «элитных» лотов. На фото была молодая женщина с абсолютно потухшим, стеклянным взглядом. Описание внизу было лаконичным и пугающим: «Полностью подготовлена для использования в качестве человеческого туалета». В графе «навыки» значилось полное отсутствие брезгливости и многочасовая тренировка в самых экстремальных практиках. Особым пунктом было указано, что текущий владелец рассматривает передачу постоянных прав опекунства — «в связи с утратой интереса».

Бывшая мелкая чиновница из городского департамента. Сюзи на мгновение замерла, всматриваясь в эти пустые глаза. Кто довел её до такого состояния? Была ли это изощренная месть отвергнутого любовника? Или кто-то, затаивший зуб на неё по работе, решил превратить её жизнь в ад? Сюзи почувствовала легкий укол жалости, но она тут же подавила его, решительно закрывая профиль. Дэвиду не нужен был использованный мусор. Требовалось что-то, что пробудило бы в нем охотника, что-то достаточно статусное, чтобы процесс подчинения приносил истинное интеллектуальное удовольствие.

Ему нравилось унижать, конечно, но как можно унизить смирившийся со своей участью унитаз?

Она почти перестала надеяться на что-то действительно оригинальное, пока её взгляд не зацепился за профиль, который заставил её сердце биться быстрее. На снимке была женщина с копной непокорных рыжих волос и взглядом, в котором даже сквозь пелену подчинения всё ещё тлела искра былого высокомерия. В описании значилось: «Клэр, 32 года. Бывшая активистка радикального феминизма, лидер местного отделения движения за права женщин».

Сюзи с предвкушением кликнула по профилю. Это была бы идеальная добыча: женщина, которая годами проповедовала теорию о патриархате как о системе угнетения, теперь официально является чьим-то имуществом. Но радость была недолгой. В углу экрана горел красный индикатор: «Забронировано». Клэр была выкуплена на несколько недель вперёд, что неудивительно. В графе «предпочтительные активности» владельцы вписали: «Интеллектуальные дискуссии о равноправии полов в горизонтальном (и не только) положении» и «Открывшаяся склонность к мазохизму». Дэвиду бы понравилось. Жаль.

Адвокаты, много государственных служащих, учителя, на удивление мало врачей... Хотя логично, они всё ещё могут работать по специальности, хоть и под надзором мужчин. Ещё студентка, художница, архитектор...

Архитектор. Интересно. Дэвид тоже был архитектором.

Сюзи кликнула по фото, и на экране развернулось изображение женщины с холодным лицом и идеально прямой осанкой. Эвелин Монро. Ей было около сорока — возможно, на пару лет младше самого Дэвида. В профиле не было ничего особенного: никаких пометок о специфических сексуальных навыках или экстремальных практиках, которые так любили выставлять напоказ в TempGuard. Сюзи медленно пролистала список её прежних мест работы, и её сердце пропустило удар. «Хендерсон и партнёры».

Проектное бюро Дэвида.

Сюзи замерла, не отрывая взгляда от экрана. Внутри неё смешались два полярных чувства: азарт охотника и внезапный, холодный укол тревоги. Если Эвелин Монро была не просто случайным архитектором, а коллегой Дэвида по цеху, то это могло стать либо величайшим триумфом, либо сокрушительным провалом. Сюзи была с ним меньше месяца, вдруг это старый друг или уважаемая коллега? Это стало бы проблемой...

Сюзи задумчиво потеребила губу и тут её взгляд упал на моющую пол Сару.

— Сара, иди сюда. Живо, — голос Сюзи заставил бывшую хозяйку дома вздрогнуть.

Она поднялась с колен и подошла, не решаясь поднять взгляд. Сюзи, не глядя на неё, просто повернула к ней экран ноутбука, на котором всё ещё был открыт профиль Эвелин Монро.

— Посмотри на неё. Внимательно, — приказала Сюзи. — Дэвид когда-нибудь упоминал о ней? Ты что-то вообще о ней знаешь?

Сара вгляделась в экран. Она замялась, подбирая слова, словно опасаясь, что любое неосторожное высказывание может быть расценено как дерзость, или хуже того, как умысел.

— Кажется, — прошептала Сара, — я помню что-то такое. Была какая-то история несколько лет назад. Огромный скандал в офисе, кажется, из-за авторства одного из крупных проектов. Эвелин ушла из фирмы с треском, хлопнув дверью. Дэвид потом неделю ругал её по вечерам на чём свет стоит — какая она высокомерная, непрофессиональная и просто невыносимая личность. Если это точно она. Никогда не видела её раньше.

— Вот оно, — Сюзи не могла поверить своей удаче. — Именно то, что нам нужно.

Это было больше, чем просто удача — это был идеально сложившийся пазл, где каждая деталь встала на своё место. С замирающим сердцем она кликнула кнопку «Забронировать» и чуть не кончила на месте, увидев как прошла транзакция.

— Так! — Сюзи вскочила с дивана, едва не опрокинув ноутбук. Она хлопнула в ладоши от избытка чувств и повернулась к Саре. — Я приготовлю ужин. А ты живо заканчивай с полом и займись хозяйской спальней. Я хочу, чтобы к приходу новой шлюхи твоего мужа всё было идеально, поняла?

Сара сглотнула, переступив с ноги на ногу, но кивнула, так и не подняв взгляда.

Вечер обещал быть интересным.