После той ночи в общаге я обещала себе, что это было в последний раз. Я любила Сашу. По-настоящему. Он давал мне то, чего не мог никто другой — уверенность, защиту, ощущение, что я его. Но тело предало меня. Каждый раз, когда я вспоминала Максима — его голодный взгляд, жёсткие руки, как он брал меня без всякой нежности — между ног становилось мокро. Я ненавидела себя за это.

Прошло десять дней. Саша был внимательным, как всегда: писал каждый вечер, привозил цветы, трахал меня так, что я кричала и плакала от удовольствия. Но я чувствовала — что-то изменилось. Я стала осторожнее с телефоном, чаще улыбалась, когда он спрашивал, как прошёл день. А внутри меня жила постоянная дрожь.

В четверг вечером Катя позвала меня «на небольшую посиделку» в общагу. Саша был на встрече до поздна, и я согласилась. «Просто посидим, выпьем вина», — сказала я ему по телефону. Он ответил спокойно: «Хорошо, малышка. Только не задерживайся сильно».

Как только я вошла в комнату, где уже играла музыка и стоял полумрак, я увидела его. Максим стоял у окна с бутылкой пива в руке. Наши взгляды встретились, и он улыбнулся — медленно, уверенно. Сердце у меня упало. Я хотела уйти. Правда хотела. Но ноги сами понесли меня к нему.

— Привет, — сказал он тихо, наклоняясь ближе. — Я думал, ты больше не появишься.

Мы поговорили пару минут ни о чём. А потом он просто взял меня за руку и повёл в свою комнату. Я не сопротивлялась. Дверь закрылась, и всё произошло очень быстро.

Максим прижал меня к стене, жадно поцеловал. Его руки грубо мяли мою грудь, задирали платье. Я стонала ему в рот, уже чувствуя, как трусики промокают.

— Я не могу... — прошептала я, но сама расстёгивала его ремень.

Он усмехнулся, развернул меня лицом к стене, задрал платье и стянул трусики вниз. Его толстый член сразу упёрся мне в мокрую щель.

— Можешь, ещё как можешь, — хрипло сказал он и вошёл в меня одним резким толчком.

Я громко застонала. Он был такой же большой и жёсткий, как в прошлый раз. Максим начал ебать меня стоя, сильно и глубоко, одной рукой зажимая мне рот, чтобы не кричала слишком громко. Другой рукой он шлёпал меня по попе и тёр клитор.

— Тише, шлюшка... вдруг кто услышит, как ты стонешь, — шептал он мне в ухо.

Каждый толчок был болезненно-приятным. Я уже текла по бёдрам, ноги дрожали. Он вытащил член, развернул меня и поставил на колени. Я жадно взяла его в рот, сосала глубоко, давясь, пуская слюни. Максим держал меня за волосы и трахал в горло.

— Вот так... хорошая девочка... соси, пока твой взрослый дядя не знает, что ты тут глотаешь сперму молодого парня.

От этих слов меня обдало жаром стыда и возбуждения. Я кончила просто от того, как он меня использовал. Тело затряслось, киска сжалась в пустоте.

Максим поднял меня, бросил на кровать и залез сверху. Он вошёл в меня снова, закинув мои ноги себе на плечи, и начал долбить жёстко, глядя мне в глаза.

— Скажи, что тебе нравится больше — его хуй или мой? — спросил он, ускоряясь.

Я не ответила. Только стонала и плакала от удовольствия. Он кончил глубоко внутри, заполняя меня горячей спермой. Я кончила следом — сильно, судорожно, вцепившись ногтями в его спину.

Мы лежали несколько минут. Я чувствовала, как его сперма медленно вытекает из меня. И вдруг на меня накатил настоящий ужас.

«Что я делаю... Саша... если он узнает...»

Я быстро оделась, почти не глядя на Максима. Он пытался меня остановить, но я выскочила из комнаты. По дороге домой я плакала в такси. Тело всё ещё дрожало от оргазмов, а в голове крутилось только одно: «Я предала его. Я грязная. Если Саша узнает — всё закончится».

На следующий день Саша приехал ко мне домой днём, когда родителей не было. Он обнял меня, поцеловал и сразу почувствовал, что что-то не так.

— Ты в порядке, малышка? — спросил он, глядя мне в глаза. — Какая-то ты... напряжённая.

Я улыбнулась через силу и сказала, что просто устала на учёбе. Но Саша был не дурак. Он прижал меня к себе сильнее, поцеловал в шею и вдруг тихо спросил:

— Ты мне не изменяешь, Алина?

Сердце у меня остановилось. Я покраснела, начала что-то лепетать про «конечно нет», но голос дрожал. Саша отстранился и посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Я чувствую, что что-то изменилось, — сказал он спокойно, но в голосе была боль. — Ты стала... другой. Если ты мне изменила — скажи сейчас. Я не хочу потом узнавать от кого-то другого.

Я стояла и молчала. Внутри всё разрывалось. Я хотела рассказать. Хотела упасть ему в ноги и просить прощения. Но страх потерять его был сильнее. Я обняла его, прижалась лицом к груди и прошептала:

— Я люблю только тебя... пожалуйста, не думай так.

Саша обнял меня в ответ, но я почувствовала — он не поверил до конца. Вечером он трахал меня особенно жёстко, будто пытался выебать из меня всю вину. Я кричала, кончала и плакала одновременно. А когда он кончил и уснул рядом, я лежала с открытыми глазами и думала о Максиме.

Я знала, что это не конец. Я уже не могла остановиться. И от этого мне было одновременно страшно и невыносимо возбуждающе.