ЖЕНА, МЕРТВАЯ ДВАЖДЫ ч.1/ Dead Wife Squared ч.1 ©Inkent

Опубликовано на LE в разделе Loving Wives 13.06.2026

Этот день начинался хорошо. Чарли, моя жена, в половине седьмого утра оставила мне сообщение в WhatsApp, где сообщала, что все хорошо и она с нетерпением ждет встречи со мной сегодня вечером. На этой неделе мы должны были закончить работу, а затем отправиться на Карибские острова на десять дней, так что впереди у нас были хорошие времена. С этими мыслями я включил свой ноутбук и погрузился в работу, подкрепляясь чашечкой ароматного кофе, который помогал мне активизировать мои синапсы. Чуть позже, когда я проверял, нет ли в телефоне каких-нибудь сообщений, мое внимание привлекла новость дня.

Войдя в гостиную, я неохотно включил телевизор и застыл в шоке.

Ожидание встречи жены было определяющим фильтром для восприятия утренних новостей Би-би-си. Честно говоря, это утверждение не было точным на 100%. Если бы я не знал где моя жена, я бы не обратил большого внимания на эту новость. Но Чарли была там, в Турции. Она оставила мне сообщение, и оно было подтверждением того, что именно ее рейс сегодня утром был в новостях Би-би-си. Я позвонил ей на мобильный.

"Привет, это Чарли Мерсер, оставьте свое сообщение и я перезвоню вам, как смогу".

Я закрыл глаза и сглотнул, вслушиваясь в жуткую тишину, в то время как какой-то анонимный компьютерный сервер ожидал, пока мои слова преобразуются в оцифрованный звук, сохраненный в памяти. По какой-то причине мысль о том, чтобы оставить сообщение на автоответчике, показалась мне какой-то неуместной, поэтому я закончил разговор. Ее рейс вылетал в пять утра по местному времени, что означало для нас семь утра. Сейчас на часах было уже девять утра, и я не хотел верить в то, что видел. Ни сегодня, ни когда-либо вообще. Я снова посмотрел на телевизор и увидел бегущую строку в нижней части экрана.

Рейс EAA450 авиакомпании English Airways врезался в склон горы в Турции.

На кадрах аэрофотосъемки, показанных по телевизору, был показан не авиалайнер, а огненный шрам в густой сосновой вечнозеленой растительности, украшавшую эту гору, теперь уже, официальное как место гибели более двухсот человек. На экране появилось окно с информацией: маршрут полета, время, способ вызова экстренных служб и количество людей, находившихся на борту. Я знал там только одного пассажира. Мою жену.

Алкоголь, большое количество крепкого алкоголя, было заманчивым предложением. Был ли я настолько слаб, чтобы попытаться разбавить свою боль, как лед в стакане виски? Нет, но крепкий черный кофе, приготовленный в любимой кофемашине Чарли Jura Giga 10, был бы кстати.

Чарли. При одной мысли о ней мое тело и разум замирали от горя. У кофемашины Jura Giga 10 была своя история, одной из сотен тысяч таких же, если не миллионов историй, объединяющих нас, что делало нас единым целым, парой. Я купил ее на ее сорок седьмой день рождения, не так уж дешево, чуть меньше четырех тысяч фунтов. Когда она регулярно бывала в Турции, в ее съемной квартире стояла точно такая же кофемашина, и она была убеждена, что кофе из нее получается отменный. Не могу сказать, что я был с этим полностью согласен, но иногда задача супруга/супруги – с готовностью принимать те маленькие особенности, что делают наших партнеров теми, кем они и являются в этой жизни.

В центре нашей личной вселенной находились наши отношения, их сердцевина. Много лет назад, после того, как мы оказались вместе в застрявшем в снегу поезде, и нас спасли только через несколько часов, - начался танец ухаживания; наш танец, уникальный только для нас. Такие драгоценные моменты, как, например, ее фотография на свадьбе подруги в розовом платье, которое гармонировало с цветами вокруг нее, воспринимались большинством как "ах, такой милый" момент.

Но для нас это фото было нечто иным. Наша память была еще одним слоем фотографии, выходящим за рамки физических свойств чернил и бумаги, о существовании которых знали только мы. Когда-либо существовали только копии, сохраненные в наших отдельных воспоминаниях. В ту жаркую, благоухающую летнюю ночь мы убежали со двора, где проходил свадебный прием, и занялись любовью прямо на земле, на ложе из опавших лепестков, что даже сейчас заставляет меня вспоминать ее, как лесную нимфу. Она потянула меня вниз, задирая свое платье, ее тело оседлало меня, прижимаясь ко мне. Голодное, жаждущее. Страсть - это завораживающее ощущение, и в ту ночь она захватила нас полностью, как на земле под луной, так и позже в нашем номере. Первое соитие, когда мы занимались любовью под звездами, обострило наши отношения. В ту ночь мы соединились не только физически, но и на небесном уровне, заложив фундамент, который впоследствии стал основой нашей совместной жизни.

Другой звездой, освещавшей нашу маленькую вселенную, стала наша дочь Осеана (в оригинале ее имя - OCEAN, что в переводе с англ. – ОКЕАН. Решил оставить русскоязычную транслитерацию, так как произношение на англ. произносится, как «Оушен», что воспринимается, как мужское имя, памятуя фильм «13 друзей Оушена». Прим.пер.) названная в честь бабушки моей жены, француженки, скончавшейся в год рождения нашей дочери, едва мы вступили в новое тысячелетие. Я мог бы еще сидеть долго и рассказывать о каждой мелочи в нашем доме и связывать ее с нами, и продолжать это делать, но это было бы самым болезненным переживанием, которое я бы получил, не считая потери моей жены.

Я не торопился пить кофе. Медленно допив чашку, я проглядывал сообщения и вызовы на своем телефоне. Просматривая многочисленные звонки и сообщения, я не увидел ни одного сообщения от Осеаны. Тогда я набрал ее номер. И попал прямо в ее службу обмена сообщениями. В отличие от моего звонка Чарли, ей я оставил сообщение с просьбой перезвонить мне, как только она сможет. В свое время именно Чарли воспользовалась своими связями, чтобы найти ей работу, которая превратилась в ее работу на полный рабочий день с очень высокой оплатой.

Чарли работала в крупной международной компании, специализирующейся на моде. Несколько лет назад на канале Би-би-си был снят документальный фильм о жизни тех, кто шил одежду для магазинов в США и Европе. Клиентки швейной отрасли моды стали сомневаться в моральности ношения какого-нибудь платья ограниченной серии стоимостью в несколько сотен фунтов, а затем узнать, что люди, которые пошили его, не зарабатывали даже на то, чтобы нормально выжить, и прозябали в нищете. Когда недовольство условиями труда и оплаты на текстильных фабриках вошло в противоречие с традициями западного консюмеризма и так сказалось на доходах отрасли моды, что им пришлось действовать. И тут наступила очередь Чарли. В ее обязанности входило следить за тем, чтобы все поставщики соблюдали этические нормы, ведь ничто так не вредит бизнесу моды, как плохая пресса.

Присутствие Чарли в торговле тряпьем помогло и нашей дочери. Осеану приняли на работу личным ассистентом у крупного финансиста в сфере моды, и мы с женой гордились тем, что ее талант был признан и что она преуспевала. Будучи единственным мужчиной в семье, я иногда не мог смириться с преобладанием в семье женского взгляда на жизнь. В частности, я чувствовал, что взгляд Осеаны на секс был слишком свободным, на мой взгляд.

Было время, когда она приводила домой в период одного уикенда на ночь двух разных парней, что заставило меня прийти в ярость. По мнению девушки, я остался архаичным динозавром; оказывается, в современном обществе жизнь и взаимоотношения полов гораздо менее сложные и более подвижны.

Чарли обратила внимание на то, что ее бабушка в свое время гордилась тем, что после второй мировой войны была любовницей французского промышленника, и продолжала это, указывая на то, что многие французские женщины ожидали, что их любовные отношения на стороне будут восприниматься своего рода знаком чести для них. Меня не позабавило это, и я воспринял это как оскорбление в адрес ее деда, который, оказывается имел в семье изменщицу вместо жены. Когда же я заметил, что ее кровь гораздо ближе к родословной ее бабки, чем у нашей дочери, и спросил, действительно ли эти взгляды соответствуют ей самой, или она просто пытается отвести мой гнев от поведения Осеаны, - наша постель на несколько дней превратилась в ледяную пустыню.

Потом она извинилась, сказав, что в тот момент пыталась просто разрядить обстановку, но настояла на том, чтобы я сам признался ей, что действительно вышел из страны динозавров, когда дело доходит до отношений. Я от всего сердца согласен с ней и горжусь тем, что держу свои моральные ориентиры близко к сердцу.

💔

Несмотря на режим вибрации, мой телефон продолжал показывать признаки жизни. У меня в WhatsApp было создано несколько групп общения с ключевыми людьми. В основном это друзья и родственники с обеих сторон. Написав общее сообщение, я сначала послал его родственникам Чарли, а затем переслал его и другим группам. Я сказал им, что ищу ответы, и попросил, пожалуйста, дать мне время и возможность сделать это. Что бы я ни узнал, я поделюсь этим как можно скорее. Это не заставило мой телефон замолчать, но постоянное беспокойство, вызванное его вибрацией, прекратилось. Я не был уверен, что она мертва, и вполуха слушал новости, в которых говорилось, что вряд ли кто-то выжил. На заднем плане крутились кадры с места крушения, к которым постоянно добавлялись фрагменты, пока разворачивалась эта драма. На экране высветился номер телефона для тех, кто обеспокоен тем, что на борту самолета могли находиться их родственники или друзья. В течение следующего часа я неоднократно пытался дозвониться по этому номеру, но добился только того, что мне советовали набраться терпения и оставаться в очереди. Так как до аэропорта Хитроу было всего сорок минут езды, и там наверняка были люди, которые приехали туда для встречи кого-то из пассажиров злополучного рейса, я подумал, что, поговорив там с кем-нибудь, я получу быстрые и, надеялся, честные ответы. Через десять минут я уже был в пути.

💔

Летом в аэропортах всегда много людей, и Хитроу не был исключением. Входя в терминал, я присоединялся к группе посетителей аэропорта, что статистически округляло возможности личной встречи с интересующей информацией до нуля процентов, что мне категорически не нравилось. Каждый шаг, отягощенный осознанием того, что в глубине души я уже знал ответ, вызывал у меня желание повернуться и пойти домой. Я не должен был быть окружен жизнерадостными детьми, счастливыми семьями и бизнесменами, сосредоточенными на радостях кругосветного путешествия, жертвуя несколькими часами, проведенными в металлической трубе, наполненной сжатым воздухом. Я сомневаюсь, что, если бы я встал на дыбы и сообщил всему миру, что потерял свою жену при катастрофе рейса EAZ450, это бы кого-нибудь повлияло. Возможно, на некоторых, и это, безусловно, привело бы к тому, что некоторые пассажиры просто были бы обеспокоены. Это было несправедливо. Жизнь полна риска, иногда что-то просто случается, и когда приходит время уходить тебе, - что же, значит, твое время вышло.

Добравшись до стойки регистрации авиакомпании English Airways, я обнаружил, что ее осаждают сотни людей, что было странно, учитывая то, что в новостях упоминалось количество пассажиров на борту в двести восемь человек. Через несколько минут после того, как я встал в конец очереди, представитель авиакомпании, пробиравшийся сквозь толпу людей, спросил, есть ли у кого-то доказательства того, что он состоит в родстве с кем-нибудь, летевшим этим рейсом. После того, как я показал ему электронное письмо от Чарли, с пересылкой ее брони, он проводил меня в комнату с многочисленными столами, расставленными так, чтобы обеспечить хоть какую-то приватность. Меня подвели к письменному столу, и меня представили опрятно одетой молодой женщине с бейджиком Ниа, которая должна была сделать все возможное, чтобы помочь мне и подсказать мои действия.

После того, как она просмотрела мое электронное письмо, ее эмоции, которые она тщательно скрывала, подсказали мне, что это будет непросто и для меня. Когда я только присел, каждое ее движение, выражение лица, слово и тон, которые она использовала, были наполнены сочувствием. Я полагал, что в каждой авиакомпании есть какой-то штат сотрудников, подготовленных к подобным ситуациям. Из-за этих едва заметных изменений, которые я заметил, я почувствовал проблеск надежды в глубине души, что каким-то чудом ее не было в том самолете.

— Вы не возражаете, если я буду называть вас Шон? У вас, случайно, нет данных паспорта вашей жены? Я бы сверила их с нашей системой.

Ее просьба была вежливой и профессиональной.

— Да, есть. (Несколько лет назад во время семейной однодневной поездки в Париж у Чарли украли сумочку, и это стало причиной нашего кошмара. Поэтому в телефонах мы сохраняли фотографии паспортов нашей семьи, в том числе и дочери).

Сейчас я стал свидетелем, как ее профессионализм скрывал ее эмоции. Я быстро нашел фотографии и отправил их по электронной почте по указанному ей адресу. Пока я этим занимался, она что-то деловито печатала на клавиатуре.

— Шон, давайте проясним некоторые детали для полной ясности. В электронном письме, которое вы получили, говорится, что ваша жена забронировала билет на обратный рейс из аэропорт Даламан, когда она прилетела туда рейсом EAA445 авиакомпании English Airways, и это было 4 июня в восемь двадцать пять?

Мне пришлось прервать ее: - Приношу свои извинения, Ниа, но не вижу смысла в том, что произошло в прошлом, разве речь не о сегодняшнем рейсе EAA450, на котором летела моя жена?

Прежде чем она ответила, зазвонил ее телефон.

— Пожалуйста, извините меня, мне нужно ответить на этот деликатный звонок. Пожалуйста, оставайтесь здесь, я вернусь через минуту.

С этими словами она отошла, хотя мы оставались в пределах видимости друг друга. Несколько раз я замечал, как она смотрела в мою сторону, и те эмоции, которые она так искусно маскировала, когда мы сидели рядом, - теперь она могла быть менее настороженной и поэтому ее волнение было несколько заметнее. Она закончила разговор и вернулась на прежнее место.

— Мистер Мерсер, я уполномочена известить вас, что на борту рейса EAA450, вылетевшего сегодня утром из Даламана в Хитроу, ваша жена Чарли Мерсер, -. .. ОТСУТСТВОВАЛА...

Я сделал резкий, продолжительный выдох, задержал дыхание и закрыл глаза, запрокинув голову к небу, в то время как слезы начали дрожать на ресницах и стекать по щекам. Наконец, мой вдох совпал с хриплым стоном: - Благодарю тебя, Господи.

Эти слова, произнесенные почти неслышным шепотом, были благодарностью за то, что Он позволил случиться этому чуду. Я, наверное, не молился Богу с тех пор, как это было частью утреннего распорядка в школе, и возможно, что это есть напоминание о том, что мне теперь следует вернуться к этому занятию в будущем. Несколько мгновений я смотрел на Нию, которая и сама вытирала остатки своих слез. Я заговорил: - Пожалуйста, простите мою слабость, уверен, вы понимаете серьезность ситуации и то, что это значит для меня... для нас, для нашей семьи.

На ее лице, как и следовало ожидать, отражалась радость, счастье от того, что она стала свидетелем того, что хоть один человек, вошедший к ней со своим горем, - получил счастливое известие. Но она что-то не досказывала, что-то из того, что она хотела бы не озвучивать, но о чем она должна была поговорить. Это отрезвляло, так как я словно бы был пьян, хотя и не от алкоголя, но от облегчения счастливого завершения путешествия Чарли.

— Шон, мне сказали, что я могу поделиться с вами и другой информацией. Согласно документам, подтвержденным турецкими иммиграционными властями, ваша жена покинула Даламан 10 июня на борту парома, следующего на Родос. Согласно нашим записям, она приобрела билет на рейс English Airways в Хитроу с острова Родос, и благополучно приземлилась здесь 24 июня, в 1.30 ночи.

Это известие снова выбило из меня весь воздух. Только сегодня утром я получил от нее смс-сообщение, где говорилось, что она как раз садится на рейс, - поэтому, может быть, люди, консультировавшие Нию, все неправильно поняли?!

— Но...но, Ниа, это ошибка, этого не может быть. Нет, я хочу в это верить, Боже, лучше пусть будет так, это значит, что она... жива. Но этого не может быть...

Повернув ко мне экран, Ниа показала фрагмент, в основном на турецком, но с паспортными данными Чарли, и кликнула на другой файл, показывающий запись о прохождении пограничного контроля в Великобритании, относящуюся ко вчерашней ночи.

У меня упало сердце, так как существовало бы много причин происшедшего, но только одна причина на самом деле требовала такого уровня обмана. Я почувствовал тошноту, в глубине меня нарастал шквал эмоций. Я начал подниматься со своего места.

— Спасибо, Ниа, вы мне очень помогли, я должен уйти, но...

— Шон, пожалуйста, присядьте. Мне нужно сказать еще кое-что. .. если вы сможете потерпеть меня еще несколько минут, - и она сделала паузу, явно не решаясь озвучить то, что ей нужно было сказать.

Несмотря на ее спокойствие в голосе, маска профессионализма слетала с нее с каждой секундой. Она теребила пальцами свою униформу, пошитую для подчеркивания ее статуса PR-работника. У нее были еще новости, которые, как я подозревал, она бы не хотела сообщать.

Мы посидели несколько мгновений в вынужденном спокойствии, прежде чем кто-то зашел и спросил, не хотим ли мы чего-нибудь выпить. Ниа попросила воды, а я выбрал черный кофе. Ниа сидела и что-то печатала, и как я предчувствовал, просто оттягивала неизбежное. Наконец, нам подали напитки, и я увидел, как маска сползает с лица. Передо мной сидела молодая женщина в раздрае чувств, и я еще не до конца осознавал, в чем тут дело. Дрожащей рукой она поднесла стакан к губам и сделала пару глотков. Поставив стакан на стол, она сцепила руки перед собой и...

— Ряд первый, место G. Это место ваша жена Чарли Мерсер забронировала на рейс EAA450, вылетевший из Даламана сегодня утром. Она не отменила этот билет... она... переоформила его на другого, - при этом она не могла отвести от меня взгляд. В этот самый момент она знала больше и чувствовала момент глубже, хотя я начинал уже осознавать трагизм ситуации. Слезы навернулись на ее глаза, и у них не осталось другого выхода, кроме как свободно потечь по ее лицу. Она не отворачивалась, не вытирала их и позволила им скатываться по щекам и благополучно впитываться в ее пиджак.

Ее поведение без слов подсказало мне, кому она уступила свое место. Она не могла произнести эти слова, поэтому я и избавил ее от этого мучения.

— Она переоформила билет на имя Осеаны Мерсер, вы это хотите сказать?

Ее нижняя губа задрожала, все ее поведение ожидало проявления самых отрицательных эмоций с моей стороны, но эти эмоции почему то не появлялись у меня, и я сомневался, что они когда-нибудь могут появиться.

Атмосферу нарушил еще один представитель авиакомпании. Он тронул ее за плечо, она взглянула на него, кивнула, встала и быстро вышла. Я смотрел ей вслед, наблюдая, как она остановилась за несколько секунд до того, как исчезнуть за дверью в безликой части аэропорта.

— Мы сожалеем, но некоторым из наших младших сотрудников реагирование на такого рода ситуации в реальной жизни пока еще представляется гораздо более сложной задачей, чем умение вести интервью, хотя и этого не хватает. Меня зовут Билл Таннер, и я руководитель нашего подразделения в Хитроу.

После того, как он занял освободившийся стул, я ответил: - Я не согласен с вами. Эта молодая леди показала, что у вашей компании есть человеческое лицо и чувство собственного достоинства. И думаю, что вам бы не помешало использовать ее действия в качестве примера при обучении других сотрудников. Теперь у меня есть почти вся необходимая информация. Понимаю, что не нужно полностью терять надежду, но я своими глазами видел разрушения, которые вызвал самолет на месте падения. Так что просто не буду сбрасывать со счетов все надежды, но существенно приуменьшу их значимость. У меня есть один, последний вопрос: - Когда именно место Чарли было передано Осеане?

Он быстро набрал что-то на клавиатуре, но, эта пауза уже подтвердила то, что мне ранее рассказали эмоции Нии:

— Отвечаю. Она изменила данные пассажира до того, как закрылось окно он-лайн бронирования за 24 часа до регистрации, когда мы разрешаем изменения данных билета без взимания дополнительного сбора. Могу ли я еще чем-нибудь помочь вам, мистер Мерсер?

— Да, можете. Кофе у вас отвратительный, советую иметь что-нибудь получше для подобных ситуаций.

Он слегка улыбнулся: - Принято к сведению, мистер Мерсер, - и протянул мне стопку бумаг: - Просто обязан сказать: не теряйте надежд, хотя из нашего краткого разговора я и без того вижу, что вы уравновешенный человек. Эти документы дадут вам представление о том, что последует дальше: кто может прийти к вам на помощь и как именно. Здесь также есть карточка со специальным адресом электронной почты и номером телефона. Мы предоставляем их для родственников пассажиров, зарегистрированных на борту несчастного лайнера. Если вам нужно будет воспользоваться этими данными, пожалуйста, не стесняйтесь.

Мы встали, пожали друг другу руки, и я вернулся в главный зал аэропорта.

Я остановился у первого попавшегося продавца кофе, пытаясь уяснить, что произошло с этого утра и как быстро моя жизнь оказалась перевернута с ног на голову. Во-первых, был ли я плохим отцом? Я начал день, скорбя о возможной потере своей жены. А сейчас, с учетом того немногого, что у меня теперь было, я понимал, что она уже потеряна для меня, утром я просто не знал об этом. Несмотря на то, что она фактически жива и физически здорова, моя жизнь и наш брак претерпевает быстрые и далеко идущие изменения.

Но вот в чем была неувязка. Я, конечно, испытывал острое чувство горя из-за утраты своей дочери, но это чувство почему-то было слабее сейчас, чем ранее, когда я предполагал гибель своей жены в самолете в горах Турции. Должно быть, этому горю в моем сознании теперь противостояло осознание глубокого предательства со стороны моей дочери. Если мои подозрения верны и мне нужно раскрыть эту сторону жизни моей жены и дочери, - то кто все-таки ответственен за это? Моя так называемая дочь, которая открыто олицетворяла свободу сексуальных отношений, на что я ей и ее матери высказывал свое категорическое непринятие, - вложила эту идею в голову своей матери, моей жены, или это моя жена привила ей те современные взгляды, которые должны были определить ее судьбу, кем же она могла стать?

А может быть, все-таки разговор, в котором Чарли упомянула о праве женщины, уважении мужей французских женщин как к любовнице каких-то богатых мудаков, - был попыткой оправдать ее собственное достойное порицания дерьмо сахарной пудрой.

Теперь все мои утренние размышления о том, что мы с Чарли были центром нашей собственной вселенной, оказывались весьма сомнительными. Фотография, которую я раньше лелеял, скрывая от посторонних глаз, заставила меня вспомнить пословицу "Нет дыма без огня". Все было как раз наоборот. У нас был костер, но горел он на склоне турецкой горы, и там даже был настоящий дым. Но как насчет дыма, о котором говорилось в пословице? Я сидел и просматривал фотографии Осеаны в социальных сетях. Если и был какой-то дым, который я пропустил, то, скорее всего, он должен быть там.

Я остановился на фотографии, сделанной в 2022 году. Тогда босс Осеаны, Джулиан, разрешил ей пожить в его летнем доме на Родосе. На заднем плане этой фотографии был изображен кухонный девайс, идентичный тому, что я подарил Чарли и который сейчас находился на нашей кухне. Кофемашина Jura Giga 10. Это далеко не обычная машина, и теперь уже слишком много было совпадений. И вот оно - еще одна часть нашей жизни, наши воспоминания, пораженные раком. Это могло быть только началом.

💔

Джулиан Томсетт. Я встречался с ним несколько раз. Умный человек, он создавал видимость, на которую мир купился. Сейчас ему было чуть за сорок. Свою будущую жену он встретил, когда ему было под тридцать. Привлекательная женщина, чуть старше еего и из обеспеченной семьи, а деньги, независимо от пола человека, были для него как мед для пчелы. За шесть месяцев до того, как Осеана устроилась к нему ассистентом, его жена попала в автокатастрофу в Монако. Скорее всего, благодаря ее семье и богатству в журнале была комплиментарная статья о ней и Джулиане, ее любящем муже, главной целью которого теперь стал уход за своей женой, трагически прикованной к инвалидному креслу. Да, эта авария привела к трагическому исходу, жена Джулиана превратилась в овощ, и в связи с повреждением головного мозга у нее были ограничены когнитивные способности. Но тут в дело вмешалась ее семья. Положение в обществе и, конечно, деньги семьи жены, - обеспечивали богатство и положение в обществе Джулиану. У него без семьи жены не было бы ни их денег, ни их положения.

В упомянутой статье рассказывалось о том, как она была в Монако и поддерживала какое-то благотворительное мероприятие. Кто бы сомневался, - там, где собираются богатые люди, не нужно особо напрягаться, чтобы найти что-либо из благотворительности.

Отойдя от этой статьи и немного покопавшись в менее известных разделах Интернета, я обнаружил совсем другую историю. Там открыто утверждали, что парень, с которым она попала в автоаварию, был жиголо для нее. Оказывается, жена Джулиана, будучи богатой женщиной, просто хотела, чтобы ее иногда видели с привлекательным и молодым мужчиной, но остальная часть ее связи должна была оставаться незамеченной за закрытыми дверями. Но все всплыло, когда ее мальчик-игрушка, будучи под наркотиками, потерял контроль над ее Феррари, что стоило ему самому жизни, а ее обрекло на адские муки в виде пожизненной инвалидности. Думаю, вы понимаете, в какую версию я поверил тогда.

Итак, Чарли. Я не припоминал в ее поведении ничего такого, что по-настоящему насторожило бы меня, кроме нашей размолвки по ее позиции о сексуальной жизни ее бабушки, которая вызвала у меня тогда отторжение и ярость. Но, должно быть, эти подсказки существовали, и были прямо у меня перед глазами, а я их почему-то не заметил.

Когда дело доходило до моего телефона, я обычно ленив и просто делаю резервную копию его содержимого и сохраняю в облаке, а когда он заполняется, увеличиваю его объем с помощью своей кредитной карты, и при необходимости, повторяю такой цикл. Пару раз из-за того, что рейсы из Турции вылетали слишком рано для телефонного звонка, она отправляла мне сообщения, обычно сопровождаемые ее фотографией. Я нашел несколько таких фотографий и заметил их сходство. Все фотографии были не очень четкими, на заднем плане не было ничего, что указывало бы на то, где именно они были сделаны. Теперь посмотрим на EXIF-данные... О, оказывается, кто-то их удалил.

Ну, зато на нашей совместной фотографии, сделанной несколько дней спустя в ресторане на годовщину нашей свадьбы, были полные данные EXIF. Проявлялась еще одна часть нашей совместной жизни, пораженной раком. Для сравнения я выбрал недавнюю фотографию с некоторыми подробностями и воспользовался ChatGP, чтобы попытаться найти местоположение этого фото по особенностям и временной метке. Программа нашла подходящее местоположение и поделилась некоторыми другими фотографиями, загруженными другими пользователями в Интернете. Таким местом оказался женский туалет в представительском зале ожидания English Airways в аэропорту Хитроу. Вот такое вот было совпадение.

Как в пазле, мне нужно было сложить всего несколько ключевых деталей, и тогда картина в целом должна была проявиться. Я мысленно подбадривал себя на следующую попытку. Встречая Чарли, обычно я парковался на парковке рядом с терминалом, пил кофе в ожидании, а потом по времени заезжал в аэропорт и встречал ее. Как-то при одной встрече на пограничном контроле произошла неувязка, очереди были ужасающие, и потребовалась целая вечность, чтобы пройти. Когда же мы с женой подошли к машине, перед ней уже образовалась пробка, и понадобилось много нервов и времени, чтобы выехать со стоянки. В то время это действительно вывело меня из себя. Осложнило дело, что кто-то заехал на парковку с краденными номерами, и из-за этого всем пришлось предъявлять свои страховки и документы на машину. Теперь мои мысли сосредоточились на том, не было ли тогда это сделано намеренно, чтобы я отказался встречать ее рейс?

После этого мы договорились по-другому. Я приезжал к торговому центру вблизи Хитроу, находил приличный паб или кофейню и устраивался там, как правило, за час до прибытия ее рейса. Как только она проходила паспортный контроль, она звонила мне. Дорога до аэропорта занимала около двадцати минут, и она должна была ожидать меня в зоне встречи и высадки пассажиров. Это сработало на славу, и, как я подозревал, по двум диаметрально противоположным причинам. Если она уже была здесь, возможно, в отеле при аэропорту, то все, что ей нужно было сделать, это как бы невзначай подъехать ко мне, чтобы я ее забрал. Если же рейс задерживался или отменялся, это не имело бы значения, она просто должна была появиться на парковке согласно табло прилета аэропорта. За исключением сегодняшнего дня. Как же она могла просто появиться, когда ее косточки должны быть разбросаны по склону горы в Турции?

Раскрытие ее обмана, позволили перейти к пошаговому действию по дальнейшему раскрытию неприятной правды. Так, однажды, привезя ее домой после встречи в аэропорту, я встречая я застал ее врасплох, подняв на руки и обнимая ее, а когда я обнаружил, что она обнажена под юбкой, я просто посмеялся над ней за то, что она якобы забыла одеть трусики. Или, однажды, загружая ее чемодан в машину, я заметил, что на ее багаже отсутствуют этикетки авиакомпании. Она тогда объяснила, что сняла их за несколько минут до меня, чтобы, по ее словам, сэкономить наше время. Помню, я еще подумал, что за странное желание, но объяснил это какая-то странностью, на которую ее натолкнул ее разум. Теперь же это выглядело как продуманный и необходимый поступок.

Во время следующей поездки уже все ярлыки были прикреплены к ручкам багажа. Я должен отдать ей должное, она была чертовски хорошей актрисой, несмотря на такое огромное давление. Я уверен, что если бы я был недоверчивым, а не слепым мужем, то при проверке этикеток все было бы указано правильно, за исключением инициалов. Я сильно подозревал, что после фамилии "Мерсер" там была бы буква "О" (Осеан) вместо буквы "Ч" (Чарли). Именно по такой схеме моя дочь прикрывала мою жену-изменницу. Но ни одна из них никогда не вызвала мои подозрения.

Последняя часть обмана, касающаяся организации поездок, была великолепна своей простотой, и я даже однажды сам задал ей вопрос по этому поводу. Тюбик суперклея в ее сумочке. Чарли меняла сумочки, чтобы они подходили по цвету к ее обуви, и нередко при замене их содержимое рассыпала по обеденному столу. Я подумал, что за странная вещь, и поднял ее, спросив, зачем ей в сумочке тюбик суперклея. А она невозмутимо дала ответ с правдоподобным объяснением. Якобы ремешок на сандалии порвался, и она пыталась его склеить. Кто-то посоветовал ей попробовать суперклей и пойти выпить чаю, пока он застывает. Это показалось мне логичным тогда, но, как я видел это сейчас, - совершенно не соответствовало действительности.

Итак, моя дочь Осеана стала прислуживать любовникам. Она не торговала наркотиками, а снабжала багаж матери почти идеальными этикетками. В ее обязанности входило вручать Чарли багажные этикетки с рейса, на котором она якобы летела обратно в Хитроу. Ее дочь, по сути, отдала свою жизнь, чтобы Чарли с Джулианом могли наслаждаться каждой минутой совместного времяпрепровождения, а не терять пару дней из-за того, что Чарли пришлось бы возвращаться в Турцию на свой рейс. И это заставило меня вздрогнуть. Никогда не было такого, чтобы по возвращении она сразу же затаскивала меня в постель, но это случалось немного позже в тот же день. Теперь отставив свою чашку с кофе, я поспешил в ванную, чтобы выблевать то немногое, что оставалось у меня в желудке. Шок, весь мой мир изменился за несколько часов, вместе с осознанием того, что я, скорее всего имел небрежные минуты, и даже глотал сперму другого мужчины, которая попала в одно из предательских отверстий моей жены. Меня снова стошнило, и я изо всех сил постарался избавиться от этой мысли.

Возможно, я и ошибался, но я уже начал сомневаться в верности жены. В нескольких минутах ходьбы от того места, где я сейчас находился, в аэропорту была приличная кофейня. Я решил пойти туда, желая чем-нибудь перебить воображаемый мерзкий вкус у меня во рту. Заказав кофе, я сел в кабинку. Их было восемь, по четыре с каждой стороны, вплотную друг к другу, с разделением звукопоглощающей перегородкой в передней части. Я слышал женский плач, едва слышный, частично приглушенный постоянной суетой повседневной жизни в аэропорту и акустической панелью между нами. Проверив свой телефон, я обнаружил, что сообщения и звонки снова начали поступать, но я их проигнорировал. Сдерживая себя, я позвонил Осеане, на этот раз услышав гудок "занято". Может быть с ней все в порядке и она чудом выжила? Логичным ответом было бы то, что люди, которые не могли связаться со мной, теперь звонили ей. Сделав глубокий вдох, я сделал второй звонок. Звонок, адресованный моей не такой уж и мертвой, но скоро бывшей жене. Где-то раздался знакомый рингтон, и я отодвинул свой телефон, прислушиваясь. Я был уверен, что слышу мелодию звонка - "You Know I'm No Good" (Ты же знаешь, я плохая) Эми Уайтхаус. Какой же я долбаный придурок, она давно транслировала это мне смыслом этой песни: не то, что чтобы заявить, какой я хороший, когда мы были вместе, а наоборот, - то, что у нее были отношения с кем-то другим.

Опустив глаза, я увидел, что издающий этот рингтон телефон лежит рядом со мной, у меня между ног, на полу, лицевой стороной вверх, с моей фотографией, обозначающей входящий звонок. Женщина с другой стороны, плачущая в кабинке напротив, должна быть моей женой. Наверное, от шока, вызванного моим звонком, она уронила телефон, и он с грохотом пролетел по небольшому пространству между полом и акустической панелью. Наклонившись, я подобрал его, завершил вызов и быстро просмотрел журнал вызовов, прежде чем кто-то оказался передо мной, протягивая руку за телефоном. Но увидев мое лицо, человек тут же отдернул руку, как только понял, кто я такой.

Это был Джулиан Томсетт собственной персоной.

Он исчез, ничего не сказав, и меньше чем через минуту я услышал пронзительный крик и мучительный вой, больше похожие на звуки, издаваемые раненым млекопитающим, чем на крик женщины. Я продолжал работать быстро и тщательно, переадресовывая сообщения из приложения WhatsApp, отправленные на ее телефон ранее моей дочерью и Джулианом утром. Я бы гарантировал, что они затащили свои задницы в гостиничный номер, где и занимались горячим и бурным сексом вплоть до сегодняшнего утра, судя по некоторым сексуальным фото, бывшим на ее телефоне.

Было больно видеть эти образы: ее любящие глаза, смотрящие в его, ее лицо, покрытое его грязью, и его член, лежащий у нее на языке. Если они были болезненными, то переписка между матерью и дочерью, подтверждающая мои подозрения, была совершенно разрушительной для души. Я прокручивал страницу за страницей; это не было чем-то новым, это было давнее, хорошо организованное мероприятие, и моя дочь поддерживала его. По другую сторону акустической панели вой продолжался, сотрудники быстро заходили в кабинку. Напротив нас, в баре, сидела пара репортеров с журналистскими удостоверениями, висевшими на шнурках. Я думаю, у них был перерыв, и, если бы они того стоили, они бы работали над историей, которую можно было бы рассказать прямо у них под носом. Я мог бы это устроить.

Я пересел за столик, который освободила семья, не желавшая подвергать своих детей мучительным звукам, издаваемым моей женой. Честно говоря, я тоже этого не хотел. Я продолжал просматривать ее телефон, выкладывая как можно больше компрометирующих улик, насколько это было возможно, на свой телефон. И обнаружил, что ее мать (или моя теща) не разделяла взгляды своей матери (или бабушки Чарли), также, как и взгляды своей дочери и внучки.

Мой сеанс просмотра телефона Чарли закончился внезапно, экран телефона просто погас. Джулиан Томсетт был умным человеком, и я уверен, что он нашел способ отключить ее телефон удаленно, заявив о потере ее телефона или еще что-то подобное. Через несколько мгновений он подвел ее к моему столику, усадил за него и собрался было уходить, но я велел ему остаться. Он поколебался, но сел. Однако тут подскочила Чарли: - Она мертва.

Это звучало как жалкое всхлипывание: ее сопли мешались со слезами, макияж превратился в мешанину черных разводов с розовыми и красными оттенками на щеках, что напоминало циркового клоуна.

Я посмотрел на нее без капли сочувствия. Пришло время внимательно посмотреть на эту женщину, сломленную собственными поступками, которые теперь будут преследовать ее всю оставшуюся жизнь. Оставаясь спокойным, несмотря на то, что мне хотелось плакать и кричать, я задал вопрос, которого она меньше всего ожидала.

— Как долго, Чарли?

С этими словами она ахнула: - Ты о чем, черт возьми... как ты, блядь, смеешь... Ты бессердечный ублюдок!

Она попыталась наброситься на меня, ее лицо было искажено в ярости. Томсетт оттащил ее назад. Как я и подозревал, он должно быть, надеялся, что этот эпизод его второй жизни останется в тайне. Но за их спиной уже навострили уши репортеры, примерно в двадцати футах (6 м) от них, но у меня было убеждение, что уже вовсю фиксировали эту сторону тайной жизни Томсетта. Чарли сидела, раскачиваясь от ярости, готовой вот-вот прорваться наружу. Она говорила сквозь стиснутые зубы: - Ты гребаный отец нашей дочери, и она теперь мертва. Тебе наплевать, ты такой монстр...?

Она могла только прерывисто дышать, ее слезы и сопли все еще лились рекой, и ее мучения и боль были совершенно очевидны окружающим. Я сделал глоток кофе. Несмотря на то, что я чувствовал внутри, я хотел показать обратное, и для нее с любовникам, и этим назойливым репортерам. Для нее я, наверное, казался хладнокровным, спокойным и собранным, когда ставил свой кофе на стол и небрежно скрещивал руки на груди: - Подожди-ка, кто здесь монстр? Давай-ка вернемся к моему вопросу. Как давно? Как давно ты и этот чувак рядом с тобой, решили, что обоим вашим супругам не обязательно знать о вашей маленькой интрижке? Насколько я понимаю, несчастная миссис Томсетт и ее уважаемая семья не имеют ни малейшего представления о том, что происходит прямо у них перед носом? Или взять только сегодняшний день. Я провел полдня в шоке, полагая, что ты мертва. Ты могла бы позвонить мне, унять боль, которая разрывала мое сердце и душу на куски, потому что я верил, что потерял тебя. Что ты чувствуешь сейчас, из-за потери дочери? Именно это чувствовал и я, пока менее часа назад из бездны обмана не начала подниматься отвратительная правда.

Я сделал паузу на пару секунд, на случай, если кто-то из них захочет что-то сказать, или, может быть, извиниться. Но было только шморганье Чарли, и я продолжил.

— Значит, я монстр? Да, возможно. Невозможно понять всю глубину мерзости того, что вы все трое сделали, особенно два моих самых близких человека, бывшие еще сегодня для меня целым миром. Как можно горевать о ком-то, кто оказался не тем, кем его считали? Каким-то образом ты отравила разум нашей дочери; раньше я с ней разделял ту особую связь между отцом и любящей дочерью, пока она повзрослела. Ты забрала эту любовь, которую она испытывала ко мне, заставила ее прикрывать свою измену, заставила ее решить для себя, что это приемлемо и для тебя и для нее, превратила мою любовь в фарс.

— И ее гибель на твоей совести. Каждая крупица земли, которая будет брошена на ее гроб в могиле, будет на твоей совести, и ни на чьей другой. Ты вбила ей в голову извращенные романтические идеи, что часть французской крови предоставляет тебе и ей право заменить завещанное Богом обязательство хранить семейные ценности, - на извращенное право заниматься блядством. Это все про тебя. С другой стороны, ты продала Томсетту свое тело, ну, знаешь, просто раздвинула ноги, чтобы твоя дочь последовала за тобой? Если это так, то ты просто обычная проститутка. Ты и сама знаешь ответ. И, говоря об ответах, я спрошу еще раз. Как долго, Чарли? Как долго это продолжается?

Едва сдерживаясь, она пыталась заглянуть мне в душу; если она надеялась вызвать у меня чувство вины, то этого не произойдет, никогда не произойдет.

Я допил свою чашку кофе и посмотрел на нее. Чего я добился, так это еще одного недовольного взгляда от нее и пожатие плечами.

— Давайте подойдем к делу с другой стороны. Сегодня я действительно хорошо поработал, собирая все воедино. Рингтон моего звонка на твоем телефоне; кофеварка; работа Осеаны; встречи в аэропорту; сообщения, отправленные якобы перед полетом, а на самом деле уже отсюда. Черт, я не могу не восхититься твоим трюком с суперклеем, ты наверное жалеешь, что сегодня этот тюбик в твоей сумке не понадобится, эти багажные ярлыки разбросаны на месте гибели нашей дочери.

Ее поза изменилась, но вместо того, чтобы сгорбиться, она наоборот - выпрямила спину. Выражение ее глаз изменилось, каждый мускул на лице напрягся, она взяла себя в руки и больше не могла игнорировать мои вопросы, и первая фраза прозвучала почти извиняющимся тоном: - Все началось невинно. Легкий флирт, небольшие взаимные намеки. Из-за бизнеса мы часто встречались, но начали отделяться от других. Ужины стали более интимными, разговоры - более рискованными. Каждый раз, когда наши пути пересекались, мы становились трогательнее, ближе. Это росло и росло, и это задело за живое, перекликаясь с непристойными историями моей бабушки о том, как роль чьей-то любовницы делает женщину полноценной и укрепляет ее брак, потому что она будет сексуально раскрепощена, к удовольствию своего мужа.

— Я ждала возможности поговорить с тобой о мужчинах, которые тоже заводят любовниц, и она представилась мне, когда ты отчитал Осеану за то, что она спала с двумя разными парнями в те выходные. Твоя реакция была взрывной, но я надеялась, что ты сможешь, немного поразмыслив, взглянуть на это по-другому. Предполагалось, что это вызовет дискуссию, а не будет заметено под ковер. Затем с женой Джулиана произошел тот несчастный случай. Да, все знали, что она все время трахалась со своим мальчиком-игрушкой, и сам Джулиан знал об этом, но закрывал на это глаза, потому что ему было что терять.

Но несчастный случай с ней сблизил нас. Джулиан пришел к взаимопониманию с трастовым фондом, ее семьей, которая присматривала за ее имуществом. Потом он купил дом вдали от посторонних глаз и не в этой стране, и ее семья согласилась, что он все еще мужчина с определенными потребностями. Ее потребности в уходе были компетенцией квалифицированных врачей и медсестер, и о ней хорошо заботятся. Другое условие с их стороны состояло в том, что рядом с Джулианом не должно быть толпы шлюх или золотоискательниц, иначе они бы приняли меры, нанеся Джулиану финансовый ущерб.

Так что, как видишь, я просто была логичным выбором для него, а с тобой у нас все было бы по-прежнему, я всегда возвращалась к тебе, так что и ты не жаловался. Сегодня в девять часов утра, несмотря на то, что во мне еще была сперма Джулиана, я все еще любила тебя так же сильно, как и при нашей первой встрече. Я всегда делала все, что могла, чтобы эти параллельные жизни были разделены. Ты, с одной стороны, забирал львиную долю моего времени и любви, а Джулиан, с другой, признавал, что моя любовь к нему уступала нашей любви с тобой, и он должен был максимально использовать каждую минуту, которую мы могли бы провести вместе. И вот тут-то и появилась Осеана, предложив свою помощь. Поначалу я действительно посещала эти предприятия и осуществляла надзор за состоянием здоровья и техникой безопасности, пока не убедила компанию, что было бы эффективнее привлекать местных специалистов для более длительного пребывания на стройплощадке, а я бы моталась с контролем за ними по всем предприятиям. Я старалась не упоминать им, что обычно делала всю работу за пару дней и могу собрать все данные, будучи на Родосе с Джулианом.

Скажи мне, Шон, разве ты проиграл? Я вижу это по-другому. Я думаю, в итоге ты получил чистую прибыль, а не убыток. Ты пользовался тем, что я старалась лучше заниматься с тобой любовью. Помнишь, однажды на званом ужине, когда кто-то спросил, как нам это удается, как мы сохраняем искру любви? Ты сказал, что это потому, что мы провели вместе так много счастливых моментов. Я же посчитала тогда про себя, что настоящей причиной было постоянное разнообразие, которое я привнесла в нашу сексуальную жизнь.

Она замолчала, ее плечи опустились, и слезы хлынули снова.

— Шон, пожалуйста, прислушайся к голосу разума, прислушайся к логике. Мы сейчас несчастны, нас переполняет адреналин, и мы потеряли нашу дочь. Не нужно сжигать все дотла, не заставляй меня выбирать, это не то, чего я хочу.

Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, она протянула руку и схватила Джулиана за запястье. Он осторожно и расчетливо отстранился от нее. Она посмотрела на него, удивленная его действиями.

— Джулиан?

До сих пор я видел в нем запасного игрока, готового выйти на поле и подыграть ей, если ситуация станет отчаянной. Но он не собирался играть за нее, он собирался играть сам за себя.

— Это не выбор, Чарли, между нами с ним нет выбора, если быть более точным, мы с ним делимся. Но это не стоит того, чтобы разрушать мой личный мир. Ты с самого первого дня говорила, что Осеана и Шон находятся в центре твоей основной вселенной, а наша связь была построена на чем-то одном, и только на этом. Вожделении. Как ты думаешь, были бы у нас счастливые отношения, если бы я лишился того, что дает мне возможность оставаться в браке, соблюдать приличия, получать цену, которую они с радостью платят? Это подорвало бы почву, на которой мы хотели бы развивать любые полноценные и правильные отношения.

Он повернулся и посмотрел на меня.

— Шон, я понимаю, что ты сейчас злишься, но подумай об этом. Мы изо всех сил старались оградить тебя. Я знаю, каково это, когда с тебя снимают оболочку и ты видишь в зеркале рогоносца, которым ты и являешься уже долго. Я сам прошел через это и принял это, ты же, увы, не знал об этом, так как Чарли сразу сказала, что ты никогда этого не примешь. Возможно, ты этого не и осознавал, но ты получал хорошую компенсацию за те несколько недель в году и редкие тайные ночи, когда Чарли была моей, а не твоей. Деньги незаметно переходили из рук в руки, аккуратно конвертируясь в бонусы и прибавки к зарплате для Чарли, которую вы охотно тратили на общие цели. И давайте не будем забывать об Осеане, благослови господь ее душу. Она была хороша, но на свете были личные помощники и получше. Это была цена, которую я был готов заплатить.

Он спокойно встал и пошел прочь, ни разу не оглянувшись, теперь свободный от каких-либо обязательств перед Чарли и Осеаной. Глядя ему в спину, я думал о расплате, которая его ждет.

Мои размышления прервал полный раскаяния голос Чарли:

— Шон, прости, я не должна была этого делать, создавать у тебя впечатление, что у меня был выбор, который я могла сделать. Он с самого начала дал мне понять, что никогда не пойдет на жертвы, и если я когда-нибудь решу попробовать, всему придет конец, включая будущее Осеаны, в одно мгновение. Это всегда был ты, в самом центре всего этого, это был ты.

Слезы хлынули снова.

— Пожалуйста, пожалуйста, забери меня домой. Я потеряла свою дочь, и как мы объясним случившееся друзьям и семье? Я бы хотела повернуть время вспять, но не могу. Мне нужно, чтобы ты обнял меня и все исправил, как ты всегда делаешь. Кричи, плачь, ударь меня, если тебе от этого станет легче, но ты не можешь бросить меня, не сейчас, не сейчас, когда ты нужен мне больше всего!

Она опустила голову и смотрела вниз, сломленная женщина, чьи слезы продолжали дождем падать на стол. Любил ли я ее по-прежнему? Мог ли я все еще любить ее? Неужели мое эмоциональное состояние позволяло сердцу управлять моим разумом?

Решение не заняло много времени.

То, что я сравнил с раком в нашей жизни, было самым точным образом, как бы я мог описать то, что произошло. Трагизм того, что те женщины, которые до сих пор были частью моей жизни, теперь вызывали у меня отвращение, пропитывал все мои счастливые воспоминания о браке, вплоть до того судьбоносного момента, когда мы встретились в застрявшем поезде.

Я встал и пошел прочь:

— Прощай, Чарли. Все, что произошло здесь, все, что, лежит на твоих плечах. Я не могу ненавидеть тебя, потому что это будет бессмысленно. Ты сама возненавидишь себя за то, кем ты стала, до такой степени, что я никогда не смогу сравниться с тобой. Ты умерла этим утром, несмотря на то, что могут сказать другие, женщина, которую я любил, действительно погибла этим утром, когда самолет врезался в ту гору.

Я надеюсь, что найду способ простить Осеану и, следовательно, буду скорбеть о своей дочери, но, к сожалению, пока этого не чувствую. Не усложняй развод, Чарли... Наш брак, как твой самолет, или любой мост, по которому ты бы смогла найти дорогу обратно ко мне, - разбился и сгорел.

— Нет! Нет! НЕЕЕЕТ!!

Я оставил ее рыдать, персонал подбежал к ней, когда она рухнула на пол. Как только я вышел из зоны, отведенной под кафе, передо мной оказались два репортера, у них было достаточно материала, и им нужна была эта малость, чтобы сделать из этого нечто большее, чем просто украденный разговор.

— Извините, сэр, мы заметили, что у вас только что был трудный разговор, который, как нам показалось, вы провели исключительным образом. Меня зовут Майра Хэндли, а это мой коллега Стэн Фрид из Kinetica Reporting Associates, международной группы независимых журналистов, работающих на большинстве мировых новостных каналов, включая новостные службы Великобритании. Не могли бы вы уделить нам несколько минут, я так понимаю, вы знали кого-то из пассажиров рейса EAA450?

Я взглянул на них обоих. Они были молоды, энергичны и стремились к успеху. Возможно, это возможность дать им шанс доказать всему миру, что у них есть все, что нужно, чтобы стать журналистами.

— Да, действительно, сегодня на этом рейсе погибли два человека, которые сидели на месте G, первый ряд.

Они оба смотрели на меня в замешательстве.

Майра первая высказала наиболее вероятную причину этого.

— Прежде всего, примите наши соболезнования, за последние пять минут пришло подтверждение, что выживших в катастрофе нет. Я так понимаю, что это была мать с ребенком, мистер...?

— Мерсер, Шон Мерсер. Да, я проснулся сегодня утром, ожидая, что приеду сюда, чтобы встретиться со своей женой, которая последний месяц работала за границей. Снимки с места крушения, сделанные с воздуха, показали, что нет никакой реальной надежды на то, что кто-то выжил. Ее там не было, но пару часов назад она снова умерла, по крайней мере, для меня.

Они оба выглядели смущенными, думая, что я разыгрываю их ради забавы. Майра заговорила снова.

— Простите, но у меня сложилось отчетливое впечатление, что женщина, за которой сейчас ухаживает персонал, - ваша жена?

Моя собственная маска слетела. Кто-то третий, кто разговаривал со мной в этот момент, заставил меня осознать, что из груди вырвали мое сердце и теперь оставили зияющую дыру там, где, как я верил, у меня был счастливый брак. Пара слезинок скатилась по щекам. Мне было трудно говорить и не дать своему срывающемуся голосу полностью выдать, насколько я был разбит.

— Как я уже сказал, она умерла сегодня утром, в то же самое время, когда умерла моя дочь, которая случайно сидела в том самолете на том самом месте, где должна была сидеть моя жена.

Наконец Стэн заговорил.

— А кто был тот джентльмен, который сидел с вами? Он как-то связан с этим?

Я улыбнулся.

— Да ладно, Стэн, вы оба репортеры, и я видел, как вы делали фото на свой телефон. Поверьте мне, его будет нетрудно найти, и вам будет легко понять, как он связан со всеми нами. И гарантирую, из этого получится отличная статья, достойная интереса читателей. А теперь мне нужно идти, это был худший день в моей жизни, мне необходимо убираться отсюда.

— О... да, нам действительно жаль, и еще раз примите наши соболезнования.

Я кивнул и направился к выходу, однако меня остановила женская рука на моем локте.

— Извините, если я напугала вас своим прикосновением. Если мы застрянем, есть ли у нас способ связаться с вами?

Я посмотрел в ее изумрудно-зеленые глаза, такие полные жизни и юношеской энергии. Пуговица ее жакета была расстегнута, обнажая нежную кожу над черным лифчиком, выглядывающим из-за блузки. Не знаю почему, но я посмотрел на нее чуть дольше, чем следовало, прежде чем ответить. По крайней мере, во мне все еще оставалась маленькая частичка, которая вела себя как типичный мужчина.

— Извините, мне нужно сделать еще несколько важных дел сегодня, а в голове у меня сейчас столько всего крутится. Конечно, давайте, я вам дам свой номер. Она передала мне свой телефон, где уже было мое имя, введенное в поле контакта, без номера телефона. Я ввел его и вернул ей, и получил тут же обратный звонок.

Майра прокомментировала: - Спасибо за контакт, и мой номер неслужебный. Я буду на связи, всего доброго, Шон Мерсер.

Она повернулась и пошла к своему коллеге. Возможно, я уже не молод, но я распознал сигналы, которые подает женщина, покачивая бедрами в обтягивающей юбке гораздо сильнее, чем это необходимо. Я улыбнулся, в моей темноте забрезжил луч света. Это было что-то незначительное, но было свежим дуновением, которое давало надежду на восстановление фундамента новой жизни, которую мне нужно было создавать. Через пятнадцать минут я вернулся к своей машине и покинул аэропорт. Мультимедийная система в машине показала заголовок сообщения с номера, с которого мне было отправлено сообщение. Я попросил ее прочитать мне сообщение.

"Это Майра. У меня есть еще несколько вопросов, и надеюсь, вам понравится стейк под бутылочку аргентинского красного. Это вам сейчас не помешает. Мой адрес указан в качестве в ссылке на карту. Приглашаю на ужин завтра в 8 вечера. У меня есть свободная спальня на случай, если вы не захотите оставаться трезвым".

Я покачал головой и усмехнулся про себя, а потом заплакал. В изоляции кокона, которым была моя машина, наконец прорвалось наружу мое внутреннее "я"; теперь любящий отец и муж, оплакивал свою потерю.

Возможно, я потерял свою дочь где-то в прошлом, но сегодня у меня жестоко отняли любой шанс вернуть ее, успеть еще научить ее отличать добро от зла. Она была красивой девушкой, развращенной идеями своей матери, которая убеждала ее, что аморальный путь, который она выбрала для себя, был правильным для любой здравомыслящей женщины. Моя жена придерживалась этого архаичного взгляда и передала его моей дочери, позволив ей прятаться за маской современной женщины.

Через несколько минут это чувство снова ушло на второй план. Горе от моей глубокой утраты продолжало поднимать свою уродливую голову. Может быть, завтра, послезавтра или на следующей неделе. Я не знал, когда и как долго еще я буду страдать. Это всегда было частью внутренней борьбы с обрушившимся на меня предательством.

Включив микрофон, я воспользовался голосовым вводом, чтобы ответить на сообщение Майры.

"Это Шон Месрер. Спасибо, Майра, это потрясающее предложение, возможно, я когда-нибудь воспользуюсь им в будущем. Но у меня есть идея получше. Cricketers Inn находится недалеко от того адреса, которым ты поделилась, и там готовят отличную еду, и вино там тоже неплохое. Так что, если вы можете в это время быть там с репортерским блокнотом, конечно, если вы им еще пользуетесь, я был бы рад.

Но будьте осторожны в желаниях, я хрупкий старик, потерявший сегодня многое".

Я бы дал Майре то, чего она хотела, или, по крайней мере, достаточно "хлебных крошек", чтобы привести ее прямо к ответам, которые она наверняка будет искать, чтобы получить эту историю, которая разоблачит и ранит некоего Джулиана Томсетта. Я бы попросил Майру быть помягче с двумя женщинами, которые когда-то были важны для меня, но не оставлять их без внимания.

Я поехал по шоссе М25, решив, что на завтра у меня запланирована хорошая стрижка и влажное бритье в моей любимой парикмахерской. Его поговорка для постоянных клиентов, была не тем, чему я мог бы последовать до конца. По крайней мере, пока еще нет...

"Спасибо, сэр, могу гарантировать, что от моей работы с вашей прической все дамы сразу оказываются на коленях, а потом они захотят попрыгать на ваших коленях, оценивая мою работу самым качественным бритвенным средством в городе."

Хотя, кто знает, что ждет меня или любого из нас в будущем. Предложение, сделанное Майрой, было заманчивым, и я должен у не спросить, можем ли мы собраться с ней через год или около того, чтобы обсудить, как появилась эта история и какие последствия за ней последуют. Но это в будущем, а пока мне нужно делать то, что должно, по очереди.

To be CONTINUED