~>Здесь не будет лёгкой истории.

Жестокость. Контроль. Последствия.

Если это не ваш формат- лучше не начинать.

Но если вы всё же решите остаться - дочитайте. <~

Пролог.

Согнув ноги в коленях, я сидела в позе эмбриона, опустив голову на руки.

Глаза закрыты. Мыслей нет… вообще.

Размеренное дыхание слегка натягивало на спине шёлковую блузу, ткань липла к телу, ощущаясь чужой.

Пустота.

Почти получилось не быть.

В замочной скважине скрипнул ключ.

Дверь отворилась.

Я подняла голову… я вернулась.

В камеру вошли трое.

Мой взгляд метнулся в сторону - к небольшому оконцу.

Небо синее-синее выглядывало сквозь толстые прутья решётки.

Губы дрогнули, и один уголок пополз вверх, замерев ухмылкой…

Солнце заглядывало в камеру.

Тёплое, ласковое…

только меня это больше не касалось.

Я знала, что это закончится именно так.

Меня не предупреждали.

Я просто всё время шла в эту сторону.

Самым странным было другое:

я не чувствовала стыда.

Только ясность. Холодную, почти прозрачную.

Я вошла в этот мир не по ошибке.

Меня не затащили.

Я открыла дверь сама -

и шагнула без колебаний.

Даже если бы у меня был ещё один шанс,

я бы не стала искать другой путь.

Потому что в какой-то момент я поняла главное:

страшно не то, кем я стала.

Страшно - как легко мне это подошло. 

1.

Даа…Да…Да!

Сукаа!

Тело откликалось на каждый его толчок. Ярко, хищно, больно. 

Там, где его член долбил моё лоно… 

Там, где его кожа, воспалённая и влажная, врезалась в мою… 

Там, где его пальцы судорожно цеплялись за мои бёдра… 

Даже его запальное дыхание и сумбурный словесный бред, перемежающийся хрипами… В эти мгновения все звуки, все движения, запахи… всё лишь добавляло жара и необъяснимого, дикого желания… вопить, кричать… царапаться и раздирать до крови… умолять прекратить - и тут же просить не останавливаться…

— Сделай это! Еби её! Да… Суукаа!

 - Какая же ты… ненасытная, голодная… Я хочу тебя… ещё. Ещё…

 - Твой член хорош! И тыыы… Дааа!!

…

Его дыхание ещё не успело выровняться, когда я уже знала - всё.

Тело отпустило медленно, лениво, как после хорошо выполненной работы.

Я лежала неподвижно, глядя в потолок, позволяя теплу растекаться под кожей.

Он что-то сказал - кажется, моё имя.

Я не ответила.

Секс закончился, но напряжение во мне - нет.

Я любила именно этот момент. 

Не до. 

Не во время.

А после…когда всё становится ясным.

Я поднялась с кровати без спешки, не оглядываясь.

Подошла к окну. Потянулась - медленно, по-кошачьи, чувствуя, как мышцы отзываются лёгкой приятной усталостью.

За спиной он шевельнулся.

Он был хорошим любовником.

Этого было достаточно.

Больше не требовалось.

Я не испытывала к нему ни нежности, ни желания остаться.

Он не был важен.

Важно было другое - чувство контроля, которое возвращалось ко мне каждый раз после.

Я смотрела в окно и думала о том, что раньше мне казалось невозможным.

О том, что я никогда бы не позволила себе.

А теперь - позволяла.

Спокойно. Осознанно. Без колебаний.

Порой мне казалось, что я не перешла границу.

Я просто перестала её видеть.

Больше не задавала вопросов. Они все равно ничего не меняют.

2.

Я не сразу поняла, что именно во мне он заметил.

Потом перестала задаваться этим вопросом.

Первое задание было простым по формулировке - и сложным по сути.

Он сказал это так, будто речь шла о погоде:

— Он слишком уверен в себе. Сделай так, чтобы он начал сомневаться.

Взгляд - спокойный, оценивающий.

Такой, которым не приказывают, а отмечают галочку.

Я кивнула.

Целью был один из тех мужчин, которые привыкли, что мир отзывается на их шаги.

Кабинеты. Женщины. Деньги.

У него было всё - и слишком мало трещин.

Я нашла их.

Не быстро… не быстро.

Не через постель - грубо.

Не через деньги - заметно.

Я зашла с того места, где у людей всегда голо - с ощущения собственной незаменимости.

Я не торопилась.

Ждать я умела.

Через две недели он начал проверять телефон чаще, чем котировки.

Через месяц - оглядываться, прежде чем говорить.

Через полтора - впервые отменил встречу без объяснений.

Когда он пришёл ко мне сам, я уже знала, что - всё.

Он сидел напротив - с прямой спиной и пустым взглядом.

Сильный мужчина. Который больше не верил даже себе.

— Вы… кто? — спросил он наконец.

Я улыбнулась вежливо.

Так улыбаются людям, с которыми всё уже произошло.

— Я — та, после кого вы больше не будете прежним.

Я не чувствовала торжества.

И уж точно - удовольствия.

Было только ощущение:

всё сошлось.

Расчёт - точен.

И я на своём месте.

3.

— Да, я слушаю.

Жду тебя.

Гудки…

Я прикрыла глаза, сделала глубокий вдох. Сердце дёрнулось…

И снова забилось ровно.

Что я знала о своём «работодателе»?

Ни…че…го.

А вот он знал меня. Знал.

Чуял - как дикий зверь по запаху определяет: жертва или хищник.

Я не боялась его. Вероятно, зря…

Мне было интересно.

Считайте это женским любопытством… Или глупостью.

Но в карты против него я бы не села.

Пока мысли текли ровным потоком, я подъехала к монолиту из стекла и бетона.

Выйдя из машины, я задрала голову вверх.

Здание производило грандиозное впечатление.

Хотя кто-нибудь мог сказать, что у владельца гигантомания.

Кто-нибудь. Кто не был знаком с ним.

Что было интересно ещё - в этом здании я ни разу не встретила ни одной особы женского пола.

Я про персонал.

Юноши.

Парни.

Мужчины.

И ни одной дамы.

Вроде мелочь, но… как знать, как знать.

Пройдя по коридору, я вошла в приоткрытую дверь.

Он, как это было уже не единожды, стоял у окна.

Поворот головы, лёгкий поклон - приветствие, приглашение сесть.

Молча.

Взяв со стола папку, он подошёл ближе и протянул её мне.

— Ознакомься.

Перед тем как открыть папку, я замерла…

На долю секунды.

Выдох…

Фото мужчины.

Молод. Хорош собой.

Взгляд холодный. Неживой.

На нескольких страницах текста, приложенных к фото, давалось краткое описание - характеристика объекта.

Я читала, а воображение рисовало его образ.

Ничего особенного.

Таких - сотни.

И каждый считает себя исключением.

Я подняла взгляд.

— Он тебе нравится?

У меня хватало смелости. Или наглости - шутить.

— Нужно, чтобы он тебе нравился.

Чтобы он думал, что нравится тебе.

Взял со стола ещё одну папку и, чуть помедлив, протянул мне.

То, что я увидела, открыв её, шокировало меня.

Мурашки поползли по коже.

Я несколько раз нервно сглотнула.

Но глаз не отвела.

Внимательно вглядывалась в фотографии, запоминая, фиксируя…

— Он мне не нравится.

Тень улыбки.

Возможно, мне показалось.

Тишина…

— Что ты хочешь?

— Я тебе доверяю.

Что и как будет - на твоё усмотрение.

Тишина…

— Он должен остаться жить.

Покидая здание, я уже прокручивала в голове:

что за типаж у цели?

Кто он на самом деле?

Телефон дзынькнул. СМС.

Короткий взгляд на экран:

Ienākoais darījums +25000.00 EUR. Avanss.

Ну что ж…

А не заглянуть ли мне к Мартину?

Давненько я не устраивала шопинг.

Самое время…

Ключ в зажигание.

Сцепление.

Газ…

4.

На подготовку ушло чуть больше недели.

Достаточно, чтобы понять его привычки, маршруты и слабости.

Недостаточно, чтобы он успел почувствовать, что за ним наблюдают.

Мне нравился этот этап - в нём была игра. Моя.

Не столько увидеть - сколько разглядеть.

Стать частью его жизни, оставаясь при этом за кадром.

У него была одна привычка, о которой не знали даже те, кто считал, что знают о нём всё.

Он ходил в кино.

Один.

Без звонков.

Без встреч после.

Просто покупал билет, брал попкорн и исчезал в темноте зала.

Он предпочитал фильмы с жестью.

Чем темнее - тем лучше.

Я выбрала один из таких сеансов.

Кинотеатр был почти пустым - идеально.

Я села на место через ряд от него, чуть сбоку, чтобы он мог меня заметить, но не сразу.

Фильм втягивал.

Густо. Медленно.

С тем самым напряжением, которое не отпускает, даже когда ничего не происходит.

Я сидела спокойно.

Только чуть сильнее сжимала подлокотник, когда на экране резко обрывался звук.

Не испуг. 

Реакция.

На экране резали, насиловали, ломали. Звук был громким, агрессивным, он бил по нервам.

Я сидела неподвижно, лишь иногда позволяла себе тихий, почти неслышный вздох - ровно в те моменты, когда на экране кричала очередная жертва.

Он заметил меня на середине фильма.

Я почувствовала этот взгляд - тяжёлый, изучающий.

Не повернула голову. Пусть думает, что я полностью поглощена происходящим.

Когда пошли титры, свет начал медленно возвращаться.

Я не стала ждать.

Поднялась первой.

Спокойно. Без спешки.

Не оглядываясь.

Я чувствовала его взгляд.

Не на лице.

Чуть ниже.

Или…нет.

Я вышла из зала, растворяясь в потоке людей.

Не ускоряясь.

Не замедляясь.

Как будто ничего не произошло.

За следующие две недели я встречалась с ним «случайно» ещё четыре раза.

Каждый раз - чуть ближе. Чуть точнее. Чуть нужнее.

В первый раз после кино я просто сидела в том же кафе и читала книгу, которую он только что закончил.

Когда он проходил мимо, я подняла глаза:

— Концовка разочаровала, правда?

Он остановился.

Мы говорили недолго. Минуты три.

Я не улыбалась. Не заигрывала.

Просто произносила вслух то, что он уже думал- но не говорил.

Он ушёл с ощущением, что его наконец-то кто-то понял.

Во второй раз я оказалась в его спортзале.

В зоне отдыха.

Влажная после душа. Простая чёрная майка. Легинсы. Ничего лишнего.

Я пила воду, когда он вышел. Посмотрела на него ровно, без смущения.

— Вы всегда так тяжело дышите после приседаний?

Он засмеялся. Но глаза остались серьёзными.

Мы поговорили о боли в мышцах. О том, как приятно, когда тело на пределе.

Я сказала, что люблю, когда боль чистая. Без обмана.

Он это запомнил.

Третья встреча - бар неподалёку от его офиса, поздний вечер.

Я сидела одна у стойки. Он подошёл сам.

— Опять вы.

— Опять я, — спокойно ответила я.

Мы пили виски.

Я позволила ему говорить о работе, о людях, которые его бесят, о том, как иногда хочется просто взять и сломать кого-нибудь, кто слишком много о себе думает.

Я слушала. Не осуждала.

Только однажды тихо сказала:

— Иногда ломать — это единственный способ почувствовать, что ты живой.

Он посмотрел на меня долго.

Зрачки были расширены.

Я знала: крючок уже глубоко.

Четвёртая встреча не была случайной.

Он написал сам.

Два часа ночи.

«Не спится. Ты не спишь?»

Я ответила не сразу.Через минуту:

«Приезжай».

Он приехал.

Мы не трахались.

Я просто позволила ему лечь головой мне на колени на диване.

Гладила его по волосам и тихо говорила, что понимаю, как тяжело быть всегда сильным.

Что иногда хочется, чтобы кто-то взял контроль на себя.

Он молчал.

Но дыхание стало ровнее.

К утру он уже был не тем, кем пришёл.

В его взгляде появилось новое.

Не интерес.

Не желание.

Зависимость.

С этого момента всё остальное стало фоном.

Работа. Деньги. Люди.

Он начал отменять встречи.

Терять фокус.

Искать меня там, где меня не было.

Я стала для него не женщиной.

Я стала состоянием, без которого он больше не мог.

Я была единственным человеком, рядом с которым он чувствовал себя не просто сильным, а желанным именно таким, какой он есть - со всей своей тьмой.

И когда он окончательно подсел - я позволила ему взять меня.

5.

Он перестал скрывать, что ему нужно.

Писал ночью.

Звонил.

Сбрасывал.

Снова писал.

Я не отвечала сразу.

Я знала, как растёт ожидание.

— Где ты? — написал он.

Я посмотрела на экран.

Прочитала.

Закрыла чат.

Ответила вечером:

— Завтра. Я пришлю адрес.

Это был небольшой загородный комплекс.

Тишина.

Стекло.

Дерево.

Вода.

Место, куда приезжают, чтобы расслабиться.

И перестать контролировать.

Я приехала раньше.

Номер уже был готов.

Свет приглушён.

Запах - нейтральный.

Ничего личного.

Ничего лишнего.

Он приехал в состоянии едва сдерживаемого голода.

Дверь едва закрылась, как он прижал меня к стене, грубо задрал платье и вошёл в меня одним резким толчком.

Без прелюдий.

Без поцелуев.

Так, как привык брать женщин.

— Блядь… какая же ты тесная… — прорычал он, вбиваясь глубоко и жёстко.

Я застонала громко, искренне.

Так, как он хотел это слышать.

Позволила ему почувствовать, что он меня берёт. Что он сильнее.

Мои ногти впились ему в плечи.

Я выгнулась, принимая каждый грубый толчок.

Его руки жёстко сжимали мои бёдра, оставляя синяки.

Он траха меня, словно хотел разорвать — быстро, глубоко, безжалостно.

Каждый раз, когда он входил до самого конца, я кричала… и это только подстёгивало его.

— Да… вот так… сильнее… — выдохнула я, зная, что эти слова сделают его совсем диким.

Он рычал, кусал мне шею, плечо, грудь.

Боль для меня теперь неразрывно связана с удовольствием. 

На грани. 

На максимуме. 

На пределе.

И никакой жалости.

Его член был толстым, горячим, он растягивал меня до боли. И эта боль была сладкой.

Я чувствовала, как его яйца шлёпают по моей мокрой коже, как его пот капает мне на грудь.

Он был на краю, но я не позволила ему кончить.

Когда он уже начал хрипеть и ускоряться, я резко сжала мышцы внутри…и оттолкнула его от себя.

Он не успел среагировать - я толкнула его на кровать, оседлала сверху и медленно, очень медленно опустилась на его мокрый, пульсирующий член.

— Теперь моя очередь, — тихо сказала я, глядя ему прямо в глаза.

Я начала двигаться.

Неторопливо.

Мучительно неторопливо.

Каждый раз опускаясь до основания и замирая на пару секунд, прежде чем подняться почти полностью.

Он пытался схватить меня за бёдра, чтобы ускорить, но я перехватила его руки и прижала их к кровати.

У меня уже были приготовлены мягкие, но очень крепкие кожаные ремни.

Несколькими чёткими движениями я зафиксировала его запястья.

— Что за хуйня?.. — начал он, но я наклонилась и впилась зубами в его сосок, заставив его выгнуться и застонать.

— Тихо. Ты же любишь, когда они не могут пошевелиться, правда?

Я продолжила двигаться - всё так же не спеша, сжимая его внутри себя ритмичными пульсациями.

Каждый раз, когда он был готов взорваться, я останавливалась полностью и просто сидела на нём, чувствуя, как он бьётся и пульсирует внутри меня, но не получая никакого трения.

— Пожалуйста… — выдохнул он наконец, когда я в четвёртый раз остановилась у самого края.

— Пожалуйста — что? — Я наклонилась ближе, мои губы почти касались его уха.

— Попроси так, как они просили тебя. Со слезами. Со страхом.

Его член внутри меня дёрнулся.

Он попытался толкнуться вверх - я сразу поднялась так, что осталась только головка внутри. 

— Не двигайся.

— Блядь… быстрее…

Я села и замерла.

Сидела неподвижно, чувствуя, как его член пульсирует внутри меня - толстый, горячий, злой.

Я видела, как напряглись вены на его шее.

— Ты же любишь, когда они просят, правда? — тихо спросила я.

— Когда они умоляют, а ты решаешь, дать им или нет.

Пятый цикл.

Шестой.

Его яйца уже были тугими и горячими, прижатыми к моему телу.

Я знала: сейчас его начинает ломать изнутри - то самое тяжёлое, тянущее чувство, когда желание становится почти болезненным.

Он уже не рычал.

Он начал скулить - коротко, зло, сквозь зубы.

— Пожалуйста… давай… я сейчас кончу…

Я замерла снова. Полностью.

Его член бился внутри меня, головка была воспалённой и сверхчувствительной.

Я чувствовала, как по моим бёдрам стекает его предэякулят - много, густо.

— Не-е-ет… тварь… не останавливайся…

Голос уже дрожал.

У него выступили слёзы беспомощности.

Ноги начали мелко дрожать.

Я видела, как он пытается сдержаться, но тело не слушалось.

— Я… я не могу… отпусти… пожалуйста…

Я наклонилась ближе, к самому лицу.

— Скажи, как ты любил смотреть, когда они плакали. Скажи вслух.

Он сломался.

Слёзы потекли по вискам.

— Я… я любил… когда они умоляли остановиться… когда дрожали… когда я решал, сколько им ещё терпеть…

— Хорошо, — спокойно сказала я.

И начала двигаться по-настоящему - быстро, жёстко, глубоко. Я сама почти кипела. Между ног, там где я вколачивала его член в себя, всё затянулось в тугой жгут и ныло… обещая оглушительный финал.

Я позволила себе взять своё… и насладиться этим.

Бёдра шлёпали по его коже.

Я не останавливалась.

Его тело выгнулось дугой, ремни скрипнули.

Из него вырвался долгий, хриплый, почти животный стон.

Оргазм был долгим и очень сильным - сперма толчками, горячо и обильно заполняла меня.

Он дёргался подо мной, как в судороге, пока я продолжала двигаться, выжимая из него всё до последней капли.

Я кончала резко.

С надрывом.

С криком, который уже было невозможно сдержать… в потолок.

Когда последний спазм прошёл, я медленно слезла с него.

Его член остался стоять ещё несколько секунд - красный, блестящий, болезненно чувствительный.

Он тяжело дышал.

Глаза были мокрые.

Лицо - красное и растерянное.

Ни кайфа.

Ни облегчения.

Только тяжёлая, липкая усталость и стыд.

6.

Я встала.

Тело было тяжёлым, но спокойным. Между ног ещё сохранялась тёплая влажность - его и моя.

Я вытерлась его рубашкой, не глядя на него, и начала одеваться.

Платье.

Чулки.

Туфли.

Каждое движение - размеренное, привычное.

Он лежал связанный, тяжело дыша, с мокрым от пота и слёз лицом.

Опустошённый.

Сломанный.

Я подошла к двери и тихо сказала:

— Можно.

Вошли двое. Те же, что всегда. Без слов.

Он дёрнулся, когда увидел их.

— Эй… что вы делаете?.. Отпустите меня… я всё понял… я больше не…

Голос срывался. В нём уже не было злости - только страх.

Я села на край кровати и посмотрела ему в глаза.

Спокойно.

— Ты думаешь, что на этом всё закончится? — тихо спросила я. — Нет.

Я не повышала голос. Не объясняла.

— Ты ломал их. Теперь ты больше этого не сделаешь. 

Он начал быстро дышать.

Слова путались.

— Пожалуйста… не надо… я заплачу… сколько угодно…

Я не ответила.

Кивнула.

Дальше всё произошло быстро.

Чётко.

Без суеты.

Он понял раньше, чем это случилось.

И это было важнее всего.

Я не отводила взгляд.

Смотрела ему в лицо.

Хотела, чтобы он запомнил.

Не боль.

Не страх.

Меня.

Когда всё закончилось, в комнате стало тихо.

Он больше не кричал.

Просто лежал.

Дышал.

Пустыми глазами смотрел в потолок.

Я поднялась с кровати, поправила платье.

— Зашейте. Дайте обезболивающее. Утром - в город. Живым.

Один из них кивнул.

Я вышла, не оглядываясь.

В коридоре села на деревянный стул и закрыла глаза.

Сердце билось ровно.

Ни радости.

Ни облегчения.

Только усталость.

И ясность.

Я знала, что завтра проснусь и продолжу жить дальше.

Так же спокойно. Так же точно.

Я уже понимала:

я дошла.

~>Это художественный текст.

Он не оправдывает и не пропагандирует насилие - он показывает последствия. <~