Elizabeth's Crush © ZathuraStarshine

**********************************************

Когда прощение означает одновременно и всё, и ничего.

***

— Я знаю о вас с Майей, — торжественно объявил я в пустоту, рассеянно наблюдая, как спасатели, пробиваясь сквозь ледяной дождь, расчищают завалы на шоссе впереди. — Я имею в виду ваш роман.

Машина никуда не двигалась, также, как и она. Казалось, сейчас самое неподходящее время для разговора, но я и так слишком долго откладывал его, и даже произнести эти слова было немного больно. Выключенный двигатель, остывая в морозном ночном воздухе, время от времени издавал навязчивый звук, что-то среднее между звоном и тиканьем.

— Что? Ох, чёрт. — медленно ответила Элизабет, и краем глаза я заметил, как её взгляд переместился с меня на приборную панель, а затем на потолок машины.

Наконец она, нарушив долгое молчание, добавила:

— Прости.

Я посмотрел на обломки впереди, наполовину освещённые смесью света фар и мигающих красных, синих и оранжевых огней. В этой куче, наверное, были быстро остывающие трупы, подумал я про себя. По крайней мере, там был не я, и я не был намертво заперт в машине, мрачно подумалось мне. Хотя, учитывая нынешнюю погоду, никому сегодня не было весело.

Потирая затылок рукой, я продолжил:

— Я говорю это только сейчас, потому что решил тебя простить, — и пожал плечами.

— Тем не менее, мне очень жаль, Дэйв. Это было... Я не знала, как тебе сказать. Я совсем не хотела этого.

— Всё в порядке, — сказал я, беря её правую руку в свою. — Я был очень зол, когда узнал об этом, и фантазировал о мести, наверное, десятком разных способов. Насилие, публичный позор, выжженная земля перед всеми твоими друзьями и родственниками, подача грязного заявления о разводе и избиение тебя в суде, опустошение счетов и исчезновение — чего только не приходило мне в голову. Но через некоторое время я понял, что это всего лишь фантазии. Это не моё, и уж точно так не может думать тот, кем я хочу быть. В конце концов, я решился на тихий, простой развод. Захлопнуть дверь перед «нами» и оставить это позади, как поступают взрослые. Просто надо двигаться дальше и стараться жить лучшей жизнью. Говорят, это лучшая месть. Надеюсь, это правда.

Взглянув мне в лицо, она с печальным выражением лица спросила:

— Так что же изменило твоё мнение? Я благодарна тебе за то, что ты решил так со мной поступить, но что тебя остановило? Я ведь этого заслуживала.

Слегка фыркнув, я снова пожала плечами:

— Потому что, несмотря ни на что, ты мне не безразлична. Оказалось, что я просто не могу перестать любить тебя. Это, наверное, неправильно, но так уж получилось. И когда мой гнев стих до глухого рыка, я с удивлением обнаружил, что за ним нет никакой ненависти. Во всяком случае, не к тебе. Может быть, просто к тому, как всё было, как есть. А потом накрыла огромная, всепоглощающая печаль. Всё кончено. Я понял, что если причинить тебе боль, мне не станет лучше.

— Боже, — ответила она с едва заметной улыбкой, — от этого мне становится ещё хуже. Я знаю, это не поможет, но я всё ещё люблю тебя, понимаешь? Всем сердцем, правда. Просто этого оказалось для меня недостаточно. Я думала, что больше ничего и не нужно, правда думала, но это оказалось не так.

— Знаешь, это не помогает. Скорее наоборот, только усугубляет ситуацию.

Я взглянул направо и встретился с ней взглядом.

— В конце концов, единственным реальным шагом, который я предпринял, была подготовка документов о расторжении брака, но решил, что нет смысла торопиться. Лучше быть снисходительным. К нам обоим. В конце концов, каким же я был бы капризным, раздражительным нытиком, если бы не смог взять себя в руки перед лицом возникших трудностей? Вспышки гнева, пробивание дыр в гипсокартоне и вообще истерики — это дело ребёнка, а не мужчины. И даже если я в этом ошибаюсь, ну и что? Меня так не воспитывали.

—Да... Эм, спасибо, — сказала она с мрачным смешком, снова отводя взгляд, одновременно в знак признательности сжимая мою руку. — Понятно, что ты всё знаешь, но насколько хорошо? Может быть тебе нужно что-то ещё, например, завершение или что-то в этом роде? Думаю, я могу ответить тебе... может быть.

Она посмотрела на меня, и наши взгляды встретились. Она снова слабо улыбнулась.

— Ну, я знаю... — начал я, подняв бровь. — Я знаю, что это продолжалось какое-то время, может быть, несколько месяцев, но как долго на самом деле? Ответь, как и когда это началось.

— Хм. Не скажу, что это «просто случилось», но... — она слегка пожала плечами. — Ну, это как-то незаметно подкралось и застало меня врасплох.

Я фыркнул, и она тоже фыркнула в ответ, затем продолжила:

— Мы с Майей... Ну, я думала, мы просто лучшие подруги, но четыре месяца назад... Да, примерно четыре месяца назад мы обе пьяные сидели на её диване. Наши колени соприкасались, и в этом было что-то особенное. Знаешь, такое, когда всё твоё внимание сосредоточено на этом маленьком прикосновении, как будто ничего другого не существует. А потом вдруг мы начали целоваться. Я обнимала её. Думаю, она удивилась, но ответила на мой поцелуй. Это было что-то, чего я никогда раньше не чувствовала. Никогда. Не так. Это буквально наэлектризовывало.

— Ну, наверное, так и было. Вы обе пошли дальше?

— В тот вечер у нас ничего большего не было. В конце концов, позже это произошло, но я был растеряна и мне было стыдно. После первого раза я притворилась, что ничего не случилось. Но потом это повторилось, а потом... продолжилось. Через некоторое время я уже не могла отмахиваться от этого, от того, что происходит на самом деле. Я имею в виду, что осознала ложь, которую сама себе внушала, что я была сильно влюблена,. . и довольно долго. По-настоящему... Как в романтических сценах о первой любви, когда вдруг просто ловишь себя на мысли о том, что мечтаешь провести с ней время, и всё в таком духе. Удивительно, что я не рисовала её имя в окружении сердечек, настолько все было сильно. Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного.

— Хм. Как-то больно это слышать.

— Я понимаю, и мне тоже очень жаль. Если бы я знала себя лучше, я бы никогда так не поступила бы. Это было как отказ тормозов на извилистой горной дороге. Просто неслась на полной скорости навстречу катастрофе, когда каждый поворот становился все сложнее по мере увеличения скорости, и остановиться было невозможно. Я знала, что всё когда-нибудь выйдет наружу, и после этого ничего не останется прежним, но я просто... Я просто не могла. Плохо ли радоваться, одновременно причиняя тебе боль? — она слабо покачала головой. — Боже, это прозвучало неправильно. Прости, Дэвид, но это было не похоже ни на что, что я когда-либо чувствовала раньше. Я люблю тебя, но это было другое. Я просто горела огнём.

— Я надеялся, — тихо сказал я, признавая очевидное, — что мы могли бы что-нибудь придумать.

Она вздрогнула и снова сжала мою руку:

— Прости, но я не могла тебе рассказать.

— Тебе можно было бы попробовать. Я бы, конечно, расстроился, разозлился, но думаю, я бы понял. По крайней мере, сейчас я понимаю.

— Нет, ты не понимаешь. Я лгала не тебе, по крайней мере, вначале. Я лгала себе. Пока не стало слишком поздно. Я даже не могла сказать это вслух перед зеркалом! Как я могла признаться мужу, если не могла сказать это себе самой? Я люблю тебя, Дэйв, но я не могла сказать это никому. Это было похоже на то, как будто я всю жизнь держалась за верёвку, отчаянно вися над черной бездонной пропастью, о существовании которой я даже не подозревала. Я не могла отпустить её, я должна была держаться, хоть как-то, но вдруг мои пальцы начали скользить, и я стала слишком ослабла. Если я отпущу, если я позволю этому случиться... Об этом было слишком страшно даже думать.

Она покачала головой, застонала, и её глаза наполнились слезами.

— Хм, — тихо ответил я. — Похоже, на этом мои шансы заканчиваются.

— Как ты узнал? Мы были так осторожны.

— Возможно, просто понял. Твой долгий, мечтательный взгляд через всю комнату. Я бы узнал этот взгляд где угодно, и я проследил за ним. Она была на другом конце, делая то же самое. Как только я это увидел, всё как-то встало на свои места, и я начал видеть скрытое.

Я снова усмехнулся, добавив:

— Честно говоря, это была одна из тех вещей, которые, однажды увидев, уже не забудешь. Я думаю, ты права. Слово «влюблённость» подходит к этому лучше всего. Когда сердца нараспашку, на виду. Сплошной румянец и застенчивые взгляды, как у пары тупых подростков, которые не понимают, что делают.

— Спасибо, Шерлок. Приятно знать, что я тупица. Точнее, тупая лесбиянка, — слабо усмехнулась она. — Жаль, что мы не сможем поговорить об этом позже.

— Ты в порядке? — спросил я, заметив, как она крепче сжала мою руку.

— Просто немного холодно, — ответила она и, резко выдохнув, закрыла глаза. — Чёрт, — прошептала она, — мне так жаль... за всё. Я ненавижу, ненавижу, что я все это сделала с тобой. Я не хотела этого.

Я переплёл свои пальцы с её и нежно погладил большим пальцем тыльную сторону её ладони.

— Всё в порядке, — сказала я, указывая свободной рукой на лобовое стекло. — Мы никуда не спешим. Если, конечно, ты не думаешь, что можешь просто уехать.

Она коротко и отрывисто рассмеялась.

— Это прозвучало мрачно, ублюдок, — сказала она с широкой улыбкой, — и спасибо тебе ещё раз за прощение. Самое глупое, что история с Майей всё равно закончилась. Она бросила меня на прошлой неделе.

Элизабет закрыла глаза и откинулась на подголовник, сделав несколько прерывистых, глубоких вдохов.

— Я всё время думала о возвращении к, как это называется, жизни в тихом отчаянии. Это казалось не таким уж плохим. .. — она замолчала.

— Устала? — спросил я, внимательно изучая её лицо.

— Немного, — пробормотала она немного затихающим голосом. — Я больше не хочу идти на вечеринку. Мне не хочется. Я слишком устала. Я просто хочу пойти домой с тобой и поесть еду на вынос на диване. Я хочу... я хочу...

— Ну, если ты устала...

Её хватка на мгновение усилилась, она что-то пробормотала, чего я не расслышал, а затем ослабла.

— Тебе не обязательно что-либо говорить, — тихо сказал я. — Можешь отдохнуть, если хочешь. Всё в порядке.

Я посмотрела мимо неё, на фельдшера, стоявшего с другой стороны машины. Он поднял на меня взгляд, слегка поджал губы и покачал головой:

— Её больше нет. Мне очень жаль.

—. ..Всё в порядке, - сказал я ему.

Выйдя из пассажирской двери, я оглянулся на обломки. В воздухе стоял резкий запах бензина и горелого пластика. В каком-то смысле это было впечатляюще. Вся левая половина машины была искорёжена почти до неузнаваемости, а пассажирская сторона была почти целой. Я отвёл взгляд к ночному небу, но ледяной дождь щипал глаза, и я наконец посмотрел на свои ноги. Это определённо была неподходящая обувь для ходьбы по слякоти, и мои ноги начали неметь.

Они говорили, что падение давления от потери крови положит конец всему задолго до того, как её можно будет освободить. Я был рад, что успел вовремя, что она всё ещё была жива, но в то же время я не мог не пожалеть об этом. Ничто не заканчивается благополучно. Я этого не хотел. Ни в какой момент. Я никогда этого не хотел.

У меня перехватило дыхание.

— Всё в порядке, — снова солгал я, подняв лицо к тёмному небу, где вспышки света рисовали призрачные цвета на низких, нависших, измученных облаках. — Всё в порядке...

***

Конец