— Молодец, моя девочка. Меня зовут Валера.

Я стояла перед ним на коленях в душе, залитая его спермой, и даже не подняла головы. Только качнула ею в знак... даже не понятно чего. Согласия? Понимания? Принятия? Я сама не знала. Я была в таком странном положении, что не понимала, как и что говорить. Каждое слово, которое могло сорваться с моих губ, казалось неправильным, слишком слабым, слишком громким, слишком человеческим для той роли, в которую меня загнали.

У меня был муж, которого я любила. Виктор уехал, чтобы заработать денег в нашу семью. Он сейчас, наверное, сидит в гостиничном номере, смотрит скучный канал по телевизору и ждёт моего звонка. Он верит, что я в безопасности. Он верит, что наш дом это крепость. Он верит в меня.

А я в это время мыла член и, по сути, мастурбировала этому Валере. Своими руками. В собственном душе. В доме, который мы купили для счастливой семейной жизни.

Какой ужас. Я была вся в нём, в его запахе, в его семени, в его власти. Перед моим лицом покачивался ещё не успевший опасть крупный орган незнакомца. Он был всё ещё полувозбуждённым, этот чудовищный предмет, который только что изверг в меня всё, что накопилось в нём за долгое время воздержания. Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. Не потому, что хотела. А потому, что он завораживал, как змея завораживает кролика.

Я пыталась осознать реальность, но всё больше склонялась к тому, что это какой-то кошмар и я скоро проснусь. Что открою глаза и окажусь в своей постели, рядом с Виктором, который дышит ровно и спокойно, и всё будет хорошо. Свет будет пробиваться сквозь шторы, птицы будут петь за окном, и я пойду на кухню варить кофе, и жизнь продолжится.

Но реальность была другой. Валера взял лейку душа с керамическим покрытием, которую я выбирала в итальянском магазине сантехники и начал смывать с себя мыло и остатки спермы. Струи воды стекали по его телу, смывая пену, открывая бледную, нездоровую кожу. Он мылся медленно, тщательно, как будто это было самое обычное дело в мире, принимать душ после того, как заставил чужую жену мастурбировать свой член в её собственном доме.

Потом он передал лейку мне. Я тоже начала умываться. Смыла с лица его сперму, тёплую, липкую, которая уже начала подсыхать на коже. Вода стекала по щекам, смешиваясь со слезами, и я не могла понять, где кончается одно и начинается другое. Я тёрла лицо руками, потом мочалкой, потом снова руками, до тех пор, пока кожа не стала чистой, пока я не перестала чувствовать его запах на своих губах.

Но внутри он остался. Я взяла полотенце и начала вытираться. Валера вышел из душа первым, не стесняясь своей наготы, и я смотрела на его широкую спину, на мокрые волосы, прилипшие к затылку, и думала, как же так вышло? Как мы дошли до этого?

На улице совсем стемнело. Сквозь маленькое окошко в ванной я видела чёрное небо без единой звезды, тяжёлое, давящее, как крышка гроба. Где-то вдалеке лаяла собака, и этот звук казался единственной ниточкой, связывающей меня с нормальным миром.

А потом я услышала, как на кухне звонит телефон. Мой телефон. Моя мелодия, та самая, которую я поставила на звонок Виктора. Нежная, светлая, наивная.

Я замерла.

— Это муж, - сказала я, поворачиваясь к Валере. Голос дрожал, но я старалась говорить спокойно, чтобы не спровоцировать его. - Можно я отвечу? Он волнуется.

Валера стоял у зеркала, рассматривая себя, своё отражение в моём зеркале, в моей ванной, в моём доме. Он провёл рукой по влажным волосам, пригладил их назад, и на секунду мне показалось, что я вижу совершенно другого человека, не того пьяного бомжа, который напал на меня на кухне, а кого-то почти нормального. Почти.

— Только без глупостей, - сказал он, поворачиваясь ко мне. Его голос был спокойным, но в глазах застыла злость. - Поняла?

— Поняла, - кивнула я.

— Сейчас напиши, что позвонишь перед сном. Напиши, что занята.

— Хорошо.

Я вышла из ванной, чувствуя, как его взгляд сверлит мне спину. Прошла на кухню, где телефон разрывался уже пятым или шестым звонком. На экране горело: «Любимый». Фотография Виктора - на фоне моря, в тёмных очках, с улыбкой, которая всегда заставляла моё сердце биться быстрее.

Я взяла телефон дрожащими пальцами. Написала: «Дорогой, прости, убираюсь, не успеваю ответить. Позвоню перед сном, целую».

Отправила.

Экран погас, и я стояла с телефоном в руке, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу. Я только что солгала мужу. Не просто солгала, я спряталась за этой ложью, как за щитом, потому что правда была страшнее всего, что могло случиться в нашей семье.

— Вот и хорошо, - раздался голос Валеры за моей спиной. - Сообрази что-нибудь покушать пока. Давно не ел нормально, по-семейному.

Он снова налил себе вина, в тот же бокал, из которого пил до этого, и сел за кухонный стол. Наш стол. За которым мы с Виктором завтракали по воскресеньям, пили кофе по утрам, обсуждали планы на будущее. Теперь за этим столом сидел голый мужчина с бокалом вина и смотрел, как я, его пленница, буду готовить ему ужин.

Я подумала, что если он напьётся, я смогу это использовать. Если он выпьет достаточно, чтобы потерять бдительность или хотя бы чтобы его реакции стали медленнее, я смогу сбежать. Я была готова выпрыгнуть в окно, лишь бы больше не находиться рядом с ним. Пусть даже босиком, пусть даже в одном халате, я выскочу в ночь, побегу к соседям, буду стучать во все двери, пока кто-нибудь не откроет.

Но потом я подумала о том, что будет, если он поймает меня. Мной овладел страх. Настоящий, первобытный ужас, который скручивает внутренности в тугой узел и не даёт дышать. В голове прокручивались картинки из новостей, те самые, которые я раньше пролистывала, не задерживаясь, потому что они казались мне далёкими и не имеющими ко мне никакого отношения. Маньяки. Расчленённые тела в пакетах. Женщины, которых находят в лесах, в подвалах, в собственных домах.

Я представила, как Виктор стоит у моего гроба. Как он вытирает слезу. Как родители держатся за руки и смотрят на моё лицо, застывшее в вечной улыбке, которую придали мне работники похоронного бюро. Сердце билось бешено в груди, готовое выскочить.

Я продолжала ходить голой. Да, я уже почти привыкла к его взгляду или просто перестала замечать его, потому что в моей голове было слишком много ужаса, чтобы обращать внимание на что-то ещё. Я открыла холодильник, тот самый, который он уже опустошал несколько дней и начала доставать продукты.

Быстро, на автомате, как робот, я сделала салат. Помидоры, огурцы, перец, всё, что было свежим. Порезала колбасу и сыр, нашу любимую колбасу, которую Виктор привозил из специального магазина, и сыр с плесенью, который стоил как ползарплаты обычного человека. Поставила всё на стол. Хлеб, масло, ещё какие-то мелочи.

Валера оценивающе посмотрел на это. Его взгляд скользнул по тарелкам, по салатнице, по моим рукам, которые всё ещё дрожали. А потом он улыбнулся, той самой улыбкой, от которой мне становилось физически плохо.

— Хорошо, - сказал он. - Устраивает.

Он снова налил вина себе и мне, и встал. Поднял бокал, и я, не понимая зачем, тоже встала. Мы стояли напротив друг друга голые, странные, чужие посреди моей кухни, и он произнёс тост.

— Давай выпьем за жизнь, - сказал он, и в его голосе вдруг прорезалось что-то почти философское, почти человеческое. - За её переменчивость. Никто не знает, что будет завтра и в каком мы положении окажемся.

Я смотрела на его голое тело, на член, который даже в спокойном положении казался огромным, тяжёлым, тёмным, пугающим. Я смотрела и не могла никак уяснить в голове, как мы к этому пришли. Как я, красивая, стройная, замужняя девушка, у которой есть всё, о чём можно мечтать, пришла к тому, что ужинаю с посторонним голым мужчиной, который заставил дрочить ему меня в моём собственном доме.

Я выпила. Вино обожгло горло и упало в желудок горячим комком. Мы поели. Я ела больше, чем хотела, заставляла себя, потому что понимала, мне нужны силы. Силы, чтобы думать. Силы, чтобы планировать. Силы, чтобы выжить. Я накладывала себе добавку, жевала механически, почти не чувствуя вкуса, и пыталась перебить алкогольное опьянение едой. Потому что голова уже начинала кружиться, и это было опасно в таком состоянии я не смогу убежать.

Валера наливал и наливал вина. Он пил быстро, большими глотками, почти не закусывая. Я следила за тем, как краснеет его лицо, как расширяются зрачки, как движения становятся чуть более размашистыми. В какой-то момент он перестал наливать мне и я выдохнула с облегчением, потому что больше не хотела пить. Он сам выпил остатки из бутылки, потом открыл вторую.

Казалось, что он достиг определённой стадии опьянения и дальше не пьянел. Он был в том опасном состоянии, когда алкоголь уже ударил в голову, но тело ещё слушалось, а мышцы оставались сильными. Телевизор на кухне шумел для фона, я включила его, когда готовила, и забыла выключить. Какой-то канал рассказывал о произошедших новостях, авария на трассе, скандал в правительстве, открытие нового торгового центра. Обычные, нормальные новости из обычной, нормальной жизни, в которой меня больше не было.

В какой-то момент мне стало тепло и хорошо. Тело расслабилось, пульс выровнялся, и я почувствовала, как напряжение уходит из мышц. Это было опасно, я знала, что это вино и усталость берут своё, но ничего не могла с собой поделать. Впервые за этот кошмарный день мне стало почти спокойно. Я начала думать о том, кто он такой. Этот Валера. Откуда он взялся? Почему выбрал наш дом? Что ему нужно на самом деле, не только от меня, но от жизни? Был ли у него дом, семья, работа? Или он всегда был таким, бродягой, который прячется в чужих подвалах и ждёт, когда женщины останутся одни?

Я хотела спросить, но боялась. Боялась, что любой вопрос вызовет его гнев. Поэтому я молчала.

Часы на стене показывали 23:00.

Это время, когда я обычно ложилась спать. Виктор уже наверняка в номере, уже принял душ, уже смотрит новости по телевизору. Может быть, он ждёт моего звонка. Может быть, волнуется.

— Можно я позвоню мужу? - спросила я тихо.

Валера допил бокал, поставил его на стол и посмотрел на меня - долгим, тяжёлым взглядом.

— Да, да, - сказал он, вставая. - Пора уже ложиться. Пойдём.

— Куда? - спросила я, хотя уже знала ответ.

— Как куда? - он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то жуткое. - В спальню.

Мне стало не по себе. Вся теплота, вся мнимая безопасность исчезли в одно мгновение. Сердце снова забилось сильнее, а ладони стали влажными от пота.

— Что? - переспросила я, хотя прекрасно расслышала. - Зачем?

— Кристина, - произнёс он моё имя медленно, по слогам, как будто пробовал его на вкус. - Дорогая, давай поиграем в игру.

— Что? - я смотрела на него и не понимала. - В какую игру?

— Представь, что у тебя всё хорошо, - он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила к стене. - Что я - твой муж.

— Что? Нет, - вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. - Мой муж - Виктор.

Я не успела даже моргнуть.

Удар по лицу снова. Тот же кулак, та же сила, та же боль. Он пришёлся по скуле, и от него меня развернуло, заставило потерять равновесие. Я упала на колени, прямо на холодный кафельный пол кухни. Из глаз брызнули слёзы, но я даже не пыталась их вытереть.

— Я же сказал, - прорычал он сверху. Голос был злым, пьяным, опасным. - Представь, что я - твой муж. Поняла?

— Да, - прошептала я, не поднимая головы. - Да.

— Обращайся ко мне «дорогой» или «милый». Поняла?

— Да.

Я услышала движение, он снова замахивается. Я вжала голову в плечи, закрыла лицо руками, приготовившись к новой боли.

— Да, да, дорогой, - выкрикнула я. - Извини, дорогой, пожалуйста, извини.

Я медленно убрала руки от лица и подняла глаза. Он стоял надо мной, тяжело дыша, и в его глазах была злость. Настоящая, животная злость, та, которая не контролируется, та, которая ищет выход. Но он сдержался. Пока что.

Алкоголь подействовал на него плохо или, наоборот, именно так, как и должен был действовать на такого человека. Он сделал из него монстра. Не того монстра, который скрывался в цокольном этаже, притворяясь тихим и незаметным, а монстра, который вышел на свет и требовал крови.

Я понимала, любая моя фраза, любое движение, любой взгляд могут вызвать его негативную реакцию. А за ней следовал удар. Удар, потеря сознания, а потом кто знает? Может быть, смерть.

Я не хотела умирать. Я снова боялась. Его, смерти, остаться инвалидом. Но ничего не могла сделать, я не могла противостоять ему физически, не могла позвать на помощь, не могла сбежать. Я была в его власти, полностью и безоговорочно.

И тогда в голову пришло осознание. Если я хочу выжить, мне не нужно сопротивляться. Нужно выполнять всё, что он скажет. Нужно стать для него тем, кем он хочет меня видеть, покорной, ласковой, послушной. Нужно просто дождаться, пока он уснёт. Когда алкоголь возьмёт своё, когда его тело отключится, тогда я смогу сбежать.

Я поднялась с колен, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и посмотрела на него. Постаралась, чтобы в моём взгляде не было страха, только покорность.

— Кристина, - сказал он, успокаиваясь. - Ты хотела с кем-то поговорить по телефону?

— Да, дорогой, - ответила я.

— Хорошо. - Он кивнул, и его лицо разгладилось. - Но давай вначале ляжем. Постели кровать, дорогая.

Я не раздумывая выполнила его указание. Мы прошли в спальню, ту самую, где я спала с Виктором, где мы любили друг друга, где я просыпалась по утрам от его поцелуев. Валера включил свет, и я увидела нашу кровать, не заправленную с утра, потому что я не успела. Простыни сбились, подушки валялись в разных концах, и на одной из них всё ещё оставался запах Виктора, его одеколон, его шампунь, его кожа.

Я начала застилать кровать. Достала чистую простыню из шкафа, расправила её, заправила края под матрас. Он смотрел на меня, стоял в дверях и смотрел, как я наклоняюсь, как выпрямляюсь, как моё голое тело двигается в такт движениям. Я знала, что он всё видит, каждый изгиб, каждую складочку, каждое место, которое он уже успел изучить. Улыбаясь, он рукой сжимал свой уже набухающий член.

Я видела, как он буквально вырастает на глазах. Из мягкого, расслабленного состояния переходил в твёрдое, возбуждённое, готовое к действию. Это было ужасно, видеть, как насильник возбуждается от того, что ты просто заправляешь постель.

— Милый, - сказала я, расправив последнюю складку. - Всё готово.

— Вот и хорошо, - он вошёл в спальню, прошёл к кровати и сел на край. - Давай ложись.

Он выключил верхний свет, оставив только прикроватный светильник. Тот самый, который я купила на ярмарке ремёсел, ручная работа, керамическая роза, внутри которой горела тёплая жёлтая лампочка. Света было совсем мало, но всё было видно - его лицо, его тело, его член, который уже стоял, упругий и твёрдый.

Валера лёг на место Виктора, на его сторону кровати, на его подушку. И посмотрел на меня. Рукой несколько раз похлопал по кровати, приглашая лечь рядом.

Я медленно легла. Он сразу же просунул свою руку под мою голову, так что я оказалась лежащей на его плече и груди. Его кожа была горячей, пахла гелем для душа, моим гелем, с запахом пиона и жасмина. Он прижался ко мне, и я почувствовала, как его сердце бьётся ровно, сильно, уверенно.

А потом он начал целовать меня. Его губы нашли мои, мягко, почти нежно. Он целовал меня медленно, смакуя каждую секунду, каждый миллиметр моих губ. Я не могла сопротивляться, не потому, что не хотела, а потому, что боялась. Я просто расслабила губы и позволила ему проникнуть языком в мой рот. Закрыла глаза.

Его язык двигался внутри уверенно, настойчиво. Он исследовал меня, как будто хотел запомнить каждый уголок, каждый зуб, каждый сантиметр. Я не отвечала, просто терпела, заставляла себя не отстраняться, не кусаться, не кричать.

Пауза. Он отстранился на секунду, и я почувствовала, как напряжение повисло в воздухе. Я испугалась, что он ударит снова за то, что я недостаточно стараюсь, за то, что не проявляю инициативу. И тогда я выдвинула язык навстречу ему. Мы начали целоваться, жадно, мокро, как молодая пара, которая только что поняла, что влюблена. Я двигала языком в такт его движениям, облизывала его губы, втягивала его язык в свой рот. Я делала всё, чтобы он не почувствовал фальши, чтобы он поверил, что я хочу этого так же сильно, как он.

В мою ногу начало что-то упираться. Твёрдое, горячее, большое. Валера взял мою руку, что лежала на его груди и опустил на свой член. Я почувствовала его в своей ладони, пульсирующего, напряжённого, готового. Я начала двигать рукой, медленно, ритмично, так же, как в душе. Сжимала кожу на стволе, проводила большим пальцем по головке, массировала уздечку.

В мой рот прозвучал его стон, глубокий, горловой, настоящий.

— Звони, - прошептал он, отрываясь от моих губ. - Звони и продолжай ласкать меня. Хочу, чтобы он говорил с тобой.

Я свободной рукой взяла телефон с тумбочки. Экран загорелся - 23:15. Одно непрочитанное сообщение от Виктора: «Жду звонка, целую».

Я нажала на контакт «Любимый».

— Привет, родная, - раздался в трубке голос Виктора. Тёплый, родной, живой. - Как ты? Всё хорошо?

В нашей кровати лежал посторонний мужчина с огромным членом, который я сжимала в своей маленькой руке. Я была голая перед ним. Моя голова лежала на его плече, его язык только что был у меня во рту, а моя рука двигалась вверх-вниз по его стволу.

Всё ли у меня хорошо?

— Да, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Всё хорошо. Как ты? Как долетел?

В этот момент Валера потянул меня к себе, прижал ближе, вжал в своё тело, так что моя грудь расплющилась о его грудную клетку. Я держала телефон у уха, в котором Виктор рассказывал о полёте, что было задержка, что в самолёте подали ужасный кофе, что он успел посмотреть новый фильм.

А Валера уже снова всунул язык в мой рот и я отвечала ему. Я целовалась с насильником, пока мой муж рассказывал мне о своих рабочих буднях. Я чувствовала, как его язык скользит по моим зубам, как он сосёт мою нижнюю губу, как его дыхание смешивается с моим.

Я понимала, что Валера тоже слышит голос Виктора из трубки, из динамика, из моей руки, которая держала телефон между нашими телами. И я чувствовала, что это его сильно возбуждает. Без того крупный член становился ещё больше, наливался кровью, твердел, пульсировал в моей руке.

Звуки нашего поцелуя, влажные, чавкающие, наверняка доносились до микрофона.

— Родная, ты ешь? - спросил вдруг Виктор. - Звуки странные. Или это помехи?

Моё сердце ухнуло вниз.

— Да, - сказала я, отрываясь от губ Валеры. - Я решила перед сном поесть лёгкий салатик.

Виктор продолжил рассказывать о работе. Он знал, что это меня успокаивает, раньше я просила его подробнее рассказывать о своих делах, чтобы наш созвон был дольше. Я так быстрее засыпала после его отъездов, потому что голос мужа действовал на меня как колыбельная.

Но сейчас это было отвратительно. С каждой его фразой, с каждым словом я чувствовала себя всё более грязной, всё более ничтожной. Я обманывала человека, который доверял мне больше всех на свете. И я делала это не потому, что хотела, а потому, что боялась за свою жизнь.

Когда Валере надоело целоваться, он слегка толкнул меня в направлении своего члена. Не грубо, но настойчиво, так, что я поняла, чего он хочет, даже без слов. Он буквально сталкивал меня вниз по кровати, с подушки на простыню, с простыни на его живот, пока я не оказалась у его члена.

Моя рука продолжала двигаться на нём, я не останавливалась ни на секунду, потому что боялась, что он разозлится. При свете ночника член казался ещё больше, тень от него падала на мою руку, на простыню, на моё лицо. Смазка стекала с его головки мне на пальцы, делая движения скользкими и лёгкими.

Я смотрела, как большая головка двигается в такт моим рукам - вверх-вниз, вверх-вниз - и иногда выплёвывает из себя маленькие капельки жидкости. Прозрачной, тягучей, пахнущей мужчиной.

Валера лежал на подушке моего мужа и смотрел на меня. Довольный, расслабленный, почти счастливый. Он наблюдал, как я поддакиваю мужу, «ага», «угу», «конечно, дорогой» и одновременно глажу чужой член.

— . ..ну вот, а потом я ему говорю, - голос Виктора в трубке звучал оживлённо, он явно вошёл в раж, - вы чего, содержание серы слишком высоко, это говорит о том, что проба была взята с нарушением...

Внезапно Валера приподнялся. Я не ожидала этого, думала, что он продолжит лежать и наслаждаться. Но он сел, и его крепкая рука легла мне на затылок. Я почувствовала давление, сильное, уверенное. Он склонял мою голову к своему члену. Я поняла, чего он хочет.

Мои глаза расширились от ужаса. Я подняла взгляд на него, умоляюще, с надеждой, что он сжалится, что он хотя бы сейчас, хотя бы на секунду, вспомнит, что я живой человек.

В его глазах не было ни грамма снисхождения. Они были затуманены алкоголем, возбуждением, властью. Глаза маньяка, который получает удовольствие, мучая свою жертву. Который смотрит на её страх и пьёт его, как вино.

— Открой рот, любимая, - сказал Валера.

Громко. Уверенно. Так, чтобы Виктор услышал.

И Виктор услышал.

— Родная, ты не одна? - спросил он, и в его голосе появилось беспокойство.

Мне ничего не оставалось, кроме как ответить.

— Одна! - выкрикнула я в трубку. - Это звук телевизора. Случайно нажала на пумнмнмм...

Я не договорила.

Как только я начала говорить, Валера воспользовался моментом и сильнее надавил на мой затылок. Его крупный член проник в мой рот, резко, глубоко, заполняя его целиком. Я почувствовала вкус, солоноватый, терпкий.

Я попыталась освободиться, дёрнула головой, оттолкнула его руку, замычала. Но его рука была как тиски. Он прижимал меня к себе, не давая ни выдохнуть, ни отстраниться.

Виктор что-то говорил в трубке, я слышала его голос, но не разбирала слов. Он спрашивал, что я сказала, переспрашивал, звал по имени. Я подняла глаза и умоляюще посмотрела на своего мучителя. Слёзы текли по моим щекам, смешиваясь со слюной и его смазкой. Я смотрела на него и он увидел в моих глазах то, что хотел увидеть. Полное подчинение.

Он отпустил руку.

Я выпустила его член изо рта с влажным, неприличным звуком и закашлялась. Воздух ворвался в лёгкие обжигающим потоком.

— Виктор, - сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Я просто на кухню спустилась. Убирала пульт и включила случайно телевизор. Сразу выключила. Салатом не наелась, хочу что-нибудь поесть. Рука Валеры снова надавила на мой затылок. Я уже не сопротивлялась. Я открыла рот и впустила его снова.

Виктор продолжил рассказ о содержании серы, о встрече, о том, как они с коллегой спорили до хрипоты. А в моём рту тем временем хозяйничал чужой член. Заполняя его полностью, Валера рукой подталкивал мою голову, контролируя темп, быстрее, медленнее, глубже, мельче.

Я научилась дышать через нос. Научилась не давиться, когда его головка упиралась в нёбо. Научилась расслаблять горло, чтобы он мог проникнуть глубже. Виктор иногда задавал вопросы - и я, чувствуя, как Валера ослабляет хватку, вынимала член изо рта, отвечала: «Ага», «Угу», «Да, дорогой», - а потом сама заглатывала его обратно.

Понимание того, что это уже неизбежно, пришло ко мне окончательно. Я пыталась угодить ему, не потому, что хотела, а потому, что боялась разозлить его ещё больше. Я двигала языком, облизывала головку, втягивала щёки, чтобы создать вакуум. Я делала всё, что, как я знала из фильмов и женских журналов, нравится мужчинам. И Валере нравилось. Я чувствовала это по его дыханию, по тому, как его член пульсировал у меня во рту.

— . ..вот как-то так, - сказал наконец Виктор. - Ну ладно, уже поздно. Спокойной ночи, родная.

Я вынула член изо рта и, с трудом сглатывая вязкую слюну, ответила:

— Спокойной ночи, Виктор.

Я отключила вызов, положила телефон на тумбочку и посмотрела на Валеру.

Он лежал довольный, с блаженной улыбкой на лице, с закрытыми глазами, со стоячим членом, мокрым от моей слюны. Он выглядел так, будто только что получил лучшее удовольствие в своей жизни.

— Любимая, - сказал он, открывая глаза. - Продолжай. Мне нравится, когда ты делаешь мне приятно.

Я поняла, что пути назад нет.

Я собрала волосы назад - откинула их за плечи, чтобы не мешали - и наклонилась к его члену.

— Хорошо, любимый, - прошептала я. - Хорошо.

Здравствуйте дорогие читатели. Следующая волнительная часть рассказа опубликована для вас. Благодарю за ваши оценки и комментарии, очень приятно что вас трогуют мои рассказы. 4 и 5 части опубликованы на моей странице https://boosty.to/cuckoldpornstory