От автора

Привет, киллеры!

Большинство наших встреч попадают в ТОП-20. Спасибо всем, кто голосует!

Сегодня пятая встреча и новый киллер. Снова тема мама + сын, но уже совсем другая история.

По традиции, если эта встреча наберёт 400 баллов — Киллер №5 вернётся с продолжением (ещё горячее).

Голосуйте за все пять встреч! Пишите в комментариях, кого хотите увидеть в шестой встрече?

Пятница — день КИЛЛ-КЛУБа. Здесь все свои. Никто не осудит.

Добро пожаловать на Пятую встречу!

Хранитель сидел в центре круга, как всегда, в тёмном балахоне и чёрной маске. Красный свет заливал зал. На столиках уже стояли бокалы и бутылки, в воздухе витал лёгкий запах алкоголя и возбуждения.

Хранитель медленно обвёл всех взглядом.

— Добрый вечер, киллеры. Сегодня у нас новый голос. Прошу вас...

Парень лет двадцати, в простой чёрной футболке и джинсах, поднял руку. Его голос звучал уверенно, с заметным возбуждением.

— Я киллер номер пять... У меня история про мою маму – учительницу литературы. Она решила меня «подтянуть» по предмету... И подтянула очень глубоко.

Меня зовут Артём. Мне двадцать один год, моей маме — сорок три. Она работает в школе, преподаёт в старших классах русский язык и литературу. Отца я не помню: он бросил маму, когда мне было неполных два года. И я ни разу не замечал, чтобы мама как-то переживала из-за этого. Я не могу быть уверен на сто процентов, но мне кажется, что у мамы было много любовников. Я никогда не видел её с другим мужчиной – ни дома, ни на людях – но по некоторым признакам мне кажется, что я недалёк от истины.

Судите сами: во-первых, мама всегда, сколько я себя помню, вела факультатив по литературе, поэтому приходила домой под вечер. Была ли она действительно в школе на занятиях – я не знал. Дело в том, что мама принципиально отдала меня учиться в другую школу – не там, где работала она сама. «Никаких поблажек, – говорила мама, – чтобы никто и никогда не упрекал меня, что мой сын находится на привилегированном положении».

Во-вторых, она так тщательно следила за собой, словно работала не в школе, а в каком-нибудь эскорте. Красивая, строгая, с идеальной фигурой: высокого роста, с полной грудью четвёртого размера, узкой талией и такой аппетитной попкой, что – по её же рассказам – даже школьники оборачивались, когда она шла по коридору школы.

Я с благоговением смотрел, когда она расчёсывала свои шикарные волосы после душа: тяжёлые, влажные пряди падали ей на плечи, тонкий пеньюар, который она надевала перед сном, съезжал с плеч в этот момент, обнажая грудь. Она нехотя поправляла бретельку, словно давая возможность полностью насладиться её упругими прелестями.

К тому же, мама никогда не скрывала от меня своего сексуального тела. Не то, чтобы она выставляла его напоказ – совсем нет! – но и не прятала от меня ничего, что я мог бы случайно заметить. Да-да, я говорю о, так называемых, засветах. Их было столько, что я мог бы написать целую книгу, вспоминая эти интимные неожиданности с её стороны.

Вот скажите: стала ли бы скромная, одинокая женщина, так свободно вести себя на глазах у собственного сына, не зная, какое впечатление производит на мужчин? Поэтому я склоняюсь к тому, что моя мама в сексуальном плане была далеко не одинока.

Тем более, для таких подозрений у меня есть ещё одно, весомое основание.

После окончания школы мама хотела, чтобы я поступил на факультет журналистики – а куда я ещё мог поступить, если моя мама – преподавательница русского и литературы? Я не хотел заниматься с репетитором и стал проводить целые дни дома, убивая всякую нечисть в играх на компе – вместо того, чтобы готовиться к вступительным экзаменам.

Теперь, задним числом, я понимаю, что послужило причиной тому, что мама стала заниматься со мной самостоятельно. Болтаясь дома с утра до вечера, я, похоже, поломал её график встреч с мужчинами, и она стала недополучать привычную для себя ласку.

Дней через десять после школьного выпускного, мама заявила:

— Раз ты не хочешь готовиться к экзаменам нормально, как все – будешь учиться у меня. Каждый вечер – урок русского или литературы. Без пропусков и отговорок.

Я с тяжёлым сердцем согласился – думал, что это будет настоящая пытка.

А оказалось...

Первый «урок» начался в моей комнате. Мама сидела в кресле, сбоку от стола, в строгой белой блузке, чёрных колготках и чёрной юбке-карандаш, волосы были собраны в высокий пучок. На столе лежала книга «Дельта Венеры» неизвестного мне автора – Анаис Нин. Я сел за стол.

— «Дельта Венеры», – прочитал я заголовок, – это что: космическая фантастика?

— Ага. Фантастика. Читай вслух, — сказала мама и откинулась в кресле, закинув ногу на ногу.

Я начал читать. Через пару страниц мама остановила меня:

— Не так. Читай чувственно, с выражением. Представь, что ты – тот самый авантюрист.

Я покраснел, но продолжил. Это была совсем не фантастика... По мере того, как я читал, мой голос стал дрожать. Краем глаза я отмечал то, что делала мама во время чтения. Она смотрела на меня, не отрываясь, подтягивая, постепенно, юбку всё выше и выше. В какой-то момент её юбка оказалась на талии, и мама развела ноги. Оказалось, что на ней были чулки, а не колготки. Трусов на маме не было. Я запнулся и замолчал.

— Читай, – невозмутимо, сказала мама, прикрыв промежность ладонью и не спуская с меня глаз.

— Мне... Мне неудобно, – сказал я, показав взглядом на свои штаны: мой член стоял и пытался вырваться наружу.

— Расстегни штаны.

Я замер.

— Мам...?

— Я сказала – расстегни и продолжай читать.

Я, словно в каком-то ступоре, стал расстёгивать штаны. Потом высвободил член из трусов: он уже стоял колом. Мама смотрела на него и медленно водила пальцем по своей шее, спускаясь ниже, к ложбинке между грудей.

— Возьми его в руку, – сказала мама и расстегнула верхнюю пуговицу на блузке.

Я закрыл глаза и взялся за член. Мне было неловко и возбуждающе одновременно.

— Теперь дрочи, пока читаешь, – приказала мама, медленно расстёгивая блузку всё ниже и ниже.

Ничего себе, предложение от мамы!

Я взял член в руку и начал дрочить под собственный голос, читая самые грязные куски текста. Мама совсем расстегнула блузку, достала одну грудь и начала щипать сосок. Другой рукой она ласкала себя между ног двумя пальцами, внимательно глядя, как я дрочу. Отрывки из этой книги я помню почти наизусть:

— В подобном облачении она двигалась от ложи к ложе, в то время как представление на сцене продолжалось: когда тот или иной мужчина просил ее, она опускалась перед ним на колени, расстегивала ему брюки, брала унизанной украшениями рукой пенис и облизывала его с совершенной легкостью перышка и изобретательностью, на которую способны лишь немногие женщины, до тех, пор пока у мужчины не наступал оргазм. Руки ее были так же деятельны, как и рот, – я замолчал, сжимая член, что есть силы: я боялся кончить на глазах у мамы.

Мама встала с кресла и грациозно опустилась на колени, сев перед моими расставленными ногами. Её лицо было в нескольких сантиметрах от головки члена.

— Громче читай, – выдохнула она, и я почувствовал возбуждённой плотью её горячее дыхание.

Это было похоже на какой-то гипнотический сеанс. Мне было стыдно, но я хотел продолжить это возбуждающее занятие по литературе. Я читал, дрочил, а мама стонала всё громче, лаская себя, в упор рассматривая мой член со всех сторон, словно диковинный артефакт.

— Ловкие пальчики и изменчивые движения доводили мужчин почти до сумасшествия. Она то легонько держала весь пенис, то с силой терла его, то слегка теребила волоски – все это исполнялось необыкновенно красивой и привлекательной женщиной в то самое время, когда внимание остальных зрителей было устремлено на сцену... – я снова остановился, тяжело дыша, и посмотрел на маму.

Она спустила расстёгнутую блузку на талию: две сочные груди упирались в мои колени – я кожей чувствовал её возбуждённые соски.

— Продолжай, – хрипло сказала мама и медленно облизнула губы, задев уздечку шершавым языком.

Потом мама стала дуть на головку разными способами: когда она складывала губы уточкой – я чувствовал прохладу на члене; когда она широко открывала рот, наклоняясь к члену почти вплотную – я чувствовал жар её дыхания.

—. ..Зрелище члена, исчезающего в ее роскошном ротике со сверкающими зубками, и вздымающихся грудей давало мужчинам такое удовлетворение, что они были готовы дорого за него платить. Её выступление на сцене подготавливало их к выступлению в ложах. Она возбуждала их ртом, глазами и грудью...

Пока я читал, мама приблизила лицо, и стала ресницами щекотать уздечку члена, быстро-быстро моргая, одновременно легко касаясь ствола кончиком влажного языка. Потом медленно отрыла рот и обхватила головку члена губами. Я почувствовал, как кончик её языка настойчиво трогает дырочку, извлекая смазку. Потом она нанизалась ртом на член, коснувшись губами моего лобка.

Я замолчал, не в силах поверить в происходящее.

Стал двигать бёдрами, чувствуя, как член снуёт у мамы во рту. Он то касался влажного горла, то двигался вдоль ряда зубов, протискиваясь между челюстью и щекой. Мама на мгновение достала член изо рта и стала двигать головкой по кругу вокруг соска, рукою придерживая грудь. Потом подняла глаза и сказала:

— Читай дальше, чего замолчал? – и всосала член с новой силой.

— Потом... Потом она подтянула юбку и залезла на стол, встав на четвереньки – продолжил я, судорожно сглотнув, – женщина раздвинула ягодицы руками, как бы приглашая к соитию, – закончил я и покраснел.

Мама посмотрела меня странным взглядом, потом улыбнулась уголками губ. Выпустила член изо рта и встала, проведя обнажённой грудью по моему лицу. Развернулась и облокотилась на стол, выпятив попку. Потом демонстративно подтянула юбку под грудь и развела ягодицы руками. Передо мной предстала её влажная пизда, обрамлённая коротко стриженными волосками.

Я вскочил со стула, чуть не потеряв равновесие, и торопливо вставил член в мамино влагалище, словно боясь, что она сейчас передумает. Мама охнула и прогнулась мне навстречу, выбрав оптимальный угол входа. Я схватил маму за бёдра и с наслаждением вошёл на всю длину члена. Почувствовав мамино встречное движение, я вовсю заработал бёдрами.

Наше сношение длилось недолго – минуты две, от силы, не больше. Мама постанывала при каждом погружении члена, но ничего не говорила. Я впервые почувствовал, что значит, когда женщина отдаётся ебле с таким наслаждением и страстью.

Я не выдержал и стал кончать, забыв о том, что передо мной – моя мама, а не какая-то подружка. Первая струя ударила куда-то внутрь влагалища, и мама быстро сжала ноги, сжав мой член у корня. Потом съехала с члена и быстро развернулась, присев передо мной на колени. Она сильно подрочила член, и почти сразу же вторая струя спермы ударила ей в лицо, попав на рот и нос.

Мама отклонилась, подставив обнажённые груди под бурное семяизвержение. Она сдрачивала всё накопленное за время урока на свои груди, облизывая губы и улыбаясь.

— Какой ты прыткий, – сказала она, продолжая улыбаться, – кончил в маму, а я сегодня не принимала таблеток!

Потом она склонила голову, прижавшись щекой к вздрагивающему члену, и стала быстро работать рукой между своих ног. Через мгновение она кончила – с тихим стоном, тяжело дыша и закусив губу.

Я стоял, ни жив ни мёртв, не зная, что теперь делать, боясь прикоснуться к маме, которая сидела передо мной, обнажённая и вся в моей сперме...

Через минуту мама встала и одёрнула юбку. Бесполезную теперь блузку она сняла, бросив её на пол грациозным движением. Мама подняла руки и повела плечами, позволив насладиться видом её голых грудей, по которым стекали белёсые ручейки. Потом она наклонилась и чувственно поцеловала меня в губы.

— Теперь, сын, я буду учить тебя по-настоящему, – сказала она, – чтобы ты больше не болтал никакой отсебятины. – В её глазах вспыхивали весёлые искорки.

— Какой отсебятины? – пробормотал я, краснея до самых ушей.

— Я прекрасно знаю рассказ из этой книги, который ты читал, – сказала мама, пристально глядя мне в глаза, – и там нет ни слова: ни про секс на столе, ни про раздвинутые ягодицы.

Я не знал, что на это ответить и просто молча разглядывал мамины груди, которые колыхались прямо перед моим носом.

— Следующий урок – завтра, – сказала мама, прикрыв, наконец, груди руками, – и хватит пялиться на меня! Завтра урок русского языка – будем писать сочинение на тему: «Моя мама. Виды сношений и разнообразие поз». – Видя, как у меня отпала челюсть, мама строго добавила: – Попрошу подготовиться, сын! Пообщаться со сверстниками, почитать необходимую литературу, и чтобы больше не было никакой отсебятины. Ещё не хватало залететь от собственного сына!

С того вечера «уроки» стали ежедневными.

Мы «прочитали» с мамой «Опасные связи» Шодерло де Лакло, повторяя то, что было описано в книге, а также «Любовника» Маргерит Дюрас, и много других, подобных книг... Особое удовольствие мы получили от чтения «Американского психопата» Брета Истона Эллиса: я не знал тогда, в свои восемнадцать лет, что можно погрузиться в такие глубины невозможного. Сейчас у нас с мамой на очереди изучение книги «Пятьдесят оттенков серого». Я видел, что мама уже купила наручники и плётку.

— Не знаю, стоит ли рассказать подробнее, как я писал сочинение, и чему научила меня мама?

Киллер №5 замолчал и обвёл глазами зал. Раздались громкие аплодисменты и свист. Кто-то крикнул: «Хочу такую учительницу! Пусть даст мне частные уроки!»

Хранитель открыл глаза и широко улыбнулся:

— Спасибо, Киллер номер пять. Очень... Познавательная история. Я всё запомнил. Вот как иногда полезно быть знатоком литературы!

Он обвёл круг присутствующих взглядом.

— Кто следующий?

(Конец Встречи 5)

GiftedWriter©2026