Мне стало чуть лучше. Этот рассказ — это моя исповедь, первое что я смог сделать, как только мои пальцы вновь смогли шевелиться. Меня зовут Влад я пишу этот рассказ пока я один в больнице. И, наверное, так я хочу попросить прощение у своей жены, но и рассказать всю ужасную правду, произошедшую с нами.

Врачи говорят, что я чудом выжил, что внутри черепа было такое давление что мозг вот-вот должен был остановиться. Но я выкарабкался. И сейчас, когда мои пальцы с трудом, но сжимают ручку, я пишу эти строки чтобы хоть как то облегчить душу. Потому что молчать больше нельзя. Я молчал слишком долго, целых два года я молчал и только мычал как немой зверь. А теперь, когда дар речи вернулся ко мне, я должен рассказать всё. От начала до конца. Даже если Эльза никогда не прочитает эти строчки, даже если она уже давно забыла меня и живёт своей новой жизнью, я должен это сделать. Для себя. Для того чтобы умереть с чистым сердцем.

На дворе стоял 1990 год. Страна в стрессе, никто не знает, что будет завтра, а еще эти бандиты на черных иномарках. Я тогда был молодой красивый крепкий мужчина. Я бы даже сказал накаченный. Со стороны возможно походил на одного из братков, тогда уже полностью лысый, в кожаной куртке и уверенным взглядом. Не любил я волосы с детства. А детство моё прошло в деревне. Там, где фитнес клуб каждый день, тело деревенского парня как тело спортсмена. Я помню, что с детства каждый день я работал. Не помню, чтобы маялся от скуки, всегда было чем заняться. И мой отец тоже не давал мне расслабиться, постоянно покупая бычков и передавая их под мою ответственность.

Деревня наша стояла на берегу реки, места там глухие, медведи зимой к домам подходили, волки выли по ночам так что спать было страшно. Но я любил эту жизнь. Я любил запах свежего сена, любил утренний туман над лугом, любил чувствовать под ногами влажную землю после дождя. Отец мой был человеком суровым, из тех, кто не говорит лишних слов, но много делает. Он научил меня всему что умел сам. Управлять трактором я научился в двенадцать лет, отец посадил меня на сиденье и сказал: «Давай, сын, теперь ты мужик, бери ответственность». И я брал. Я пахал, сеял, убирал урожай, чинил технику, колол дрова, доил коров. Мои руки всегда были в мозолях, спина болела к вечеру, но я чувствовал себя настоящим мужчиной. Я знал своё место в этом мире и знал, что от меня зависит жизнь всей семьи.

Но когда я вырос, так получилось, что почти сразу после армии я женился. Девушка Эльза раньше приезжала к нам в деревню к бабушке. Она была чуть старше меня и я помню, как она встречалась со старшими ребятами. Я слушал затаив дыхание как Дима рассказывал, что трахал Эльзу на сеновале и сегодня еще раз повезёт. Мне тогда было шестнадцать, я стоял за углом сарая и сжимал кулаки от злости и ревности, хотя не имел на неё никаких прав. Она была красивая, высокая, стройная, с длинными светлыми волосами и глазами цвета лесного ореха. Когда она проходила мимо меня, я терял дар речи. Она даже не замечала меня, такого лопоухого деревенского парня. А я смотрел на неё и мечтал, что когда ни будь она станет моей.

И через несколько лет мы с ней снова там увиделись. Я уже вернулся из армии, возмужал, облысел, стал уверенным в себе. Она приехала проведать бабушку и встретила меня на улице. Я стоял у калитки и курил, она шла по дороге с сумками. Она остановилась, посмотрела на меня и не узнала. Я улыбнулся и сказал:

— Эльза, это же я, Влад, ну тот самый пацан с соседней улицы.

Она прищурилась и вдруг засмеялась. Её смех был как колокольчик.

— Влад? Не может быть! Ты же был тощим как вобла! А теперь...

она окинула меня взглядом, и я увидел в её глазах тот самый интерес, который так хотел увидеть много лет назад. Я пригласил её на чай, мы проговорили до самого вечера, а потом я провожал её до калитки и поцеловал. Так началась наша история.

Любовь вскружило голову и через год у нас родился сын, мы назвали его Сашей в честь моего отца. Я был счастлив. Я смотрел на свою семью и не верил, что это всё моё. Я работал как вол, чтобы они ни в чём не нуждались. Я в армии получил специальность водителя. Водил любую технику, еще с деревни я умеючи справлялся с тракторами и мотоциклами. Сейчас водитель просто возит, а раньше водитель — это человек который может сам всё отремонтировать в случае поломки.

Я устроился в автопарк, возил грузы по всей стране. Мои рейсы были долгими, иногда я отсутствовал по две три недели. Но я всегда возвращался с подарками, с деньгами, с рассказами о том, что видел. Я привозил Эльзе ткани и косметику, сыну игрушки и сладости. Мы жили в съёмной квартире в городе, но я мечтал о своём доме. О доме с большим двором, где дети могут бегать, где можно посадить сад, где я могу чувствовать землю под ногами. Городская жизнь меня душила. Я не мог в бетонной коробке, это не жизнь.

Подкопив денег с рейсов, мы решили с Эльзой купить дом в городе на окраине, чтобы и сын мог в нормальную школу ходить, и мы сами могли отдохнуть на своей земле. Нашли старенький домик с небольшим участком и решили, что на первое время пойдёт, а потом уже отстроим новый. Дом был ветхим, с протекающей крышей и покосившимся крыльцом, но я видел его потенциал. Я видел, как я перестрою его, как сделаю его удобным и красивым. Эльза сначала сомневалась, но я убедил её.

— Мы справимся, родная, я всё сделаю своими руками. Ты только верь мне.

Она поверила.

И вот я молодой красивый двадцать пять лет смотрю на свою красивую фигуристую жену двадцать семь лет, рядом бегает сын четыре года. Мы делаем шашлыки в своём дворе и пьём пиво. Дом мы уже немного подлатали, поставили новый забор, покрасили окна. Жизнь прекрасна, столько планов, я коплю деньги на строительство дома и надеюсь скоро начать заливать фундамент. Я помню тот вечер так ярко, как будто это было вчера. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовый цвет, на углях шипело мясо, сын бегал по двору и смеялся. Эльза сидела рядом со мной на лавочке, прижавшись к моему плечу. Я обнял её и сказал:

— Скоро у нас будет новый дом, я тебе обещаю.

Она подняла на меня свои глаза, в которых блестели слёзы счастья, и поцеловала меня. Я был уверен, что жизнь наша будет долгой и счастливой.

В таком режиме мы прожили десять лет. Сын уже подросток, деньги постоянно обесценивались, всё дорожало, и я решил, что лучше сейчас и с кредитом иначе никогда мы не скопим деньги. Десять лет я откладывал каждую копейку, десять лет я отказывал себе во всём, десять лет я видел в глазах Эльзы ожидание. Она больше не говорила про дом, она просто смотрела на наши старые обои, на покосившуюся дверь, на протекающий кран, и молчала. Но я знал, что она ждёт. Я знал, что она верит мне, верит в то что я всё сделаю. И я не мог подвести её.

И вот в одно лето мы всё сломали и построили новый дом из кирпича и керамзитоблока в два этажа. Это был лучший день в моей жизни, когда экскаватор въехал во двор и начал сносить старые стены. Эльза плакала от счастья. Мы жили в строительной бытовке на участке, готовили на костре, ходили за водой к соседям, но мы были счастливы. Строительство шло полным ходом. Я сам месил раствор, сам клал кирпичи, сам тянул проводку. Я спал по четыре часа в сутки, но не чувствовал усталости. Я делал это для них.

Всё бы хорошо, но в черновом доме первые годы это постоянная работа. Там штукатурку сделай, тут проводку, там дверь поставь, тут окно вставь. Работы было столько что я перестал видеть конец. Я стал реже ездить в рейсы и начал выпивать. Сначала просто по вечерам, после работы, немного пива для снятия стресса. Потом уже покрепче, чтобы отключить голову и не думать о том сколько ещё нужно сделать. Эльза не говорила ни слова, она видела что я устал, что я выбиваюсь из сил, она просто ставила передо мной тарелку с ужином и гладила по голове.

— Ты у меня молодец, Влад, мы справимся.

Но я знал, что она переживает за меня.

Алкоголь меня совсем не брал, и чтобы напиться мне нужно было выпить ведро водки. У меня всегда был крепкий организм, я мог выпить литр и не покачнуться, только глаза становились стеклянными. Но как только я выпивал нужную дозу, я сразу же переставал чувствовать гравитацию. Земля уходила из-под ног, и я падал. Падал как подкошенный, не в силах выставить руку или сгруппироваться. Я просто рушился на пол, на землю, на бетон, как мешок с картошкой. В тот год я несколько раз по пьяни сильно приложился головой падая. Первый раз я упал с крыльца и разбил бровь, рассечение было до кости. Эльза вызвала скорую, мне наложили швы. Второй раз я упал в гараже и ударился о железный верстак, отключился на несколько минут. Когда очнулся, Эльза сидела рядом и плакала. Она просила меня бросить пить, говорила, что она боится за меня. Я соглашался, давал обещания, но через неделю снова брался за бутылку. Не знаю, что это было, лучше было бы закодироваться.

И вот как-то с соседом начали пить пиво, я помню, что уже сижу у магазина с молодёжью и пью водку, а дальше пустота. Я не помню, как я оказался на том месте, не помню с кем пил, не помню сколько мы выпили. Я помню только яркую вспышку, а потом темнота. Очнулся я дома. Голова гудела так сильно что я не мог открыть глаза. Первое что я услышал был голос Эльзы, она ругалась на кого-то.

Эльза подошла ко мне. Она увидела, что я открыл глаза и сказала, что меня притащили друзья сына с которыми я видимо и пил. Она была злой, уставшей и испуганной одновременно.

— Влад, ты слышишь меня? Влад?

Она трясла меня за плечо, но я не мог ответить. Я пытался открыть рот, но из него вырывалось только мычание. Я пытался пошевелить рукой, но тело не слушалось. Голова не то, чтобы болела, это был Ад. Боль не останавливалась ни на секунду, она пульсировала в висках, простреливала затылок, растекалась по всему черепу огненной волной. Но самое страшное что я не мог встать и говорить нормально. Тело было тяжелым и не послушным. Оно было как чужое, как мешок с песком, привязанный к моему сознанию.

Стало страшно. Меня бросило в холодный пот, сердце забилось с бешеной скоростью. Я понял, что произошло что-то ужасное, что я травмировал голову, что это серьёзно. Всё, я инвалид, я стану обузой для своей семьи. Эта мысль засела в голову и стало очень страшно. Я смотрел на Эльзу и хотел сказать ей что я люблю её, что я прошу прощения за всё, что я больше никогда не буду пить, но из моего рта выходило только жалкое мычание и слюна стекала по подбородку. Эльза сначала не поняла, она думала, что я пьян. Она разозлилась, бросила полотенце на стол и вышла из комнаты.

— Проспись, Влад, завтра поговорим.

Но я не мог проспаться. Наутро всё было так же. Я не мог пошевелиться, я не мог говорить, я только лежал и смотрел в потолок.

Целый год я лежал то в одной больнице, то дома, то везли в другую. Врачи ставили разные диагнозы, пробовали разные методы лечения, но ничего не помогало. Говорить я не мог, только мычал на выдохе. Эльза понимала, что всё, но не теряла надежды. Она каждое утро подходила ко мне, поправляла подушку, кормила с ложечки, протирала лицо влажным полотенцем. Она разговаривала со мной как с нормальным человеком, рассказывала новости, говорила про сына, про дом.

— Влад, мы тут с Сашей проводку доделали, я сама розетки поставила, представляешь? Ты бы гордился мной. Я не мог сказать ей что я люблю её, что я благодарен ей за всё.

Врачи сказали, что возможно я перестал нормально мыслить, стал дурачком. Думаю, со стороны это так и выглядело, пластом лежащий мужчина, пускающий слюну и мычащий в пустоту. Ко мне приходили разные люди, соседи, родственники, друзья. Они смотрели на меня с жалостью, качали головами, вздыхали.

— Какой был мужик, и вот так... Горе то какое

. А я слышал их. Я всё слышал и всё понимал. Мой мозг работал, я видел и осознавал всё что происходило вокруг, но я был заперт в своём теле как в тюрьме. Я мог только слушать и смотреть. И это было страшнее любой смерти.

Эльза как женщина еще достаточно молодая хотела ласки, хотела секса и даже несколько раз пробовала трогать меня там, но я не чувствовал. Она забиралась на кровать ко мне, прижималась своим тёплым телом, целовала мои губы, шею, грудь. Она проводила рукой по моему животу и опускалась ниже. Но я не чувствовал её прикосновений. У меня не было ни желания, ни возбуждения. Я видел, как она пытается, как она ищет хоть какую-то реакцию в моих глазах, но я не мог дать ей этого. Я видел её разочарование, я видел, как она отворачивается и плачет в подушку. Мне было так больно за неё. Она достойна была любви, ласки, нормального мужчины. А я лежал пластом и только мычал.

Через год Эльза уже устав заниматься домом в одиночестве и устав жить в постоянном состоянии ремонта решила обратиться к специалистам. Дом был всё еще черновой, на втором этаже не было полов, в некоторых комнатах голые стены. Я должен был доделать всё это, я обещал ей. Но я лежал и не мог даже пошевелить пальцем. Я слышал, как она звонила своим подругам, жаловалась на жизнь, просила совета. Кто-то посоветовал ей нанять мастеров, которые помогут ей закончить ремонт. Но так как денег у нас особо не было эти специалисты были местные чьи-то знакомые.

И вот так в нашем доме появился первый посторонний мужчина Сергей. Он был чуть старше, крепкий здоровый мужик, бывший милиционер, только вышедший на пенсию. Пенсия у них наступает рано, вроде ему было около сорока лет. Пока он отдыхал знакомый ему предложил пошабашить, так Эльза и нашла его. Я помню, как она привела его в наш дом. Было лето, я лежал в спальне на первом этаже и смотрел в окно. За окном цвела сирень, воробьи купались в луже, солнце светило ярко. Но мне было всё равно на эту красоту. Я слышал, как открылась калитка, как по дорожке прошли шаги, как открылась входная дверь.

Естественно, что привела она его для знакомства с объектом и я слышал как они ходят, она ему всё рассказывает. Она у меня общительная, работает администратором в салоне красоты. Она говорила громко и уверенно, показывала ему каждую комнату, рассказывала о своих планах.

— Вот тут я хочу сделать гостиную, вот тут кухню, мы уже начали, но муж заболел и всё остановилось.

Сергей молчал и кивал, иногда задавал вопросы по делу. А потом они подошли к моей спальне.

— Вот тут спальня наша с мужем. Он тут уже всё обустроил, если бы вот так же и остальные помещения.

Она открыла дверь, и они вошли. Я лежал на кровати, накрытый простынёй, и смотрел в потолок. Я слышал, как они остановились у порога. Я повернул глаза и увидел его. Сергей был высоким, коренастым, с широкими плечами и крупным лицом. У него были короткие волосы, серые глаза и тонкие губы. Он смотрел на меня безжалостным, оценивающим взглядом.

— А что он сам? Болеет? спросил он.

— Да болеет, упал сильно, ударился головой, с того момента только мычит. Врачи говорят, что таким он останется до конца жизни.

Голос Эльзы дрогнул, она всегда тяжело переживала, когда говорила о моём состоянии.

Эльза пустила слезу. Она стояла рядом с Сергеем и вытирала слёзы рукавом. Не знаю зачем она его сюда привела, может выпросить скидку из-за жалости. Она развернулась и пошла в сторону двери. Сергей сразу же опустил взгляд на её попу, оценив её и оценив фигуру, а потом взглянул на меня с улыбкой. Это была не просто улыбка, это был оскал. Я тогда сразу почувствовал что-то не то. Но мог только мычать. Я напрягся всем телом, пытаясь издать хоть какой-то звук, пытаясь привлечь внимание Эльзы, но из моего горла вырвалось только слабое мычание, похожее на стон больного животного.

Эльза уже вышла за дверь, она стояла в коридоре и звала Сергея.

— Сергей, идёмте, я вам покажу что нужно делать.

Сергей не торопился. Он стоял у моей кровати и смотрел на меня сверху вниз. Он наклонился ко мне, настолько близко что я мог видеть его расширенные зрачки, и прошептал тихо, так чтобы Эльза не услышала:

— Ну что, инвалид, ты реально не Алё? Попка у твоей жены ничего так а?

Здравствуйте мои любимые извращенцы. Дайте обратную связь оценкой, как вам начало рассказа? Продолжаем?