1.Летний зной превращал салон автобуса в душную духовку. Воздух, густой и спёртый, пропитался запахом нагретого пластика, дешевого парфюма и человеческого пота. Анатолий стоял, вцепившись в поручень, стараясь сохранять равновесие на каждом ухабе. Ему было всего восемнадцать, и тело его ещё не привыкло к такой изнурительной духоте, заставляя сердце колотиться в горле. Он потянул воротник футболки, пытаясь хоть как-то освободить кожу от липкой ткани, но это не приносило облегчения.

Автобус резко затормозил на остановке, и толпа пассажиров качнулась назад. Анатолия отнесло к ряду сидений у окна, и именно в этот миг, когда он пытался упереться ногой в пол, его взгляд зацепился за нечто, заставившее дыхание перехватить. На сидении, прислонившись к горячей раме стекла, располагалась незнакомка. Он никогда её не видел — ни в районе, ни в колледже, — но теперь, увидев её однажды, он уже не смог бы забыть это зрелище никогда.

На ней была блузка. Не просто блузка, а полупрозрачная вещица из тончайшего шёлка или синтетики, которая, казалось, существовала лишь для того, чтобы подчеркнуть то, что находилось под ней, а не скрыть это. Ткань белёсого цвета так плотно обтягивала её грудь, что Анатолий с первого взгляда понял: под этим слоем ничего не было. Никакого лифчика. Только она и жаркий день.

Его глаза, вмиг расширившиеся, застряли на её груди. Она была не просто большой, она была пышной, тяжёлой, с той естественной формой, которую невозможно создать ни одним корсетом. Но самым шокирующим были не размеры груди, а то, что с ней происходило. Сквозь полупрозрачную ткань проступали два огромных, тёмных пятна. Соски. Они были не просто видны — они прорезались наружу, словно два заострённых конуса, выпирающие сквозь материал с вызывающей наглостью. Анатолий сглотнул, чувствуя, как пересыхает во рту. Они были огромными, толстыми, с широкой основаниями, которые тянули ткань вперёд, превращая блузку во вторую кожу.

Он стоял, парализованный, не в силах отвести взгляд. В его голове, обычно заполненной скромными мыслями об учёбе и дежурствах, вспыхнула грязная, липкая картинка. Кровь стремительно отхлынула от мозга и ринулась вниз. В его джинсах, которые и так сидели плотно, начало происходить что-то стыдное и неизбежное. Член, послушный древнему инстинкту, начал твёрдеть, набухать, давя на грубую ткань замка. Анатолий невольно дернулся, пытаясь поправиться, но это только усилило трение. Стояк выпирал явственно, палаткой под штанами, и любой, кто посмотрел бы ему в пах, сразу бы понял, что происходит с парнем.

Но незнакомка не смотрела на его лицо. Она сидела, полуприкрыв глаза, и наслаждалась прохладой от кондиционера, который, казалось, работал только на неё. Анатолий, повинуясь внезапному, порывистому импульсу, сделал шаг. Потом ещё один. Он сблизился с её сиденьем, встал буквально в бок от неё, загораживая её от остального салона своей спиной. От неё пахло не потом автобуса, а чем-то сладким, цветочным и мускусным — запахом зрелой женщины, который ударил ему в ноздри сильнее любого одеколона.

Он был так близко, что мог разглядеть текстуру её кожи под тонкой блузкой. Соски, эти двe гигантскиe заострённыe шишки, казались ещё более массивными вблизи. Они торчали, словно два эрегированных клитора, выставленные напоказ. Анатолий чувствовал, как его член пульсирует в такт ударам сердца, набухая до предела, головка увлажняясь в предвкушении. Он боялся, что сейчас кто-то заметит его возбуждение, что его выставят на позор, но этот страх лишь подливал масла в огонь.

И тут она пошевелилась. Незнакомка, словно почувствовав его присутствие сбоку, медленно наклонилась вперёд. Возможно, она хотела достать что-то из сумки на полу, а может быть, просто потянулась. Но результат этого движения был для Анатолия подобен удару молнии. Когда она наклонилась, полупрозрачная блузка провисла спереди, и глубокий разрез на груди, который раньше был лишь намёком, теперь широко распахнулся.

Анатолий замер, боясь даже вздохнуть слишком громко. Сверху, с его позиции, открывался вид, от которого у него закружилась голова. Он видел всю её грудь целиком. Мягкая, белая кожа, обильно испаренная в жару, обвисала под собственной тяжестью, создавая глубокую, манящую впадину между сосками. Но главное — соски. Теперь они были открыты его взгляду почти полностью. Они были просто чудовищными по размеру, толстые, с грубой, рельефной текстурой ареол, которые были размером с ладонь девочки-подростка.

Он заметил, как они меняются на глазах. От прикосновения воздуха, от его горячего взгляда, который он словно физически ощущал на своей коже, соски начали набухать. Они росли, твердея с каждой секундой, превращаясь из мягких подушечек в каменные, налитые кровью шишки. Кончики их вытянулись вперёд, став ещё длиннее и острее. Анатолий не мог оторвать глаз от этого зрелища. Он впитывал каждый миллиметр этой плоти, каждый изгиб, каждую веночку, проступающую под нежной кожей. Его член в штанах задрожал, готовый взорваться прямо здесь, среди пассажиров, жующих семечки и смотрящих в телефоны. Она не оттолкнула его. Она даже не посмотрела на него с осуждением. Она просто сидела, наклонившись вперёд, выставляя свои огромные, набухшие соски напоказ, словно это была самая естественная вещь в мире.