— Это запрещено и греховно, господин, — пролепетала Элиза, опуская глаза. Губы её всё ещё горели от поцелуя, а язык искал остатки спермы с уголка рта. Она ждала удара, крика, но вместо этого услышала низкий смех Лео.

— Греховна связь между женщинами без мужчины, — поправил её Лео. Его глаза сверкали холодным азартом. Он медленно провёл пальцем по её подбородку, заставляя Элизу поднять взгляд. — А я как раз люблю посмотреть на играющих друг с другом девочек. Так что придётся тебе научиться.

«Научиться» — пронеслось в голове у Элизы. Она стремительно краснела, чувствуя, как жар разливается от щёк до кончиков ушей. Нет, она знала, что так бывает. В школе отдельно объясняли: лесбиянство — это извращение, караемое смертью, но если господин приказывает — это становится просто представлением для его развлечения. Но ни практики, ни уроков не было. Ни разу. А в её доме такое даже не обсуждалось — мать содрогалась при упоминании, отец называл это «глупостью». И самое главное — её никогда не тянуло к девушкам. До этого момента.

Лео откинулся на подушки, его пальцы неторопливо перебирали цепочки, прикреплённые к соскам Фионы. Металл позванивал при каждом движении, словно капельки дождя по жести.

— Покажи ей, — голос Лео звучал расслабленно, когда он кивнул Фионе. — Покажи моей хорошей девочке, как любят женщину.

Та подползла к Элизе, её движения были неловкими — наручники все еще мешали ей. Она прижалась губами к её щеке, мягко, почти нежно, и в этот же миг шепнула:

— Расслабься... — ее голос был тише шелеста шелка, но каждое слово прожигало кожу. — Сейчас тебе страшно, но это мелочь, поверь мне. Ты быстро научишься.

Она неловко повернулась, браслеты наручников звякнули на её запястьях. — Господин, можно снять их? Я смогу лучше её... обучить.

Лео лишь рассмеялся, его пальцы потянулись к цепи между сосками Фионы, дёрнув её резко. Шлюха вздрогнула, но не застонала — только прикусила губу.

— Никаких рук, пока она девственница, — Лео дёрнул цепь снова, заставив её выгнуться дугой.

Элиза вспомнила, что сейчас она должна участвовать, а не просто стоять столбом. Ее пальцы дрожали, когда она сама спустила трусики, шёлковая ткань скользила по бедрам. Она замерла, не зная, что делать дальше — ничто не готовило ее к этому. Никто не объяснял, как трогать другую женщину, как целовать ее, как... Элиза не очень понимала, что именно они должны делать. Использовать пальцы? Язык? Как-то по-другому, может быть есть какой-то особенный способ?

Фиона прижалась губами к шее девушки, ее горячее дыхание обжигало кожу. Поцелуи скользили вниз к дрожащим грудям. Она легонько прикусила сосок. Элиза застыла, её пальцы вцепились в простыню — она не знала, куда деть руки, как дышать, что делать с этим странным теплом, разливающимся внизу живота. Губы Фионы опускались ниже, медленно, методично, словно разворачивая карту запретного континента. Они скользили вниз по животу, оставляя за собой влажный след, будто морская пена на песке. Элиза зажмурилась, её пальцы впились в простыню — неожиданное тепло разливалось между ног, пульсируя в такт её учащённому дыханию.

Фиона скользнула ниже. Шлюха сделала паузу, прежде чем она мягко, почти нежно прикоснулась языком к ее дрожащим губам. Фиона работала языком, будто исполняла заученную партитуру — каждый вздох Элизы отмечался новым движением: то круговым, то прямым, то невыносимо медленным. Её губы обхватили клитор, заставив девушку выгнуться и вскрикнуть.

Элиза вцепилась в простыни, её тело не могло выбрать между двумя противоречивыми импульсами — бежать и прижать ласкающую её девушку сильнее.

— Хватит.

Лео потянул за цепочку Фионы, заставив её оторваться от девушки. Его пальцы схватили волосы шлюхи — та замерла, от её губ к Элизе тянулась нить слюны. Он нагнулся и наконец расстегнул наручники, металлические браслеты со звоном упали на пол.

— Теперь твоя очередь, — Лео коварно улыбнулся Элизе. — Хочешь кончить? Доведи её до оргазма.

Фиона поднялась, медленно растирая запястья, где остались красные полосы от наручников. Элиза лежала, тяжело дыша, не в силах подняться. Шлюха знала свое дело — огразм был... близко. Неожиданно близко. Но ей пришлось подняться.

Элиза дрожала, когда первый раз коснулась кожи Фионы. Первый поцелуй вышел неуверенным — просто прикосновение, неуверенные движения языка. Но когда Фиона ответила, терпеливо направляя её, что-то внутри неё щёлкнуло. Второй поцелуй вышел глубже, третий — увереннее, а к четвёртому её руки уже сами нашли бёдра и впились в них с неожиданной жадностью. Фиона не отстранилась. Наоборот, она прижалась к Элизе, её собственные губы скользнули по шее девушки и она прошептала:

— Ты же хочешь кончить? Тогда не думай, просто делай то, что чувствуешь.

Элиза опустилась ниже, её язык скользнул по металлическим колечкам в сосках. Грудь девушки была испещрена следами — маленькие отметины от игл пересекались со следами от старых ожогов.

Фиона легла на спину, разводя ноги, словно открывая запретную страницу книги, которую Элиза никогда прежде не держала в руках. Элиза опустилась между её бёдер, она чувствовала себя слепой, пытающейся на ощупь воспроизвести картину, которую видела лишь мельком. Первое прикосновение языком было слишком робким, почти случайным — как будто она боялась обжечься. Фиона не торопила её, лишь мягко положила руку на затылок Элизы — не давя, но и не позволяя отстраниться.

Элиза застыла, разглядывая складки кожи перед собой — розовые, слегка влажные, такие непохожие на её собственные. Она невольно сравнивала: Фиона всего на несколько лет старше неё, но её влагалище выглядело иначе — растянутым, с чуть приоткрытыми краями, будто его порядком разъёбали за эти годы. Не то чтобы это выглядело некрасиво... Просто... использовано. Как дорогой ковёр, по которому прошлись сотни ног.

Она начала с осторожных движений — язык скользил по внешним складкам, исследуя каждую неровность с прилежанием ученика на первом уроке анатомии. Фиона слегка подала бедрами вперед, и Элиза, поняв намек, попыталась проникнуть глубже. Язык было скользнул внутрь, но тут же Фиона мягко потянула ее за волосы, направляя выше.

Элиза прижалась губами к клитору — она ещё не понимала толком, что делает — движения были неуверенными, слишком робкими, словно она боялась причинить боль. Фиона вздохнула, её пальцы слегка сжались в волосах, направляя её выше, когда...

Щёлк!

Кожа на её заднице вспыхнула огнём. Элиза судорожно вздохнула, отпрянув, но Фиона тут же притянула её обратно.

— Мне ничего не видно, — заявил Лео капризно. Он сидел, откинувшись на подушки, пальцы неторопливо перебирая цепочку между сосками Фионы. — Раздвинь её ноги шире. И не прячься между ними. Я хочу видеть, как ты работаешь языком. Иначе в чём смысл?

Девушка неуверенно раздвинула ноги своей партнерши еще шире. Фиона не сопротивлялась, лишь приподняла бёдра, помогая Элизе, её глаза были полуприкрыты, а дыхание ровным — будто она делала это в сотый раз. Возможно, так оно и было. Её щёки горели от стыда — никогда ещё её не заставляли делать что-то настолько... выставленное напоказ.

Элиза схватила свои длинные волосы и закинула их за плечо. Кончик её языка дрожал, когда она снова прикоснулась к Фионе, теперь уже сознательно демонстрируя каждое движение. Она чувствовала, как Лео наблюдает за ней, одно это заставляло её кожу гореть. Фиона слегка застонала, когда Элиза снова провела языком по её клитору.

— Ну же, глупенькая, — прошептала она. — Кончиком языка, кругами... Да, вот так... Ты же хочешь кончить, правда?

Лео надоело просто смотреть. Он встал с кровати, его тень накрыла дрожащую спину Элизы, когда он подошёл и пристроился к ней сзади. Он толкнул её, вдавливая её лицо ещё глубже в пизду шлюхи.

— Продолжай лизать.

Элиза вздрогнула, но не переставала работать языком — её движения стали нервными, прерывистыми, но она знала, что остановиться нельзя. Лео плюнул себе на ладонь и провёл по своему члену, уже стоящему колом.

Лео вошёл в неё резко, без предупреждения — его член скользнул в её анал одним грубым толчком, разрывая её на части. Элиза вскрикнула, но звук тут же утонул в влажной плоти Фионы — её лицо вжалось в промежность шлюхи. Она попыталась продолжить, но Лео уже начал двигаться, и каждый его толчок сбивал её ритм, заставляя её дергаться вперёд и назад, словно марионетку на нитках.

Язык Элизы бессмысленно скользил по складкам кожи, не попадая туда, куда нужно — она не могла сосредоточиться, не могла думать, не могла даже нормально дышать. Каждый вдох приносил с собой запах чужого возбуждения, смешанный с тупой болью в её собственной попе. Фиона пыталась помочь, подставляя клитор, но каждый раз, когда Элиза почти находила его, Лео дёргал её назад, заставляя терять контроль.

Через несколько минут Лео резко выгнулся, его пальцы впились в бёдра Элизы, пригвоздив её к месту, пока горячая сперма заполняла её. Он крякнул, удовлетворённо выдыхая, и тут же отстранился, оставив Элизу дрожащей и растерянной.

— Ай-яй-яй. Девочки не справились. Нужны новые правила. Фиона, почисти тут, пока я вернусь. — Лео щёлкнул языком, разглядывая их дрожащие тела, прежде чем повернуться и выйти, оставив дверь приоткрытой. Шлюха тут же соскользнула с кровати и опустилась на колени, её руки мягко раздвинули ягодицы Элизы, а язык проник в анус девушки.

Элиза вжалась в простыни, её пальцы вцепились в подушку — горячие слезы катились по щекам, но протестовать она не смела. Язык Фионы то двигался как у кошки, лакающей молоко, то проникал глубоко внутрь.

— Не вырывайся, глупышка, — Фиона дотронулась до её плеча, будто успокаивая испуганного зверька. — Ты тут чистенькая, только сперма и всё. Сейчас быстро почищу. Я Лео давно знаю, он нас сейчас совсем немножко побьёт, почти не больно, и будем отдыхать. Он добрый.

Элиза улыбнулась сквозь слезы. Все, чего она сейчас хотела — это провалиться сквозь землю. Но даже это было ей не позволено. Фиона работала языком, будто вычищала драгоценную вазу, а не её попу. Каждое движение её языка заставляло Элизу сжиматься от стыда — он был слишком теплым, слишком влажным, слишком... настойчивым. Она не могла даже отвернуться — руки крепко держали её за бёдра, не давая пошевелиться.

Дверь и Элиза вздрогнула всем телом, не отрываясь от простыни, куда уткнулась лицом. Лео держал в руке пучок тонких ивовых прутьев, связанных веревкой — они выглядели свежими, гибкими — скорее всего он купил их сегодня.

— Так, девочки, — его голос прозвучал почти весело, словно он объявлял правила новой игры. Фиона тут же отпустила Элизу и встала на колени, скрестив руки за головой, как обученная собака.

— Вы меня разочаровали. Значит — время наказания. Новые правила.

Ивовые прутья мягко коснулись подбородка Элизы, заставляя её поднять голову. Она медленно поднялась, копируя позу Фионы — колени вместе, спина прямая, ладони на затылке. Лео прошелся перед ними, довольно покивав.

— Вы говорите, в чем провинились, и получаете удар. Кто наберёт больше — ту я трахну сегодня вечером ещё раз, и она сможет кончить. Всё ясно? Становитесь!

Девушки встали и нагнулись, обхватив ноги под коленями — обе прекрасно знали эту позу для порки. Фиона начала первой, её голос звучал томно, но без капли стыда:

— Я шлюха, господин.

Ивовый прут со свистом рассек воздух и звонко хлестнул по округлым ягодицам Фионы, оставляя на бледной коже тонкую полосу. Она даже не дрогнула, лишь глубже прогнула спину, подставляю задницу для следующего удара.

— Я не смогла довести Фиону до оргазма, господин, — Элиза выдохнула в свой черед.

Последовал удар. Элиза закусила губу — она привыкла к порке, но было что-то особенно унизительное в этом соревновании: кто из них заслуживает больше розг? Она скосила глаза на Фиону — та лишь блаженно улыбалась, её щёки были румяны, а дыхание ровное. Элиза поняла — ей не выиграть. Шлюха училась унижаться годами.

— Вы переплатили за мою дешевую пизду, господин. Это моя вина. — Фиона продолжила почти сразу, её голос был мягким, но абсолютно уверенным. Прут завис в воздухе, затем опустился с удвоенной силой, оставляя вторую алую полосу рядом с первой.

— Я не могу удовлетворить вас по-настоящему, пока вы не купите меня, господин.

— Я не смогла научить вашу девочку хорошо ласкать женщину, господин

— Когда вы трахали Фиону, я не радовалась за вас, а завидовала ей, господин.

— Сегодня у меня были другие мысли, кроме как о вашем удвольствии, господин.

Удары сыпались одни за одним. Элиза замедлилась. Придумывать повод для удара становилось всё тяжелее, а Фиона, казалось, могла делать это вечно. Каждое её признание звучало гладко, без запинки — как заученный гимн. «Я недостойна вашего внимания, господин». Удар. «Моя дыра слишком разъёбанная для вашего великолепия, господин». Удар. «Я забыла поблагодарить вас за порку, господин». Удар. У Элизы на глазах выступили слёзы. Она не могла соревноваться с этим — Фиона дышала унижениями, как рыба водой.

— Я женщина, господин.

Фиона тихо вздохнула от удара, а Элиза мысленно застонала. Как она могла забыть? Это же самое простое! Её первородный грех — само её существование. Она женщина — по определению виноватая, по природе своей неполноценная.

Лео медленно обошёл их, прут лениво постукивал по его ладони. Его взгляд скользнул по сгорбленной спине Элизы, по её пальцам, впившимся в собственные лодыжки. Слёзы текли по её щекам.

— Шесть против двенадцати, — произнёс он, будто объявлял счёт в теннисном матче. — Фиона выиграла.

Прут мягко коснулся подбородка Элизы, заставив её поднять голову. Она увидела его лицо — не злое, не разочарованное, а... забавляющееся. Как будто он наблюдал за котёнком, который в сотый раз падал, пытаясь запрыгнуть на диван.

— Выходит, сегодня вечером ты будешь прислуживать, пока я буду её трахать. — Он погладил её по щеке тыльной стороной ладони. — Урок пойдёт тебе на пользу, котёнок.

**

Первые лучи солнца ещё не успели пробиться сквозь плотные шторы, когда Элиза открыла глаза. Комната была погружена в полумрак, но её внутренние часы, выдрессированные годами строгого режима, безошибочно указывали на предрассветное время. Она осторожно приподнялась на локте, оглядывая спящие фигуры: Лео раскинулся посередине широкой кровати, его правая рука бесцеремонно охватывала талию Фионы, прижимая её к себе. Та спала, пристроившись в изгибе его плеча, как котёнок в тёплом гнезде.

Элиза на цыпочках пробралась к двери, стараясь не разбудить спящих. Она умылась ледяной водой, дрожащими пальцами убирая следы вчерашних слез. Короткий душ после — Лео любил её чистенькой.

Кухня казалось её холодной, она еще не привыкла к ней. Элиза старалась не шуметь, разогревая воду для кофе и нарезая хлеб тонкими, идеальными ломтиками. Она поджарила тосты и положила сверху ломтик ветчины — вроде бы ему подавили что-то подобное в тот день, когда она была у него дома.

Она вернулась в спальню, поставила поднос с завтраком на тумбочку и замерла у края кровати, глядя на спящего Лео. Его лицо в рассветных сумерках выглядело почти безмятежным, а его утренняя эрекция была заметна даже под тонкой простынёй.

Элиза опустилась на колени у кровати и осторожно приподняла край ткани, открывая его возбуждение. Член Лео был тёплым и уже плотно налитым кровью — его тело требовало утренней разрядки. Она глубоко вдохнула, вспоминая как вчера перед сном он трахал Фиону, пока она держала ноги шлюхи разведенными для него. Элиза сделала последний глоток воздуха перед тем, как наклониться и обхватить губами головку члена.

Первой проснулась Фиона. Она сползла вниз, к Элизе и стала смотреть на неё, не мешая, впрочем, сосать. Её взгляд был странно мягким — ни капли насмешки, она просто поджала ноги под себя и обхватила колени, наблюдая за тем, как губы Элизы медленно скользят вверх и вниз по члену Лео. Элиза чувствовала этот взгляд на своей шее, на своих губах, обхватывающих член, но не отвлекалась.

Лео потянулся, разминая затекшие мышцы спины, и его пальцы небрежно потрепали Элизу по голове, будто гладя кошку у порога.

— Подожди, котёнок, давай поговорим. — Его голос был хрипловатым от сна. Он осторожно снял её с члена, оставив на её губах блестящую ниточку смазки. — Дай Фионе пососать.

Фиона тут же заняла её место и принялась двигать головой. Элизу же Лео притянул к себе, прижав её к своей груди. Его пальцы провели по её губам, стирая ниточку слюны, смешавшуюся с его смазкой.

— Как думаешь, ты справишься с ролью жены?

Элиза почувствовала, как её сердце сделало странный скачок. Она посмотрела вниз, где двигалась голова Фионы. Она знала правильный ответ — «как вы решите, господин», но не могла заставить себя выговорить это.

— Я буду очень стараться. — Элиза прошептала, прижавшись щекой к его груди. Его сердце билось медленно и ровно, как метроном.

Лео почесал её за ухом, как котёнка, его пальцы задержались в её волосах, слегка потянув её мочку.

— И мой и твой отец считают тебя слишком неопытной, — сказал он, его голос звучал задумчиво. — А мне нравится, что ты такая. Я вижу как ты стараешься, и ценю это. Поэтому вот как будет.

Он слегка приподнял её подбородок, заставляя посмотреть в глаза.

— Я куплю опытную взрослую женщину. На год. Она будет моей женой, а ты — её ученицей. Она научит тебя всему, что должна знать жена, — продолжал Лео, его пальцы играли с её волосами. — А через год я продам её и сделаю женой тебя.

Элиза не могла поверить своим ушам. Он правда сделает её женой? Да, не сразу, но это-то понятно. Кто становится полноправной женой в восемнадцать? У неё на глазах выступили слёзы.

— Спасибо господин. Я... я думала что не справилась вчера. Что разочаровала вас.

— Неужели... — Лео прервался, резко задышал, одной рукой схватил Фиону за голову, вдавливая её лицо себе в пах, а другой — сжал грудь Элизы так, что ей пришлось прикусить язык. Его живот напрягся, когда он глухо застонал, его пальцы дрогнули на её коже. Фиона не отстранилась, принимая его сперму глубже в горло, пока он не откинулся на подушки, ослабляя хватку. Элиза терпеливо ждала, опустив глаза. Ничего особенного — обычный мужской утренний оргазм, это необходимо для его здоровья.

— Неужели ты думаешь, что я рассержусь из-за того что ты умеешь меньше, чем опытная шлюха? Глупышка. Давай лучше завтрак.

Лео откинулся на подушки, лениво указывая на поднос. Элиза осторожно взяла ломтик ветчины и поднесла к его губам. Он захватил еду вместе с кончиками её пальцев, заставив её вздрогнуть, когда его зубы слегка задели кожу. Лео широко улыбнулся. Это была просто игра.

— Попробуй сама, — предложил он, указывая на второй тост. Элиза поколебалась секунду, но взяла ломтик. Первый укус показался ей странно вкусным — она привыкла к кашам и овощам. Ветчина была слишком солёной, слишком... мужской. Лео рассмеялся, увидев её сморщенный нос. — Тебе не нравится моя еда, котёнок?

Элиза быстро покачала головой, торопливо проглатывая кусок, боясь показаться неблагодарной. Она украдкой взглянула на Фиону, которая всё ещё лежала у ног Лео, аккуратно высасывая остатки спермы из его члена.

— Она уже позавтракала, — улыбнулся Лео, следя за её взглядом. Его пальцы потрепали Элизу по подбородку. — Давай еще один.

Девушка послушно взяла следующий ломтик.

**

Неделя пролетела, как вода сквозь пальцы — бесформенная и неосязаемая. Школа, готовка, уборка выматывали её. Раньше она представляла, как последние дни учёбы будут наполнены чем-то особенным: прощальными взглядами подруг, торжественными речами наставниц. Но вместо этого, она едва попрощалась со всеми и просто получила свои бумаги у секретаря. Экзамены теперь тоже не имели для неё никакого смысла — её будущий владелец был уже известен.

Увидятся ли они когда-нибудь с Эми? Подруге предстояло еще полгода обучения в школе для секретарей с продвинутым курсом сексуального обслуживания. Элиза невольно вспоминала Фиону и надеялась, что подруга справится. Секретари обычно могли пользоваться телефоном в свободное время. Когда она выпуститься, они смогут созваниваться, хотя бы изредка.

Но сейчас Элиза стояла перед зеркалом и рассматривала себя. Сегодня был большой день. Церемония её покупки в церкви. Она была одета в простое закрытое платье до колен, серое, почти монашеское, с высоким воротником и длинными рукавами. Никакого нижнего белья — в церкви это считалось развратом. Ткань слегка топорщилась на её груди, выдавая отсутствие привычного бюстгальтера. Каждый шаг вызывал странное ощущение — платье было достаточно тонким, чтобы она чувствовала движение воздуха между ног. Это было унизительно и возбуждало одновременно.

Элиза чуть повернулась и сморщилась от пульсирующей боли. Лео обычно порол её просто для порядка, не больше нескольких ударов за раз, но быть почти непоротой в такой день было немыслимо. Поэтому вчера он постарался — сейчас её попа была испещрена заживающими рубцами, каждый из которых напоминал о его внимании.

Лео подошёл внезапно — она даже не услышала шагов. Его руки скользнули по её плечам, заставив её вздрогнуть от неожиданности. Он улыбнулся своему отражению, прижавшись щекой к её виску, и поцеловал её в щеку. Её щёки вспыхнули румянцем — она всё ещё не могла привыкнуть к этим внезапным проявлениям нежности посреди всего остального.

Он достал из ящика кляп-шарик, и Элиза инстинктивно открыла рот, не дожидаясь команды. Губы её дрожали — она знала, как ещё несколько лет назад на церемониях женщины формально давали клятву подчиняться. Теперь даже эта бутафория исчезла: Верховный Совет постановил, что любое женское мнение оскорбляет сакральный смысл брака. Шарик, холодный и гладкий, как речной камень, заполнил её рот, а ремешки плотно стянулись на затылке, прижимая язык.

— Красиво, — оценил Лео, поправляя кожаные лямки. Его пальцы скользнули по её скулам, проверяя, не слишком ли туго. — Теперь ты выглядишь как следует.

Машина мягко покачивалась на неровностях дороги, а Элиза прижимала лоб к прохладному стеклу, наблюдая, как мелькают дома и деревья. Пейзаж за окном казался таким же неопределённым, как и её будущее — размытые очертания, мимолётные тени. Она даже немного радовалась, что от неё ничего не зависит. Никаких решений, никакой ответственности. Просто существование по заранее заданным правилам. В этом была странная свобода — невозможность ошибиться, потому что за все твои ошибки отвечать будешь не ты.

Она украдкой посмотрела на Лео. Его профиль был резким и чётким на фоне мелькающего пейзажа — скула, линия подбородка, слегка прищуренные глаза. Руки уверенно лежали на руле, пальцы иногда постукивали в такт радиопередаче. Элиза вдруг осознала, как ей повезло. Могло быть куда хуже. Намного хуже.

У церкви её ждал неожиданный сюрприз. Рядом с её отцом стояла мать. Она была в похожем платье, парадном ошейнике и с таким же кляпом. Глаза её пристально разглядывали Элизу, будто проверяя, все ли с ней в порядке. Девушка поймала этот взгляд и чуть кивнула. Мать едва заметно расслабила плечи — жест, который никто, кроме дочери, не потрудился заметить.

Церемония была короткой — в конце концов покупка женщины была рядовой процедурой. Священник спросил мужчин о согласии, церковная служанка проверила девственность Элизы — и вот уже Лео стоит перед Элизой с ошейником в руках. Элиза непроизвольно задержала дыхание, когда холодная кожа коснулась её шеи. Защёлка защёлкнулась с тихим, но безошибочным щелчком — звук, который, казалось, отозвался эхом внутри её головы. На металлической бляхе была нанесена гравировка: «Элиза Карлсон. Собственность Леонарда Карлсона. Возвратить при обнаружении».

— Консумировать когда будете? — деловито спросил священник.

Лео задумался на секунду. — Ведь потом придется ей опять сюда к вам везти, да?

Священник кивнул, перебирая четки. — Конечно. Для завершения брачной регистрации требуется освидетельствование и до и после. Иначе документы будут просто не действительны. Но если хотите, у нас есть помещения...

— Да, так будет удобнее всего. — Лео обрадованно кивнул.

Служанка провела их по узкому коридору. Она остановилась перед дубовой дверью с кованой ручкой, повернулась к ним с профессиональной улыбкой.

— Это наше лучшая комната, — её голос звучал как в рекламном проспекте, — здесь хорошая звукоизоляция, кровать с кожаными ремнями и даже подогреваемый пол. Все господа остаются довольны. Плеть в ящике рядом с кроватью. Принести вам трость или кнут?

Лео покачал головой, сжимая ладонь Элизы. Девушка чувствовала, как её ступни становятся ватными, когда они переступали порог. Комната оказалась просторнее, чем она ожидала — с каменными стенами, высоким потолком и единственным окном с витражом, через который лился приглушённый свет. Ей можно было бы принять за комнату своеобразного отеля, если не считать кровати с массивными металлическими кольцами по углам и деревянного сундука у изножья.

— Нет, спасибо. Это мне не понадобится. — Лео отослал служанку царственным жестом.

Они остались одни.

Лео обхватил Элизу сзади, его пальцы скользнули по швам платья — тонкая ткань будто сама подсказывала ему путь. Высокий воротник не мешал горячему дыханию на её шее, а длинные рукава вдруг стали удобными ручками, когда он резко развернул её к себе. Пуговицы на спине расстёгивались с обманчивой лёгкостью, а Элиза замерла, чувствуя, как воздух коснулся обнажённой спины — платье было спроектировано так, чтобы распахиваться ровно настолько, насколько нужно мужчине.

— Ну что, больше никаких дурацких ограничений? — спросил он с улыбкой.

Кляп выскользнул из её рта, и прежде чем Элиза успела сглотнуть или сделать вдох, его губы уже прижались к её. Внезапно. Без предупреждения. Она замерла, как мышь под когтями совы, чувствуя, как её колени подкашиваются от неожиданности. Его руки скользнули к её талии, удерживая на весу, пока её тело бросило в жар.

Лео целовал её с нарастающей жадностью, его руки скользили по её спине, освобождая последние пуговицы платья. Тонкая ткань соскользнула с её плеч, обнажая кожу, и Элиза почувствовала, как холодный воздух церковного помещения касается её тела. Она стояла перед ним совершенно голая, если не считать кожаного ошейника с его именем.

Элиза почувствовала, как её сердце остановилось на мгновение, когда Лео оторвался от её губ.

— Вставай на четвереньки. Я хочу тебя так.

Элиза, всё ещё ошеломлённая поцелуем, замерла. «Я здесь не для своего развлечения», напомнила она себе. Она теперь — его собственность. И должна вести себя соответственно. Она забралась на кровать и приняла требуемую позу. Внутри неё всё дрожало. Спина выгнулась дугой — года тренировок сделали эту позу рефлекторной, но сегодня что-то внутри сопротивлялось. Не страх, не стыд — скорее осознание, что после этого у неё уже не будет пути назад.

Лео не торопился, сбрасывая одежду с театральной медлительностью. Пока каждый предмет — ремень, рубашка, брюки — падал на каменный пол, Элиза ловила его отражение в небольшом зеркале на стене: напряжённые мышцы живота, уже полустоящий член, лицо с выражением делового интереса. Когда он подошёл, его правая рука медленно подрачивала его хозяйство, а левая скользнула между её бёдер. Пальцы провели по щели, вошли на секунду и тут же вышли. Лео поморщился, вытирая пальцы о её бедро.

— Ты совсем сухая, — констатировал он разочаровано. — Поиграй с собой. — Его голос звучал как инструкция к бытовому прибору. — И да, разрешаю тебе кончить в этот раз.

Элиза протянула руку вниз и коснулась себя дрожащими пальцами. Губы её подрагивали — не от холода, а от стыда. Да, её учили, что неготовность женщины — её проблема и её забота. Учили, что быть немного возбуждённой для него всегда, когда он рядом — просто на случай того, если ему хочется. Но как она могла сделать это здесь? В церкви? Лео тем временем провёл пальцем по вчерашним отметинам на её попе — рубцы горели под его прикосновением, будто напоминая о каждом ударе.

— Хорошо я вчера тебя отделал. Ты знаешь, тебе это идёт.

Элиза сжала зубы и впилась пальцами в простыню, пытаясь сконцентрироваться на жгучей боли от вчерашних ударов. Каждое движение Лео заставляло рубцы на её ягодицах пылать, будто кто-то водил по ним раскалённой проволокой. Она заставила себя глубже вдохнуть этот дискомфорт, эту жгучую несправедливость — да, вот так, глубже, до дрожи в коленях. Ведь это теперь её мир. Её воздух. Её правда.

Пальцы между бёдер поначалу двигались механически — холодные, чужие, будто принадлежали они не ей, а той самой обученной кукле из школьных учебников. Но постепенно, под аккомпанемент боли, тепло начало растекаться по низу живота. Она ненавидела это тепло. Ненавидела тот факт, что её тело предаёт её снова и снова, реагируя на унижение как на ласку. Но больше всего ненавидела крошечную искорку удовольствия, пробивающуюся сквозь стыд — будто где-то в глубине её мозга уже сформировалась извращённая схема, соединяющая боль и унижение с чем-то отдалённо напоминающим влечение. Она зажмурилась, представляя, как это выглядит со стороны: церковная комната, каменные стены, девушка на четвереньках, обслуживающая себя по приказу, пока будущий муж терпеливо ждёт. Это было унизительно до слёз. И от этого неожиданный спазм пробежал по её животу.

Лео приставил свой член к её входу и надавил. Он двигался медленно, растягивая свои ощущения, словно пробуя на вкус каждый миг её сопротивления. Элизу пронзила всё нарастающая, а потом резкая боль — тупая и глухая сначала, затем острая, как будто кто-то разрывал её изнутри горячим ножом. Но она не остановилась. Наоборот, она стала двигаться ему навстречу, вжимаясь в его бёдра с неестественной покорностью, будто её тело действовало отдельно от сознания.

— Ты такая тугая, — прохрипел он, голос срываясь на низких нотах. У него до этого никогда не было девственниц. Это было... непривычно. В ту же Фиону свободно входил целый кулак, и он привык к податливости, к влажной готовности. На анал это тоже было не похоже. А здесь... здесь её тело сжималось вокруг него и от этого его дыхание стало прерывистым, неровным. Он задвигался быстрее.

Волна ощущений накрыла Элизу с головой. Куда делась сухость — теперь её тело предательски реагировало на каждый толчок, на каждое прикосновение Лео. Да, было больно — острая, разрывающая боль внутри, жгучее пекло на поротой коже ягодиц. Но под этим, сквозь это, пробивалось что-то другое: тёплая, липкая волна, заполняющая низ живота, заставляющая её сжиматься ещё сильнее.

Она напрочь забыла все наставления — как двигаться в свой первый раз, как сжиматься внутри. Всё это была глупая теория из учебников, которая не имела ничего общего с реальностью. Теперь тело двигалось само, в животном ритме, подчиняясь только жгучему стыду и этой парадоксальной волне, поднимающейся из самого низа живота. И вдруг — резкий толчок, глубже прежнего, и её накрыло первой волной. Она прикусила губу, стараясь заглушить стон, но Лео почувствовал её спазм — пальцы впились в её бёдра, прижимая ещё сильнее. В этот момент она сдалась окончательно, всем телом, всей душой, и от этого оргазм прокатился по ней с новой силой, оставив после себя дрожь в коленях и мокрый след на простыне.

Ещё несколько резких толчков — и Лео замер, вонзившись в неё до предела. Его руки впились в её бёдра, когда он вошёл в неё последний раз, глубоко, будто хотел запечатать этот момент в её теле навсегда. Горячая волна заполнила её изнутри, и её собственное тело снова сжалось вокруг него. Он не торопился выходить, напротив — прижал её ещё сильнее к матрасу своим весом, растягивая секунды, будто хотел, чтобы она запомнила этот жар, эту момент, этот запах смешанных тел.

Они лежали на кровати, разделённые сантиметрами и целыми мирами. Лео переводил взгляд с потолка на свои пальцы, перебирая в уме планы: вызвать служку для освидетельствования, получить документ о консумации, везти Элизу домой. Мысль о подвесах, купленных пару недель назад, заставила его губы дрогнуть в предвкушении — наконец-то можно будет развлечься по-настоящему, без этих глупых условностей. Он потянулся к шнуру вызова, но тут же опустил руку — пусть ещё полежит, пока он наслаждается моментом.

А Элиза... Элиза думала о том, что это конец. Что это начало чего-то совсем нового.

Что это теперь было навсегда.

_________________________________________________________________________________________________________________________

Это финальная часть "Арендованной". Продолжение вполне возможно в будущем, но не сейчас. Времени совсем нет. На следующей неделе начну выкладку "Добровольного согласия" — правительственная программа по регистрации сексуального согласия содержит лазейки, и две девушки обнаруживают, что они обманом зарегистрированы, как давшие согласие на что угодно неограниченному кругу лиц.