Алина стояла посреди его просторной квартиры в одном коротком белом платьице, которое едва прикрывало попу. Руки она нервно сжимала перед собой, щёки горели ярко-розовым. Ей было всего девятнадцать, и она до сих пор оставалась девственницей. Скромная, тихая девочка из хорошей семьи: отличница, не пила, не курила, даже с мальчиками целовалась всего пару раз — и то по-детски, стыдливо. А теперь здесь, у него — сорокадвухлетнего дяди Саши, друга её родителей, — всё внутри дрожало от смеси страха, стыда и какого-то нового, запретного жара между ног.

Но чтобы понять, как она здесь оказалась, нужно вернуться на три месяца назад.

Всё началось жарким июльским вечером на даче у родителей. Отец Алины отмечал сорок пять лет, и среди гостей был Александр Викторович — высокий, подтянутый мужчина с седеющими висками и уверенной улыбкой, который всегда вызывал у Алины странное волнение. Она знала его с детства как «дядю Сашу» — успешного бизнесмена, который когда-то помог отцу с первым контрактом. Он приезжал редко, но каждый раз Алина ловила себя на том, что краснеет, когда он смотрит на неё дольше обычного.

В тот вечер она помогала накрывать стол в лёгком летнем сарафане, который чуть-чуть обтягивал её маленькую упругую грудь и стройные бёдра. Саша подошёл сзади, когда она тянулась за бокалами на верхней полке.

— Позволь, малышка, — его низкий голос прозвучал прямо у уха, и от тёплого дыхания по её спине пробежали мурашки.

Он легко снял бокалы одной рукой, а второй на секунду коснулся её талии. Совсем невинно, но Алина почувствовала, как между ног прошла искра. Она резко обернулась, щёки пылали.

— Спасибо, дядя Саша...

Он улыбнулся, глядя ей прямо в глаза.

— Ты так выросла, Алинка. Уже не девочка, а настоящая женщина. Красивая. Скромная. Такие сейчас редкость.

Комплимент был простой, но от него у неё закружилась голова. Весь вечер он был рядом: подливал ей сок, шутил, спрашивал про учёбу в университете. А когда гости разошлись и родители ушли спать, он предложил подвезти её домой — «по пути, всё равно в город».

В машине она сидела тихо, сжимая подол сарафана. Саша включил тихую музыку и начал разговор. О жизни, о мечтах. О том, как тяжело быть молодой и красивой в мире, где все хотят только одного.

— Ты, наверное, ещё ни с кем серьёзно не встречалась? — спросил он невзначай, глядя на дорогу.

Алина покраснела до ушей.

— Нет... Я... я не такая. Мне надо, чтобы по-настоящему любили. А мальчишки... они только одно и хотят.

Он усмехнулся.

— Правильно делаешь, солнышко. Такие, как ты, заслуживают настоящего мужчины. Который научит всему медленно... красиво... чтобы запомнилось на всю жизнь.

Его слова повисли в воздухе. Алина почувствовала, как соски напряглись под тонкой тканью. Она быстро скрестила ноги и отвернулась к окну. В тот вечер он просто довёз её до дома, поцеловал в щёку на прощание — чуть дольше, чем нужно, — и уехал.

А потом началось соблазнение.

На следующий день пришло сообщение в Telegram: «Привет, малышка. Не забывай, что я всегда рядом, если нужна помощь с учебой или просто поговорить». Алина ответила вежливо, но сердце стучало. Через неделю он предложил подбросить её в универ — «по делам в центр». Она согласилась. В машине он положил руку на её колено чтобы не упала, когда поворачивал. Рука была горячая, большая. Алина не убрала.

Потом были кофе после пар. «Я знаю одно тихое местечко». Он слушал её, хвалил, дарил маленькие подарки — то букетик цветов, то новый чехол для телефона. Говорил, какая она особенная, как он восхищается её скромностью. Большинство девчонок твоего возраста уже давно... ну, ты понимаешь. А ты — чистая. Это редкость. И это меня заводит, если честно.

Алина краснела, но не останавливала. Внутри неё боролись два чувства: стыд перед родителями (что они скажут, если узнают?) и дикое, новое возбуждение. Она начала думать о нём по ночам. Мастурбировать под одеялом, представляя его руки. Сначала было стыдно, а потом она стала делать это всё чаще.

Через месяц он пригласил её «на ужин по-дружески» к себе домой. «Родители в курсе, что ты у меня, не переживай. Просто посмотрим кино, поедим пиццу». Она пришла в скромном платье до колен, с минимумом макияжа. Он открыл дверь в домашней рубашке, расстёгнутой на две пуговицы. От него пахло дорогим парфюмом и мужественностью.

Ужин прошёл в лёгком флирте. Он наливал ей вино — «чуть-чуть, для настроения». Говорил комплименты: «Твои губы... они созданы для поцелуев. А глаза — такие невинные, что хочется научить тебя плохому».

Когда фильм начался, он посадил её ближе. Рука легла на её плечо. Потом медленно спустилась на талию. Алина не отодвинулась. Сердце колотилось. Он повернул её к себе и поцеловал — первый настоящий поцелуй в её жизни. Глубокий, уверенный, с языком. Она застонала в его рот, сама не ожидая. Его рука скользнула под подол платья, погладила бедро.

— Дядя Саша... я... я никогда... — прошептала она, отрываясь.

— Знаю, малышка. Именно поэтому я хочу быть первым. Я сделаю всё красиво. Ты будешь моей. Только моей.

Он не торопил. В тот вечер они только целовались и немного ласкались поверх одежды. Он водил пальцами по её трусикам, чувствуя, как они промокают, но не снимал. Ты должна созреть, Алинка. Я хочу, чтобы ты сама попросила.

Следующие две недели были пыткой. Он писал ей грязные сообщения: Представляю, как твоя тугая киска обхватит мой член. Как ты будешь стонать, когда я войду в тебя впервые. Алина читала их в универе, краснела и бежала в туалет, чтобы потрогать себя. Она стала чаще трогать себя по ночам. Уже не стыдливо, а жадно. Представляла, как он её раздевает, как входит в неё. Скромная девочка начала фантазировать о том, чтобы он взял её грубо.

Наконец, в тот судьбоносный вечер он написал: Приходи. Я знаю что твоих родителей нет дома. Сегодня я покажу тебе, что такое настоящий секс.

И вот она здесь.

Саша медленно подошёл, расстёгивая рубашку. Его торс был крепким, с лёгкой проседью на груди — настоящий взрослый мужчина, не то что мальчишки.

— Не бойся, малышка, — тихо сказал он. — Я буду очень нежным... сначала.

Он притянул её к себе. Поцелуй был голодным. Язык проник в её рот, и Алина почувствовала, как киска мгновенно намокла. Его руки скользнули по спине, расстегнули молнию платья. Ткань упала к ногам. Она стояла перед ним в одних белых прозрачных кружевных трусиках и лифчике.

— Боже... какая ты... — прошептал он, глядя на её маленькую грудь с розовыми сосками, на плоский животик, на гладко выбритую (она специально побрилась сегодня) киску, уже блестящую под тонкой тканью.

Алина закрыла лицо руками.

— Мне стыдно... я никогда не раздевалась перед мужчиной...

— Именно поэтому ты такая желанная, — ответил он и мягко отвёл её руки. — Смотри, как я на тебя смотрю. Ты — совершенство.

Он снял с неё лифчик, наклонился и взял сосок в рот. Алина громко ахнула. Никто никогда не делал ей так. Язык кружил, посасывал, слегка покусывал. Она выгнулась, вцепившись пальцами в его волосы. Между ног уже текло ручьём.

— Дядя Саша... там... там мокро... — прошептала она, сгорая от стыда.

Он улыбнулся, опустился на колени и медленно стянул с неё трусики. Тонкая ниточка слизи потянулась следом.

— Смотри, как ты течёшь, малышка. Твоя скромная киска уже не может ждать.

Он посадил её на край кожаного дивана, раздвинул стройные ножки широко и наклонился. Когда его горячий язык коснулся клитора, Алина закричала. Удовольствие было таким острым, что ноги задрожали. Он лизал медленно, уверенно: длинными движениями по всей щели, потом кружил вокруг бугорка, потом проникал языком внутрь. Один толстый палец вошёл в неё, потом второй. Она была такой тугой, что он чувствовал каждое сокращение.

— Ох... боже... это слишком хорошо... я... я сейчас... — бормотала она, извиваясь.

Он не останавливался. Палец нашёл точку внутри, и Алина кончила впервые в жизни от мужчины — громко, судорожно, заливая его язык своими соками. Слёзы потекли по щекам от стыда и кайфа.

Когда оргазм прошёл, он встал, расстегнул брюки. Член вырвался на свободу — большой, толстый, с набухшей веной. Алина уставилась на него с ужасом и желанием.

— Он... он не влезет... — прошептала она.

— Влезет, солнышко. Ты уже готова.

Он приставил головку к её мокрой, трепещущей щели и начал медленно входить. Алина закусила губу. Было больно — но эта боль быстро превращалась в удовольствие. Сантиметр за сантиметром он растягивал её девственную киску. Когда вошёл до конца, она почувствовала, как он заполнил её всю.

— А-а-а... он внутри... весь... — стонала она, хватаясь за его плечи.

Он начал двигаться — медленно, глубоко. Каждый толчок заставлял её стонать всё громче. Скромность таяла на глазах.

— Трахай меня... сильнее... — вдруг вырвалось у неё. Глаза расширились от собственных слов.

Саша усмехнулся.

— Вот так, моя хорошая. Уже не боишься? Проси...

— Пожалуйста... еби меня... я хочу чувствовать тебя глубже...

Он ускорился. Теперь толчки стали жёстче. Её маленькие сиськи подпрыгивали, киска хлюпала, обхватывая его член. Алина уже не стеснялась — она сама толкалась назад, вцепившись ногтями в его спину.

— Я... я твоя блядь... — шептала она между стонами. — Дядя Саша, разъеби мою пизду... я хочу кончить на твоём большом хуе...

Оргазм накрыл её второй раз — мощный, долгий. Она кричала, сжимаясь вокруг него спазмами. Саша зарычал и начал кончать — густыми, горячими струями прямо внутрь. Алина почувствовала каждую пульсацию и снова задрожала в мини-оргазме.

Когда он вытащил член, из её красной, разъёбанной киски потекла смесь их соков. Она посмотрела вниз и вдруг улыбнулась — уже не скромно, а похотливо.

— Это... это было... — она провела пальцами по своей щели, собрала сперму и поднесла ко рту. Лизнула. — Вкусно...

Саша удивлённо приподнял бровь.

— Малышка, ты быстро учишься.

Алина встала на колени прямо перед ним. Её глаза блестели.

— Я хочу ещё. Научи меня сосать. Я хочу попробовать твой член в горле. Хочу, чтобы ты ебал меня в попку потом. Я... я больше не скромная девочка. Я твоя развратная сучка.

Он схватил её за волосы и направил рот на свой всё ещё твёрдый член.

— Тогда начинай, шлюшка. Сегодня мы только начали.

Алина жадно раскрыла губки и взяла его в рот. Сначала неумело, но с каждой минутой всё увереннее. Она чмокала, заглатывала глубже, слюни текли по подбородку. Внутри неё уже не было ни капли стыда — только голод.

За следующие два часа он трахал её во всех позах. На диване, на столе, поставив раком у окна. Она кричала, умоляла быть грубее, просила шлёпать по попе, тянуть за волосы.

К концу ночи она кончила ещё четыре раза. Лежала на кровати вся в сперме — на лице, на груди, внутри. Улыбалась блаженно.

— Теперь я другая, — прошептала она, проводя пальцем по своей залитой киске. — Скромная Алина умерла. Осталась только твоя развратная девчонка, которая хочет, чтобы ты ебал её каждый день.

Саша поцеловал её в мокрый лоб.

— Добро пожаловать в новый мир, малышка.

А на следующее утро она уже писала ему: Приезжай ко мне сегодня. Родители на работе. Хочу, чтобы ты выебал меня на моей детской кровати, пока я буду звать тебя „папочка“...