ЖЕНА, МЕРТВАЯ ДВАЖДЫ ч.2 / Dead Wife Squared ч.2 ©Inkent

Опубликовано на LE в разделе Loving Wives 21.06.2026

Конец дня "0"

ЛЮБОВНЫЙ РОМАН. Это был первый, самый первый фрагмент некогда совместной жизни, который был вычеркнут. Припарковавшись на подъездной дорожке, я отправился в гараж за молотком-гвоздодером и увидел необычную табличку с названием из нержавеющей стали, которая переводится как "Любовное гнездышко", предназначенное для первого мусорного пакета. Десять минут спустя ее любимая кофемашина и чайный сервиз из костяного фарфора, завещанные ее бабушкой-француженкой, уже были сложены в пакеты для мусора, готовые к завтрашней отправке в центр переработки. Я чувствовал ярость, ненависть, кипящие под поверхностью, готовые взорваться, как гора Везувий.

В отличие от предыдущего дня, я все-таки потянулся за алкоголем. Мой дедушка практически жил на роме и кока-коле, когда его солнце начало клониться к закату. У меня все еще оставалась пара бутылок с того периода, как он приезжал в гости. До сегодняшнего вечера к ним никто не прикасался, это была моя личная святыня, посвященная хорошему человеку, но сейчас мне это было необходимо. Сидя за обеденным столом, я хотел подражать ему прямо сейчас. Уравновешенный, сострадательный человек, я бы хотел, чтобы он гордился мной. Я произнес безмолвный тост перед его фотографией, которая была частью семейного фотомонтажа, а затем сделал первый групповой звонок по WhatsApp. Моим родителям и брату.

Когда я закончил разговор, была уже почти полночь. Мне оставалось сделать только один звонок. Семье Чарли. Не уверенный, что она выходила на связь, я отправил короткое сообщение в их группу.

"С вами кто-нибудь связывался?"

Услышав их "нет", я понял, что Чарли, кажется, ушла в себя. Я мог только покачать головой, ведь в какой-то момент ей придется проснуться и услышать всю музыку. Теперь я сделал групповой видеозвонок по WhatsApp.

В доме родителей Чарли, Барри и Николь, - все были в сборе. Все четверо, включая ее брата Ричарда и сестру Дениз, проявляли признаки невероятного стресса. Я догадывался, что выгляжу как мешок с дерьмом, но шоу, как говорится, должно продолжаться.

— Извините, что так поздно, день был тяжелый... сложный. Это не очень хорошая новость, которую я приношу, но это и не та новость, которую вы ожидаете.

В группе послышался шепот, прежде чем Барри заговорил: - Привет, сынок, мы понимаем, что у тебя и так был адский день. Ты же знаешь, я люблю говорить прямо, просто выкладывай, и мы поймем.

На мгновение я закрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы набраться смелости сообщить им новость.

— Не реагируйте, пока я не закончу, хорошо? Надеюсь, вы поймете... Чарли, она жива.

Внезапно они улыбнулись и обняли друг друга за плечи. Ричард издал радостный вопль.

— Прекратите, пожалуйста, хватит! Простите, я понимаю, что вы чувствуете в связи с этой новостью, я чувствовал такую же волну восторга раньше... Но это еще не все... Чарли. Она не отменяла и не пропускала свой рейс, она просто поменялась... она уступила свое место Осеане. Именно она поднялась на борт рейса EAA450.

Мне было жаль их, они не знали, какие эмоции сейчас должны у них преобладать. Николь сидела и качала головой, понимая, что я говорю правду.

Но, кажется, у Барри были сомнения: - Если то, что ты говоришь, правда, тогда почему, черт возьми, Чарли до сих пор не связалась с нами... А она связалась с тобой? Это все еще может быть ужасной ошибкой, они обе могут быть живы. Вчера мы звонили Осеане, она была в командировке по поручению своего босса, ей нужно было лично доставить кое-какие бумаги, и он поручил ей это сделать. Она рассказывала, как пару дней летала по Европе в роли курьера.

Наконец заговорил Никло. В его голосе звучало дурное предчувствие: - Что-то ты недоговариваешь, Шон.

— Могу сказать вам всем, что ошибки нет. "Инглиш Эйруэйз" предоставила информацию, и Чарли сама подтвердила ее мне. Я недавно встречался с ней лицом к лицу.

На той стороне экрана воцарилось молчание. Атмосфера стала более напряженной, испытующей. Барри снова взял инициативу в свои руки: - Тот факт, что ее сейчас нет с тобой, мы не общались, а Осеана заняла ее место, как-то странно указывает..., - он замолчал, видимо ожидая, что я заполню пробелы. Но это было не в моих силах, это должно быть на плечах их дочери.

— Я предлагаю вам самим связаться с Чарли, сказать ей, что вы говорили со мной, и все, что я подтвердил, это то, что она жива, а Осеан мертва. Это ее история, а не моя. Я сам только сегодня собрал ее воедино для себя. Я прощаюсь, мне нужно отдохнуть. Для меня это был долгий и мучительный день, и в ближайшие недели будет еще хуже, прежде чем станет лучше, если вообще станет. Пожалуйста, дайте мне знать, когда она свяжется с вами, я буду благодарен. И обещаю, что не буду вычеркивать вас из своей жизни. А сейчас, все, что я могу сказать, это то, что мне жаль.

Я повесил трубку, измученный как морально, так и физически. Поднявшись по лестнице, я, пошатываясь, направился в спальню, которая принадлежала Осеане, пока она не съехала от нас. Открывая дверь, я почти ожидал увидеть там ее; ребенка, за которым я наблюдал и которого растил. Та, что стояла, широко улыбаясь, принимая свой первый жизненный трофей за третье место в танцевальном конкурсе. Может, ей и было всего пять лет, но я помню, что ее переполняла гордость, которой хватило бы на целый грузовик. Футбол, гимнастика - не имело значения, чем она потом занималась и как долго это занимало ее внимание, она всегда выкладывалась по полной. Эти воспоминания запечатлелись здесь в виде постоянных напоминаний, закрепленных в наградах и сертификатах, которые были развешаны по всей ее комнате. Комната, где жил призрак невинной девушки до того, как ее развратили действия матери и бабушки.

Я плакал долго и безутешно. Почему-то я не догадывался, как глубоко яд проник в душу Осеаны, пока она не стала соучастницей сокрытия измен своей матери, как будто это была безобидная игра, в которую они обе играли со мной, ничего не подозревающим мужем и отцом? Без сил я дополз до ее кровати, разделив ее с дурацким мишкой, которого я выиграл для нее на передвижной ярмарке много лет назад, и провалился в беспокойный сон.

День первый.

Проснувшись, я обнаружил, что простыня слетела, и я обнимаю ее медведя. Горе от потери ребенка нарастало, как огромная волна, и в какой-то момент могло обрушиться на меня. Но я вспомнил о переписке между двумя своими женщинами. Как они говорили, что я такой любящий, что без боли и, как они надеялись, что я с некоторой гордостью приму роль Чарли, как чужой любовницы. Меня бесило, что они считали, что я должен чувствовать честь и гордость за то, что какой-то влиятельный человек взял Чарли в любовницы. При этом темные тучи воспоминаний об Океане, нельзя было игнорировать. Я горевал о ребенке, о воспоминаниях прошлой ночи, но не о развращенной женщине, которая погибла, хотя все это было из одной плоти и крови.

Время, мне просто нужно было время, чтобы собраться с мыслями и понять, что я должен чувствовать.

Кофе был из старой банки. Растворимый, а на вкус - дерьмо. Я буду жить с этим до тех пор, пока не почувствую, что готов купить свою кофеварку. Куда бы я ни посмотрел, везде было так много вещей, которые хранили воспоминания о жизни, ушедшей вчера. Исправление этого должно стать моим приоритетом номер один.

Два часа спустя передо мной в гараже была груда заполненных черных пакетов. Чтобы избавиться от них, потребуется не один поход в центр утилизации. Это должно было стать следующим заданием для меня.

Моя семья обратилась в социальные сети с просьбой к более широкому кругу знакомых и друзей дать мне возможность пережить потерю Осеан, но без упоминания о Чарли. Это само по себе должно было заставить даже самого невнимательного человека заподозрить, что в королевстве семейства Мерсер что-то не так.

Чарли до сих пор не пыталась связаться со мной, а ее семья не подтверждала, что она связалась с ними. Несмотря на то, что она я чувствовал голода, важно, чтобы еда была калорийной, поэтому я надеялся, что банки супа будет достаточно. Когда я доедал свой суп, раздался стук в дверь; открыв ее, там стояли полицейские с женщиной официального вида. Молодая леди была из министерства иностранных дел, они пришли, чтобы официально подтвердить, что среди обломков были найдены останки, идентифицированные Осеан. Как только коронер подтвердит причину смерти, тело можно будет отправить к нам, и мне нужно будет договориться с похоронным бюро о получении ее останков. Использование слова "останки", а не "тело" создало в моем сознании неприятную картину.

Я совсем забыл о своей предполагаемой встрече с Майрой, репортером. Теперь сигнал календаря удостоверял, что у меня в планах все еще встреча с ней. Одним из желаний, которое укрепилось за ночь и исполнилось сегодня утром, было желание увидеть, как Джулиана Томсетта сожгут дотла за его участие в этой катастрофе. Да, моя жена была активной участницей этого романа, но и он должен быть готов стать соучастником всего этого обмана. И он знал. Он знал, что Чарли была замужней женщиной, которая, предположительно, была счастлива в браке со мной. Быстрый ответ подтвердил, что я встречусь с ней, как и планировалось.

Я не позаботился о том, чтобы как-то одеться для встречи. Вчерашний калейдоскоп эмоций немного прояснился к концу дня. Приехав, я обнаружил, что Майра уже ожидает меня, сидя за столиком в ресторане, и с радостью обнаружил, что она одета в то, что я бы назвал профессиональной одеждой. Как она объяснила, ее редакция была занят получением информации, которую, как я подозревал, они собирали не только в рамках закона. Она объяснила, как они узнали об обмене пассажиров, кто поменялся местами и что Чарли возвращалась с Родоса, а не из Турции.

Отложив нож и вилку, я на мгновение откинулся на спинку стула.

— Я впечатлен и в ужасе от того, что вы так легко собрали всю эту информацию. Как вам это удалось?

Она улыбнулась такой же улыбкой, которая появлялась у Осеаны, когда она чувствовала, что произвела на меня впечатление. У меня внезапно защемило в груди.

— Эту работу выполнял Стэн, а не я. Возможно, у него есть подруга в "Инглиш Эйруэйз", а может, и нет. Допустим, их разговор в постели касался этой темы, но не особенностей авиакатастрофы, а катастрофы мужчины, чья жена воскресла из мертвых ценой потери их дочери.

У меня к вам вопрос, чего вы сам хотите от этого? Только предполагаю, что вы хотите использовать нас как инструмент, чтобы отомстить Джулиану Томсетту? И да, мы знаем, кто он такой. Точки было легко расставить, социальные сети Осеаны соответствуют временной шкале. Но почему? Эти бумаги, о которых она упоминала в сообщениях, которые она отвозила в роли курьера, как-то связаны с вашей женой?

Я улыбнулся, пришло время предложить ей нечто большее, чем просто хлебную крошку: - Моя жена... Мать Осеаны хотела быть уверена в сохранении тайны своего романа до последней секунды. У нее были документы, которые были очень важны, - это багажные бирки, прикрепляемые к багажу в аэропорту Турции. Сам того не осознавая, я ранее был вынужден согласиться встречать Чарли не в аэропорту, а на выходе. В этот день она приехала раньше, и если у вас есть какие-либо контакты в отеле Radisson, возможно, стоит поискать информацию о бронировании на предыдущую ночь, и оно должно быть оформлено не на ее имя. И если это будет другой отель, то это должно быть такое же первоклассное заведение рядом с аэропортом. В конце концов, Осеана и погибла, прикрывая свою мать.

Мы сидели и обсуждали Джулиана и его семью. Пара их репортеров была занята проверкой историй, которые скрывались в глубинах Интернета. Семья его жены, возможно, и обладала достаточным влиянием, чтобы срежиссировать определенную историю, но они не могли скрыть всю правду. Завершая нашу встречу, я поднял с пола рюкзачок в стиле My Little Pony, который принес с собой, и положил его перед Майрой. Она посмотрела на меня в некотором замешательстве, прежде чем я рассказал ей о том, что ей собирался доверить.

— Это дневники Осеаны. Она вела их с десятилетнего возраста, а те, что здесь, - начинаются с того, как она ушла из дома. Я нашел их сегодня утром, хотя и знал, что они существуют. Я не заглядывал в них, я и так борюсь со своими воспоминаниями о ней, и чтение ее сокровенных мыслей пугает меня. Боюсь признать ее роль в том, что произошло, а содержание ее дневников может повлиять на то, какой я в конечном итоге буду помнить свою дочь.

И даю вам подсказку. Когда ей было шестнадцать, она провела летние каникулы у своей бабушки во Франции со своей матерью, и подозреваю, что именно там все и началось. Что касается других периодов, было бы разумно изучить, когда она начала работать на Джулиана, и особенно последние пару лет. Не рассказывайте мне о том, что вы обнаружите, и не пытайтесь втоптать мою память о дочери в грязь. Что бы вы ни раскопали, и, несмотря на то, что я чувствую к человеку, которая была моей дочерью, пожалуйста, проявите по отношению к ней хоть немного достоинства... В конце концов, она не всегда была такой, какой стала.

Майра кивнула, осознавая хрупкость связи между моими воспоминаниями о своей дочери и тем, что мои последние чувства могут закончиться попыткой вычеркнуть ее из своей жизни, подобно тому, как я сейчас поступал с ее матерью.

Майра настояла на том, что оплачивать счет будет она, и это будет учтено как затраты репортера. Я отступил на шаг, затем повернулся к ней лицом: - Майра, ты действительно собиралась переспать со мной... почему?

— Потому что ты выглядел как мужчина, которому не помешало бы подтвердить, что он порядочный парень. Не смейся, но у меня есть определенный типаж в отношении мужчин, и ты соответствуешь этому критерию. Некоторые люди говорят, что это неправильно, что люди с нашей разницей в возрасте не должны... э-э...заниматься любовью. Но я не сторонница таких архаичных ценностей.

Я вопросительно посмотрела на нее: - Значит, это не имело никакого отношения к выкачиванию из меня информации, как это пытался делал твой сообщник по преступлению?

Она рассмеялась, подняв ладонь с небольшим промежутком между большим и указательным пальцами: - Может быть, совсем чуть-чуть. Послушай, прежде чем ты уйдешь... У меня могут возникнуть еще вопросы, пока мы будем копаться в этом. Могу я обратиться к тебе снова, если понадобится?

— Только с целью того, чтобы Джулиан Томсетт заплатил за все, что причинило мне эту боль. Его репутация и деньги в банке должны пострадать.

Я вернулся домой, унося с собой впечатление от блеска в глазах Майры, который говорил о том, что она меня не подведет. Вопрос был в том, сколько грязи я сам смогу вынести, когда будут раскрыты все карты в игре.

Конец Первой Недели.

В середине недели я был у адвоката, собирая бумаги для развода. Чарли словно испарилась, или, по крайней мере, так это выглядело. Мне все-таки позвонили ее родители и сообщили, что она связалась с ними и извинялась за то, что вовлекла Осеану в свой роман. Я заметил, что они никак не прокомментировали ее извинения за сам ее роман. Сквозь зубы они могли только сказать, как они сожалеют о ее поведении. Они не одобряли ее, и ее мать Николь отвергла предположение, что это семейная черта всех женщин их клана. Она рассказала, как снова и снова отчитывала свою собственную мать за ее непотребное поведение и романтизацию измен своему супругу. Они с мужем пытались заставить Чарли трезво смотреть на реальность, а не верить лживым рассказам пожилой дамы, смотрящей на отвратительные измены сквозь розовые очки. Очевидно, это не сработало.

🕊

Документы для обслуживания Чарли были переданы исполнителю, которого адвокат порекомендовал в качестве добросовестного процессора. Моим главным требованием было, чтобы это был кто-то из местных, и я был готов приплатить, чтобы Чарли вручили в ту же минуту, как только она объявится дома. Это произошло на седьмой день после того, как наш мир рухнул.

В середине моего телефонного разговора с представителем похоронного бюро, который разбирался с бюрократическим кошмаром по возвращению Осеан домой, раздался звук открывающейся и закрывающейся входной двери, за которым последовали неуверенные шаги в коридоре, затихшие прямо у входа в столовую. Через несколько секунд дверь открылась, и вошла Чарли. Ей не хватало ее обычной жизнерадостности, и, несмотря на то, что она приложила все усилия для своего макияжа, это не смогло скрыть сломленную женщину. Разговаривая по телефону, я наблюдал, как ее взгляд блуждал по комнате, отмечая отсутствие того, что я теперь называл артефактами, фрагментами из прошлого. Когда она направилась на кухню, взрыв ее рыданий поведал мне, что она осознала, до какой степени все плохо. Когда разговор закончился, я зашел на кухню и увидел, что она смотрит на то место, где когда-то стояла ее любимая кофемашина, теперь замененная гораздо более дешевой моделью.

— Что ты сделал, Шон?

Мой ответ был несколько небрежным: - Просто стираю прошлое, эти болезненные воспоминания.

Она покачала головой, закрыв глаза: - Пожалуйста, Шон, мне и так плохо, что я потеряла свою дочь, неужели ты не можешь просто смириться с тем, что случившееся никак на тебя не повлияло? У тебя ничего не отнимали... я не сделала ничего плохого... не смотри на это как динозавр...

Я решил покончить с этим безобразием раз и навсегда.

- Эй, Гугл, во французском обществе принято, чтобы замужняя женщина была чьей-то любовницей?

Ответ Гугл: Кратко говоря, нет, французское общество не приемлет супружескую неверность как открытый, узаконенный образ жизни.

Она посмотрела на меня взглядом, который сказал мне, что суровая реальность правды не соответствует ее версии: - Гугл ошибается, моя бабушка говорила, что это приемлемо, что красивые француженки должны были иметь любовника, желательно богатого и женатого. Она всегда повторяла мне, что так устроен наш мир.

— Я покачал головой: - Так она и отравила твой разум, а потом ты и сама промыла мозги Осеане. Я хотел возненавидеть ее в тот день, когда узнал, что она забыла, кто я такой, не мое имя, а ее готовность не уважать меня как своего отца, человека, благодаря которому она существовала. Сейчас я пытаюсь, и Боже, помоги мне, я действительно пытаюсь не испытывать ненависти к памяти моей дочери.

— И я пытался удалить все отравленное, связанное с твоими изменами. Из ее комнаты, все, начиная с того периода, как ты развратила ее, было удалено. Если тебе это важно, это упаковано и стоит в гараже. Если же посмеешь попытаться вернуть что-нибудь в наш дом, я вынесу это на улицу и сожгу. Мне необходимо оставить в своей памяти невинность моей дочери, ты понимаешь?

И, наконец, ты продолжаешь говорить, что твои действия никак не влияли на меня. Не обманывай себя. Я не только потерял свою дочь, но ту и женщину, которая, как я думал, любила меня.

Она стояла с открытым ртом, и прежде чем я успел что-то сказать или только собиралась с ответом, в дверь позвонили. Я открыл, и мой гость, курьер с повесткой о разводе, представился. У нас был короткий разговор, прежде чем я направил его на кухню, а сам остался стоять в коридоре у входной двери. Кухонные двери были открыты, и я услышал слова, которые должны были привести в движение последующий юридический механизм.

— Здравствуйте, можете ли вы подтвердить, что вы Чарли Мерсер, проживающая по этому адресу?

— Да, это я. Что все это значит... вопросами репатриации нашей дочери занимается мой муж, вам нужно поговорить с ним.

— Извините, миссис Мерсер, это не имеет никакого отношения к любой другой стороне. У меня есть документы, которые мне нужно передать вам. Ваш муж подает на развод и хочет оставаться в рамках закона, воспользовавшись моими услугами.

— Нет! Нет! Это неправильно... это нечестно, я была осторожна, на нем это никак не отразилось. Шон! Шон!

Входная дверь тихо закрылась, когда я выходил на улицу. Я бы солгал себе, если бы не почувствовал что-то от того, что теперь было упаковано и выброшено из моей жизни. Теперь что бы ни случилось, пути назад нет. На самом деле, она уже много раз заправила свою постель и лежала в ней не со мной, а с кем-то еще.

Мир казался мрачным, несмотря на лето и приближающуюся осень.

Начало второго месяца

Статья о тайнах семьи Джулиана Томсетта была опубликована сегодня.

Я узнал о статье из сообщения в моем е-мейле вместе со ссылкой на статью. Циник во мне понял, что они постарались максимально привлечь внимание к статье, основываясь на значимости сегодняшнего дня.

Сегодня были похороны Осеаны.

После того, как я получил серьезный удар, присутствуя при подаче Чарли уведомления о разводе, я относился к ней как к разносчице чумы, если только не возникала неизбежная необходимость в общении, например, как обратиться к агенту по недвижимости для выставления дома на продажу. Она сопротивлялась, полагая, что мы сможем загладить прошлое.

Я вернулся домой в тот же день, когда ее обслужили, и продолжил делать то, что делал до этого, после того, как убрал всю грязь из комнаты Осеаны. Я спал на ее кровати, держа в руках мягкую игрушку, которая стала для меня центром того, что нас когда-то объединяло. В середине следующей недели ко мне в постель присоединился еще один гость - бутылка рома. Каждое утро на сердце у меня становилось немного тяжелее, и я чувствовал, что тону в зыбучих песках горя.

Несколько телефонных звонков, солидный депозит и ускоренные рекомендации позволили мне переехать в новый арендованный дом с тремя спальнями в течение пары дней. Чарли нигде не было видно, когда я подъехал к старому дому на маленьком фургончике, забрал все свои личные вещи, включая недавно купленную кофеварку. Самый важный предмет, плюшевый медведь моей дочери, сидел рядом со мной, пристегнутый ремнем безопасности.

С тех пор поменялось все... Сегодня моя дочь должна была присоединиться к земле. Я пообещал себе, что откажусь от алкоголя, хотя бы на сегодня. Я отказался от общения с семьей, решив оставаться спокойным в своем собственном пространстве. Единственное, на что я согласился пойти на компромисс ради бабушки и дедушки Осеаны, это то, что я поеду в машине вместе с Чарли за катафалком. Я приехал в свой бывший дом, коротко переговорил с семьей и друзьями, которые собрались там, чтобы сформировать похоронный кортеж. Родители Чарли крепко обняли меня. Ее мама Николь уткнулась лицом мне в плечо, постоянно извиняясь за то, в чем не было ее вины. Она несла бремя вины за других, показывая, как несправедлива эта жизнь.

Чарли выглядела больной, кожа на ее лице заметно обвисала из-за потери веса за последний месяц. Когда появились катафалк и семейный автомобиль, мы сели сзади, и я постарался отодвинуться как можно дальше от нее. За ее вуалью я заметил слезы и подумал, были ли они из-за Осеаны или из-за нашей семьи, которая тоже сгорела в этой авиакатастрофе.

Часовня на кладбище находилась примерно в четверти мили от могилы, за двойными воротами из кованого железа, на широкой аллее, обсаженной деревьями, где машины могли бы парковаться с обеих сторон. Было многолюдно, вечером люди парковались на улице и входили внутрь. Если я и был удивлен, то, услышав, как Чарли что-то бормочет себе под нос, я повернулся и посмотрел на нее, когда она смотрела в окно автомобиля, качая головой.

— Нет, пожалуйста... нет, я не могу этого сделать, я не могу встретиться с ними лицом к лицу.

Тогда я заговорил с ней впервые за несколько дней: - Чарли, ты должна признать это. Она наша дочь, так что веди себя как ее мать. Тебе нужно отложить все остальное в сторону, хотя бы на сегодня. Как бы тяжело это ни было, именно это я сам пытаюсь сделать.

Не уверен, дошло ли это до нее, но это была ее собственная вина.

Заметив несколько машин с французскими номерами, я понятия не имел, кто приехал. Там было несколько телекамер, но они почтительно отодвинулись, чтобы пропустить нас. Мы вышли из машины, и тут же хрупкая пожилая леди, одетая с ног до головы в черное, с тростью в руках, бросилась к Чарли, постоянно теряя равновесие при каждом быстром шаге, прежде чем налететь на нее. Через несколько секунд она обрела равновесие и злобно ткнула костлявым пальцем Чарли в грудь: - Привет, путен в салопе! Ты честен со всеми, кто не был в семье Дидро и австралийцем Мерсье. Я никогда не забуду, как много людей приезжает во Францию, как много у них семьи, и как много раз они приезжали во Францию из-за меня.

Это превратилось в мини-драку, когда воздух наполнился ядреной смесью французских и английских слов. Чарли выглядела ошеломленной внезапным поворотом событий, затем все ее поведение изменилось, она сосредоточилась на чем-то позади меня. Старушечья трость упала, Чарли наклонилась, подняла ее и прошмыгнула мимо меня. Я обернулся и увидел, как одна туфля упала с ее ноги, когда она бежала к припаркованной машине. Шофер держал открытой заднюю дверцу Бентли, пока пассажир выходил из машины. Подбежав, Чарли ударила сильно и быстро, ее первый удар пришелся Джулиану Томсетту прямо в нос, из которого тут же брызнула кровь.

Прежде чем она смогла ударить снова, ее отец, брат Ричард и мой отец бросились к ней, а Чарли кричала во весь голос: - Ты гребаный ублюдок... Ты грязный, злой, мерзкий кусок дерьма. Я обещаю, я убью тебя, черт возьми, я сама это сделаю. Не думай, что я...

Ричард закрыл ей рот рукой, чтобы остановить ее выпад. Возможно, копы подумали, что пора вмешаться, поэтому двое полицейских подошли и растолкали наблюдателей. Они настояли, чтобы Джулиан вернулся в свою машину, и пока один из полицейских разговаривал с ним, другой разговаривал с Чарли, ее родителями и священником. Чарли сильно рыдала, постоянно оглядываясь на машину Джулиана. Через несколько минут от ветрового стекла автомобиля отскочил один камень, за которым последовал другой, брошенный неизвестным из толпы, которая начала приближаться к автомобилю. Полицейские захлопнули дверцу и встали по обе стороны от передней части Бентли, чтобы вывести Джулиана из машины. Последний брошенный камень разбил заднее стекло, и, несмотря на ограничение скорости в пять миль в час, задняя часть автомобиля присела, когда водитель дал газу, чтобы уехать от часовни.

Потребовалось несколько минут, чтобы восстановить порядок.

Распорядитель обратился к присутствующим: - Братья и сестры. В этот день мы собрались здесь, чтобы почтить память Осеаны и помочь ее путешествию, чтобы быть рядом с Богом. Мы все знаем об информации, которая всплыла только сегодня, но я прошу вас выбросить это из головы и не осквернять память о ушедшей девушке.

Это немного восстановило приличия, и кипящая враждебность улеглась, когда мы входили в часовню. Я сел рядом с мамой, глядя прямо перед собой на гроб с останками моей дочери. Думаю, моя мама неправильно поняла меня, когда тихо заговорила: -Дениз сказала мне, что здесь будет французский контингент, чтобы засвидетельствовать свое почтение, но, похоже, это была последняя возможность для Чарли дать волю своим чувствам. Репортеры из Франции задавали вопросы о том, как Чарли относилась к супружеской неверности и было ли это частью семейной традиции, которую поддерживали женщины в их семье. Это было воспринято не очень хорошо. Они полностью обвиняют ее в том, что это она развратила Осеану и публично опозорила их семьью. И в довершение всего, опубликованная сегодня утром статья раскрывает все, как этот извращенец охотился на молодых женщин, даже девочек. Никто и понятия не имел, что он спал и с матерью, и с дочерью. Обманщица стала обманутой своей собственной дочерью. Мне так жаль, Шон.

Я не читала полностью статью этим утром, был слишком занят подготовкой к похоронам. Прежде чем я успел обдумать то, что мне только что сказали, служба началась.

Часовня была наполнена до такой степени, что входные двери остались открытыми для тех, кто не смог попасть внутрь. Мне было интересно, сколько людей пришло - не в качестве друзей или членов семьи, а из нездорового любопытства к клубничке, которая уже появилась в прессе. На половине службы в часовне потемнело, шелест листьев на деревьях превратился из легкого бормотания в нарастающий шум, который заставил священника повышать голос. Когда служба закончилась, двери часовни, выходившей окнами на кладбище, открылись полностью, люди в черном вынесли гроб к катафалку, где его погрузили внутрь, а затем отправились по узкой дороге через кладбище к месту ее последнего упокоения. Мы вышли под все более темнеющее небо и ветер, который казалось, налетел из ниоткуда, пока шла служба. С тяжелым сердцем я шел рядом с родителями, чувствуя, что многие взгляды устремлены в нашу с Чарли сторону. Теперь после смерти нашей дочери от "нас" ничего не осталось.

К тому времени, как мы подошли к могиле, ее гроб уже был готов к опусканию в землю. Капли дождя начали падать на землю, когда священник произносил свои бессмертные слова, а затем отступил, чтобы те, кто хотел, могли отдать последние почести.

Я вспомнил те слова, которые сказал Чарли в аэропорту, и начал сожалеть, что использовал их, когда хотел причинить ей боль...

"Это все из-за тебя. Каждая крупица испорченной земли, которая будет брошена, чтобы покрыть ее гроб, будет принадлежать тебе, и никому другому, кроме тебя."

Дождь усилился, а затем превратился в настоящий ливень. Родители Чарли пытались помочь ей, но она отказалась подойти к могиле, когда гроб опустили в землю. Люди бросали цветы или горсть земли из кучи, приготовленной для того, чтобы засыпать ее в могилу. Я видел, как она вздрагивала от каждого брошенного цветка или горсти земли, зная, что она испытывает такую боль, с которой не сравнится ни одно физическое действие. Родители пытались оттащить ее, заставить отойти, но она стояла непоколебимо, как статуя.

Я подошел к ее родителям: - Возвращайтесь и постарайтесь обсохнуть, а потом постарайтесь прийти на поминки. Я останусь с ней, мои гневные слова отчасти виноваты в ее поведении. Я приведу ее, как только она будет готова, я обещаю.

Они произнесли несколько слов, со слезами на глазах, обняли нас и оставили под дождем. Стоя рядом с ней, я говорил достаточно громко, чтобы она могла меня услышать: - Чарли, все кончено. Она ушла, и теперь не вернется. Я сожалею о том, что говорил в аэропорту, о том, что это принадлежит тебе. Ты просто сыграла свою роль, но судьба забрала ее. Тебе нужно попрощаться в последний раз.

Она стояла и ничего не говорила, фактически никак не реагировала. Бригадир указал на кучу земли и открытую могилу, показывая, что у них есть работа, которую нужно выполнить. Я кивнул, и мини-экскаватор начал засыпать могилу землей. Ее единственной реакцией было уставиться в яму и продолжать вздрагивать при звуке каждого набирающегося ковша земли. Когда она стояла перед могилой, дождь не прекращался, а напротив, становился все сильнее, тяжелые капли разбрызгивали грязь. Закончив, бригадир кивнул в сторону Чарли и пожал плечами.

— Не беспокойтесь о нас, мы скоро уйдем отсюда. Ей просто нужно немного подождать.

С этими словами небольшая группа ушла, оставив нас одних стоять под дождем. Положив руку, я сжал ее плечо, пытаясь вызвать ответную реакцию. Наконец, она посмотрела на меня и заговорила: - Я сделала это, Шон, только я. Как я могла быть такой глупой, что слушала всю эту ложь и измышления? Как я могла так легко попасться на удочку хищника, который похитил не только меня, но и мою дочь, насмехаясь надо мной вместе с ней, потому что она стала другой, совсем другой женщиной? И эта бедная девушка... та, о которой было в этой статье. Я знала ее, она была девушкой из деревни на Родосе и она работала уборщицей у него в доме. Ей было пятнадцать, господи, всего пятнадцать лет, когда она забеременела от него... А потом ее тайно увезли на аборт под предлогом, что он помогает ей добиться успеха в жизни, предоставляя работу... И я сама позволила ему прикасаться ко мне, когда он прикасался к нашему ребенку!

С этими словами она начала рыдать. Теперь я понял ненависть и готовность толпы причинить вред этому извращенцу. Я не ожидал, что Майра и Стэн вскроют такой уровень насилия. Теперь Джулиан Томсетт был в полном дерьме, ее семья выбросила его за борт в мгновение ока, и я думаю, ему придется отвечать перед греческими властями за связь с несовершеннолетней.

Я молчал. Несмотря на то, что я чувствовал к своей жене, она была на самом дне и не могла опуститься еще ниже, чем была. Шагнув вперед, я раскрыл объятия, и она сделала шаг, чтобы обнять меня, прежде чем окончательно сломаться, прижавшись ко мне всем телом и уткнувшись головой в мое плечо. Это было безжалостно, как будто вся вина пыталась вылиться в слезы, но этому не суждено было сбыться. Рыдания не утихали, ее тело обмякло, и я держал ее, пока она медленно опускалась на колени в грязь, а затем потянула меня за собой, и в итоге мы оказались вплетенными в грязь рядом с могилой нашей дочери.

Мы плакали вместе в объятиях друг друга. Теперь мы не были ни любовниками, ни мужем и женой. Мы остались только как родители, просто мать и отец, скорбевшие о своей дочери, теперь покоящейся в нескольких футах земли под ними.

Наконец, ее рыдания начали стихать, а затем и вовсе прекратились. Осознавая, что мы промокли до нитки, я попытался пошевелиться, чтобы встать, но ее хватка была такой крепкой, что мне было трудно освободиться. Мне удалось подняться на колени в грязи, в то время, как она осталась лежать неподвижно, только опираясь на руки в грязи.

— Чарли, мы не можем здесь оставаться, тебе нужно встать. Пожалуйста, нам пора идти.

Никакой реакции не последовало, когда я попытался поднять ее, но она была практически неподвижна. Чтобы не причинить ей вреда, я легко дал ей пощечину, пытаясь добиться ответа, но реакции не было.

Тут я услышал голос: - Здравствуйте, я садовник Вудлендского кладбища. Нам нужна скорая, у женщины шок, и это выглядит плохо.... Да, да, я подойду к входу, чтобы встретить бригаду.

Позвонивший по телефону с озабоченным видом умчался на своем квадроцикле, я даже не заметил, когда он оказался рядом с нами. Я присел и прижал ее к себе, размышляя о том, насколько сильно ее роман повлияет на жизни многих людей. Когда прибыла бригада скорой помощи, ее погрузили и быстро увезли. Я отказался ехать с ней, но пообещал, что свяжусь с ее родственниками, которые встретят их в больнице. Я позвонил ее отцу и объяснил, что произошло, они обещали немедленно уехать с поминок к ней. У входа мне дали одеяло, чтобы я мог согреться, и один из охранников вызвал мне такси.

По дороге домой я написал отцу эсэмэску, сообщив ему о том, что произошло, и что я не в состоянии присутствовать на поминках, и не мог бы он извиниться перед людьми от моего имени за то, что я не пришел. Вернувшись в свой дом, который все еще казался мне чужим, я остался сидеть в коридоре в грязной одежде, ощущая собственную никчемность в этой жизни. Рядом со мной стояла бутылка рома и немного колы. Не знаю, когда именно, но в какой-то момент я заснул в пьяном, грязном и сыром угаре.

Шесть месяцев спустя.

Я вышел с собрания, вытирая слезы. Я плакал не от грусти, мы праздновали девяносто дней моей трезвости, и дешевый медальон в моей руке был тому доказательством. Именно моя мама настояла, чтобы я начал посещать Общество анонимных алкоголиков. Они с отцом чуть не притащили меня сюда три месяца назад, потому что я прятался от мира, используя выпивку как средство спасения. Первые три недели они сидели в сторонке от собрания, чтобы убедиться, что я остаюсь на месте. Сегодня мне показалось, что я, возможно, заворачиваю за угол, и в мою жизнь проникает последний лучик света.

🕊

Джулиан Томсетт попытался сбежать после похорон, и почти скрылся из виду. Но в ту минуту, когда он прибыл на Родос, его уже ждали, предупрежденные полицией. По общему мнению, ему повезло, его возвращения ждала целая деревня. Когда он все-таки посетил свою собственность, там было усиленное присутствие полиции, были вскрыты все три потайных сейфа с биометрическими замками. Когда их вскрыли и изъяли содержимое, это было похоже на шок, и чуть не случился случай линчевания со стороны полицейских. Извращенец чудом избежал суда толпы. Разъяренным жителям нужно было на чем-то сосредоточить свой гнев, и его дом и транспортные средства были подожжены и сгорели синим пламенем. Не то чтобы это имело значение, но он получил двадцать пять лет за секс с несовершеннолетней, организацию незаконного аборта несовершеннолетней, детскую порнографию и мошенничество.

Было раскрыто, как несчастную девушку тайно вывозили в Турцию, и там было проведено дополнительное расследование обстоятельств незаконных абортов. Были расследованы случаи коррупции, и те руки, которые были запятнаны этим, теперь платили высокую цену за свое участие.

Потом я узнал, что Чарли пострадала от так называемой тонической неподвижности - крайней реакции на шок, при которой мозг действовал таким образом, чтобы предложить то, что он считал лучшей защитой от того, что он воспринимал как серьезную угрозу. Моя мама передавала мне новости о ее медленном выздоровлении, но мне пришлось попросить оставить эти сообщения при ней. Прежняя жизнь закончилась, и моя бывшая жена теперь не была моей проблемой.

Мои воспоминания были фрагментированы. Моя взрослая дочь была мертва для меня. Ее действия пробудили эти чувства. А моя юная невинная дочь? Я оплакивал ее каждый день, до такой степени, что мой врач порекомендовал мне пройти консультацию по поводу тяжелой утраты, от которой я сначала отказался, пока на собрании анонимных алкоголиков не выяснилось, что я не один позволяю алкоголю и горю объединиться в моей голове.

Прошел год.

На могиле все еще была простой крест ее именем того, кто лежал под ним. Я стоял, глядя на землю, вспоминая, как в последний раз был здесь под проливным дождем. Я ничего не мог с собой поделать, мои глаза наполнились слезами, но я не отводил взгляда. Дыши... вдыхай... выдыхай, возьми себя в руки, возьми себя в руки, как говорил мне мой психотерапевт. Стоя рядом со мной, она сжала мою руку, затем отпустила, позволив мне возложить цветы на могилу Осеаны. Здесь были и другие цветы, но я не хотел искать записки на букетах, только чтобы узнать, что они от людей, которые когда-то любили ее. Когда я встал, она взяла меня за руку и поцеловала в щеку.

— Спасибо тебе, Шон, что привел меня сюда, чтобы познакомить с твоей дочерью. Это особенный день, и я горжусь тобой.

Мы познакомились, когда у нас обоих возникла нужда в психотерапевте, и у нас было двойное расписание. Поскольку я пришел первым, Кирсти настояла, чтобы я зашел первым. Когда я закончил сеанс, я остался там, предложив ей выпить кофе в благодарность за ее любезное поведение. История Кирсти была в том, что она потеряла своего мужа в дорожно-транспортном происшествии незадолго до того, как я потерял Осеану, но все было не так просто. В разбившейся машине погибло три человека: муж Кирсти, женщина, которая была его любовницей и их двухлетняя дочь. Он был подрядчиком и всю свою жизнь работал вдали от дома по нескольку недель, регулярно возвращаясь домой примерно на такое же время. У него была двойная жизнь, о которой она ничего не знала, и теперь с помощью психотерапевта она пыталась найти способ оплакать его, что было нелегко, учитывая двоих общих детей. Она была на двенадцать лет моложе меня, но каким-то образом мы сблизились как пара, разделяя наше обоюдное горе, ставшее связующим звеном между нами. Мы покинули кладбище, и следующим пунктом назначения был ужин с моими родителями, которым очень хотелось встретиться с женщиной, которая залечивала мою душу.

Прошло два Года.

Мы стояли вместе у могилы. Теперь, когда на могиле уже было надгробие, она перестала выглядеть просто безымянным участком земли. Дети Кирсти, Люси и Томми, переживали золотой период детства, когда они могли впитывать знания как губка; тот момент жизни, когда дети начинают отличать правильное от неправильного, получая фундамент своей морали на всю жизнь. Конечно, потребуются еще годы, вплоть до ранней взрослости, чтобы из них получилась пара достойных людей. У каждого из них было по букету, и они возложили их на могилу Осеаны. Кирсти уже давно объяснила им, кто она такая и почему мы здесь. Я же чувствовал умиротворение, чувства, которые когда-то граничили с ненавистью, со временем рассеялись. Потом Кирсти повела детей смотреть на старые богато украшенные надгробия, а я остался стоять и молча думать о своей дочери. У меня все будет хорошо, у нас все будет хорошо, я верил, что я и душа моей дочери нашли золотую середину, необходимую для того, чтобы позволить жизни продолжаться.

Две недели спустя, стоя в саду на церемонии бракосочетания, я посвятил себя Кирсти, а она взяла на себя обязательства по отношению ко мне. После нашей клятвы я поцеловал свою невесту. У нас обоих были душевные раны, но мы сумели оставить их позади. Ранее утром мы получили открытку-сюрприз и символический подарочный сертификат. Письмо было отправлено с другого конца страны.

"От всего сердца желаю, чтобы вы оба снова обрели настоящую любовь. Я - причина душевной боли, которую испытал Шон, и я знаю, что ты, Кирсти, тоже пережила свою боль. Радуюсь, что в этих мрачных тучах появился просвет, что вы нашли друг друга, и это делает меня счастливой. Шон, я не жду от тебя прощения, я полностью осознаю каждый свой поступок и реакцию на свое безрассудное поведение и заплатила цену, соответствующую тому, что я считаю преступлением.

Я обрела покой, у меня есть скромный дом в месте, где я начала с чистого листа. Я планирую переквалифицироваться в психолога, но для этого мне нужно продвинуться дальше по пути собственного выздоровления.

Я любила тебя, Шон, и продолжаю любить. Я смирилась с тем, что мой корабль отплыл и уже не вернется.

Да благословит вас Бог.

Чарли"

Меньше года назад я бы сжег эту открытку, даже не прочитав ее. Но сейчас... произошел перелом, мы положили открытку рядом с другими, и Кирсти планировала написать ответ, который мы передали бы ее родителям для дальнейшей отправки. Какое бы взаимодействие у нас не будет в будущем, оно будет очень ограниченным. Кто знает, может быть, однажды я даже смогу находиться с ней в одной комнате.

А пока что жизнь не то чтобы хороша, а великолепна.

The END