Кирилл сидел за столом с Ириной. Ужин в ресторане отеля шел своим чередом — туристы болтали, официанты сновали с подносами, закатное солнце золотило море за окном. Только одно место за их столиком пустовало.

— Кирюш, — мама внимательно смотрела на него, — что случилось? Твое лицо.

Кирилл аккуратно провел пальцем по щеке — там, где горел след от удара. Опухоль уже спала, но краснота осталась.

— Представляешь, упал, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Прикусил щеку. Ужасно больно... — он помолчал и добавил тише: — Очень унизительно.

Ирина покачала головой, цокая языком.

— Боже, боже... Мда.

Кирилл с невинным видом оглядел стол.

— А где Ася?

— Сказала, что ей нехорошо, — Ирина отпила вино. — Осталась в номере. Закажет еду туда.

Она хмыкнула.

— Красиво живет.

Кирилл помолчал, глядя в тарелку. Потом поднял глаза на мать.

— Мам, расскажи мне про тетю Асю. Что вообще случилось, что она стала такой?

Ирина тяжело вздохнула. Отложила вилку, посмотрела в окно, на закат.

— Ох... это на самом деле весьма неприятная история. Даже не знаю, стоит ли тебе ее рассказывать?

Кирилл аккуратно подбирал слова:

— Ну знаешь... я должен знать, чтобы быть аккуратным с ней.

Он помолчал, потом добавил:

— Ты знаешь, как она взбесилась на той игре, куда мы ходили? На нее не обращали внимания, и она просто этого не вынесла. Стала истерить.

Ирина посмотрела на него задумчиво. Кивнула.

— Мда... понятно.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— Дело в том, что у нее был парень. Они жили вместе, встречались долго. У него были проблемы с алкоголем... ну, вроде не серьезные сначала, но...

— Почему она не ушла от него? — спросил Кирилл.

Ирина грустно улыбнулась.

— Ну, потому что дура. Потому что любила драйв, я не знаю. Ты знаешь, у нее нет детей, может, это тоже влияло.

Она отпила еще вина.

— В один день они что-то не поделили. И ее жених на тот момент... он ну... избил ее и надругался.

Кирилл кивнул. Лицо его оставалось спокойным.

— Понятно. Прям сильно?

— Я честно говоря не хочу вдаваться в детали, — Ирина поморщилась. — Но да, серьезно. Она была травмирована. Лечилась в клинике. Это было годы назад.

Она посмотрела куда-то вдаль, сквозь стекло.

— А потом она видимо решила зажить по-другому. Сначала записалась в зал, потом стала расти каждый месяц, просто на глазах. Ну и потом ты уже подрос, и по сути она такой и была, как ты ее видел. Все эти мускулы, импланты и остальное.

Мать посмотрела на тарелку.

— Я думаю ее поведение в целом не приемлет неуважение, или даже можно сказать. Непочитание, для нее это супер болезненно.

Кирилл молчал, переваривая информацию. Потом спросил:

— Надругался как?

Ирина замерла. Посмотрела в тарелку, в окно, снова в тарелку.

— Оскорблял... что она спермоглотка, спермоприемник. Я точно не помню все ругательства. Ну и... насиловал в... ну, туда, куда насилуют обычно...

Кирилл передернулся.

— Я понял, мам. Думаю, хватит.

— Да, — Ирина кивнула. — Закрываем тему.

Остаток ужина они доели молча. Только стук приборов и приглушенный шум ресторана.

— Я пойду проведаю Асю, — сказал Кирилл, вставая.

— А я пойду купаться, — ответила Ирина. — Вечернее море — это что-то особенное.

Они разошлись.

Кирилл подошел к номеру Аси. Постоял перед дверью, задумчиво глядя на табличку с номером 714. Потом достал ключ-карту, которую она дала ему в первый же день. Когда все было просто и понятно.

Карточка щелкнула, дверь открылась.

Ася лежала на кровати. Лицо у нее было скорбное — такого выражения Кирилл у нее никогда не видел. Ни капли той самоуверенной наглости, ни грана вызова. Просто большая, сильная, но сейчас совершенно раздавленная женщина.

На прикроватном столике стоял поднос. Бургер, картофель фри с сыром, соус. Все нетронутое, остывшее, жир застыл на картошке.

Ася тоскливо повернула голову к Кириллу. Молчала.

Кирилл подошел к ней вплотную. Встал так, чтобы нависать над ней.

— Первое, — сказал он ровно. — Мой долг, который ты на меня повесила. Он закрыт.

Ася смотрела на него со смесью эмоций. Страх, грусть, унижение.

— Хорошо, — выдохнула она. — Как скажешь. Я вообще шутила так.

— Конечно-конечно, — ответил Кирилл с легкой усмешкой.

Он посмотрел на нее сверху вниз.

— Встань. Когда я с тобой говорю, ты стоишь.

На его удивление, Ася молча встала с кровати. Рядом с ним.

Кирилл с удивлением отметил про себя: он выше нее. Раньше он этого не замечал — она всегда казалась огромной, подавляющей. Но сейчас, когда она стояла перед ним без каблуков, ссутулившись, он увидел, что выше ее на полголовы, если не больше. Она потеряла всю свою силу над ним. Всю.

— Второе, — продолжил Кирилл. — Мы поедем в клинику завтра.

Ася моргнула.

— Какую клинику?

Кирилл не ответил. Вместо этого он со всей силы шлепнул ее по вагине — открытой ладонью, звонко. Ася охнула, дернулась, но не посмела отшатнуться. А потом он сложил пальцы в знакомый жест — "человек-паук", как она учила — и вставил их в нее. Резко, глубоко, без предупреждения.

— Кто сказал тебе, что можно говорить в ответ? — спросил он холодно.

В глазах Аси мелькнул калейдоскоп эмоций — боль, удивление, страх, унижение. Кирилл начал работать пальцами. Так, как она его учила. Ритмично, глубоко, задевая клитор большим пальцем при каждом движении.

— Когда я говорю, — чеканил он, не сбавляя темпа, — ты молчишь и слушаешь. Ясно, спермоприемник?

Ася дернулась, будто ее ударили. На глазах выступили слезы — настоящие, крупные, соленые. Потекли по щекам, смешиваясь с потом.

— Кирилл, пожалуйста, — всхлипнула она. — Хватит...

Кирилл ускорил работу пальцев. Изнутри начал доноситься влажный хлюпающий звук — соки текли обильно, заливая его руку, ее бедра, пол.

— Как интересно, — сказал он, глядя ей в глаза. — Когда я сказал "хватит" в прошлый раз, ты спросила, что я тебе сделаю.

Он достал пульт свободной рукой. Помахал перед ее лицом.

— Все уже залито на сервера, поняла? Так что смысла в этом пульте нет. Будешь плохо себя вести — будет самоотправление видео. Рассылка везде. Матери, в интернет, на работу, всем.

Он врал. Конечно, врал — никуда ничего не залито, вайфай в отеле еле работал, а сервера... какие сервера? Он просто выдумывал на ходу, как в фильмах про шпионов. Но эта надутая, накачанная химией дура верила во все. И поделом ей.

Ася смотрела на пульт расширенными глазами. Слезы текли, смешиваясь с соплями. Ее тело дергалось в такт его пальцам — она не могла контролировать реакцию, оргазм нарастал помимо ее воли.

— Завтра, — продолжил Кирилл, не останавливаясь, — мы едем в клинику. Я записался. Ты все оплатишь. Прием и процедуру. Ты ведь не бедная девушка, сможешь помочь сыну лучшей подруги?

Он чувствовал, как соки текут по ее бедрам — горячие, обильные. Ася была красной от смеси всех эмоций: стыда, страха, унижения и неизбежно нарастающего оргазма.

—. ..Да, — выдохнула она, закусывая губу. — Я смогу...

Она всхлипнула.

— Пожалуйста... прости меня еще раз...

Кирилл резко вытащил руку. И со всей силы шлепнул по набухшему, торчащему клитору.

Ася вскрикнула, подогнулись колени — она рухнула на пол, не в силах стоять. Из нее хлынуло струей — обильно, горячо, заливая ковер, ее ноги, все вокруг. Тело билось в судорогах оргазма, но это был не сладкий оргазм любовницы — это была конвульсия унижения.

— Я сказал, чтобы ты молчала, — холодно произнес Кирилл, глядя на нее сверху вниз. — Для спермоприемника ты очень много говоришь.

Ася билась в слезах и соках на полу, не в силах подняться. Ее огромные мышцы, вся эта химическая мощь — сейчас были бесполезны. Она была просто женщиной, рыдающей в луже собственных выделений.

— Завтра, — продолжал Кирилл, — ты спустишься на завтрак. Сделаешь вид, что все в порядке. И скажешь, что тебе нужно в клинику. И тебе нужен я, чтобы помочь перевести что-нибудь по языку. Придумай что-нибудь, прояви фантазию.

Он помолчал.

— И мы поедем.

Ася всхлипывала на полу, не поднимая головы.

Кирилл наклонился к ней. Прямо к лицу, вдохнул смесь запахов — пот, слезы, соки, страх. Это пьянило сильнее любого вина.

— Тебе очень интересно, что будет завтра? — спросил он шепотом. — Я уверен.

Он выпрямился. Посмотрел на нее сверху вниз — на это огромное, мускулистое тело, скорчившееся на полу в луже собственного унижения. Королева суккубов. Теперь просто женщина, у которой нет ничего, кроме страха.

— Увидимся завтра, Ася.

Он развернулся и вышел из номера, аккуратно прикрыв дверь. В коридоре выдохнул и прислонился к стене. Сердце колотилось, руки дрожали.

"Что я творю? — подумал он. — Это уже перебор?"

Но другая часть его — та, что называла себя Стервятником — только усмехнулась.

"Она заслужила. Каждая капля".

Он пошел в свой номер, чувствуя странную легкость во всем теле. Впервые за весь отдых он засыпал не с мыслями о сексе, а с мыслями о власти.