Будильник на телефоне прозвенел около семи утра. Зубова сунула руку под подушку и выключила звук. Поморгав глазами, она зажмурилась от боли. Голова раскалывалась. Во рту пересохло. Жизненную энергию будто насосом откачали. И в целом, самочувствие было хуже некуда. У девушек был ярко выраженный похмельный синдром. В комнате стоял резкий запах перегара. Зубова глянула на спящую у противоположной стены Светлову и закрыла глаза. Впоследствии, она горько пожалела об этом своём решении, но сейчас с удовольствием снова погрузилась в сон.

Постепенно, на улице стало светло, ночные фонари выключились. Но мирная идиллия общежития продолжалась недолго. Вскоре послышался стук в дверь. Конечно же, никто не открыл сразу и стук стал настойчивее. Потом до боли знакомый голос, ни к кому конкретно не обращаясь и прямо ничего не требуя просто тихо и зло произнёс: “А чего это наши воспитываемые, совсем оборзели что ль?!” Зубова тут же подскочила как ошпаренная и даже не проснувшись бросилась в прихожую, шлёпая спросонья по линолеуму босыми ногами. Продиравшая глаза Светлова издала долгий протяжный стон. Таня, будучи как есть голая, дрожащими руками открыла защёлку. Георгий прямо с порога больно схватил её за волосы и резко заглянул в глаза. Голова у Зубовой закружилась и она даже почувствовала слабость в ногах. Но ей было ясно, что никто поддерживать её не собирается, даже за волосы (любое проявление благородства или ухаживания по отношению к воспитываемой девушке было строжайше запрещено) и что резко падать будет больно и повлечёт за собой дополнительное наказание. Поэтому она попыталась удержаться, балансируя босыми ногами, что было весьма затруднительно (несмотря на врождённую способность к чувству ритма в танцах и музыке, девушкам сложнее нащупать равновесие в экстремальных условиях), тем более в её нынешнем состоянии.

— Дорогая, я не понял, это что за танцы? И чем это от тебя так разит? Ты чё такая опухшая? Охренеть! Да ты бухала походу?! – возмущённым голосом спросил Георгий и резко дёрнул руку вверх так, что Тане, издав пронзительный крик, пришлось встать на носки. Она инстинктивно вздёрнула свою руку, чтобы прихватить руку Георгия, как поручень, но тут же отдёрнула её, испытав резкую боль. В этот момент Георгий резко отпустил руку и девушка плюхнулась задницей на пол (ей ещё повезло, что съёмка перед этим отменилась и задница на данный момент была не порота).

Георгий прошёл в комнату. Зубова встала, заперла дверь и поспешила за ним. Было ясно, что её отпустили, потому что “воспитателю”, который сразу понял, в чём дело, было интересно застать врасплох обеих девушек. Светлова, также голая, сидела на кровати, скрестив ноги и опустив голову на руки, разбросав пышную нечёсанную шевелюру. Когда вошёл Георгий, а сразу вслед за ним Зубова, она подняла на него взгляд и замерла в испуге. В раскалывающейся голове у неё всё мутилось и происходящее казалось жутким продолжением сна. Лицо её опухло как и у Зубовой, но не так заметно. А покрасневшие щёки на желтовато-бледном лице придавали ей особую прелесть.

— Та-а-а-а-а-а-к, девочки, что тут у нас? - спросил Георгий. Светлова резко встала, зажмурившись от шума в голове и преодолевая вялость похмелья - Что, дорогая, передумала сидеть в кроватке? Жаль, ты так мило смотрелась сейчас, только мишки рядом не хватало. - Георгий говорил издевательским тоном, но фраза “мило смотришься” так необычно прозвучала, что Лена чуть не улыбнулась, не потому что ей было весело, а чтобы одобрить шутку. Но потом вспомнила, что улыбаться воспитываемой девушке не положено. И просто приоткрыла рот. К тому же так ей было легче дышать. Ведь она испытывала с похмелья тошноту и головокружение. Сердце бешено колотилось.

— Рот закрой! - вдруг резко сказал Георгий, а Лена клацнула зубами. - Рядом встать! Смирно! - Повернулся он к Тане и та поспешила выстроится рядом с подругой в шеренгу. Губы её дрогнули. Ну зачем они решили вчера выпить, а особенно - продолжить? Ясно же было, что не стоит, что добром это не кончится. Им что говорили? Шутить, расслабляться когда наедине, но про выпивку речь не шла. Расслабились, называется, на свою голову, а точнее - задницу...

Георгий некоторое время разглядывал застывших в ужасе, с ярко выраженным похмельным синдромом голых девушек, будто в ожидании. На нём был спортивный костюм поверх жёлтой футболки. Из кармана адидасовской лёгкой куртки торчал моток скакалок. Таня скосила глаза на этот предмет, ожидая своей участи. Георгий будто поймал её взгляд. И стал его молча разматывать. Лена моргала глазами, прижимая их надолго и с трудом перенося дневной свет.

— Значит, бухали, девочки? - спросил он.

— Да - тихо сказала Зубова, бросив быстрый взгляд на Лену. Она понимала, что врать бесполезно. И в сто раз хуже, чем просто “бесполезно”.

— Бухали, Георгий Автандилович. – заискивающим тоном подтвердила Светлова.

— Это я и без тебя вижу. Думаешь, я дурак? - Он оглянулся и сказал, обращаясь к Лене – Дорогая, сходи-ка, закрой дверь на ключ.

— Я её уже заперла, Георгий Автандилович. Когда Вы зашли. - Зубова замерла. Когда она закрылась на защёлку, у неё вертелись мысли, что у Георгия это вызовет одобрение, раз она самостоятельно сделала как надо и может быть, её участь будет не столь ужасна. Но было ясно, что вслух он этого не скажет, а на снисхождение рассчитывать в любом случае не стоит. И Таня подумала, что он наоборот, сейчас спросит, зачем она сделала это без его приказания.

Но Георгий никак не отреагировал на её слова, по крайней мере, внешне. Вместо этого, он развязал скакалку и обошёл девушек вокруг. Медленно прошёлся резиновым шнуром по шее Светловой, а потом и Зубовой. Эти лёгкие касания были прелюдией. Они напоминали о хлестком звуке, о резкой боли, о запахе крови, который, как будто прямо сейчас ударил в нос обеим девушкам. Георгий резко хлопнул скакалкой об пол рядом с ними. Девушки вздрогнули, перемявшись на босых ногах и слегка дёрнулись поясами вперёд. Георгий прикусил нижнюю губу, прицелился и резко хлестанул по ногам. Эта была первая резкая боль на сегодня, но, конечно же, не последняя. Замирая от ужаса, Лена и Таня ждали продолжения. Георгий медленно обошёл их, как бы рассматривая и примеряясь.

— Ну и чего мы молчим? Сказать-то что надо?

— Сказать? Мы не знаем, Георгий... Автандилович.

— Ох ты ж... Не знаем что сказать, когда гости в дом приходят.

— Здравствуйте, Георгий Автандилович!

— А ну-ка ещё раз, погромче. И давайте лучше так: “Здравствуйте, уважаемый Георгий Автандилович! Девушки, находящиеся на воспитании у Вас и Вашей студии, приветствуют Вас!”

— Здравствуйте, уважаемый Георгий Автандилович! Девушки, находящиеся на воспитании у Вас и Вашей студии, приветствуют Вас! - Лена произнесла эту фразу вяло, нечленораздельно, зажмуривая глаза и слегка раскачиваясь.

— Фе-фе-фе-фас... Что ты там себе под нос бормочешь, Светлова?

— Здравствуйте, уважаемый Георгий Автандилович! Девушки, находящиеся на воспитании у Вас и Вашей студии, приветствуют Вас! – бодро, несмотря на похмельный синдром, отрапортовала голая Зубова, держа ноги вместе и руки по швам. Она всё не оставляла попыток выслужиться перед суровым воспитателем, надеясь добиться его расположения.

— Ну, это уже куда ни шло. Но всё равно хуёво, девочки. Ладно. Бухали много вчера?

— Нет, Георгий, Автандилович - сказала Светлова, склонив голову.

— Мы совсем немножко выпилили, Георгий Автандилович – заискивающим голосом сказала Зубова.

— Немножко, значит... - Георгий прошёлся по комнате. Осмотрел мусорку.

Пока он не смотрел на девушек, у Лены дрогнули губы и кадык. Таня склонила шею и покачала головой, будто бы говоря: “Только не это...”

Осмотрев мусорку и найдя там кучу смятых жестяных банок из-под пива, которым девушки вчера догонялись весь вечер после возвращения из клуба, Георгий резко подошёл к Тане и снова больно схватил её за волосы.

— Кому ты врёшь, Зубова? Что значит, немножко? Воспитываемым девушкам бухать вообще запрещено! Даже пригублять алкоголь запрещено! А ну-ка, дыхни!

Таня дыхнула.

— У-у-у - Георгий покачал головой. – Да тут и я сейчас опьянеть могу.- Затем резко повернулся влево. - А ты, Светлова? Ты тоже “немножко”? - он взял девушку за волосы, продолжая также удерживать за волосы и Зубову. Та ойкнула. Губы её снова дрогнули. Кадык напрягся. Георгий резко толкнул её вперёд. Лена опустилась на четвереньки. Тут её и вырвало.

Конечно, девушки выпили не то, чтобы очень много. Однако постоянный гиперстресс, повышенная тревожность, ощущение безысходности и безвыходности своего положения, психологические травмы, вызванные постоянной поркой, унижением, подчинением, запретами, правилами и тотальным контролем над всей жизнью – всё то, что руководство студии Herfirstpunishment вкладывало в понятие воспитания девушек и составляло новый проект Никиты Гухмана по такому “воспитанию”, которые по своим последствиям были даже страшнее физических травм от телесных наказаний, всё более усиливающееся ощущение, что всё это “воспитание” никогда не закончится, по крайней мере, будет продолжаться всю их молодость, пока они, молодые и красивые, а значит, привлекательные для мужчин и следовательно, востребованы для съёмок сделали своё дело.

Пока Лена продолжала извергать из себя остатки вчерашнего застолья, о котором уже успела сто раз пожалеть, стоя на коленях и опираясь на дрожащие локти, Таня стояла неподвижно и ждала своей участи. Георгий, продолжая удерживать её за волосы, тоже сделал шаг назад и замер в ожидании.

— Мы виноваты, Георгий Автандилович, мы понимаем это, обещаем, что такого больше не повторится и просим нас простить. Не надо меня пожалуйста бить. – воспользовавшись образовавшейся паузой, подхалимским тоном сказала Зубова, преодолевая не только слабость от похмелья, но и боль от руки Георгия в своих волосах. Она запоздало поймала себя на мысли, что прощения попросила за обоих, а не бить - только её одну и только собиралась поправиться, как Георгий резко развернул голову девушки к себе и пристально заглянул ей в глаза.

— Тебя не надо бить? Прощения ты у меня просишь? Ты знаешь, единственный способ, как я могу тебя простить, это сначала, я тебя выпорю, а потом, я тебя прощу. – у Зубовой всё опустилось внутри, ведь эта фраза, получилась точь-в-точь как в фильме студии Herfirstpunishment, когда снимали её первую порку Russian Slaves vol.41 Sport School in Moscow, когда она стояла перед Георгием на коленях. И Георгий, конечно же, произнёс её не случайно.

Наконец, Лена, проблевавшись, села на колени и вытерла глаза.

— Молодец, Светлова! - сказал Георгий - Сегодня ты превзошла себя.

Лена резко встала.

— Георгий Автандилович, простите, я сейчас всё уберу...

— Да ясен пень, что уберёшь. И не просто уберёшь, а языком вылижешь, поняла? Чтобы через минуту уже чисто было!

— Да...Конечно... - Лена опустилась на колени и попыталась слизать языком отвратительную жижу. Конечно, много она не отскребала, но всё же сделала, преодолевая спазмы, глотательное движение.

— Светлова, ты последние мозги, что ли пропила? Ты же сейчас опять наблюешь!

Лена отползла и подняла на Георгия жалобный взгляд, ожидая приказов.

— Блядь, всему вас учить надо. Бери, вон, футболку и вытирай. – сказал Георгий, указав на валяющуюся на полу одежду девушек, которую они вчера, вернувшись пьяными, побросали ппрямо на пол.

Лена, встав и нагнувшись, начала вытирать свою блевотину собственной футболкой. Георгий подошёл со скакалкой. Получив резкий удар по выпяченному заду, она стала вытирать пол быстрее.

— А ты, Зубова, чего встала? Ты что у нас теперь, старшая воспитуемая с особыми привилегиями? А-а-а-а-а, ну наверное да, раз ты только себя не пороть попросила, позабыв о подруге. – Георгий сказал это специально и произнёс громко, чтобы услышала Светлова. Держать девушек в состоянии ссоры друг с другом, тоже входило в “воспитательный проект” Никиты Гухмана, чтобы они не смогли, сговорившись, попытаться вырваться из этого “воспитания”.

Таня резко подняла с пола свою футболку и спросила:

— Намочить можно?

— Нужно, Зубова, нужно. К тебе, Светлова, тоже относится. Только быстро. Одна нога здесь, другая там.

В четыре руки и двумя импровизированными тряпками две красивые голые девушки быстро привели пол в состояние чистоты. Отнеся то, во что они превратили свои футболки в ванну, они вернулись и снова вытянулись по струнке перед Георгием в ождании своей дальнейшей участи. Таня с облегчением отметила, что её не тошнит, но самочувствие всё равно было хуже некуда. У Лены были неприятные ощущения в разодранном пищеводе и она тяжело дышала.

Георгий дождался когда девушки встанут перед ним в шеренгу. Выдержал паузу, сжимая скакалку. После чего, резко подошёл к Зубовой и нанёс ей несколько хлёстких ударов скакалкой по ляжкам. Вздрагивая от боли, Таня отметила про себя, что это слишком мягкое наказание. А значит, это только начало. Затем, Георгий хлестанул скакалкой пару-тройку раз по попе Светлову.

— Это тебе, Светлова, чтоб не врала. Что значит немножко? Я вам сколько разрешил пить? Сколько, я спрашиваю?

— Н.. Нисколько... - отвечала Лена.

— Вот. Значит никаких «немножко» для вас не может быть по определению. На воспитании вы находитесь или на курорте? Тем более, если вы ещё и пить не умеете, блюёте от своего “немножко”.

Он прошёлся по комнате.

— Хорошо, что я пришёл. А то, думаю, что-то нашим воспитываемым жизнь стала казаться сахаром. Мы, кстати, обсуждали вчера с Никитой Владимировичем этот вопрос. А алкоголь вам противопоказан ещё и по той причине, что помимо того, что вы воспитываетесь нашей студией, вы ещё, в благодарность за нашу заботу о вас, снимаетесь в фильмах нашей студии, а потому, должны быть стройными и красивыми. Тем более, что мужчины, которые смотрят фильмы и фотографии, где вас наказывают, должны видеть, что такое воспитание девушек, делает их не только нравственнее, но и красивее. Это же, кстати, должны заметить и девушки, которым доведётся увидеть нашу продукцию с вашим участием.

Девушки слушали молча, мрачно потупив взор.

— А вы, конечно, считаете, что вас выбрали на съёмки из-за вашей красоты? Небось стоите и думаете, ну вот, Георгий Автандилович сам же сказал, что воспитываемые девушки должны быть красивыми, значит, мы теперь можем считать себя королевами? Так думаете, да?

— Нет – прямолинейно ответила Зубова. И тут она душой не кривила. Таня и правда сомневалась, что выглядит также хорошо, как вначале съёмок, вначале всего этого кошмара, который Гухман и иже с ним называли “воспитанием девушек”. Хотя со времени своего неудачного свидания в зеркало старалась не смотреться. А какой теперь в этом смысл?

— Да – поспешно-подхалимисто ответила Светлова.

— Вот видишь, Зубова, ты всё выкручиваешься, а твоя ебанутая подруга честно призналась, что считает себя охренеть какой красоткой. Только вы забыли, что для красоты, вернее, лучше будет сказать, для оптимальной кондиции, воспитываемые девушки должны трудиться. И вообще-то это ваша обязанность. Но вы, конечно, сами не пошевелитесь. Небось, если нет съёмок, то вы сразу и пожрать хотите, и какую-нибудь бабскую ерунду лёжа на диванах смотрите. Я ж говорю, мы как раз вчера с Никитой Владимировичем это обсуждали, но не думали, что всё настолько запущено. Вы что же считаете, что раз с самого начала всех поразили своими точёными телами на съёмках в спортзале, то теперь всегда такими будете? Нет, девочки, форму надо поддерживать. И это, кстати, символично, что та ваша первая съёмка, она же и первая порка в вашей жизни была на тему спортивной секции, потому и называлась Russian Slaves vol. 41 Sport School in Moscow. Вот ты, Зубова-Каллипига, Венера ты наша прекраснозадая - эту фразу про Таню он позаимствовал у Гухмана, а тот, в свою очередь, сравнивал свою актрису с античной статуей, поскольку в поисках сюжетов для своих проектов много читал по истории эротики - Вот это у тебя что? – Он больно ущипнул девушку за левую ягодицу. Зубова поморщилась и даже Лена, у которой сегодня уже появилась первые полосы, вздрогнула. Но Георгий отчасти готовил этот момент и потому Таня пока успела получить удары только по ляжкам. (Справка: Вене́ра Калли́пига (Венера Прекраснозадая, также Венера Дивнозадая, итал. Venere Callipigia, лат. Venus Callipigia, др.-греч. ί ί) — название одной из античных мраморных статуй Венеры, найденной в Золотом доме Нерона. Статуя входила в собрание герцогов Фарнезе и была передана в Национальный археологический музей Неаполя, где хранится и в настоящее время. Сейчас эту информацию легко найти в интернете, а в то время это знал только Гухман, в его записных книжках Зубова нередко обозначалась буквами клпг).

— Н-н-н-н-е знаю... - ответила Зубова.

— Да ладно? Не знаешь, что у тебя здесь находится? Дурочкой не прикидывайся - Георгий ущипнул больнее.

— Здесь у м-м-м-еня задница, Георгий Автанд-и-и-и-лович - голос Зубовой перешёл в писк.

— У тебя Зубова, скорее жопа. Поняла?

— Да...

— Тогда повтори.

— Я....

— Что непонятного? Ещё раз спрашиваю, что у тебя здесь, Зубова?

На этот раз, он выдержал паузу и Таня инстинктивно подалась вперёд. Потом она оглянулась и поймала взгляд Георгия.

— У меня там жопа - тихо сказала она.

— А погромче можно?

Зубова набрала дыхание и тяжёло выдохнула то, что требовалось.

— Вот и я о чём. – Георгий отпустил Танину ягодицу и наклонился, перебирая скакалку - И даже жопа у тебя уже не та, что была на первой съёмке. Тебя, Светлова, это тоже касается, так что не расслабляйся. И не надо думать, девочки, что если вы отожрётесь или забухаете, то мы вас отпустим и ваше воспитание закончится. Не волнуйтесь, уж мы позаботимся, чтобы воспитываемые нами девушки были в идеальной форме. Всего то и нужно, что каждый день заниматься спортом. Или вы не согласны?

— Нет, нет, Георгий Автандилович, мы согласны, согласны... - затараторили девушки, закивав головами.

— Ну вот, а поскольку ходить в фитнес-клуб или на открытую спортплощадку вам запрещено, у вас теперь будет персональный тренер. Для занятий спортом и поддержании себя в форме. Готовы заниматься с персональным тренером?

— Готовы, Георгий Автандилович.

— Тренером у вас будет, конечно же, мужчина.

Светлова и Зубова переглянулись. Как реагировать на это известие, они не знали. Конечно, у них была андрофобия, но как и любая фобия, она несколько притуплялась, когда речь шла об абстрактных персонажах и ещё не испытанных ситуациях. Наоборот, у них всегда возникала надежда, что в новых условиях фобию удастся преодолеть. Но Светлова на всякий случай поморщилась посильнее, чтобы ни в коем случае нельзя было подумать, что она довольна общением с мужчиной и думает о флирте. Зубова тоже постаралась сделать задумчивое выражение лица, чтобы не выдать затаившуюся надежду.

— Знаете, как зовут вашего персонального тренера?

— Нет, не знаем - ответила Зубова. Хотя, вопрос ей показался риторическим. Светловой, впрочем, тоже.

— Зря. Отличный специалист, между прочим. Знает толк не только в физических тренировках, но и в воспитании девушек. Ну что, всё ещё не поняли, о ком идёт речь?

Он сделал паузу. У Зубовой возникла догадка и всё похолодело внутри. Она, распахнув глаза, глянула на спортивного парня перед ней. Светлова растерянно захлопала глазами.

— Ой, девочки, какие же вы всё-таки тупые! Ну как вас не пороть таких? Ну, думайте. Георгий... - начал подсказывать он.

— Автандилович... - прошептала Таня.

— Автандилович! - поспешно выкрикнула Лена.

— Ну наконец-то. Что-то воспитываемые девушки не очень-то довольны, или нет? Вы ведь у нас не сборная России, чтобы вам из-за границы тренера приглашать, верно?

Лена и Таня кивнули.

— Ну, раз верно, тогда пошли тренироваться.

Георгий двинулся в сторону ванной. Девушки синхронно развернулись.

— Стоп! - сказал Георгий – Сначала кровати заправьте. Нечего тут свинарник разводить.

Лена и Таня быстро подошли к своим кроватям. Им вслед по голым задницам прилетело скакалкой. Эти удары Георгий нанёс не с размаху, как он обычно порол девушек, когда те лежали на лавке, а оттягивая на себя конец скакалки и резко её отпуская, будто стреляя из рогатки. Девушки, взвизгнув, быстро привели кровати в порядок. Георгий осмотрел их и указал Светловой на складку. Лена её тут же разгладила, что, впрочем, не спасло её от нового обжигающего “рогаточного” удара по голой попе. Таня, видя это, стала спешно исправлять косяки у себя. Георгий осмотрел её практически идеально заправленную кровать. А потом резко хлестнул обжигающим “рогаточным” ударом по голой попе, сказав:

— Это не за кровать, дорогая, её то ты без косяков заправила, а за жопу твою. Разожралась ты, Зубова. Жизнь у тебя что ли нервная? Съёмки тебе надоели? Сечём мы тебя слишком больно? Или может тебе не нравится как мы тебя воспитываем?

— Да Вы знаете, Георгий Автандилович, если честно, то всё это так и есть, как Вы сами же сейчас и сказали! - не сдержалась Таня, произнеся это своим прежним волевым голосом, когда она была свободной девушкой и старостой студенческой группы.

— А вот это как раз и хорошо! – радостно отметил Георгий - Воспитываемые девушки и должны страдать. А как вы думали? На то оно и воспитание. Наука жизненная так просто не даётся. Не хватило ума сразу жить по нормальному, вот и приходится вколачивать вам ум через задние ворота, зато так точно дойдёт, гарантированно. Вы ж поймите, всё, что мы с вами делаем, помимо того, что вы это заслужили и получаете заслуженное наказание, всё это делается ради вашего же блага и пойдёт вам на пользу. Это сейчас вы страдаете, обижаетесь на нас, а потом ещё и спасибо скажете за такое воспитание. Что по этому говорит Никита Владимирович? А, Зубова?

— Лишняя розга девке босоногой только на пользу.

— Правильно. А ещё?

— Розга костей не ломает, а ума прибавляет.

— А ещё?

— Розга попу мучит, зато жизни учит.

— Молодец. А ещё? Ну-ка, Светлова.

— За одну поротую девку десяток непоротых дают.

— Ну вот и молодцы, девочки. А от депрессии мы вас вылечим, даже не сомневайтесь. Мы вас быстро в форму приведём. А ну, марш в ванную!

Девушки послушно пошли. Конечно, эти удары скакалкой были не таким тяжёлым испытанием, как многое из того, через что им обеим пришлось пройти. Но даже мелкие, но регулярные и порой неожиданные хлесткие удары угнетали, особенно, когда они знали, что терпеть их придётся ещё неопределённое время. Это было время весенних каникул. Скоро должна была начаться сессия и практика. В общаге, где жили девушки, никого не было.

Для начала, Георгий отвел их в ванную и включил ледяной душ. Он дал его подержать Тане, схватил Лену за волосы и сунул под холодные струи. Девушка завизжала. Георгий начал менять температуру воды от ледяной до почти горячей, проделав эту процедуру несколько раз. Затем отпустил Светлову и когда она хотела уйти, сказал: “Куда? Душ держи”. Следующей была Зубова. После контрастного душа голова у неё вроде как перестала кружиться, а просто уже не очень соображала. Она чуть не взяла полотенце, но получила хлёсткий удар.

— Некогда тут растираться. Выходите.

Девушки вошли в свою ещё недавно уютную спальню. Им обеим подумалось примерно одно и то же. О том, что как ни плохо было им до этого, всё же они могли тосковать и депрессировать, предоставленные самим себе. И это казалось им теперь даже и не таким плохим. А сейчас, придётся заниматься физическими упражнениями, на оторые, по правде говоря, не было никакого настроения. И самое обидное было то, что им придётся делать это ради того, чтобы сохранить физическую форму и телесную красоту, но не для себя, а для ненавистных съёмок, не для того, чтобы радоваться жизни, а чтобы одним извращенцам и садистам было приятнее их истязать, а другим – смотреть на их истязания и страдания. Георгий же, пока мыл девушек в душе, отметил про себя, что Зубова, в отличии от Светловой, всё ещё слишком наглая, гордая и до сих пор ещё не сломалась и не покорилась своей участи. “Надо бы поговорить о ней с Никитой Владимировичем. С Зубовой нужно быть по жёстче, строже её контролировать и больнее наказывать, хотя мы их обоих итак сечём больнее некуда. Да-а-а-а, Зубова, да-а-а-а, девочка, тебя надо держать на особом поводке” – размышлял про себя Георгий.

— Итак, приступим. Для начала, ходьба на месте с высоким подъёмом бедра. Я говорю, а вы ходите и слушаете. Зубова, ты считаешь.

Девушки стали маршировать на месте. Таня старалась не сбиться и повторяла: Раз-два-три-четыре. И в то же время, она слушала Георгия, стараясь не пропускать ни слова.

— Всё, что я вам говорю, девочки, делаем до конца. Если кто из вас собьётся со счёта, начинаем сначала. Дурацких вопросов не задаём. Особенно таких, как скоро ли закончится. Если услышу вопросики, начинаем всё сначала. Вам всё яно? Тогда, поехали...

— Стоп. А теперь - он перехватил в руках скакалку - Наше любимое занятие. Ходьба по кругу, также с высоким подъёмом бедра, переходящая в бег.

Голые девушки стали ходить вокруг Георгия. Считали они по очереди. Георгий периодически подхлёстывал их скакалкой. Он говорил то “бег”, то “ходьба”. И они резко меняли темп движения. Однообразное движение по кругу вызывало тоску. Зубовой порой казалось, что они уже всю жизнь крутятся в этой бесконечной круговерти. И что прошло уже очень много времени. Однако сосредоточиться на каких-то мыслях было сложно. Едва движение начинало казаться однообразной медитацией, как по заднице прилетал хлёсткий удар скакалкой. Что касается Светловой, то она каждый удар воспринимала как должное и всё время думала о том, что её ждёт особое наказание за неудачный похмельный синдром этим утром.

Лена и Таня уже были на последнем издыхании, как им казалось. Но Георгий, не делая перерыва, сказал им перейти на гусиный шаг, что было их самым нелюбимым упражнением. Девушки сели на карточки. Их усталые мышцы с трудом слушались. Поначалу они двигались медленно. Однако Георгий тоже присел на корточки и всё норовил хлестнуть их посильнее, сопровождая каждый удар возгласом: “Опа-а-а-а”. И девушки сами не заметили, что вскоре, преодолевая боль в мышцах, двигались уже ровно и быстро, сверкая грязными пятками и из-за всех сил стараясь не падать. Тренировка походила на первую съёмку Herfirstpunishment Russian Slaves vol.41 Sport School in Moscow, но каждое упражнение тянулось дольше. Когда тренер вдруг резко сказал: “Встать!” Лена и Таня, все мокрые, покрасневшие и запыхавшиеся с облегчением выпрямились.

— Ну как самочувствие, девочки? Жить стало лучше? Жить стало веселей? Или вам лучше валяться в депрессии и алкашку жрать?

Зубова почувствовала лёгкую обиду из-за того, что Георгий был в чём-то прав. Она действительно не испытывала состояния депрессии и её самочувствие реально улучшилось после контрастного душа и физических упражнений. Однако думать о том, что им для того, чтобы избавиться от состояния, в которое их погрузили съёмки с Георгием, нужен тот же Георгий, было неприятно. Плюс сами эти физические упражнения носили унизительный характер – в голом виде перед мужчиной, сопровождаемые грубыми криками, оскорблениями и хлёсткими ударами скакалкой. К тому же, Зубова, будучи девушкой умной, прекрасно понимала, что когда пройдёт усталость, депрессия навалится с новой силой. “Лучше бы мы сами по себе спортом занимались” - думала она. Но Таня понимала, что до этого они, если и упражнялись, то недолго и не так активно именно из-за того, что не видели смысла делать что-то полезное в своей беспросветной жизни “воспитываемых” девушек. А смысл? Чтобы своими красивыми голыми телами доставлять удовольствие извращенцам, садистам и онанистам, провоцируя всё более жестокие истязания и унижения? Выходило, что чем больше девушки сохраняют красоту и юность, тем дольше их будут держать в студии на таком вот “воспитании”. И Светлова, и Зубова, прекрасно это понимали. Конечно, в том же фитнес-клубе или на открытой спортплощадке можно было отвлечься, пообщаться с другими девушками, которые даже не догадываются, что в наше время возможно такое воспитание девушек, но посещать такие места Лене и Тане было запрещено.

— Для вас, девушки, - продолжал между тем Георгий - лучшее средство от депрессии это есть такой волшебный витамин. Называется пиздюлин. А от лени и нежелания заниматься лучше всего помогает волшебная скакалка вашего тренера. Ну, или розга. Так, ладно, пока я болтал, вы, я смотрю, отдохнули. Теперь встали спинами друг к другу и сцепились локтями.

Девушки прижались обнажёнными спинами и задницами. А поскольку задницы саднило после ударов Георгия, то они поморщились от боли. Но они молча ждали приказаний. Георгий велел им наклониться 50 раз под счёт, поднимая и опуская друг друга. При этом считать должны были они по очереди, следующую цифру называла та, которую поднимали. Сначала нагибалась Лена, держа на себе Таню, которая говорила “раз”, потом Таня наклонялась, а Лена за её спиной говорила “два”. Это упражнение также было с их первой съёмки. Георгий, между тем, ходил рядом и время от времени проводил скакалкой по ногам девушек, напоминая о возможной экзекуции. Он подбадривал юных голых спортсменок своими монологами.

— Подняли, задрали, опустили. Подняли, задрали, опустили. Так, давай, давай, Светлова, тужься, у тебя нелёгкая работа сегодня, задница у твоей напарницы больно тяжёлая. Ты ей скажи, чтобы больше такую не отжирала. А ты Зубова, тоже старайся, а то ноги у Светловой длинные, от земли не отрываются. Ещё раз увижу такое, снова будете всё сначала делать. Нагибайся посильнее, забрасывай подругу на себя, полезное занятие для твоей задницы, между прочим.

Зубова, будучи девушкой гордой и самолюбивой, чуть не плакала от обиды. Она почему-то раньше всегда считала, что иметь большую задницу неправильно и что это повод для насмешек. Везде, кроме спортивных и танцевальных кружков она старалась ходить в юбке (хотя и в мини, под самые ягодицы и полностью оголяя ноги и бёдра) и даже во время секса с парнем, а затем и с мажорами, из-за которых они и встряли, предпочитала держаться к ним всем передом, хотя в попу им всё же давала, особенно это нравилось мажорам.

Собственно, первые съёмки в спортзале, ставшие и первой в жизни девушек поркой, стали также и первым в истории явлением миру задницы Тани Зубовой. До этого её красоту ниже пояса видели сначала только самые близкие родственницы и подруги, затем молодой человек и мажоры, которые не только видели, но и опробовали, но это всё было в тайне от публики, теперь же, голую попу Тани Зубовой оценили зрители ролика про порку девушек в спортзале Herfirstpunishment Russian Slaves vol.41 Sport School in Moscow, сразу ставшего вирусным по популярности среди ценителей данного жанра. По популярности с этим роликом впоследствии смог сравняться только ролик, где Зубову пороли солёными розгами сначала пучком, а потом с протягом, когда она играла Настаху. Лену Светлову тогда пороли точно также и тоже в роли Настахи, но зрителям однозначно больше понравилась порка Тани Зубовой. Последующие видео на различные сюжеты, в которых Таню Зубову жестоко пороли по голому, пышному и в тоже время аккуратному заду и беспощадно истязали в процессе порки полностью обнажённой, не намного отставали по популярности от этих первых двух фильмов. И даже сейчас трудно было сказать, насколько объём её попы вырос из-за лежачей депрессии, но даже если и вырос, то это не сильно портило девушку. В случае с Зубовой было принципиально только, чтобы зад не становился рыхлым, но до этого ей было ещё далеко – во-первых, молодость, во-вторых, удачная физиология, а в-третьих, каждая порка, в какой-то степени выполняла роль массажа попы, пусть и болезненного.

Однако Георгий нарочно намекал на её ожирение и необходимость с ним бороться. Он полагал, что девушке будет полезно серьёзно относиться к тренировкам и не запускать фигуру. И не только ради того, чтобы как можно больше снимать её и держать в студии на “воспитании”, но и для дальнейшей жизни. Всё когда-то заканчивается и настанет день, когда придётся отпустить и Таню Зубову – Георгий понимал это, хоть и не подавал виду. А девчонке ещё жить. Зубовой же, его слова напомнили о её давних комплексах и о тайных слезах, когда ей приходилось переодеваться в спортивную форму и слышать насмешки. Но самое обидное, что ей в ближайшее время не удастся поплакать вволю, а придётся выполнять спортивные упражнения. Кончилось это тем, что Зубова сбилась со счёта и Георгий начал тренировку сначала, с ходьбы на месте. А после повторения цикла, измотанных и уже порядком исхлёстанных девушек ждали ещё отжимания и приседания. И конечно же, всё это сопровождалось периодическими хлёсткими ударами скакалки. Под конец, девушки уже не о чём не думали и ни на что не реагировали, а только тщательно считали, боясь сбиться. И только иногда мелькала мысль о том, что эх, вот бы сейчас в фитнес-клуб в девичью кампанию и что мы раньше туда не ходили, не ценили своего счастья...

Наконец, Георгий сказал:

— Ну всё, теперь одевайтесь и на пробежку.

— А как одеваться? - Лена растерянно оглянулась. Их обычный дресс-код не очень-то подходил для бега.

— Ну, если тебя давно не наказывали, Светлова, можешь идти на улицу в трусах и водолазном шлеме. Ты что, сама не знаешь, в чём пробежку делать?

— А можно?

— Раз я сказал, то можно. А про твою блевотину мы ещё поговорим.

Девушки, страшно волнуясь, стали надевать трусы и лифчики. Георгий внимательно посмотрел на них.

— Значит, кружевное бельишко носим.

— У нас другого нет... Мы не нашли.

— Ну, значит дополнительное наказание вам будет. За кружевное бельё, а тебе, Зубова, ещё и за оправдания. Чтоб к следующему моему приходу нормальное бельё себе сделали. Из чего хотите перешивайте, хоть из старых футболок.

Девушки в спортивных костюмах вышли на улицу. Георгий оглянулся.

— Эх, жаль, нельзя вас пороть прямо здесь. Короче, если я просто коснусь вас скакалкой, значит это, считайте, удар. И такой же вас потом ожидает в более удобное время. Понятно? А теперь, бегом марш!

Девушки, набрав в лёгкие воздух и расставив локти, бросились бежать. Георгий бежал рядом и не отставал. Он изредка дёргал скакалку и девушки из-за всех сил ускорялись, хотя больше всего им хотелось упасть на землю и не шевелиться. А Георгий говорил им то влево, то вправо... Наконец, они добежали до старого дома, казавшегося пустым.

— Сюда! - сказал Георгий и девушки покорно зашли.

Георгий знаками велел им идти по полуподвальному коридору. Пахло чаем и бельём и казалось, что здесь кто-то жил. Лена и Таня, тяжело дыша, шли перед своим тренером и конвоиром мимо ряда дверей. Они слышали вокруг весёлые девичьи голоса и смех и не очень понимали, где они оказались и зачем их сюда привели. Некоторые двери были открыты и краем глаза Лена и Таня видели, как три полуголые и явно навеселе девушки играли в карты или гадали, а ещё одна такая же болтала по телефону. Откуда-то слышалась озорная песня группы «Сплин» про орбит без сахара. Но Георгий провёл их из полуподвала в подвал. Запах сырых труб напомнил им о пребывании в “лазарете” студии помоё второй съёмки и заставил их сердца биться сильнее. И то, что рядом жили беспечные девушки делало предстоящее ещё более жутким. Но к удивлению Лены и Тани, Георгий вывел их из подвала. И снова поднявшись по лестнице, они очутились в похожем полуподвальном коридоре, только пустом. Георгий провёл их в комнату, где стояли пружинные пустые кровати и тумбочка.

— Здесь вы теперь будете жить. Ну что уставились? Ты, Зубова, возьми вот ручку, бумагу в ящике и напиши список вещей, твоих и Светловой. Одна из наших доставит их вам сюда.

Таня открыла ящик и обнаружила там канцелярию и бланк заявления на подселение в общежитие театра комедии “Декамерон”. Она не решилась ничего спрашивать и молча покорилась судьбе. При этом отметила про себя, что список необходимых вещей Георгий поручил составить ей, а не Световой, считая её более разумной.

Театр комедии “Декамерон”, являвшийся также и эротической, и, когда потребуется, и порнографической студией, принадлежал одному режиссёру, приятелю Гухмана. Этот режиссёр когда-то занимался связанным с криминалом шоу бизнесом с интимным подтекстом в одном приморском городке, а затем, когда его покровители перебрались в Москву, отправился вслед за ними, пользуясь расположением одного силовика, которому сильно помог остроумными советами лет десять назад. Театр, который он открыл, ставил любые спектакли, в том числе и Шекспира, но не столько комедийные, сколько с фривольном уклоном. Для постановок, а также съёмок, он привлекал девушек из провинции, которые жили в специально оборудованном общежитии на территории бывшей администрации закрытого завода. Помимо участия в спектаклях и съёмках, носивших ярко выраженный эротический, а когда и порнографический характер, девушки всегда были готовы оказать интимные услуги в индивидуальном порядке уважаемым гостям “театра”.

К этому режиссёру Гухман обратился с просьбой оформить Лене Светловой и Тане Зубовой производственную практику у себя в театре и поселить их в своей общаге. Это было нужно, чтобы оформить их легальное участие в одном проекте за рубежом. С этим же было связано и желание Гухмана держать девушек в форме, о чём он попросил Георгия. Но двум звёздам фильмов про порку девушек ещё только предстояло узнать подробности своей будущей работы.

— А теперь, королева портвейна, ложись, будешь отвечать за свои сегодняшние фокусы.

Светлова, которая ждала этого момента с самого утра, снова разделась до гола. Она подавила вздох и легла по знаку Георгия на пружинистую поверхность не прикрытой даже матрасом койки. Ещё недавно, во время тренировки, ей казалось, что она всё готова отдать, чтобы только принять горизонтальное положение и не шевелиться. Но теперь она осознала, что плата за лежание будет гораздо более тяжёлой, чем изматывающая тренировка.

— Считать не нужно. Я сейчас позвоню и буду пороть, пока девушка не приедет за списком вашего барахла. Это в целях профилактики вашего алкоголизма. Привязывать не буду, но если будешь дёргаться или попробуешь соскочить, сделаешь себе только хуже.

Он набрал номер.

— Алло Яна (сердца девушек забились от радости и Лена с трудом скрыла улыбку). Короче, приезжай в общагу, помнишь куда. Найдёшь номер 119. Мы здесь ждём тебя. Не, ну если сейчас ещё в сауне, понятно, приезжай, как освободишься.

— При этих словах, нарочно сказанных громко, у Лены и Тани упало сердце. Ну почему такое приходится слышать перед экзекуцией?

— Ну что - сказал Георгий - Начнём.

Лена зажмурила глаза, понимая, что боль будет более сильной и нестерпимой, чем во время тренировки, а главное, продлится непонятно сколько...