Глава 2. Переход черты

На следующий день в квартире было тихо. Максим весь день провёл на работе – он трудился винтиком в сложносочинённом логистическом центре, а Анна полдня провела в клинике, сдавая последние анализы и слушая бесконечные консультации специалистов. Мать и сын делали вид, что вчерашний разговор и поцелуй были случайностью, минутной слабостью. Но атмосфера дома неуловимо изменилась. Она стала какой-то густой и наэлектризованной.

Вечером Анна готовила ужин на кухне в том же шёлковом халате, что и вчера. Под ним ничего не было – даже тонких кружевных трусиков, которые она обычно носила. Она сама не понимала, зачем разделась. Просто... ей так захотелось.

Максим вернулся позже обычного. За беспокойными мыслями Анна не заметила, когда он пришёл. Но когда он после душа вошёл на кухню с полотенцем, завязанным на бёдрах, Анна почувствовала его изучающий взгляд на своей груди, проступающей под тонкой тканью халата. Анна обернулась и поёжилась под его взглядом, потом приветственно кивнула и плотнее запахнула халат.

— Мам, – тихо сказал он, подходя сзади.

Она не обернулась, продолжая мешать соус в кастрюльке. Руки слегка дрожали.

— Максим, здравствуй, – Анна собралась с духом, – нам нужно поговорить... То, что вчера было – это ошибка. Мы не можем...

Он не дал ей договорить. Обнял сзади, крепко прижавшись всем телом. Анна сразу почувствовала его возбуждение – твёрдый бугор упёрся ей между ягодиц.

— Не можем? – прошептал он ей в ухо, целуя шею, – или просто боимся?

Его руки легли на её талию, потом медленно поползли вверх. Когда ладони сына через шёлк халата накрыли её тяжёлые груди, Анна мягко отстранилась. Соски мгновенно затвердели под его пальцами, и ей стало очень неловко.

— Макс... пожалуйста... – Анна не то просила, не то умоляла остановиться.

— Вчера ночью я не мог заснуть и слышал твои стоны... скажи честно, – он снова сжал её груди, – ты кончала, думая обо мне?

Анна замерла. Её щёки вспыхнули. Она промолчала, но выражение её лица было красноречивее слов.

— Я тоже, – признался он хрипло, – перед сном, когда я дрочил в душе, я представлял, как вхожу в тебя.

— Макс! – Анна испуганно посмотрела на сына, словно он признался ей в убийстве. Впрочем, несколько миллионов головастиков он действительно вечером шарахнул головой об кафельную стенку. – Негоже такое рассказывать маме! – Анна решительно убрала руки сына со своих грудей.

— Негоже? – усмехнулся Максим, с сожалением отходя от неё и плюхаясь рядом на табуретку, – надо же, слово-то какое выискала...

Он задумчиво побарабанил пальцами по столу потом снова взглянул на мать. Анна испугалась его взгляда: так смотрит волк, оценивая расстояние перед прыжком на жертву.

— Мам, хочешь я тебе расскажу, что действительно «негоже»? – Максим хищно улыбнулся и, не дожидаясь ответа, сказал: – Помнишь, я как-то к тебе пришёл в спальню во время грозы?

Анна окаменела, так и не донеся ложку с соусом до рта. Из кастрюльки слегка потянуло горелым.

— Ты часто забирался к нам с папой в постель, – пробормотала Анна, пряча глаза.

Она наконец убрала соус с плиты, так и не проверив его готовность.

— Нет-нет, это была особенная ночь! Сколько же мне тогда было? – Максим уставился в потолок и зашевелил губами, – впрочем, не важно, я хотел сказать не об этом.

— А о чём?

Анна постаралась, чтобы её вопрос прозвучал как можно непринуждённее, но у неё ничего не вышло: дрожь в голосе, похоже, выдала её с головой.

— Именно эта ночь навсегда изменила моё отношение к тебе, – Максим встал, но Анна шагнула от него в сторону, прижавшись к столу. – После событий этой ночи я стал относиться к тебе, прежде всего, как к... женщине, а не как к маме.

— Я не понимаю, что ты имеешь ввиду, – деревянным голосом сказала Анна.

— В ту ночь я действительно испугался раскатов грома, – Максим подошёл к столу и встал рядом с мамой. – Перед этим я читал «Собаку Баскервилей», с фонариком под одеялом, – поймав удивлённый мамин взгляд, добавил: – Да-да, представь себе! Я жил по расписанию, а время для чтения давно прошло. А мне так хотелось дочитать то место, когда призрачная собака выла в Гримпенской трясине... впрочем, я отвлёкся. Я попросился к тебе в кровать. Ты разрешила. Только сказала, чтобы я не разбудил пьяного отца.

Анна закрыла лицо руками – ничего не смогла с собой поделать. Недавние воспоминания нахлынули с новой силой, и Анна вновь почувствовала дрожь во всём теле – как тогда, когда её тайно и горячо ласкал собственный сын.

— Я тогда случайно положил руку на твою грудь, – продолжил Максим, как ни вы чём не бывало, – но ты вытащила сорочку из-под моей руки...

— Я не делала этого, – быстро сказала Анна, прикусив губу, – оно получилось... как-то само собой.

— Как бы то ни было, но я почувствовал твой возбуждённый сосок, и мне нестерпимо захотелось пощупать его... да и всю грудь заодно.

Анна, сама того не замечая, двигалась от Максима вдоль стола, пока не прижалась лобком к углу столешницы, непроизвольно разместив его между ног.

— А когда ты вытащила ткань из-под второй груди, на которой я лежал щекой...или ты тоже скажешь, что «оно само»? – он насмешливо улыбнулся, – я не мог пропустить такого момента: когда ещё представится возможность пососать мамину грудь? Тем более – может ты не помнишь? – но ты сама легонько прижимала мою голову в этот момент, нажимая ладонью на затылок.

Максим заметил, каким местом мама прикоснулась к углу стола. Она стала еле заметно инстинктивно двигать бёдрами, точнее, плотнее прижиматься к углу, и Максим понял, что с ней сейчас происходит. Он протянул руку и осторожно просунул пальцы между углом стола и маминым лобком, как бы защищая её интимное место от твёрдого угла столешницы. Анна схватила за руку сына и попыталась отстраниться, но Максим прижал её к своим пальцам, надавив другой рукой на её упругий зад. Потом наклонился к маме и горячо зашептал её в ухо:

— Я был благодарен тебе, что ты разрешила мне сделать это... я сосал тебя и тискал твою грудь совершенно безнаказанно. А ещё мне нравилось, что ты постоянно косилась на отца, боясь, что он спалит тебя... Да-да, я подглядывал за тобой из-под прикрытых ресниц.

Максим развернул ладонь, которой он прикрывал угол стола. Полы халата разъехались в стороны, и его пальцы прижались к мокрой маминой промежности. Анна, словно не замечая перемены – или просто не отдавая себе отчёта, что произошло – продолжила двигать бёдрами – теперь уже насаживаясь половыми губами на пальцы сына.

Наконец, почувствовав неладное, Анна пыталась выдернуть руку Максима из своей промежности, но он настойчиво возвращал её обратно, продолжая шептать ей на ухо горячие воспоминания:

— А ещё я был тебе благодарен за то, что ты убрала тогда мою ногу, – Максим прижался вздыбленным членом к бедру Анны и она вздрогнула, словно её пронзило электрическим током, – иначе ты бы почувствовала тогда то, что чувствуешь сейчас.

Анна протянула руку и робко пожала то, что упиралось её в бедро. Член отозвался на прикосновение, и Анна охнула, отдёрнув руку.

— А сейчас я напомню тебе, что ты сделала потом, – горячо зашептал Максим её в затылок. Волосы встали дыбом на шее Анны, а по телу разлилось сладкое томление. – Вот уж, действительно, негоже было так поступать с собственным сыном...

Максим сгрёб в ладонь половые губы Анны, вставив два пальца в мокрое влагалище и надавил большим пальцем на бугорок Венеры. Анна застонала и непроизвольно раскрыла бёдра навстречу ласке Максима.

— Прекрати сейчас же! – прохрипела она и, повернувшись, ткнулась лбом в плечо сына. – Ты не должен это делать со мной!

— А ты не должна была тогда так поступать со мной! – голос сына прозвучал жёстче, чем бы ему хотелось, – я думаю, именно тогда ты сломала мою психику, и я больше не мог потом никогда думать о тебе, только как о маме...

Максим усилил удары пальцами в маминой вульве, одновременно мягко вращая большим пальцем по клитору, который заметно отвердел и показался из своего укрытия. Анна ещё шире раскрыла бёдра навстречу движениям сына, встав на цыпочки и держась руками за стол. Она хрипло шептала без остановки: «Нет... нет...нет...нет!», – продолжая ловить бёдрами ласки Максима, совершенно забыв, что это её сын.

— Знаешь, что я сделал, когда ты убежала в душ, чтобы подмыться? – тихо сказал Максим ровным голосом, словно мысленно был в том далёком году, когда впервые пережил сексуальное возбуждение и разрядку с собственной мамой, – я лизал твои выделения на простыне и дрочил... то, что потом выросло в настоящее мужское достоинство. Кстати, я тогда кончил – впервые в жизни.

Эти слова сломали последние барьеры. Анна повернулась к сыну лицом. Глаза у неё были влажные, губы приоткрыты. Она сама потянулась к нему и поцеловала – уже не робко, а жадно, с отчаянием.

Поцелуй быстро стал мокрым и глубоким. Их языки сплелись. Максим схватил её за бёдра, легко поднял и усадил на кухонный стол. Халат распахнулся, и Максим стащил его совсем. Анна не сопротивлялась – только тяжело дышала, глядя, как сын сбрасывает с себя полотенце, обнажая накачанное тело.

— Ты такая красивая, мам... – прошептал он с восхищением, целуя её шею, ключицы, спускаясь к груди.

Когда его горячие губы обхватили твёрдый сосок, Анна выгнулась и громко застонала. Она запустила пальцы в его волосы, прижимая голову сына к своей груди. Максим сосал жадно, переходя от одной груди к другой, покусывая и оставляя влажные следы.

Его рука скользнула ниже, между её бёдер. Пальцы погрузились словно в мокрое болото.

— Боже... как ты течёшь, – выдохнул он с удивлением и восторгом.

— Не говори так... мне стыдно... – прошептала Анна, отворачиваясь, но ноги сами раздвинулись шире.

Максим провёл пальцами от сжавшегося ануса, вдоль мокрых губ – вверх, по волосатому лобку. Анна вздрогнула всем телом и прикусила губу. Она тяжело дышала, как загнанная лошадь.

— Такая горячая и тесная... – шептал Максим, двигая пальцами внутри и одновременно целуя её. – Мам, я больше не могу ждать. Я хочу тебя...

Анна посмотрела сыну в глаза. В них не было сомнений – только необузданное желание.

— Тогда возьми меня... – едва слышно произнесла она, сдаваясь окончательно.

Максим быстро подтянул бёдра Анны к краю стола. Его член, вырвавшийся на свободу – толстый, молодой, с набухшей головкой – уже блестел от смазки. Анна не могла отвести от него взгляда. Она сама обхватила его рукой, чувствуя, как он пульсирует в её ладони.

— Он такой большой... – прошептала она с лёгким испугом и восхищением.

Анна провела кончиком головки по мокрым губам и её затрясло от желания почувствовать это чуда глубоко в себе.

Максим поставил её на ноги, развернул лицом к столу и слегка наклонил. Анна опёрлась руками о столешницу, выгнув спину и выставив зад.

Он медленно вошёл в неё сзади. Сантиметр за сантиметром. Анна стонала, чувствуя, как сын растягивает её давно уже нетронутую вагину. Когда он вошёл до конца, оба замерли, тяжело дыша, словно прислушиваясь к новым ощущениям.

— Я внутри тебя, мам... – хрипло сказал Максим, сжимая её бёдра. – Ты себе даже не представляешь, сколько раз я фантазировал об этом!

— Я тоже! – вырвалось у неё, и Анна тут же прикусила губу. Краска стыда залила её лицо от такого непристойного признания.

Максим повёл себя, как настоящий мужчина в любой неловкой ситуации: он начал двигаться. Сначала медленно, наслаждаясь каждым толчком, потом всё быстрее и жёстче. Кухня наполнилась звуками шлепков кожи о кожу, влажными чавкающими звуками и тихими стонами Анны.

Максим наклонился вперёд, одной рукой сжимая мамину грудь, другой – лаская клитор. Анна застонала в голос длинным протяжным стоном и кончила первой – резко, сильно, с криком. Её ноги подкосились, и она чуть не съехала с пульсирующего органа. Мышцы влагалища судорожно сжалась вокруг члена.

Эти ощущения довели Максима до предела.

— Мам... я сейчас эта... можно внутрь? – простонал он.

— Да... кончай в меня... – выдохнула она, всё ещё дрожа от оргазма, – чего уж теперь...

— Это ведь для ЭКО? – еле сдерживаясь, уточнил он.

— Вот дурень! – усмехнулась Анна и покачала головой.

Потом резко двинула бёдрами навстречу ударам сына и покрутила бёдрами, словно навинчиваясь на его член.

Максим как-то странно всхлипнул, чувствуя, что вонзился до самого конца, и начал изливаться внутрь. Горячие, мощные струи спермы заполняли матку. Он кончал долго, прижимаясь к ней всем телом. Изо рта Максима вытекла длинная вязкая слюна на спину Анны, но он этого даже не заметил.

Когда всё закончилось, они так остались стоять, сцепившись, как две собаки на случке. Член Максима продолжал сокращаться внутри Анны приятными импульсами, которые блаженными искорками разбегались по всему телу, собираясь в затылке приятными пузырьками шампанского. Семя медленно стекало по бёдрам Анны, собираясь у пяток.

Анна медленно вытащила член сына и вдруг залезла на стол – прямо с ногами – перевернувшись на спину. Она полулежала, раскрыв бёдра, ничуть не смущаясь своего непристойного вида.

Внутренняя поверхность бёдер Анны была вся измазана сгустками спермы. Максим с восхищением смотрел на мамину промежность, не в силах оторвать от неё восторженного взгляда. Анна улыбнулась и зажмурилась, нежась под мужским взглядом и наслаждаясь произведённым эффектом. Потом потянулась к сыну, раскрыв губы для поцелуя.

Максим наклонился и поцеловал маму – медленно, нежно и глубоко.

— Я люблю тебя, – просто сказал он.

— И я тебя... наверное, даже сильнее, чем это необходимо, – ответила Анна, пряча лицо у него на груди.

Они ещё не знали, что это только начало. Что впереди – долгие дни и ночи, новые страсти, и полное погружение в запретные удовольствия.

(продолжение следует)

GiftedWriter©2026