Часть 5. Семеныч

На следующий день после субботника было воскресенье. Алиса не находила себе места. Он ведь сказал: "завтра после работы". А вдруг он не перепутал и заберет меня прямо из дома. И она пойдёт, придумает что-нибудь и пойдёт. Ей стало страшно. Сегодня её будут ебать в жопу. Как это возможно? Её, такую нежную, стройную, длинноногую, с тонкой шеей. Гордую и самостоятельную. Сколько раз она отшивала самых замечательных ребят, у неё это превратилось в своеобразный ритуал. Рядом с ней парни смирнели и боялись проявить инициативу. И вот теперь старый грубый мужик с седыми яйцами будет ебать её в жопу. Схватит за шею, пригнёт и овладеет. За всё это что ли? За высокомерие, гордыню? Почему именно он, он же уродливый, как горилла, надбровные дуги, как у неандертальца, нос сплющенный, видимо в драке в молодости, руки, как ковши экскаватора, шершавые и твердые. Почему она выбрала его? А она его не выбирала! Вот! Это он её выбрал. Он её хозяин. Это он виноват. Не она. Это он делает с ней. А она... Что она может сделать? Он такой огромный и сильный. Она лишь его тень, насадка на его могучий хуй. Он делает с ней, что захочет. А она? Она хочет то, что он делает.

Алиса переделала все домашние дела, дважды вымыла полы, перестирала белье, даже испекла пирог, хотя Сережа удивился — с чего бы это? Она отмахнулась: настроение такое. Энергия била через край. А сама то и дело ловила себя на том, что смотрит на телефон. Ждет.

Игорь не писал. Не звонил.

«Ну и правильно, — думала она. — Воскресенье. У него семья. Жена. А ты кто такая? Любовница, которую он в субботу выебал в школьном классе...»

Мысль обрывалась, и внутри всё сжималось в сладкий тугой узел. Воспоминания о его грубой силе почему-то будили нежность и похоть, возбуждали.

Она ловила себя на том, что трогает себя — мимолетно, в ванной, на кухне, даже когда Сережа смотрел телевизор в соседней комнате. Проводила рукой по груди, по животу, ниже — и сразу отдергивала, пугаясь собственной ненасытности.

«Что со мной? — думала она. — Я схожу с ума? Нимфоманка? Но до чего же хорошо...»

Ночью она лежала рядом с Сережей, смотрела в потолок и представляла завтрашний вечер. Как Игорь войдет в нее. Куда войдет. Как это будет.

Она закусила губу, сунула руку между ног. Трусики снова были мокрыми. Она кончила быстро, беззвучно, глядя в темноту, и долго лежала, чувствуя, как пульсирует внутри.

Сережа спал. Ничего не замечал.

— --

В понедельник она ждала с утра. Сегодня её выебут в жопу. Он так сказал. Грубо. Будет больно, наверное. Но ему решать, что с ней делать. Её дело подчиняться. Сладко заныло внизу живота.

На работе всё валилось из рук. Она отвечала невпопад, путала имена учеников, два раза написала одно и то же на доске. Дети переглядывались, но молчали — строгую Алису Валерьевну побаивались. Полупиджак, строгая юбка в обтяжку, туфли на высоком каблуке, скупой макияж — она ощущала себя хищницей. Кошкой. Рысью. Но где-то там под окнами школы ходил тигр.

А двое смотрели особенно.

Мишка и Ромка сидели за последней партой и, когда она проходила мимо, поднимали на нее глаза. Смотрели прямо, не отводя взгляда. В их глазах было что-то новое — не мальчишеское любопытство, не обычная подростковая наглость. Взрослое, тяжелое, понимающее.

Мишка чуть усмехнулся, когда их взгляды встретились. Ромка толкнул его локтем.

У Алисы внутри всё похолодело. Она отвернулась первой, отвела глаза, зачем-то поправила очки, принялась объяснять тему у доски. Но чувствовала их взгляды спиной весь урок. Эти взгляды, сковывающие, лишающие воли, теперь были ей знакомы.

«Не может быть, — думала она. — Они ещё дети, они ничего не могли видеть. В субботу школа была пустая. Мы проверяли... Что, эти тоже хотят меня... Выебать... В жопу...»

Но где-то глубоко, в темном углу, уже зарождался страх.

— --

После пятого урока пришло сообщение от Игоря: «В шесть. Буду у школы».

Она выдохнула. Отогнала страхи.

— --

Он ждал на углу, в черном джипе. Она скользнула на сиденье, и сразу его рука легла ей на колено. Сжала. Поползла выше. По-хозяйски влезла под трусики, внутрь её готового к употреблению естества.

— Соскучилась? — спросил он хрипло.

— Да, — выдохнула она, откидываясь на сиденье.

— Я тоже. Мы едем к Семенычу, навестим котёнка. Надо же его проверить.

— Семеныч будет?

— Нет. Старик погуляет, я договорился.

Она кивнула. Ей было всё равно.

Он завел двигатель, и они поехали.

— --

В прихожей у Семеныча было тихо. Игорь открыл дверь своим ключом, пропустил Алису вперед.

— Семеныч! — крикнул он. — Ты дома?

Из комнаты донеслось мяуканье. Они сняли обувь и прошли внутрь. Он снова, как в тот вечер, когда они шли по улице, оценивающе смотрел на её стройные бёдра. Как же ему повезло.

Игорь развернул Алису к себе, взял за затылок и долго, глубоко поцеловал. Он хотел её, как в первый раз. Он не насытился, да и невозможно было насытиться — аккумулятор вожделения постоянно заряжался заново. Алиса застонала, вцепилась в его плечи.

— Раздевайся, мы одни, — приказал он, оторвавшись от ее губ.

Алиса скинула туфли, стянула свитер через голову. Расстегнула и спустила юбку. Осталась в кружевном лифчике и стрингах.

Игорь подошел, расстегнул лифчик, снял. Алиса прикрылась было руками, но он убрал их. И она послушно опустила руки. Красивая, молодая замужняя женщина с обнажённой грудью. Она готова была опуститься перед ним на колени по первому его приказу, встать в любую позу. Она была готова. Но в голове стучало: «Сейчас. Сейчас он выебет меня в жопу».

Котенок снова мяукнул. Она повернулась в его сторону. Он лежал на диване. «Как ты туда залез, малыш?» Нахлынула нежность и ещё странное чувство: «Ну что ты, малыш, какой ты маленький, тебе хорошо, а меня сейчас в жопу... Ебать... Будут». Присела возле дивана, облокотившись на его сиденье и отставив попку — стринги врезались между припухшими губками увлажнившейся уже щели. Котенок прильнул к её руке, а она наклонила голову и ласково ткнулась носом в его мягкое теплое тельце.

У Игоря сцена вызвала прилив нежности: «Сколько в Алиске нежности и тепла, она такая добрая». Но он прогнал эти мысли: «Нельзя, нельзя, нельзя. Или влюбляешься, или ебёшь. Я эту шлюху буду ебать, чем я хуже Олега. Да я этих шлюх себе теперь наберу».

Пока Алиса ласкала котёнка, Игорь погладил её по попе, медленно спустил трусики. Она была готова принять его в пизду, выгнулась, выпятив влажное, жаждущее нутро. Но ему нужно было сегодня другое ее отверстие. Мускулистое колечко ануса размягчалось под его пальцами, обильно смазанными кремом для анального секса.

«Сейчас я тебя в жопу выебу», — стучали слова в голове Игоря.

«Он меня в жопу выебет», — отзывались в голове Алисы. Она безропотно отдавала во власть Игоря своё анальное отверстие, продолжая щекой прижиматься к котёнку. Нежность и похоть самки смешивались в воздухе комнаты Семеныча, как и запахи её смазки, крема и пота разгоряченных тел.

Игорь потянул Алису на себя, выпячивая её попку, она сильнее прогнулась. В её анус вошли два его толстых пальца и стали медленно растягивать мускулистое колечко круговыми движениями. Она сосредоточилась на котёнке, на его милых глазёнках, смешных заломленных ушках. Она старалась отрешиться от того, что Игорь делал с её телом, заменить страх на умиление. Но умиление сменилось не на страх. Когда к попке прикоснулся его могучий член, резко накатило возбуждение, все страхи «он меня порвёт» сменились тягучим вожделением: «Пусть он меня нанизывает на свой хуище, этот ебаный орангутан, этот кобелина, заскочивший на сучку». Она даже заскулила по-собачьи, когда он стал проталкивать головку вглубь её узкого отверстия.

— Терпи, терпи, сучара, — властно приказал Игорь, и звонкий шлепок сотряс её ягодицу.

От неожиданности она дернулась, и он вошёл вглубь.

Игорь стал медленно входить и выходить из упругой тесной трубки её прямой кишки. С движением его толстого хуя выходили из её заднего прохода сгустки крема и воздух. Он будто накачивал её насосом. Она чувствовала, что анальное отверстие расширено под его напором, как никогда.

Перед её лицом на диване сидел котенок. Она издала тягучий глубокий стон. Котенок ткнулся в её лицо наивной мордашкой. Она спрятала лицо в подушку дивана.

Отвлечься было невозможно. Этот хуй владел ей безраздельно. Она лишь чувствовала себя его рабыней, вещью. Вот он вошёл полностью, тяжёлые яйца хлопнули по мокрой щели ниже ануса. Вот он вышел, вытягивая всё её нутро за собой. Неспешно. Не опасаясь, что она соскочит, возразит. Она подняла и повернула голову, посмотрела на него. Мощные волосатые руки крепко держали её за бедра, крепкий объёмный живот сминал её упругую попку. И взгляд. Тёмный, бередищий взгляд его карих глаз. В нём чувствовалась железобетонная уверенность и власть. Власть сильного. Который делает с ней, более слабой, всё, что захочет. Который уверен, что она не возразит, что она примет всё.

Она ощутила себя в полной безопасности. Её самец охранял её, защищал и... И ебал её, всё более глубоко и жёстко.

Игорь, будто почувствовав её мысли, схватил её за волосы на затылке и стал резче вбивать свою дубину между её нежных наполовину загоревших булочек.

Она выгнулась под его напором. Бугристый мозолистый палец лег на её клитор, и тело её запело. Пружины внутри стали распрямляться. Всё более амплитудные движения кобеля стали сотрясать и бередить в её нутре до сих пор нетронутые струны. Хозяин всех её мыслей и чувств в этот момент, крупный толстый хуй с огрубевшей кожей крайней плоти, обрамленный нестрижеными седеющими волосами, входил глубоко, видимо, задевая матку. А может, горло? Оргазм был необычным, он настигал её медленно, как поезд, набирающий ход. Сначала она почувствовала беззащитность и неумолимость этого монстра, вторгающегося в её задний проход, её бросило в слезы, она захныкала и завыла, как раненная волчица, а монстр продолжал поршнем ходить в ране. Потом её неожиданно прошиб пот, и красные пятна пошли по лицу и по телу. Ей хотелось сказать «хватит, не надо больше» — и вдруг в глазах потемнело, а потом ударила молния. Она дернулась всем телом, взмахнула головой, испугав затихшего котёнка. Игорь зарычал и ускорился. Ему тоже нужно было совсем мало до финиша. Он захрипел. Горячие струи пульсировали у Алисы в анальном проходе, били куда-то в глубину. Он продолжал тихонько двигаться. Сперма потекла по её ляжке, смешиваясь со взбитым кремом и смазкой из её пизды.

«Сколько ж в тебе семени, гад, сволочь, скотина... Горилла, любимый мой... Любимый? А Сережка? А как же муж Сережка? Нашла время вспомнить... А Сережка так не выебет. Потому она и здесь. Стоит враскоряку перед этой гориллой и умоляет ебать в её текущую щель ещё и ещё».

Молодая интеллигентная стройная женщина, стоящая на коленях перед диваном, содрогалась на крепком хуе здоровенного пожилого пузатого мужика. Это было некрасиво и как-то несуразно. Очень уж красива была она, и очень уж уродлив был он. Но счастье не всегда красиво. Бывает оно и таким. Да чаще оно таким несуразным и бывает...

Наконец они разлепились. Он отодвинул котёнка и сел перед Алисой на диван, широко раздвинув ноги. Она без лишних слов взяла хуй в рот. Оргазм, настигший её, был каким-то необычным, он будто лишил её сил. Она тихонько обсасывала поникший член Игоря. Он потихоньку оживал у неё в губах.

Тут в шкафу напротив дивана раздалось громкое чихание. Игорь ринулся к шкафу и вытащил оттуда упирающегося Семеныча. Алиса схватила попавшийся под руку плед, накрылась им и забралась с ногами на диван. Котенок тут же прильнул к ней.

— Ты что творишь, сучий потрох? Я из тебя душу выбью, старый козёл. Мы о чем договаривались? — Игорь дал старику мощную затрещину, тот повалился ему в ноги.

— Пятнадцать лет, пятнадцать лет, простите! Простите! Я не хотел, я не хотел, прости...

Игорь снова замахнулся.

— Не надо! — выкрикнула Алиса. — Не надо его бить!

— Да я убью эту тварь! Извращенец херов! Ты что там делал, паскуда? Я башку твою лысую сейчас об шкаф расшибу!

— Не надо, не бей его, — Алиса прижала к груди котёнка. — Пусть говорит.

Старик опасливо сел на пол. Был он жалкий, морщинистый и несчастный, весь трясся то ли от страха, то ли от болезни.

— Я не со зла, — голос его дрожал. — Я посмотреть... Пятнадцать лет... Я только посмотреть... Как Зинка умерла, так и один. Пятнадцать лет один. Пятнадцать лет не видел... Женского, горячего, нежного...

Глаза его загорелись похотливым огоньком. Он облизнулся. Игорь уселся рядом с Алисой и обнял её за плечи.

— Я ж ничего, я только посмотреть, — заладил старик. — Хоть одним глазком...

— Посмотрел? — без злобы произнёс Игорь. — Старый ты гандон...

— Посмотрел, — в голосе старика послышалась зависть. — Как ты её, Игорёк... Хорошо ты её...

Старик снова облизал губы и бросил на Алису такой взгляд, что она отвела глаза.

В глазах Семеныча был такой голод, такая тоска и такая дикая похоть, что ей стало страшно. Не хотела бы она остаться с ним наедине. Пятнадцать лет один. Пятнадцать лет без женского тела.

Игорь заметил, как Алиса отвела взгляд от старика.

— Иди сюда, — позвал Игорь. — Посмотри поближе.

— Покажи ему, — он сдёрнул с женщины плед.

Она не посмела возражать. Пока старик подползал к ним, учительница медленно раздвинула ноги.

Семеныч опустился на колени перед ней и жадно лапал её глазами, шарил по её телу ненасытным взглядом. Ей казалось, что она чувствует прикосновения его горячих похотливых рук. Старик дышал часто, жарко. Её стало охватывать волнение. Нежные лепестки выставленной напоказ пизды стали набухать, между ними заблестела влага.

— Можно полизать? — прошептал старик.

— Ты охренел с тоски? — Игорь хотел встать с дивана, старик сжался в ожидании удара, но не отпрянул. — Иди дрочи в ванной. Всё, насмотрелся. Пошёл отсюда, старый козёл.

Алиса тронула его рукой.

— Погоди... Пусть.

Это «пусть» прозвучало тихо, но произвело эффект выстрела. Игорь уставился на Алису, будто увидел её впервые.

«А училка-то настоящая шлюха», — мелькнула шальная мысль.

Семеныч с мольбой в глазах стоял перед ним на коленях.

— Ну чего стоишь? — недовольно бросил он Семенычу. — Лижи, пока не передумала.

И Семеныч припал к ней. Его язык был сухой, шершавый, но такой старательный. Он лизал ее пизду, клитор, спускался ниже, к анусу, возвращался обратно. Алиса стонала, раздвигая ноги шире, чувствуя, как внутри нарастает волна. Он был настойчив и услужлив, как собачонка. Стал целовать ее ноги — икры, колени, щиколотки. Взял в рот пальцы ног, и Алиса вдруг дернулась, застонала громче.

— Там... — выдохнула она. — Там тоже...

Семеныч понял. Он целовал, лизал, посасывал каждый пальчик, и Алиса таяла, теряла себя.

Игорь не смог сдержать себя. Заскрипев пружинами старого дивана, встав напротив женщины, он стал сношать Алису в жадный влажный рот. Она приняла его размер и подлезала язычком под уздечку, насаживаясь глубже.

Семеныч, вышедший из-под их контроля, подкинул бедра женщины поближе к краю дивана и усилил пытку наслаждением. Обработав ступни, он припал губами к груди Алисы и кайфовал, получив доступ к такому прекрасному стройному телу. Его майка при этом елозила по пизде Алисы, пропитываясь её соками.

Алиса стонала в хуй Игоря и невольно подавала бедра вперёд под ласки старика. Тот ещё подвинул её бёдра, раздвинул и закинул её длинные ноги повыше, почти до её головы, и набросился ртом на истекающую соками щель, жадно втягивая ноздрями запах готовой к спариванию самки. Семеныч помнил этот запах. Он вылизал дочиста анус и губки, трогал и прижимал языком клитор.

Игорь стал входить в рот учительнице глубже, она почти не могла стонать. Яйца шлепали её по подбородку. Она полулежала с задранными ногами на диване и смотрела на хозяина снизу вверх послушно и томно. От накатывающего кайфа там внизу, от жадных рук и языка старика она томно прикрыла глаза.

И вдруг.

Глаза распахнулись, и Алиса заорала в голос от неожиданности. Вернее, заорала бы, если бы хуй Игоря не входил в её горло.

Там, внизу. Этот долбаный старый козел вставил в неё руку. Она дернулась, отняв руку от задницы Игоря, попыталась ухватить коварную руку Семеныча, вторгшуюся в неё без приглашения. И ухватила.

Но это была не рука.

Гигантский орган Семеныча шуровал в Алисиной молодой пизде. Несмотря на обильную смазку, он затягивал нежные губки, обхватившие его, внутрь, а потом тянул их за собой наружу. Когда он входил на всю длину, ныряя под матку и распирая прямую кишку, она вскрикивала от остроты ощущений. Белые сгустки вместе со смазкой покрывали могучий орган Семеныча. Он крыл самку, ярясь и рыча. Не было ни одного шанса его отогнать, пока он не кончит.

«Откуда у старика такой хуище? Да у него сердце меньше, как же оно накачало его орган кровью? Старик весь ушёл в хуй. Хуй, хуище. Вот сука, поганый старый козёл ебёт меня, а я? Меня никогда так не ебали. Сука, ведь я кончу под этим бабуином! Как он выдерживает такой темп? Я кончу, я не хочу под ним... Вот потому и умерла его жена, он её заебал до смерти... Этот старый мудак, я не хочу кончать под ним, но он выворачивает меня, мою маленькую киску, он мне пизду разъебёт сейчас! Как же я матерюсь... Не хочу... Ааа... ааа... Игорь, ну что же ты позволяешь...»

Алиса потрогала Игоря за ягодицу, возмущённо округлив глаза. Игорь оглянулся на лихорадочно ебущего его женщину Семеныча. Зрелище было возбуждающее — лысый тщедушный старикан нанизывал стройную молодую учительницу на огромный хуй. Вколачивал её бёдра в диван со всего размаху. «Не помер бы тут прямо на ней, как полководец тот на шлюхе... Блин, забыл». Размер хуя кольнул самолюбие Игоря: такого он ещё не видел, даже у Олега меньше.

«Опять Олег. Вечно ему приходится равняться на Олега, вечно он себя с ним сравнивает. "Надо повышать ставки", говорил Олег. Вот и делюсь своей шлюхой со стариком, её тело принадлежит мне. Я ещё её сутенёром стану, буду продавать. Да я таких сучек гарем заведу, бордель устрою. Я любую отъебу, хоть актрису, хоть жену олигарха. Все они такие: строят из себя королев, а сами только крепкого хуя ждут. Вот тогда посмотрим, что скажет Олег. А он такое может со своей Ольгой? Надо будет также выебать Ольгу вместе с Олегом. Чем я его хуже? А от неё не убудет...»

— Ничего. Не убудет, — медленно произнёс он и наконец вошёл в её горло полностью.

Семеныч почувствовал, что к самке подступает оргазм. Под ним многие бабы кончали в своё время, и никто не мог забыть потом его хуй. Измотал он своей Зинке все нервы своими похождениями. Может, и эта сучка будет его навещать. Он ещё ускорился, хотя и так запыхался, нанизывая молодую училку на свой блестящий от её выделений хуй. «Не сдохнуть бы... А и сдохну... О такой смерти только мечтать...» Он жадно лапал её груди, крутил соски, гладил ладное стройное тело. Насыщался её молодостью, красотой, упругой пиздой. «Когда ещё доведётся. Но, может, придёт?»

Когда Игорь сказал эти слова — «Не убудет», — в ней что-то сломалось. Она поняла. Осознала. Она не была его женщиной. Она была его шлюхой. Которой он мог поделиться с товарищем. Которую он мог ебать в жопу и в рот, не заморачиваясь, больно ли ей или приятно. Она шлюха. Тело. Мясо. Да. Это теперь ясно. Три дня назад она была порядочной женщиной, верной женой, строгой учительницей. Неприступной. Гордой. К ней подойти-то боялись, она отбивала одним взглядом, одним взмахом брови. А теперь её телом наслаждаются два люмпена — здоровенная горилла и похотливый старик-маразматик. Если эта горилла не вынет сейчас хуй из её горла, она задохнётся. Сознание мутнело. Старик в бешеном темпе вбивал в неё своё бревно. Ну сука, опыт не пропьёшь, знает своё дело, бабуин херов. Неужели у бабуина может быть такой хуище? Блядь, блядь, блядь, он же матку мне сдвинет — куда он там залезает так кайфно? Ай! Сволочь, не хочу под тобой кончать, не хочу, не хочу, не хочу... Еби, еби, еби, козёл, еби меня, еби сучку! ААА! Ааа!..

Такого оргазма Алиса ещё не испытывала. Она дернулась и сознание отключилось, она задергалась, повиснув на двух хуях. Пизда сокращалась, выбрасывая прозрачные капли, которые вытекали, когда хуй Семеныча выходил из Алисы. Старик вовремя соскочил и с кряхтением и причитаниями обильно кончил на лобок и живот обессиленной женщины, его тоже выгибало бедрами вперед от наслаждения. Игорь, испугавшись, вынул хуй изо рта Алисы, но оргазм уже подступил, и он с рычанием покрыл брызгами спермы лицо любовницы.

Алиса очнулась. Нерастерявшийся старик сунул крючковатый палец в разгоряченную еблей пизду и стал быстро дрочить её. Алису снова выгнуло, из пизды вылетело несколько капель. Она заметалась на диване, не пытаясь соскочить с пальцев старика.

Семеныч наслаждался своей властью над молодой женщиной, познавшей новое наслаждение. «Придёт. Теперь точно придёт».

Сюрреалистическая картина происходящего в запущенной стариковской квартире не поместилась бы в голове здорового цивилизованного человека. Четверо животных предавались похоти безо всякого стыда и приличий. Хотя нет, серый пушистый котёнок оставался в рамках положенного ему природой милого и игрового расположения духа — лапкой он вызывал на игру развалившегося на диване пузатого мужика с крупным потным телом, покрытым довольно густыми волосами. Мужик пожирал взглядом новое для себя зрелище, он как будто хотел запомнить увиденное: какой развратной блядью может быть любая порядочная женщина. Молодая замужняя учительница, короткостриженая блондинка с прелестным лицом и голубыми глазами, хрипя и матерясь, извивалась на крючковатых пальцах отвратительного морщинистого высохшего старика — его пальцы быстро дрочили её распухшую, развратную, выпяченную вперед мокрую щель между стройных расставленных ног, а щель исторгала капли прозрачной жидкости. Старик останавливался передохнуть, припадал к Алисиной пизде ртом, а затем снова разгонял колесо наслаждения. Наконец он совсем устал и, тяжело дыша, уткнулся носом в лобок женщины.

Алиса нежно гладила старика по лысине, находясь где-то высоко-высоко, затем отстранила его от себя и неожиданно бодро поднялась и ушла в ванную.

Она стояла под теплыми струями воды, тихо плакала и прислушивалась к необычным ощущениям в теле. Внутри было светло и тепло. Тело как будто напитали энергией, ощущение нарастало. Казалось, что кожа светится. А в душе было странно, немного горько.

«Вроде бы я теперь грязная шлюха. А мне лучше, чем когда я была гордой и неприступной. Было холодно. Я и не знала, что бывает вот так — тепло. И не узнала бы никогда. Так и прожила бы жизнь, боясь сделать хотя бы один шаг в сторону. В сторону свободы.

Но Игорь... как он мог...»