— ----"Давай! Давай!"

Бриджит Салливан сидела, напряжённо подавшись вперёд на краю дивана, не отрывая глаз от

экрана перед собой. Стояли безупречные субботние сумерки, и дневное солнце медленно

опускалось за горизонт, видимый сквозь расположенные рядом окна. Для неё это был

совершенно идеальный день.

Её утро началось с еженедельного университетского футбольного матча; они сыграли вничью

1:1, и хотя она не забила, матч для неё сложился хорошо, а один её удар по воротам в самую

последнюю секунду перехватила вратарь. При росте 5'7" и весе 135 фунтов у этой

светловолосой 21-летней женщины было подтянутое тело, отражавшее её любовь к игре.

Она играла с детства, продолжала в школьные годы, а теперь и в университете. Хотя Бриджит

знала, что профессиональной карьеры в футболе у неё никогда не будет, она гордилась тем, что

могла более чем достойно держаться среди девушек, учившихся по спортивным стипендиям и

боровшихся за профессиональные контракты после выпуска.

Бриджит, или Бридж для друзей, не собиралась идти по этому пути. Не потому, что не хотела,

просто она реалистично оценивала свои шансы сделать футбол профессией. Вместо этого она

поступила в Мичиганский университет, чтобы изучать коммуникации и медиаведение. Теперь,

на последнем курсе, она размышляла, что делать дальше.

Родители поддерживали любой её выбор. Она происходила из длинной линии добротных

немецких и ирландских корней, и обе стороны её семьи ценили упорный труд и образование.

Бриджит преуспевала в университете, всё время получала хорошие, стабильные оценки и

поддерживала активность благодаря футболу. Нельзя сказать, что у неё не было времени на

вечеринки, но она не относилась к тем университетским тусовщицам, которые расхаживали по

кампусу, постоянно выискивая, что бы следующим выложить в свой Insta или какое последнее

безумие из TikTok повторить ради лайков.

Нет, она усердно работала, наслаждалась спортом и держала себя в форме. Объективно она

знала, что привлекательна; светлые волосы, голубые глаза и подтянутая фигура этому

помогали, не говоря уже об овальном лице, на котором большую часть времени сияла

дружелюбная улыбка. Вот бы всё это ещё помогало в личной жизни, часто размышляла она про

себя. Большинство парней, которые за ней бегали, были спортсменами, считавшими, что

помешанная на спорте блондинка наверняка и легко даст, и окажется великолепной в постели.

Последние три месяца были тяжёлыми для её личной жизни. Вообще-то её не существовало, но

она старалась смотреть на это позитивно. Гарри, её последний парень, куда больше

интересовался университетскими вечеринками, чем тем, чтобы действительно проводить время

с ней.

Конечно, секс был хорош. Очень хорош, если быть с собой честной. Гарри был довольно щедро

одарён, лучше всех её прежних партнёров; приятный, толстый необрезанный член длиной около

восьми дюймов и столь же впечатляющее тело, отточенное в спортзале.

У них была активная сексуальная жизнь, которая ей нравилась; она даже отдала ему свою

анальную девственность, позволив трахнуть себя в зад во время одной особенно страстной

встречи. По крайней мере, она всегда заставляла его надевать презерватив, размышляла

Бриджит после их расставания. После того как застала его на домашней вечеринке, где он

трахал какую-то случайную чернокожую девушку в ванной наверху.

Дело было не столько в том, что он трахал её без презерватива, или в том, что ему явно

нравилась более чем внушительная грудь чернокожей девушки -- Шаниквы или как-то так; она

была подругой подруги подруги -- больше, чем её собственные упругие 34B. То, что он

уткнулся лицом между тёмными шарами плоти, ясно показывало его предпочтения.

Нет, дело было не в этом. Дело было в том, что он выглядел совершенно невозмутимым из-за

того, что его девушка застала его за сексом с какой-то случайной девчонкой, которую он только

что подцепил. Бриджит захлопнула дверь ванной, пытаясь отгородиться от его ухмыляющегося

лица, пока он продолжал поднимать и опускать чернокожую девушку на своём члене, сидя на

унитазе.

После этого у неё выдалось несколько тяжёлых дней: она покидала квартиру только ради

занятий и тренировок в спортзале. Она долго и безутешно плакала в постели, прежде чем

решила оставить этого ублюдка и его измены позади.

Это было три месяца назад. Три месяца, за которые единственное удовлетворение она получала

благодаря своим пальцам и Пинки, любимому розовому вибратору, жившему в ящике

прикроватной тумбочки. По крайней мере, у неё оставался спорт, который помогал держаться.

Перед ней шестидесятидюймовый экран телевизора показывал последний матч "Ливерпуль"

против "Арсенала", который она ещё не смотрела. Слава богу за стриминг, счастливо подумала

она. Телевизор был подарком на двадцать первый день рождения от её столь же помешанного

на футболе отца, к большому неудовольствию матери. Он утверждал, что телевизор нужен,

чтобы он мог смотреть матчи, когда приезжает к ней.

Да! Да! Да! Один из игроков "Арсенала", полузащитник, мчался вдоль правого края поля. Это

был шанс забить.

Нет! Защитник "Ливерпуля" врезался в игрока "Арсенала", лишив его равновесия и завладев

мячом. Бриджит с отвращением закатила глаза, а другой обитатель дивана довольно рассмеялся.

Тайрон Джонсон, её лучший друг, тоже студент Мичиганского университета и футбольный

фанат, хотя и не настолько безнадёжный, как Бриджит.

"Ты это видела, Бридж?" -- поддел он её, пока толпа на "Энфилде" ревела от восторга.

"Да, видела", -- ответила она с кислым выражением лица.

Бриджит переменила положение на диване, пытаясь найти удобное место и отвлечься от игры.

Полчаса назад, когда они начали смотреть, она сбросила сандалии и сунула босые ноги под

декоративную подушку, от которой слабо пахло попкорном с прошлой недели, когда они в

последний раз вместе смотрели матч. Тогда "Манчестер" играл хорошо, это признал даже

Тайрон.

На ней была любимая футболка оверсайз; выцветшая золотая футболка Мичиганского

университета свисала с одного плеча, открывая бретельку бюстгальтера, а хлопковые шорты

задирались ровно настолько, чтобы каждый раз, когда она двигалась, заставлять её смущаться.

Не то чтобы Тайрон когда-либо это замечал, подумала она. А может, замечал, и именно в этом

была проблема. Или возможность -- она не могла понять, что именно.

Молодая женщина украдкой взглянула на него. Тайрон занимал свой угол секционного дивана,

непринуждённо раскинувшись с лёгкостью человека, который ещё не встречал дивана, не

способного ему покориться. Он всегда сидел там, вне досягаемости её руки, но достаточно

близко, чтобы она чувствовала запах его дезодоранта или мускусный аромат, который словно

следовал за ним после баскетбола.

Она заметила, как его тёмная кожа ловила мерцающий свет телевизора, подчёркивая тонкий

блеск пота на лбу -- он пришёл прямо с любительской игры. Чёрная майка Тайрона ничуть не

скрывала ни того, как его плечи заполняли ткань, ни того, как бицепсы напрягались даже при

самом незначительном движении. Его шорты, свободные, поношенные и явно любимые,

открывали мощные линии бёдер.

Они дружили со знакомства на ориентации для первокурсников, когда встретились через свои

компании друзей: три года совместных обедов, ночных занятий и ровно одно катастрофическое

двойное свидание, закончившееся тем, что они оба бросили своих партнёров, отправились за

тако и смеялись над всем этим до двух часов ночи.

Он был её человеком. Тем, кому она писала, когда не могла уснуть. Тем, кто знал, что она

ненавидит кинзу и любит ужасные реалити-шоу почти так же сильно, как футбол. Именно

Тайрон выслушал её, когда она рассказала, что сделал с ней Гарри. Большинство её школьных

друзей поступили в другие университеты, поэтому ей пришлось начинать заново и заводить

новых. Тайрон был одним из них.

Но в последнее время между ними что-то изменилось. Она ловила себя на том, что смотрит, как

напрягается его челюсть, когда он сосредоточен, или как его смех будто рокочет откуда-то из

глубины груди, и чувствовала трепет, не имевший ничего общего с дружбой.

Сегодня по какой-то причине всё ощущалось сильнее, поняла Бриджит. Может быть, дело было

в близости на диване, в заряженной энергии матча принципиальных соперников -- Тайрон

всегда болел за "Ливерпуль", -- или в том, как он посмотрел на неё, когда она открыла дверь:

возможно, на долю секунды дольше, с улыбкой чуть более медленной, чем обычно. Я всё это

накручиваю? -- спросила она себя, прежде чем снова перевести внимание на телевизор.

Как она ни старалась, мысли продолжали возвращаться. Чёрт, почему именно сейчас?

Мысли Бриджит продолжали несколько бесцельно блуждать, пока судья не свистнул. Он тоже

это чувствует? Это напряжение в воздухе всякий раз, когда мы остаёмся одни? Или я просто всё

на него проецирую, потому что у меня уже три месяца не было ни нормального свидания, ни

нормального траха? Она слегка покачала головой, пытаясь сосредоточиться на игре.

Однако её тело отказывалось сотрудничать с мозгом. Последние три дня она особенно остро

ощущала под кожей особый гул, слабую постоянную вибрацию, делавшую её чувствительнее

ко всему.

Она была повсюду.

Это было прикосновение простыней к соскам, когда она просыпалась утром. То, как запах кофе,

казалось, спускался прямо к её тазу. То, как всё вокруг ощущалось обострённым и

напряжённым.

Тем утром она с понимающим вздохом отметила это в приложении для отслеживания

менструального цикла, просматривая календарь: овуляция. Четырнадцатый день, точно по

часам.

Обычно она пережидала это, добавляя несколько пробежек и сеанс с Пинки, но сегодня, когда

Тайрон был так близко и его присутствие заполняло маленькую комнату, гул превращался в рёв

в её ушах. Её тело буквально умоляло, умоляло, чтобы его трахнули, умоляло, чтобы его

оплодотворили; первобытный, инстинктивный барабанный ритм шептал: сейчас, сейчас, сейчас.

Она не принимала таблетки после плохой реакции на втором курсе, поэтому всегда безжалостно

требовала, чтобы партнёры надевали презервативы, чему была бесконечно благодарна в случае

с Гарри, поскольку понятия не имела, как долго он совал свой член в других девушек, пока они

встречались.

Но прямо сейчас эта осторожность казалась очень далёкой и отстранённой. Будто единственное,

чего ей хотелось, -- почувствовать внутри себя длинный, твёрдый член.

"Чёрт, ты видела этот пас? Полузащита "Ливерпуля" сегодня просто в огне", -- сказал Тайрон,

наклонившись вперёд и уперев локти в колени. Его тёмные глаза были прикованы к экрану, но в

голосе звучала знакомая нотка соревновательного злорадства. Он указал на повтор, и его рука

коснулась её икры, лежавшей на подушке между ними.

Хотя Тайрон лучше играл в баскетбол, он был и вполне способным футболистом. Правда,

Бриджит говорила себе, что она лучше. Возможно, это и было одной из вещей, которые

изначально сблизили эту весьма маловероятную пару: высокого чернокожего мужчину и

спортивную белую женщину, объединившихся из-за общей любви к прекрасной игре.

Короткое прикосновение Бриджит почувствовала как искру, пронзившую позвоночник. Она

толкнула его босой ногой -- привычный, почти сестринский жест, который внезапно ощущался

чем угодно, только не сестринским.

"Да, но защита "Арсенала" держится крепко. Спорим на пять баксов, они забьют первыми". Она

говорила легко и дразняще, в том же кокетливом тоне, в который они всегда переходили, не

задумываясь. Но сегодня она задумывалась. Думала о том, каким тёплым ощущалось его бедро

под её пальцами ног, как его мускусный запах будто обволакивал её.

Он повернулся к ней с улыбкой, блеснув белыми зубами. "О, по рукам, Бридж. Но если

выиграю я, ты приготовишь мне свою острую пасту". Он протянул руку и ткнул её в бок,

именно туда, где она больше всего боялась щекотки.

Она изогнулась, и смех вырвался наружу прежде, чем она смогла его остановить.

"Договорились, но только если ты не будешь жульничать и отвлекать меня". Она отмахнулась

от его руки, однако её пальцы на мгновение задержались на его запястье, ощущая ровный стук

пульса.

У него такая тёплая кожа. Боже, почему я это замечаю? Сердце чуть подпрыгнуло в груди,

подавая предупреждение, которое она намеренно проигнорировала.

Тайрон откинулся назад, и его улыбка смягчилась, став более интимной и располагающей.

"Когда это я жульничал? Я святой". Он вытянул руки вдоль спинки дивана, и одна ладонь

оказалась прямо позади её плеч. Бриджит поняла, что это открытое приглашение, осознавал он

его или нет.

Бриджит приподняла правую бровь, поддерживая его всё более кокетливую перебранку.

"Святой Тайрон с дворовой площадки, покровитель сломанных лодыжек и трэш-тока".

Она переместилась, сильнее поджав под себя ноги, и невольно придвинулась ближе. Подушка

просела, её плечо прижалось к его боку. Она чувствовала его тепло сквозь футболку, и оно

каким-то образом казалось надёжным, успокаивающим присутствием. Но было и нечто

большее. Едва заметное напряжение, заставлявшее сердце биться быстрее. Он тоже это

чувствует?

На экране матч становился всё напряжённее. "Ливерпуль" сильно давил, шквал передач

заставил толпу восторженно взреветь. Вратарь "Арсенала" совершил сейв в прыжке, и Бриджит

вскинула кулак, на время позволив футбольному матчу пересилить бушующие гормоны.

"Да! Вот это мой парень!" Она подпрыгнула на подушке, и хвост качнулся за спиной.

Тайрон застонал, театрально запрокинув голову. "Повезло. Чистое везение. После того как ваш

вратарь тащит на себе всю команду, ему понадобится мануальный терапевт".

Молодой чернокожий мужчина повернул голову и наклонился к ней так, что его лицо оказалось

рядом с её лицом. "Когда ты выигрываешь, ты невыносима, знаешь?"

Бриджит встретилась с ним взглядом -- таким тёмным и живым от возбуждения -- и внезапно

ощутила вспышку желания, обжёгшую её до самого живота.

"Учусь у лучших". К её удивлению, голос прозвучал мягче, чем она хотела, почти шёпотом.

На мгновение игра отошла на задний план; голос комментатора превратился в далёкий шёпот,

который она едва слышала, а толпа -- в низкий гул, несмотря на дорогую звуковую панель под

телевизором. В этот миг для Бриджит существовали только глаза Тайрона, лёгкий изгиб его губ,

то, как его взгляд метнулся к её рту и снова поднялся.

Затем свисток о нарушении разрушил пузырь. Свист судьи прозвучал резко, а на повторе было

видно, как защитник "Арсенала" зацепил нападающего "Ливерпуля" прямо за пределами

штрафной. Бриджит вскочила на ноги, возмущённая.

"Это полная чушь! Судья, ты слепой? Он его едва коснулся!" Она схватила декоративную

подушку и ударила ею Тайрона; мягкий шлепок по его твёрдому телу внезапно показался

молодой женщине очень приятным.

Он рассмеялся глубоким, грудным смехом, от которого всё внутри у неё перевернулось. Она

слышала его смех тысячу раз, но на этот раз он звучал иначе. Ощущался иначе.

"Эй, всё честно! Ваши парни уже в отчаянии". Он вырвал подушку у неё из рук и отбросил в

сторону. Затем с игривым рыком бросился вперёд, обхватил её за талию и потянул обратно на

диван. "Хватит спорить с телевизором, девочка".

Бриджит взвизгнула, приземлившись наполовину на него; мир превратился в размытое

мелькание подушек и конечностей. Она инстинктивно извернулась, упираясь ладонями ему в

грудь, чтобы получить рычаг. Твёрдая стена мышц под её ладонями послала дрожь

возбуждения прямо к матке.

"Отпусти, Тай! Я знаю, ты просто пытаешься меня полапать".

Слова были чистой кокетливой бравадой, но едва они сорвались с губ, Бриджит почувствовала,

как горячий румянец ползёт по шее. Чёрт! Я правда только что это сказала? Но забирать слова

обратно было поздно, да она, если честно, и не хотела. Смелость, подпитываемая овуляцией,

толкала её вперёд, заставляя чувствовать себя храбрее, нуждающейся сильнее. Возбуждённее.

Тайрон продолжал крепко, но мягко держать её за талию, растопырив пальцы по изгибу бедра.

"Я? Полапать? Это ты трёшься об меня всем телом, Бридж".

К её удивлению, его голос стал на тон ниже, приобрёл хриплый тембр, который послал по

позвоночнику новую дрожь возбуждения. "Чёрт, сегодня от тебя так приятно пахнет".

Вот опять этот запах. Может быть, феромоны, подумала она. На одном из занятий по

коммуникациям она читала, что во время фертильного периода женщины пахнут для мужчин

привлекательнее. Обычно её до ужаса смутила бы мысль о том, что биология рекламирует её

перед ним, но то, как он это сказал -- низко и одобрительно, -- внезапно заставило её

почувствовать не уязвимость, а силу.

"Это всего лишь мой кокосовый гель для душа, Тай. Ничего экзотического". Она хотела сказать

это дразняще, но слова прозвучали задыхающе и возбуждённо.

"Не-а", -- сказал он, коснувшись носом изгиба её шеи. "Есть что-то ещё. Сладкое. Так и хочется

тебя укусить".

Игривое борение между ними продолжилось, но теперь стало медленнее, намереннее, словно

кто-то щёлкнул выключателем и изменил динамику. Сердце Бриджит колотилось в груди, пока

она пыталась прижать сильные руки Тайрона, а её бледное подтянутое тело скользило по его

тёмному мускулистому телу.

Их ноги переплелись, и она почувствовала трение кожи о кожу: свою голую икру о его бедро,

его руку, случайно коснувшуюся полоски бледной мягкой кожи там, где футболка задралась.

Бриджит ощущала твёрдую стену его груди, быстрое движение дыхания, пока он смотрел ей в

глаза. А затем, когда она заёрзала, пытаясь занять более удобное положение, она почувствовала

это. Твёрдость, прижавшуюся к внутренней стороне её бедра, несомненную и настойчивую.

Первая мысль Бриджит была нелепой: Это его телефон? Но форма, тепло, то, как оно словно

пульсировало у её ноги... О боже! Нет! Это не телефон... Осознание того, что это было, накрыло

её тёплой, головокружительной волной возбуждения.

Молодая белая женщина мгновенно замерла, всё ещё держа руки на его широких плечах, а её

тело внезапно стало сверхчувствительным к каждой точке соприкосновения между ними.

Позади телевизор продолжал бормотать, толпа ревела после почти случившегося гола, но

Бриджит слышала только шум крови в ушах.

Она посмотрела на него сверху вниз, широко раскрыв голубые глаза от потрясения и удивления.

Она ожидала не этого. Это был Тайрон, её лучший друг, а не тот, кто мог так возбудиться из-за

неё...

"Т-Тай... это...?"

Вопрос оборвался; в её голосе смешались удивление и нечто более глубокое, более интимное,

то, что, как она поняла, тлело уже несколько месяцев. Бриджит прикусила губу -- нервная

привычка, оставшаяся с детства, -- но взгляд не отвела ни на дюйм. Она хотела увидеть его

реакцию.

Дыхание Тайрона перехватило; она увидела, как он глубоко вдохнул. Его руки, всё ещё

лежавшие на её бёдрах, чуть сильнее сжались. Впервые, возможно вообще впервые, она

увидела в его глазах вспышку уязвимости, трещину в обычной непринуждённой уверенности.

"Да, Бридж. Ничего не могу поделать, когда ты так ёрзаешь на мне. Ты уже несколько месяцев

сводишь меня с ума, знаешь?"

Слова внезапно хлынули из его рта; голос звучал грубо и честно, привычный кокетливый тон

сменился чем-то более искренним, более интимным. "Хочешь, чтобы я остановился, -- просто

скажи. Но, чёрт, как же приятно чувствовать тебя прямо здесь".

Мысли Бриджит понеслись вскачь, пока она пыталась осознать сказанное. Несколько месяцев.

Он сказал несколько месяцев. Значит, мне не показалось. Подтверждение пронзило её трепетом,

головокружительным и пугающим приливом возбуждения, которого она не чувствовала с тех

пор, как Джозеф Маринелли пригласил её на школьный бал в предпоследнем классе.

Это был Тайрон, её лучший друг, единственный человек, знавший о её худших привычках и всё

равно всегда приходивший. Он выслушивал её плач по телефону, когда она провалила первую

важную презентацию. Он нёс её спортивную сумку, когда она растянула лодыжку на матче, а

она до хрипоты болела на его баскетбольных играх -- единственная белая девушка на трибунах,

знавшая все кричалки.

Сердце Бриджит забилось, казалось, со скоростью тысяча ударов в минуту. О чёрт! О чёрт! Что

мне делать?

Если они это сделают, Бриджит знала: пути назад не будет. Нельзя будет изменить то, что они,

возможно, вот-вот совершат, нельзя будет вернуться к тому, чтобы быть просто лучшими

друзьями.

Но, зависнув над ним, чувствуя между ног неопровержимое доказательство его желания,

ощущая, как её собственное тело отвечает мощным жидким жаром между бёдер, -- из-за

овуляции она была влажнее обычного, матка буквально ныла от готовности, -- она поняла, что

не хочет возвращаться. Она хотела идти вперёд. С ним. С Тайроном.

Молодая женщина осторожно, будто проводя эксперимент, двинула бёдрами -- медленно и

намеренно потёрлась промежностью о его твёрдость. Ощущение было электрическим даже

сквозь разделявшие их слои ткани.

Реакция Тайрона последовала мгновенно: низкий, дрожащий стон, голова вжалась в диванную

подушку, на шее проступили напряжённые жилы, пока он пытался сохранить контроль. Вид

того, как он реагирует на неё, заставил живот Бриджит сжаться.

Если они займутся сексом, если он её трахнет, это изменит всё. Не только их дружбу. Это могло

изменить её жизнь самым фундаментальным образом.

Её мозг, затуманенный похотью, услужливо подкинул клиническое напоминание: сегодня её

цервикальная слизь достигла пика фертильности, а тело буквально устроено так, чтобы

втягивать сперматозоиды вверх, в незащищённую матку. Она грубо отбросила эту мысль.

Заткнись, биология. Я знаю, что делаю.

"Я не хочу, чтобы ты останавливался", -- прошептала она, наклоняясь к нему.

Светлые пряди чёлки упали вперёд, занавесив их лица. Она была так близко, что теперь видела

каждую деталь: тонкие линии вокруг его глаз, маленький шрам на подбородке от детского

падения, то, как слегка разомкнулись губы. "Я... я думала о том, каково это будет... ты и я".

Признание на долгую секунду повисло между ними. Затем Тайрон приподнялся, одной рукой

скользнул по её спине и обхватил затылок, притянув Бриджит к долгому, глубокому поцелую.

Его губы были полными и мягкими, удивительно нежными при всём жаре, который она

чувствовала за ними. От него слабо пахло пивом, которое они пили.

Глаза Бриджит сами собой закрылись, и она растаяла в его объятиях, а мысли наконец стихли.

Да. Вот оно. Наконец-то.

Она тихо застонала ему в рот, и её маленькие бледные руки скользнули с плеч, исследуя

ширину его подтянутой спины. Майка Тайрона была тонкой, и она чувствовала под ней рельеф

мышц, движение лопаток, когда он притягивал её ближе. Его язык провёл по линии её губ, ясно

спрашивая, хочет ли она продолжать, и она ответила, разомкнув их и углубив поцелуй.

О боже! Да!

Всё было неуклюже и идеально: месяцы -- нет, годы -- невысказанного сексуального

напряжения вырвались наружу в этот миг. Он целовался одновременно игриво и намеренно,

словно запоминал каждый звук, который издавала Бриджит, и тут же подстраивался. С той же

сосредоточенностью, как она знала, он анализировал спортивную статистику, и эта до

смешного занудная мысль заставила её улыбнуться ему в губы.

Когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, и она отстранилась, у Бриджит кружилась

голова. От возбуждения, от похоти, от нежности. От целой смеси эмоций, бурливших и

поднимавшихся на поверхность.

"Боже, Тай, ты уже такой твёрдый", -- пробормотала она, не думая, только чувствуя. Теряя себя

в этом мгновении. Её пальцы прошлись вниз по его груди, обводя контуры грудных мышц

сквозь влажный хлопок майки. Она никогда не осознавала, насколько он на самом деле

подтянут, как всё это пряталось прямо у неё перед глазами.

Тайрон беззвучно рассмеялся, тяжело дыша, и упёрся лбом в её лоб. Нежное, интимное

движение. Такое делят любовники, а не друзья. "Всё для тебя, малышка. Я давно думаю об этом

твоём тесном маленьком теле".

Для слуха Бриджит слова были грубыми, но тон Тайрона оставался ласковым, со знакомой

игривой ноткой, которая её успокаивала. Это всё ещё были они, просто... больше. Он не был

каким-то случайным чернокожим парнем, желавшим переспать с белой девушкой и добавить

ещё одну зарубку на свой пояс.

Бриджит знала, как другие белые девушки, знакомые ей девушки, вели себя рядом с

чернокожими парнями в кампусе. Одни активно их добивались, другие не хотели иметь с ними

ничего общего. Не одна её однокурсница рассказывала, как ей понравилось, когда хорошо

одарённый чернокожий парень вколачивал её в матрас.

За ними быстро закрепилось прозвище "снежные зайки". Нескольких она встречала на занятиях;

одна из её партнёрш по футбольной команде открыто и гордо называла себя "снежной зайкой",

обладала, казалось, ненасытным аппетитом к чёрным членам и соответствующей татуировкой

Пиковой дамы на одной ягодице.

Это было не так, всё ощущалось иначе. Бриджит была уверена, что Тайрон перетрахал немало

белых девушек, и всё же сейчас он лежал под ней на её диване. Он не делал к ней никаких

шагов с самого их знакомства. Теперь шаг делала она.

Было ли это чем-то большим, чем просто интрижка? Случайный секс между друзьями. Что-то в

глубине сознания подсказывало ей, что да. Боже, она надеялась на это. Она не хотела разрушить

дружбу с ним только из-за случайного траха. Нет, это ощущалось иначе. Несмотря на риски, это

ощущалось... правильно.

Бриджит почувствовала, как руки Тайрона скользнули под её футболку, ощутила тепло его

ладоней и прикосновение слегка огрубевшей кожи к гладкой бледной поверхности спины.

Инстинктивно молодая женщина выгнулась навстречу прикосновению, жаждая большего

контакта, большего от него.

Молодой чернокожий мужчина потянул футболку вверх, и она автоматически подняла руки,

помогая ему; прохладный воздух комнаты поднял мурашки на теперь обнажённом торсе. Она

сидела верхом на лучшем друге только в белом хлопковом бюстгальтере и шортах, внезапно

почувствовав себя неловко перед ним. Свет телевизора мерцал на её бледной коже, подчёркивая

лёгкий румянец, который разлился от щёк к груди. Взгляд Тайрона был почти благоговейным

по своей силе, тёмные глаза изучали её бледное гибкое тело.

"Чёрт, только посмотри на себя, Бридж... Такая красивая". Он произнёс это тихо, как сказал бы

любовник, а не друг. Его руки тем временем удобнее легли на её талию, тёмные большие

пальцы гладили впадины над тазовыми костями.

"Ты даже не представляешь, сколько раз я это воображал. Ты сидишь на диване, ешь свой

попкорн, который всегда сжигаешь, а я думаю... что, если я просто её поцелую?"

Бриджит покраснела ещё сильнее, но почувствовала, как по телу разливается уверенность. Он

хочет меня. Он действительно меня хочет, подумала она, пока страх и ликование боролись в её

сознании за власть.

Отбросив страхи и тревоги, она завела руки за спину, быстрым движением пальцев расстегнула

бюстгальтер, позволила бретелькам соскользнуть с рук и отбросила его в сторону. Её упругие

груди размера B поднимались и опускались в такт учащённому дыханию, бледно-розовые соски

затвердели в прохладном воздухе под его взглядом.

"Теперь твоя очередь. Я хочу увидеть тебя всего". Голос звучал увереннее, чем она себя

чувствовала. Точка невозврата была пройдена. Она сидела верхом на своём лучшем друге,

чернокожем мужчине, и её сиськи находились прямо перед его лицом. Утром, проснувшись,

она уж точно не ожидала ничего подобного.

Он ухмыльнулся -- на мгновение вернулся прежний знакомый Тайрон -- и стянул майку через

голову, отбросив её в сторону. Его торс был произведением искусства. Как она раньше этого не

замечала? Широкие плечи сужались к стройной талии, пресс был очерчен, но не чрезмерно

рельефен, по груди рассыпались редкие чёрные волоски. Тёмная кожа блестела под светом,

создавая прекрасный контраст с её собственной бледностью.

Бриджит провела ладонями по его телу, обводя выступы мышц, гладкую ширь грудных мышц,

спускаясь к поясу шорт, где эрекция заметно натягивала ткань, образуя толстый тяжёлый

контур, от которого у неё мгновенно пересохло во рту. Такой большой. Такой толстый...

В этот миг она подумала о спортивном бюстгальтере и компрессионных шортах под

футбольной формой, о том, насколько спокойно чувствовала себя в собственном атлетичном

теле, как всегда считала себя крепкой и подтянутой, но эта обнажённость перед ним была

другой разновидностью физической уязвимости. И, как оказалось, она ей нравилась. Очень.

"Я видел тебя в спортзале, Бридж", -- сказал Тайрон, и его голос снова опустился до хриплого

регистра. Её киска стала ещё влажнее, а сердце затрепетало от этих слов. "Всегда гадал, как ты

выглядишь без UnderArmour. Реальность куда лучше".

Она рассмеялась искренне и удивлённо. "Ты разглядывал меня в спортзале?"

Она всегда думала, что он слишком сосредоточен на собственных весах, чтобы замечать её на

беговой дорожке. Мысль о том, что он украдкой посматривал, вызвала трепет в животе.

"Каждый чёртов раз", -- без стыда признался он. "Трудно сосредоточиться на подходах, когда

ты делаешь эти подъёмы таза. Однажды я чуть не уронил штангу себе на ногу".

Мысленный образ того, как он, отвлёкшись на неё, едва не травмировал себя, был

одновременно настолько нелепым и милым, что ей пришлось снова его поцеловать; она

наклонилась вперёд и прижалась губами к его губам. На этот раз поцелуй был медленнее, ещё

страстнее, неторопливым исследованием друг друга. Они тысячу раз видели друг друга,

наблюдали друг за другом издалека, но это было иначе. О, насколько иначе... поняла Бриджит.

Пока они целовались, крепкие руки Тайрона изучали её спину, талию, нижнюю часть груди.

Когда его тёмные большие пальцы наконец коснулись розовых затвердевших сосков, Бриджит

громко ахнула ему в рот. Ощущение его прикосновения было острым и сладким, прямой

линией удовольствия к ноющей точке между ног молодой футболистки. Её молодое тело,

фертильное и подготовленное мощными гормонами, бессознательно ответило выбросом влаги,

которая, как она чувствовала, пропитала трусики.

Это ощущение на секунду вернуло её к реальности.

"Тай", -- тихо выдохнула она ему в губы. "Я... мне нужно тебе сказать. У меня... у меня

овуляция. Прямо сейчас. Сегодня. Так что, если мы сделаем это без защиты, есть реальная

вероятность..."

Бриджит оставила фразу незаконченной; сердце колотилось в груди так громко, что она была

уверена: он это чувствует. Ей казалось важным произнести это вслух, дать ему полную картину,

сообщить о рисках, даже если тело кричало, чтобы она заткнулась и приняла его.

Тайрон чуть отстранился, только чтобы посмотреть ей в глаза, и его тёмный взгляд оставался

спокойным, встречаясь с её голубыми глазами. Он не дрогнул от её слов, не отреагировал так,

как отреагировали бы многие парни.

"Я догадался", -- тихо сказал он, несколько мгновений изучая её лицо. "У тебя такой... блеск. И

то, как ты весь день ёрзаешь... Я не жалуюсь, но ты кажешься другой. Более..." Он поискал в

уме подходящее слово. "Интенсивной".

Бриджит мгновенно покраснела. "Это... это гормоны. Из-за них я немного схожу с ума".

"В хорошем смысле", -- сказал он, и простое подтверждение что-то развязало внутри неё. "Я

чист, Бридж. В прошлом месяце сдавал анализы для медосмотра команды. И я тебе доверяю".

Он сделал паузу. "Хочешь остановиться -- остановимся. Хочешь, чтобы я достал презерватив из

бумажника, -- достану. Но я не стану притворяться, будто не хочу этого. Без защиты. Всего

целиком".

Ответственность, которую он проявлял, спокойствие, с которым изложил варианты, только

усилили желание Бриджит. Это был тот Тайрон, которого она знала: терпеливый слушатель,

защитник, лучший друг. Он не просто брал то, чего хотело его тело; он убеждался, что с ней всё

в порядке.

Несмотря на крик логической части мозга -- отстраниться, хотя бы надеть презерватив, -именно его отношение позволяло ей чувствовать себя достаточно безопасно, чтобы поступить

безрассудно. Решение она приняла мгновенно.

"Я хочу этого", -- сказала она ясным голосом, окончательно решившись. "Без защиты. Я хочу

чувствовать тебя. Нас. Всё целиком".

Молодой чернокожий баскетболист снова поцеловал её, глубоко и медленно, затем

переместился, осторожно перекатывая их так, чтобы Бриджит оказалась на спине, положив

голову на подушку. Он завис над ней, опираясь на локти, окружая её своим телом. Медленно

проложил поцелуями путь вдоль её челюсти и шеи, находя чувствительное место прямо под

ухом, от которого она радостно ахнула.

Он слегка пососал кожу, и она знала, что позже останется след. Ей было всё равно.

Его рот двинулся ниже, оставляя огненную дорожку по ключице, затем спустился к груди.

Когда его толстые чёрные губы сомкнулись вокруг одного розового соска, она с резким криком

выгнула спину, оторвавшись от подушки.

Бриджит мгновенно поняла, что язык у него был порочным: он поддевал и кружил, пока рука

занималась другой грудью, доводя её до безумия сочетанием нежных сжатий и грубых

движений большого пальца по соску. Двойное внимание быстро заставило её отчаянно

извиваться под его прикосновениями, а руки сжались в крепкие кулаки в его коротких кудрях.

Она никогда не была настолько чувствительной, настолько возбуждённой; овуляция, смутно

думала она сквозь волны удовольствия, была чертовски сильным наркотиком. Казалось, каждое

нервное окончание в теле вспыхнуло, каждое ощущение усилилось, каждое прикосновение

посылало вспышку удовольствия по прямой линии к клитору.

"Тебе нравится?" -- тихо пробормотал он у её кожи, и она почувствовала его улыбку. Ублюдок,

без всякой злобы подумала она.

"Ты знаешь, что да", -- сумела ответить она с лёгкой ухмылкой. "Хватит самодовольно

улыбаться и продолжай".

Он рассмеялся, и она почувствовала, как звук вибрирует в её груди. "Командирша. Мне

нравится".

Тайрон переместил голову и перешёл к другой груди, уделив ей столь же тщательное внимание,

пока она не превратилась под ним в дрожащее, отчаянное месиво. Только тогда он стал

целовать её плоский подтянутый живот, на мгновение погрузил язык в пупок и заставил её

извиваться от щекотки.

Его толстые пальцы зацепились за пояс шорт и трусиков, и он поднял глаза, спрашивая

разрешения. Бриджит нетерпеливо приподняла бёдра, отвечая, и он стянул обе вещи по её

ногам, отбросив куда-то на пол рядом с телевизором.

Теперь она лежала под ним совершенно обнажённая, и прохладный воздух комнаты резко

контрастировал с жаром, собравшимся между бёдер. Она чувствовала, насколько была мокрой,

как набухли складки, а новая волна возбуждения накрыла её, когда она увидела, как он смотрит.

На его лице был абсолютный, ничем не разбавленный голод. Голод по ней. Такой, с каким он

никогда прежде на неё не смотрел. Но теперь смотрел.

"Посмотри на эту красивую белую киску", -- тихо прорычал он.

Грубые слова ещё сильнее возбудили молодую женщину. Правой рукой Тайрон осторожно

развёл её, и под его пристальным взглядом Бриджит почувствовала, как краснеет ещё больше.

Конечно, большинство её парней делали ей куннилингус. Но ни один из них не смотрел на неё

вот так.

"Уже такая мокрая. Эта штука с овуляцией -- не шутка".

"Тай", -- заскулила она, одинаково смущённая и возбуждённая его словами и собственной

реакцией на них. "Не дразни".

"Я не дразню", -- сказал он совершенно искренне. "Я любуюсь. Ты везде красивая, но это..." Он

провёл одним пальцем вдоль её щели, собирая влагу, и поднёс его к губам.

Вид Тайрона, пробующего её на вкус, с закрывшимися от удовольствия глазами, едва не довёл

Бриджит до оргазма прямо на месте. "Восхитительно".

Прежде чем она успела ответить, Тайрон опустил голову и заменил палец языком, который, как

она обнаружила, был бесконечно лучше. Спина Бриджит мгновенно выгнулась над диванными

подушками, когда мощный разряд острого электрического удовольствия пронзил её тело.

Он лизал её с сосредоточенной интенсивностью, заставлявшей её хныкать от наслаждения; язык

исследовал каждую складку, кружил вокруг клитора с точностью, говорившей о настоящем

мастерстве, а не о неуклюжих попытках прежних парней, которые вылизывали её киску лишь

затем, чтобы она гарантированно отсосала им. Руки Бриджит тут же метнулись к его голове,

удерживая на месте, а бёдра начали двигаться сами собой, тереться о его рот.

"Ох, блядь, да, прямо там", -- громко выдохнула Бриджит, пока его язык исследовал её клитор.

Удовольствие, разливающееся по телу, было ослепительно горячим и сосредоточивалось в

пружине, натягивавшейся низко и глубоко в животе. Каждое движение его языка посылало

новый разряд наслаждения по её организму, а тело, уже подготовленное гормонами, отвечало

потоком смазки, которую Тайрон с жадностью слизывал.

Несмотря на шум телевизора на заднем плане, Бридж слышала влажные, непристойные звуки, с

которыми рот Тайрона работал над её киской, и это только сильнее разжигало её. Ещё сильнее

возбуждало. Это был не просто секс; казалось, он поклоняется её телу так, как никогда не

поклонялся никто другой.

"Ты такая чертовски вкусная, Бридж..." -- пробормотал он у чувствительной розовой плоти её

киски, и вибрация голоса подтолкнула её ближе к краю. "Мог бы заниматься этим всю ночь".

"Не останавливайся, Тай. Заставь меня кончить тебе на лицо". Слова были грязными, но в этот

момент казались правильными. В ответ Тайрон удвоил усилия, сосал и лизал её киску с

энтузиазмом, свидетельствовавшим об искреннем удовольствии. Для него это не было

обязанностью; это было наслаждением, желанием доставить ей удовольствие так, как она

никогда прежде не испытывала.

Бриджит смотрела на него сквозь полуприкрытые глаза: контраст его тёмной головы между её

бледными бёдрами, то, как напрягались мощные плечи, пока он удерживал её раскрытой.

Блядь... Я... я сейчас кончу...

Оргазм быстро нарастал в глубине живота. Когда он обрушился, это была не волна, а

настоящий взрыв. Бриджит закричала имя Тайрона, её бёдра сжали его голову, а удовольствие

разбилось о неё яростными, безжалостными волнами.

Внутренние стенки её влагалища пульсировали, пока пустые, но мучительно жаждущие

заполниться его тёмным членом, и она чувствовала, как из входа вырывается ещё больше влаги

— - в этом определённо была виновата овуляция. К её удивлению и бесконечному восторгу,

Тайрон пил её соки так, словно она была самым сладким, что он когда-либо пробовал, медленно

вылизывая её языком, пока затихали послешоки оргазма.

Когда он наконец поднял голову, губы были припухшими, подбородок блестел от её влаги. Он

ухмыльнулся ей снизу вверх, совершенно довольный тем, что сделал со своей подругой. "Вот

это я понимаю -- празднование".

Бриджит коротко и бездыханно рассмеялась, притянула его к своему лицу и, целуя,

почувствовала собственный вкус на его губах. Он был солоноватым и мускусным. Она никогда

прежде не целовала мужчину после того, как тот вылизал её, но обнаружила в этом странно

опьяняющее ощущение.

"Теперь твоя очередь", -- сказала она, прерывая поцелуй и переворачивая его на спину.

Она поцеловала Тайрона по всей длине тела, спускаясь по груди и прессу, пока её рот не завис

над поясом шорт. Эрекция натягивала ткань, а на ней виднелось тёмное пятно предэякулята.

Бриджит зацепила пальцами пояс и потянула, а он приподнял бёдра, помогая ей. Шорты и

боксёры слезли вместе, когда она стянула их по его бёдрам, и член вырвался наружу.

О боже!

Он был прекрасен. Иного слова Бриджит подобрать не могла.

Толстый и длинный, глубокого коричневого цвета ствол был испещрён венами и гордо поднят,

головка была ещё темнее, почти фиолетовой, и уже блестела от предэякулята. Она обхватила

его ладонью, поражаясь бархатному жару и тому, как он будто пульсировал в её хватке.

Он был большим и твёрдым. До этого самым крупным у неё был Гарри. Добрых восемь

дюймов, которые всегда идеально заполняли её киску. Тайрон был по меньшей мере на дюйм

длиннее и заметно толще. Он был обрезан, и головка полностью открывалась её взгляду. От

одного этого зрелища слюны во рту стало ещё больше.

"Чёрт, какой ты большой", -- выдохнула Бриджит, медленно поглаживая его тёмный член от

основания до кончика. Его размер, сама его реальность заставляли внутренние мышцы

сжиматься в предвкушении.

Она мимолётно вспомнила школьные учебники биологии и слово "шейка матки", почувствовав

первобытную дрожь в глубине живота. Её тело было готово, а на этой стадии цикла шейка

матки становилась мягче и раскрывалась. Она могла принять его глубоко. Она хотела принять

его глубоко.

"Соси этот член, малышка", -- подбодрил Тайрон напряжённым шёпотом, пока она его

поглаживала. "Подготовь его ко второму раунду".

Она мгновенно подчинилась, взяла головку в рот и обвела языком выпуклый тёмный край. Он

был большим, растягивал её челюсть, но она твёрдо решила принять столько, сколько сможет.

Я сделаю так, чтобы он никогда этого не забыл, сказала она себе.

Бриджит взяла его глубже и слегка подавилась, когда ствол растянул рот и горло, но звук,

который он издал, -- глубокий, гортанный стон удовольствия -- того стоил. Она почувствовала

солоноватые остатки предэякулята, и это странным образом её возбуждало.

Обычно ей не нравилось делать минет. Как правило, это было обязанностью или способом

поднять член бойфренду. Но теперь всё было иначе. Теперь это приносило удовольствие ей

самой. Пока она обрабатывала его, рука Тайрона запуталась в её светлых волосах, вытягивая

всё больше прядей из простого хвоста.

Он снова громко застонал и сильнее сжал её голову. Он не толкал её, просто держал, словно

цеплялся за жизнь, и она почувствовала прилив силы. Это она делала с ним, она заставляла его

разваливаться на части. Посмотрим, понравится ли ему это, подумала она.

Она работала медленно, узнавая, что заставляет его дёргаться: длинное движение языка по

нижней стороне, мягкое сосание головки, закручивающее движение руки у толстого основания.

Бёдра Тайрона начали покачиваться, и Бриджит расслабила горло, принимая его так глубоко,

как могла. Чувство наполненности во рту, то, как напрягались его бёдра под её свободной

рукой, гортанные звуки, которые он издавал, пока она лизала и сосала, -- всё это было

невероятно возбуждающим для неё.

Через несколько минут он мягко снял её со своего члена с тихим влажным хлопком. Она

подняла на него слегка озадаченный взгляд. "Мне нужно быть внутри тебя", -- сказал он

сорванным голосом. "Я хочу кончить в эту твою тесную маленькую киску".

Бриджит знала, что не должна этого делать; это была абсолютная точка невозврата. Они уже

зашли дальше, чем следует лучшим друзьям; как только его член войдёт в её влагалище, назад

пути не будет. Более того, часть её -- хорошая девочка, логичная, благоразумная дочь -кричала, чтобы она остановилась, перевела дыхание, хотя бы заставила его надеть презерватив.

Риски были невероятными, она знала, что у неё овуляция. Она была молодой фертильной

женщиной в самом расцвете жизни: крепкой, здоровой, спортивной, идеально подготовленной

природой к беременности. Но это инстинктивное влечение подавляло здравый смысл,

осторожность и тревогу. Она хотела этого. Хотела Тайрона. Самым неправильным из

возможных способов.

Он похлопал по правому бедру, предлагая ей сесть сверху, пока сам лежал, полулёжа на диване.

"Давай, забирайся..." -- пробормотал он.

Она посмотрела ему в глаза и кивнула, забираясь сверху. Но вместо того чтобы оседлать его

лицом, она повернулась к телевизору и опустилась на него в обратной наезднице. Через плечо

она бросила на него кокетливую улыбку. "Я не могу пропустить конец матча", -- поддела она.

Но когда Бриджит начала опускаться, её розовые половые губы разошлись вокруг головки его

тёмного ствола, и все мысли об игре, вообще обо всём, кроме его прекрасного чёрного члена,

исчезли. Ох! Блядь! О да!

Такой угол позволял ему входить глубоко, а Бриджит могла видеть экран: итоговый счёт,

футболисты пожимают друг другу руки, но всё это казалось далёким миром. Значение имел

только член, прокладывавший путь внутрь неё.

Она опускалась медленно, дюйм за дюймом, и растяжение было изысканным. Её тесные стенки

раздвигались, принимая его толщину, и она чувствовала каждый выступ, каждую вену, то, как

Тайрон полностью её заполняет.

Впервые в жизни молодой женщины между ними не было никакой преграды, только кожа к

коже, грубо и интимно. Её тело принимало его, фертильная шейка матки опустилась ниже, и

Бриджит ахнула, когда головка его члена упёрлась в неё.

"Ох, блядь, Бридж... ты... у-у-у... такая тесная. Сжимаешь мой член, будто не хочешь

отпускать". Голос Тайрона за её спиной был напряжённым; она слышала, как он борется за

самообладание. Его сильные руки легли на её бёдра, направляя ритм, когда она начала

двигаться.

"Т-ты такой большой внутри, Тай..." -- выдохнула она, медленно вращая бёдрами. Блядь, он

попадал так идеально, заполнял так идеально. Это совершенство, говорила она себе. "Так

глубоко. Я никогда не чувствовала себя настолько заполненной".

Она знала, что не преувеличивает. Угол, отсутствие презерватива, подготовленность тела -- всё

это ошеломляло её самым прекрасным образом. Каждое крошечное движение посылало искры

удовольствия по нервной системе.

"Тебя всё ещё интересует игра?" -- поддел её Тайрон сзади.

"У-у-у... блядь... к чёрту игру..." -- громко застонала Бриджит, пока член лучшего друга

исследовал места, которых никогда не достигал член её парня.

Тайрон усмехнулся тёмным, восхищённым смешком. "Да, забудь игру, это намного лучше.

Чёрт, Бридж, твоя задница так красиво скачет на мне". Он широко развёл её ягодицы, наблюдая

за местом их соединения, и застонал. "Так чертовски красиво".

Благоговение в его голосе поразило её. Он говорит искренне. Он действительно так думает.

Эмоции разбухли в груди, смешиваясь с физическим удовольствием, переживаемым телом. Они

рисковали дружбой, пути назад не было, но, услышав его голос и поняв, что он испытывает,

Бриджит знала: оно того стоило.

Сначала Бриджит продолжала медленно скакать на нём, находя подходящий обоим ритм; её

бёдра описывали круги, заставляя его ругаться, пока он боролся с ощущением тугой киски

лучшей подруги, плотно охватившей его член. Руки Тайрона сжимали её задницу, направляя, а

она наклонилась вперёд и опёрлась на его колени, снова меняя угол. За спиной раздалась новая

череда стонов и ругательств.

В новом положении он попадал в точку глубоко внутри, от чего края зрения Бриджит начали

белеть -- настолько сильным было ощущение. При каждом движении вниз она чувствовала

толстую головку его члена, упиравшуюся в шейку матки, и это было острым, ярким уколом

удовольствия, почти чрезмерным. Но ей всё было мало.

"Тебе нравится, как большой чёрный член растягивает твою маленькую киску, да?" -- игриво

прорычал он. Он прикусил мочку её уха, и она задрожала от распутного восторга.

"М-м-м, да, мне нравится", -- громко застонала она. "Трахни меня глубже, малыш. Сделай меня

своей".

Собственнические слова почему-то казались ей правильными, словно она хотела, чтобы Тайрон

заявил на неё свои права. Она протянула руку между бёдер и стала тереть клитор;

дополнительная стимуляция заставила её снова ахнуть.

Её соки покрывали его ствол, облегчая движение, даже когда она сжималась вокруг него.

Мускусный сладковатый запах их секса наполнил воздух, смешиваясь с оставшимся запахом

попкорна. Блядь, я такая возбуждённая... меня так завело, поняла она, медленно подпрыгивая на

его члене.

Она отвела руку назад, схватила его ладонь, потянула вперёд и прижала пальцы к своему

клитору. "Заставь меня кончить, Тай. Пожалуйста".

Он мгновенно подчинился, растирая набухший клитор тесными кругами, не сбиваясь с ритма,

пока его толстый девятидюймовый чёрный член врезался в неё снизу, а она подпрыгивала у

него на коленях. Блядь, он такой большой, я никогда не чувствовала ничего подобного,

подумала Бриджит, прежде чем выбросить из головы все мысли и сосредоточиться на чудесном

ощущении его члена, растягивающего её.

Тайрон частично приподнялся за её спиной, обхватил её рукой и продолжил играть с клитором,

а губами касался плеча, целовал, сосал и лизал бледную кожу. Его толстые тёмные пальцы

нашли идеальный ритм, и двойное ощущение -- член глубоко внутри, пальцы на клиторе -быстро несло Бриджит к новому оргазму. Тот обещал быть сильным.

"Я уже близко, Бридж", -- предупредил Тайрон из-за её спины, голос был напряжённым, пока он

пытался сдержаться, растянуть мгновение как можно дольше. Тон его голоса, звук его борьбы

помогли ей мгновенно решиться. Она хотела этого, хотела быть как можно ближе к нему в этот

совершенный миг.

"К-кончи в меня", -- взмолилась она. "Наполни меня. Я хочу это почувствовать!" На последнем

слове голос сорвался, и грубая нужда в нём, похоже, столкнула Тайрона за край. Смутно она

услышала, как он глубоко застонал, почувствовала, как он вошёл по самые яйца и замер, вдавив

толстую выпуклую головку прямо в шейку её матки.

Молодой чернокожий мужчина напрягся под ней, когда разрядка ударила со всей силой, и

горячая сперма хлынула глубоко в её фертильную, незащищённую киску. Один густой выброс

за другим извергался, затапливая её глубины сильным семенем прямо в разгар овуляции, когда

тело было подготовлено и готово. Ощущение того, как его разрядка наполняет самое интимное

место, толчок за толчком, вызвало оргазм и у Бриджит.

Молодая белая женщина бурно кончила с надломленным криком; её тело доило его самым

первобытным образом, мышцы внутренних стенок ритмично сжимали твёрдый член, пока одна

волна удовольствия за другой обрушивалась на неё.

Тёплые струи полностью покрывали её изнутри, смешивались с соками и превращались в

неряшливый кремпай, который сразу начал вытекать наружу. Лишняя сперма выдавливалась

вокруг пульсирующего ствола Тайрона при каждом сокращении, стекала по бёдрам и оставляла

на диване мокрые липкие дорожки. Она чувствовала, как давление его огромной порции

нарастает внутри, как живот будто слегка раздувается от самого объёма, пока одна густая струя

за другой закачивалась глубоко, стремясь к её яйцеклетке.

"Прими всё, малышка... Блядь, как же хорошо", -- простонал Тайрон, всё ещё двигая бёдрами в

разгар оргазма и перемешивая сперму внутри неё неглубокими толчками, издававшими

влажные хлюпающие звуки.

Казалось, это продолжалось вечность, и сквозь туман она смутно осознавала всю

биологическую мощь момента, то, что происходило с ней, с ним: его сперматозоиды, её

яйцеклетка, идеальное фертильное окно. Эта мысль должна была напугать её. Вместо этого она

пульсировала в ней чем-то тёмным и собственническим. Моё. Это моё. Он мой.

Двое друзей оставались соединёнными, пока по телам не прошли последние судороги, затем

она рухнула назад ему на грудь, их тела блестели от пота. Тайрон нежно поцеловал её в плечо,

тяжело и неровно дыша. Он звучал полностью разбитым. Она знала, что и сама была такой.

"Это было... намного лучше матча", -- сумел выговорить он.

Бриджит рассмеялась головокружительным, измученным смехом, подчёркивавшим, насколько

она счастлива тому, что произошло между ними. "Лучший борцовский матч в истории", -радостно выдохнула она.

Через мгновение она повернулась к нему лицом, и это движение заставило особенно остро

почувствовать тёплые липкие следы их соединения, стекавшие по бедру. Реальность

произошедшего -- без защиты, его сперма внутри во время овуляции -- вызвала новую дрожь

нервного возбуждения. Это определённо было безрассудно, но сожалеть она не могла.

Они переместились, и Тайрон потянулся за отброшенным пледом, чтобы накрыть их. Он

притянул её ближе, позволив прижаться к груди, и она почувствовала, как его губы коснулись

волос. "Ты в порядке?"

Вопрос прозвучал тихо и нежно. Не так спрашивают друзья. Так говорят любовники.

"Более чем", -- тихо пробормотала она, переплетая свои бледные пальцы с его более тёмными.

Тело всё ещё гудело, теперь чувствительное и удовлетворённое. Бриджит ощущала, как его

сердцебиение замедляется у её спины: ровная, успокаивающая череда ударов, которую ей

хотелось слушать вечно.

На другом конце комнаты телевизор мерцал, показывая повтор того, как игроки "Ливерпуля"

празднуют поздний гол, которого ни один из них не видел. "Похоже, я должна тебе острую

пасту".

Он рассмеялся, и рокот прошёл по её телу. "Похоже на то. Но можем считать, что мы в расчёте.

Ты уже подарила мне победу получше".

Она повернулась в его объятиях и посмотрела ему в лицо, голубые глаза искали ответ в тёмных.

Кокетливая маска исчезла, уступив место уязвимости.

"Тай... ты всегда мне нравился", -- призналась она, прежде чем успела остановить рвущиеся

наружу слова. "Твоя улыбка, твоё тело... всё. Я просто боялась".

Он взял её лицо в ладонь, большим пальцем поглаживая скулу. "То же самое, Бридж. Ты мой

любимый человек. Это ощущается правильно". Он снова поцеловал её, на этот раз мягко и

нежно. "И я не хочу, чтобы это осталось одним разом".

"Я тоже", -- прошептала она, и облегчение омыло её. Он хотел этого так же сильно, как она.

Несмотря на риски и последствия, это чувство наполнило её удовлетворением.

Пара друзей, теперь уже любовников, ещё некоторое время лежала так, разговаривая

приглушёнными голосами, а послематчевые комментарии служили белым шумом на заднем

плане. Им было уже всё равно, теперь существовали только они друг для друга.

Их разговор прерывали ленивые прикосновения, руки заново открывали уже знакомую

территорию. Его пальцы обводили изгиб её позвоночника; её ладонь лежала у него на сердце,

чувствуя, как оно пульсирует под тёмной кожей.

"Так вот", -- сказала Бриджит, рисуя абстрактные узоры на его груди. "Все те разы, когда ты

сидел на моих футбольных матчах, держал мою сумку и притворялся, будто знаешь, что такое

ложная девятка... ты просто пытался залезть ко мне в трусики?"

Он фыркнул. "Во-первых, я знаю, что такое ложная девятка. Её прославил Месси. Во-вторых...

дело было не только в этом". Он сделал паузу, и она почувствовала, как он улыбается у её

волос. "Мне нравилось быть рядом с тобой. Во время матчей у тебя появляется такой

сосредоточенный взгляд, будто больше ничего не существует. Это возбуждает. Но ещё... ты моя

лучшая подруга. Я не хотел всё испортить".

"То же самое", -- сказала она. "Помнишь то двойное свидание? С Джейком и... как её там

звали?"

"Тиффани", -- подсказал он. "Она весь вечер говорила о своей ленте в Instagram. Я всё время

смотрел на тебя через стол, а ты делала то самое лицо: слишком вежливая, чтобы уйти, но

глазами буквально кричишь о помощи".

Бриджит рассмеялась. "А потом мы их бросили и пошли за тако. Честно говоря, это было моё

любимое свидание за всю жизнь".

"Моё тоже". Он поцеловал её в лоб. "Поэтому я должен был раньше понять, что именно ты -- та

самая для меня".

От его слов сердце раздувалось в груди. "Ты такой сентиментальный. Это тот же парень,

который только что сказал: 'сжимаешь мой член, будто не хочешь отпускать'?"

"Я вмещаю в себя множество", -- сказал он нарочито учёным тоном, заставив её хихикнуть.

"Студент бизнес-факультета, способный оценить поэзию хорошей грязной фразы".

Она легко хлопнула его по груди, затем посерьёзнела, когда в голову пришла одна мысль.

"Тай... послушай, насчёт овуляции. Если что-то случится..."

Он на мгновение замолчал, и рука на её спине остановилась. "Если что-то случится, мы с этим

разберёмся. Вместе. Я никуда не уйду, Бридж. Если я чему-то научился за три года нашей

дружбы, так это тому, что рядом с тобой я становлюсь лучше. Поэтому, если это... если мы...

приведём к чему-то большему, я не боюсь".

Слёзы защипали ей глаза, когда до неё дошла вся значимость сказанного. "Ты серьёзно?"

"Всем, что у меня есть". Он приподнял её подбородок, чтобы их взгляды встретились. "Мы

команда с первого курса. Это просто делает всё официальным".

Тогда она поцеловала его, глубоко и долго, вкладывая в поцелуй всё, что чувствовала. Когда

они оторвались друг от друга, она улыбалась так сильно, что заболели щёки. "Ладно. Но если я

в итоге забеременею, объясняться с моей ирландской бабушкой будешь ты".

"Договорились", -- сказал он. "Скажу ей, что во всём виноват я. Наверное, она ударит меня

деревянной ложкой, а потом предложит чай".

Это заставило её рассмеяться, и напряжение растворилось во всём тёплом и лёгком. Они ещё

поговорили: о его младшем брате, которого он наставлял в баскетболе, о её предстоящем

проекте по коммуникациям о репрезентации спорта в медиа, о выездной игре на следующих

выходных и о том, поедет ли он посмотреть.

Это был их обычный ритм, лёгкий обмен репликами, который существовал между ними всегда,

но теперь его перемежали интимные прикосновения -- его тёмная рука на её бледном бедре, её

пальцы, переплетённые с его, -- и знание, что они пересекли черту, которую уже нельзя

пересечь обратно.

Но ни один из них не хотел возвращаться. То, что они сделали, ощущалось... правильно. Просто

им потребовалось несколько лет, чтобы прийти к этой точке.

Неизбежно жар между ними разгорелся снова. Рука Тайрона скользнула ниже, обхватывая её

округлую задницу, и она почувствовала, как он снова твердеет у её бедра. "Третий раунд?" -спросил он наполовину с надеждой, наполовину дразня.

Бриджит прикусила губу, и по телу пробежала дрожь. "Только если снова заставишь меня

кончить".

Его улыбка была волчьей. "Договорились".

Он был твёрдым и готовым, и на этот раз, когда устроился над ней, она обхватила его талию

ногами и притянула к себе. Он вошёл одним медленным, глубоким движением, и оба застонали.

Знакомство этого ощущения -- его тело над ней, то, как они подходили друг другу, -- было

одновременно уютным и электризующим. Тайрон двигался медленно, глубоким

перекатывающимся ритмом, позволявшим ей чувствовать каждый его дюйм.

"С тобой так хорошо", -- выдохнул он, прижавшись лбом к её лбу. "Я не могу тобой

насытиться".

"Тогда не останавливайся", -- сказала Бриджит, слегка проводя ногтями дорожку по его спине.

"Я хочу чувствовать тебя ещё несколько дней".

Он бездыханно рассмеялся и ускорился. Диван стонал под их движениями, этот звук

смешивался с их общими вздохами и стонами. Рука Тайрона снова нашла её клитор, и она

выгнулась навстречу прикосновению, а удовольствие росло с каждым движением. На этот раз,

когда Бриджит кончила, это была медленная накатывающая волна, будто утащившая её под

воду, и она почувствовала, как он последовал за ней; его разрядка была горячей и глубокой,

снова наполняя её фертильную киску.

После этого они долго лежали, переплетённые друг с другом, а телевизор без звука показывал

какой-то послематчевый анализ. Бриджит чувствовала себя обмякшей и удовлетворённой так,

как никогда прежде. Тело всё ещё гудело, внизу всё было нежным и наполненным, а знание

того, что они натворили, -- чистое безрассудство поступка -- таилось на краю сознания.

Но это было далёкое беспокойство, которое легко заглушали ровный стук сердца Тайрона и

ощущение, что в его руках она дома.

"Так, Бридж..." -- наконец сказал он ленивым голосом. "Значит ли это, что я могу пригласить

тебя на настоящее свидание? Ну, ужин и кино, и я действительно смогу держать тебя за руку на

людях?"

Бриджит улыбнулась, прижавшись к его груди. "Думаю, это само собой разумеется. Но о

диване мы никому не рассказываем. Это наш секрет".

"Согласен", -- сказал он. "Хотя этот плед, возможно, придётся сжечь. Он видел слишком

многое".

Она рассмеялась. "Оно того стоило".

Он поцеловал её в макушку. "Эй, Бридж? Чтобы ты знала: я считаю тебя лучшим, что со мной

когда-либо случалось. Даже до сегодняшнего вечера".

Искренность в его голосе снова заставила глаза защипать. Она подняла голову и посмотрела на

него, запоминая, как смягчаются его тёмные глаза, когда он смотрит на неё, как эта улыбка

предназначена только ей. Сердце снова затрепетало. "То же самое, Тай. То же самое".

Они оставались так, пока комната не погрузилась во тьму, а на телевизоре не включилась

заставка с медленно сменяющимися стоковыми фотографиями. В конце концов им придётся

встать, принять душ, столкнуться с последствиями содеянного в реальном мире. Но сейчас

существовало только это: двое лучших друзей, диван и тихая уверенность в том, что они оба

нашли именно того, с кем им суждено быть.

мой бусти https://boosty.to/interracial_stories