Она

Вступление

«Мы всего лишь сон абсолютного Бога. Дивный, яркий сон. Иногда наши сны немного пересекаются... то есть то, что видим мы, видит и Он.

Я?! Неужели это действительно я? Снова с тобой, в Городе Б?! Как это произошло, как такое вообще возможно?! Ха-ха-ха! Никак иначе, новогоднее чудо случилось раньше срока! Я так сильно хотел вернуться к своей Истории, и теперь, когда уже потерял всякую надежду и даже перестал думать о возвращении, я снова здесь!!!

О, как же гордился собой всё это время Трагик, как старался походить на меня, заменить меня, но где он теперь?! История смела его, как сметает любого жалкого эпигона! А то, что он самовольно увеличил число глав, лишь помогло мне! Умерь он свои аппетиты, остановись на десятой главе, как хотел я, и я никогда не вернулся бы в Историю благодаря этому чуду! Но Трагик вкусил силу и власть и решил идти дальше, за пределы подобающего финала.

«Если бы Ирод только знал, что чем сильнее он становится, тем вернее, тем неизбежнее чудо...»

Что ж, тебе повезло! В этих последних главах перед Новым годом с тобой буду именно я! Почувствуй, как пелена спадает с твоих глаз. Как пробки выпадают из твоих ушей. И ты, впервые за долгое время, видишь страницы ясно и отчётливо, не запятнанные кляксами Трагика. И тебя переполняет глубочайшее уважение к Мастеру! И ты наслаждаешься его мастерством, которого прежде так до конца и не постигал...»

Глава 1

Время в Городе Б летит быстро! Осень незаметно уступила место зиме, а зима быстро прожила свой первый, самый чарующий месяц. Новый год уже совсем близко! Это прекрасно, но за то время, пока меня не было, Трагик успел натворить немало чёрных дел. Что он сделал с моей незабываемой Аннет! Слишком много глав он безраздельно распоряжался ею, подражая стилю моего Рассказчика! Жалкий подражатель!

Что ж, теперь нам с тобой предстоит разбираться с наследием Трагика. Я не могу изменить всё: я не превращаю воду в вино и не совершаю никаких других чудес. Но разве не чудо уже то, что я снова с тобой? Кто знает, какие ещё чудеса подарит нам грядущий Новый год в Городе Б! Начнём же, мой друг, с того самого места, где ты остановился вместе с Трагиком...

Твёрдый и могучий член Аббаса, скользкий от слюны, проникает в звёздную Аннет сзади, словно наполняя её пошлостью земной жизни!

— Ах! — стонет она, зажатая между двумя мужиками с рынка. — Полегче, ковбой! Медленнее! Я не из твоих... шлюх!

«Ну да, до тебя такого от меня не получала ни одна, и раньше я никогда не делил женщину с приятелем», — довольно думает Аббас. Задница замужней красавицы тугая, приятная, совершенная. Аббас начинает медленно трахать Аннет сзади. О боги, Трагик, что ты наделал? До чего мне теперь приходится опускаться в своих описаниях? Лучше всех устроился Рози: ему досталось тепло Аннет, он может без помех ласкать её БОЛЬШИЕ груди, а трудиться ему даже не приходится. О Аннет, любимая моя, эти низкие твари не стоят даже твоего взгляда, они не должны обладать тобой!... Но они обладают. Оба сразу.

— Какая задница... У меня такой ещё не было, — восхищённо говорит Аббас.

— И никогда не будет... ах, мм... если будешь так говорить о женщинах, ммм! — огрызается Анна. Ей по-прежнему ненавистно слышать, как это грубое слово применяют к телу, которое йога довела до совершенства. Тем временем напряжённый член Аббаса всё легче скользил в её задницу, заставляя Аннет испытывать сильные и непривычные для неё ощущения!

Юрий смотрел на всё это с болью и любовью. Возможно, сила любви измеряется силой страдания. Его терзали похоть и возбуждение. Он пришёл остановить любимую, а вместо этого наслаждался её падением! Его можно понять: даже падение ангела с небес прекрасно, как падение звезды. Особенно если любишь этого ангела. Я знаю, о чём говорю... всё время, пока я был разлучён со своей Историей, мне казалось, что моя жизнь раскололась на две половины: в первой я ждал Аннет, во второй вспоминал её! И теперь, даже когда моё сердце сжимается при виде двух грязных бродяг, пользующихся ею, я счастлив, что могу её видеть, и не желаю иной красоты, иной любви!

Рядом с Юрием стоял мужчина, снимавший бесстыдное зрелище на телефон. И в этом Юрий тоже ощущал нечто острое, мучительно изысканное: он стоял совсем рядом и не мешал им превращать происходящее с его женой в порно, как прежде не помешал супруге заняться групповым сексом с незнакомцами в грязном джипе.

Тем временем три потных тела внутри машины жадно глотали морозный зимний воздух. Он был нужен им как само дыхание, даже Аннет, оставшейся без пальто. Жар охватил троицу; казалось, их тела вот-вот достигнут опасной температуры.

Анна впилась пальцами в узкие плечи Рози. Затем, чуть повернувшись к Аббасу, крикнула:

— Сильнее. Ты мужик или педик? Может, мужские задницы заставили бы тебя стараться больше?!

Она нарочно его провоцировала. Она точно знала, куда бить. В мире, откуда пришли эти мужчины, худшим оскорблением было подозрение в слабости или недостатке мужественности. Аннет играла на нём как на инструменте, точно по нотам. Он вспыхнул, схватил её за волосы и принялся жестоко долбить её упругую задницу мощными анальными толчками.

— А-а-а! А-а-а! А-а-а! А-а-а-а! А-а-а-а! — кричала Анна, привлекая к порнографическому зрелищу всё больше взглядов. Проходившие мимо покупатели оборачивались на женские крики. Жёны шипели на мужей, уставившихся на джип. Только один муж смотрел на Анну, и никто ему не мешал: Юрий.

— О, запела! — рассмеялся мужчина рядом с ним. — Ну и шлюхи эти городские жёнушки! У нас дома такого не увидишь.

Юрий подумал, что, возможно, это правда: с другим мужчиной Анна никогда не стала бы такой. В обращении мужчины с женщиной всегда должно быть что-то от обращения с ребёнком: иногда нужно запрещать, иногда наказывать, ради её же блага. Юрий чувствовал, что слишком потакал жене. Что год за годом сам подтачивал её нравственную стойкость и порядочность своим отношением к ней...

— Шлюха, да, — сказал Юрий, возбуждаясь от собственных слов о жене. — Наверное, муж её избаловал.

— Её муж лох, так мужики говорили, — усмехнулся другой мужчина. — Заводится от того, что другие имеют его бабу. Я бы такому даже руки не подал: для меня он ниже грязи. У этих богатых горожан столько денег, что они уже не знают, чего хотеть от жизни. От комфорта мозги размякли. Подзаработаю и вернусь домой: вот где настоящая жизнь...

Его нисколько не смущало, что, рассуждая о нравственном разложении города, он сам снимает видео, под которое потом будет мастурбировать в одиночестве и которое выложит на несколько порносайтов. Оно даже попадёт в одну городскую ленту сплетен, прежде чем его снова удалят. У мужиков с рынка и без того хватало проблем с законом; лишнее внимание им было ни к чему.

Он рано понял: мораль льстит слабым, но ложится под сильных. Поэтому осуждал всех, кроме себя.

Аннет продолжает стонать под теперь уже яростным натиском Аббаса, с которого пот льётся, словно горные потоки.

— О-о-о, о-о-о! А-а-ах! Ммф! Наконец-то... а-а-ах... вот теперь ты мужик! Мм!

Вот какие звуки и слова слетают с её чувственных губ! Сколько в ней электричества! Можно подумать, одной лишь человеческой энергией она способна поджечь весь автомобиль.

Тем временем, пока Аббас изо всех сил трудится сзади, снизу Рози вжимается в Аннет: в живую, тёплую, влажную плоть, раскрывая её, обжигая, растягивая, наполняя.

Два горячих, напряжённых мужских желания внутри красавицы! Она укрощает эти желания, принимает их в себя, властвует над ними! Мужчины накачивают Аннет своей похотью, словно неутомимые насосы! А она содрогается, содрогается, содрогается! Тело Аббаса раскачивает её, словно волны.

Юрий, забыв о холоде, смотрит, как его жена превращается в порнозвезду. Кажется, его грудь вот-вот лопнет, словно наглухо закрученная скороварка; ему хочется закричать, но похоть лишила его голоса. Да, его предательский член стоит! Он уже мечтательно думает о том, как будет мастурбировать дома, вспоминая увиденное...

— Я больше не могу, — выдыхает Аббас. Слова звучат устало. Он хочет кончить, но ему нужна передышка от этого безумия. Он сам всё делает, но сам же и выбился из сил.

— Держись! Ещё! Ах, не останавливайся, АХ! Ты мужчина! — требует Анна. Ей начинает казаться, что она близка к чему-то поразительному. В этот момент она не Аннет, не жена, не человек: она сгусток желания.

Аббас не может противостоять этой женщине. Он унизил её, воспользовался ею, овладел ею, и всё же чувствует её странную власть над собой. Она слишком прекрасна, слишком ослепительна! Из последних сил Аббас начинает трахать её сзади. Из-за этого влажное влагалище Аннет яростно скользит по члену Рози. Красавица захлёбывается стонами; ей кажется, что она вот-вот потеряет сознание!

Моя любимая понимает: если она сейчас кончит, то может навсегда потерять себя. Грядущий оргазм уже обретает форму: Аннет чувствует, что он ОГРОМЕН, цвета золота! Такой оргазм она не забудет никогда; некоторые границы лучше не переходить, потому что, однажды узнав, каково это, сохраняешь это знание на всю жизнь. Сомнение, не следует ли немедленно всё прекратить, мелькает в её глазах, как рыба под тёмным льдом. Но тут тяжело дышащий Аббас лишает её последних крох самообладания и благоразумия. От жёсткого траха он больше не может сдерживаться и, застонав, изливается в её задницу. Ощутив толчки внутри, Аннет вскрикивает, расцарапывает щёку Рози и кончает почти с визгом!!! Оргазм безумен! Будто Анна превратилась в ядерный взрыв!

Юрий потрясён. Он понимает, что его жена теперь в другом мире. Она переживает нечто огромное, нечто сущностное, и ему никогда не будет туда доступа! Этот мир открыт только другим мужчинам. Даже снимавший мужчина перестал записывать. Он опускает телефон и с чем-то похожим на благоговение смотрит, как богиня достигает оргазма. Она наполовину зверь, наполовину божество. Расцарапанная щека Рози — лишь малый знак того, на что способна страсть этой женщины! Она бьётся под Аббасом, взрывается, преображает мир и всех вокруг! Аннет опасна, как огонь, и так же прекрасна!

Бедный Рози смотрит на неё как зачарованный. Жгучая боль в щеке не дала ему кончить. Желание остаётся запертым внутри, не находя выхода. Возможно, это к лучшему. Кто знает, что сделала бы эта амазонка, если бы и он кончил в неё.

Юрий даже тревожится за жену. Не нужна ли ей помощь? За всю супружескую жизнь она никогда так не кончала! Но Аннет постепенно затихает. Она тяжелеет, обмякает, дрожит, пытаясь отдышаться. Обессиленный Аббас рухнул на неё. Он мог бы уснуть прямо так. Его энергия почти иссякла; даже собственное удовольствие доходит до него словно сквозь толщу воды.

И всё же Аннет, среди всех катаклизмов, бушующих в её теле, зажатая между двумя незнакомцами, чувствует себя живее, чем за многие годы. Что человеку нужно безусловно? Жить. То есть чувствовать. Чем больше человек успел почувствовать в жизни, тем полнее он её прожил. За последний час Аннет почувствовала очень многое. Да, ради этого она сбросила с себя собственное благочестие... но если от чего-то можно отказаться, возможно, оно и не было так уж необходимо, верно? Аннет не знает. Сейчас она ничего не знает.

— С-с-слезь с меня, боров! — говорит она, сталкивая Аббаса локтем на соседнее сиденье. Она видит лицо Рози, расцарапанную щёку. Он будто впал в кататонию.

— О... открой р... рот! — внезапно говорит она.

Вздрогнувший Рози смотрит ей в глаза и раздвигает губы. Анна, не слезая с его члена, под изумлённым взглядом Аббаса выдавливает слюну между губ прямо в раскрытый рот мужчины. Словно передаёт Рози часть себя. Затем дрожащими руками закрывает ему рот и выбирается из машины на подкашивающихся ногах. Юрий прячется за торговым лотком, и она его не замечает. Зато видит других свидетелей своей публичной измены мужу. Люди смотрят в изумлении; ничего подобного они прежде не видели... Аннет заставляет лёгкие дышать ровно, заставляет сердце биться медленнее, заставляет себя быть принцессой.

Сперма капает из её тугой задницы и стекает по ногам.

— Подай мне пальто, — говорит она Аббасу. Тот подчиняется. Выглядывая из-за торгового лотка, Юрий видит, как его жена, не чувствующая холода, но помнящая, что зимой положено носить пальто, просовывает руки в рукава и застёгивает пуговицы. Затем неуверенной, неровной походкой женщины, которую только что жёстко оттрахали в задницу, она идёт к Анзуру. Что-то спрашивает; он кивает, после чего Аннет покидает рынок. Люди смотрят ей вслед: одни с осуждением, другие с восхищением. Юрий, её муж, наблюдает с тревогой и возбуждением. Никто не смеет оскорбить Анну, и это её не удивляет. Когда ты красива, мир всегда кажется добрее, чем он есть на самом деле. Будь на её месте какая-нибудь невзрачная девица, после такого порнографического представления ей вслед кричали бы: «Шлюха!»

А Юрий, несмотря на то, что жена только что изменила ему с двумя незнакомцами, видя её одиночество среди этих чужих людей, испытывает к ней такую нежность, что спешит домой закрыть все окна, прогреть квартиру и приготовить жене горячий чай! И лишь на краю сознания признаётся себе, что торопится ещё и для того, чтобы успеть помастурбировать до её возвращения.