– Дахарта? – позвал я. – Вы же сейчас попытаетесь сделать все возможное, чтобы спасти Дахта? Вы сможете его восстановить?

– Все не так просто, капитан, – сказала Дахарта.

– Вы же наполняли его мозги, – сказал я. – У вас же наверняка остались архивные копии. Мы сделаем ему новое тело, наполним заново.

– Вы не так хорошо разбираетесь в роботах, как вам кажется, – сказала Дахарта. – Я могу создать нового робота, который будет похож на Дахта... Но это уже будет другое существо. Каждое мгновение в жизни робота это тысячи микроскопических изменений в коде. Их будет практически невозможно восстановить. Уж точно невозможно без блока системного питания робота, в котором хранится его базовый код.

– Значит мы найдем блок, – сказал я. – Мы же даже не знаем, уничтожено его тело или нет... Мы прочешем пустоту и найдем его.

– Капитан, – сказала Дахарта. – Вы же сами понимаете, как это трудно – искать в пустоте блок питания размером с вашу ладонь.

– Мы должны попытаться, – сказал я.

– Оставьте меня на пару минут, – попросила Дахарта. – Я постараюсь сообразить.

Я убрал руку панели управления, отошел к стене, где стоял Тэр, похлопал его по боку.

– Это я оказываю тебе поддержку, – сказал я. – Прими команду поддержки.

– Спасибо, капитан, – сказал Тэр. Мы с ним синхронно опустились на пол, вытянули ноги.

– Что ты чувствуешь, Тэр? – спросил я.

– Поддержку. И тяжелую горечь невосполнимой утраты, – сказал Тэр. – Я чувствую радость по поводу того, что ценил Дахта в его жизни, и что он ценил меня.

Тэр повернул ко мне одну из своих ног, и я увидел на его металлическом бедре маленькую розовую наклейку с цветком и шипами.

– Каждый, кого касался этот маленький робот, – сказал Тэр. – Навсегда запоминал его веселый образ и легкий тон в общении.

– Знаешь, Тэр, – сказал я. – Натри получше свою праздничную лампочку. Я обязательно верну Дахта, чего бы нам это ни стоило.

– Спасибо, капитан, – сказал Тэр. – Мои расчеты не подтверждают ваших предположений, но у меня нет выбора. Я пойду натирать лампочку.

Он поднялся и пошел к дверям рубки, как мне показалось, чуть выше задрав голову.

– Дахарта, – сказал я. – Я выйду в пустоту.

– Это бессмысленно, капитан, – сказала Дахарта. – Один шанс на миллион, что вам удастся его найти.

– Что ж, – сказал я. – Это лучше, чем ничего.

Есть битвы, в которых мы участвуем, чтобы победить, а есть те, в которых мы не можем не участвовать. Я проверил скафандр, потом дал Дахарте его отсканировать. Перед самым выходом я синхронизировался с ней еще раз, чтобы сохранить себе схемы блока, который мне нужно было найти – и снова мое тело никак не отреагировало на синхронизацию.

– Скажите что-нибудь, Дахарта, – попросил я. Я хотел узнать, потерял ли магию ее голос.

– Удачи вам, капитан, – сказала она. Я сразу понял, что магия ее голоса осталась – я почувствовал себя спокойнее, и к люку подошел пружинящей походкой.

– Капитан? – у люка меня встретил Тэр. Выключенная лампочка у него на голове была вычищена до блеска.

– Тэр, – сказал я. – Подстрахуй меня.

– С удовольствием, капитан, – сказал Тэр.

Я подсоединился к тросу, открыл люк и вышел в пустоту.

– Капитан, – в шлеме зазвучал голос Дахарты. – Я разобью пустоту на сектора у вас в шлеме и постараюсь передавать информацию со своих радаров – может быть что-то вам пригодится.

Экран шлема покрылся цветной сеткой. Я висел на краю пустоты, в которой парили обломки пиратских кораблей и обычная космическая крошка. Карта Дахарты подсказывала, что здесь сотни кубических метров пространства. Все их предстояло изучить в доскональности.

– Начните с места, где я в последний раз поймала сигнал маяка, – сказала Дахарта. – Наверное логичнее всего будет двигаться по спирали от этой точки.

Я послушался ее, надеясь, что она будет говорить и дальше. Гибель Дахта будто отключила у меня все эмоции – я думал только о разноцветных обломках на экране шлема, переворачивал то один то другой, поднимался выше и ниже, иногда бросая взгляд на Дахарту, чтобы проверить что Тэр все еще страхует спасательный трос.

– Знаете, капитан, – сказала Дахарта. – Вам, конечно, идет скафандр, но мне страшно смотреть на вас так – в открытом космосе.

– Это шутка? – спросил я, отпуская в пустоту очередной осколок панели пиратского корабля.

– Нет, – Дахарта и вправду звучала невесело. – Я никогда не задумывалась о том, как беззащитно выглядят люди в пустоте. Даже вы. Мне комфортнее, когда вы у меня на борту.

– Мне тоже, – сказал я. – Мне нравится, ощущать ваше тело рядом.

– Спасибо, капитан, – сказала Дахарта. – Я просто боюсь, что мы сейчас рискуем цепью спасения.

– Цепь спасения – сказал я. – Это вредный концепт.

– Он есть в инструкции, – сказала Дахарта. – С каких это пор вы не доверяете инструкции?

– С тех пор, – сказал я, продолжая перебирать космический мусор и двигаясь все дальше от корабля. – Как подал в адмиралтейство рапорт о необходимости отмены этой статьи инструкции.

– Я могла бы догадаться, – сказала Дахарта.

«Цепью спасения» называют ментальное состояние экипажа после потери члена команды, при котором экипаж необдуманно рискует, пытаясь спасти потерянного и тем самым подвергает опасности все большее количество людей, кораблей и роботов. В академии на первом экзамене даже приводится сценарий, в котором команда корабля гибнет, после того как все члены экипажа по одному покидают корабль ради спасения робота-навигатора. Я и в академии считал эту модель ошибочной, а накопив опыта в большом космосе и вовсе разочаровался в философской логике, которой обычно обосновывают цепь.

– Экипаж гибнет, поддавшись панике, – сказал я. – Или потеряв надежду на спасение. Желание спасти товарища – не паника и не отсутствие надежды. Наоборот. В экипаже не должно быть членов, которых остальная команда не захочет спасать.

– Понимаю, – сказала Дахарта. – И согласна.

Она замолчала, но почти сразу у меня в шлеме зазвучала тихая музыка. Видимо Дахарта чувствовала, что мне нужно ее присутствие.

Я перелетел к очередному скоплению осколков, стал разбирать их. Процесс это был небыстрый – нужно было отслеживать возможные «живые» провода, неразорвавшиеся снаряды, просто острые края. Каждый раз, когда перед моими глазами проплывало что-то даже отдаленно похожее на нужную деталь, я чувствовал, как сжимается сердце и жужжат шестеренки в груди. Но раз за разом я отпускал в пустоту обычные металлические пластины, куски батарей и вырванные из обшивки микросхемы.

Прошло довольно много времени, прежде чем мне в руки попалась длинная металлическая лента, в которой я, не без труда, узнал часть обшивки Дахта.

– Дахарта! – я не хотел слишком ее обнадеживать, но все равно не смог до конца сдержать эмоции. – Я нашел часть Дахта.

– Ура! – Дахарта впервые с начала сражения с пиратами прозвучала воодушевленно. – Блок питания на месте?

– Нет... – сказал я, осматривая ленту. – Это обрывок обшивки, но я уверен, что сейчас найду еще.

– Обрывок обшивки это уже очень важно, – сказал у меня в шлеме Тэр, впервые нарушив молчание с начала моих поисков. – Древние верили, что, если тело погибшего не придать надлежащему погребению, его дух не успокоится и будет вечно бороздить просторы вселенной.

– Не такая уж плохая судьба, между прочим, – сказала Дахарта. – Только я не уверена, что человеческие поверья распространяются на роботов. Как вы считаете, капитан, есть ли души у кремниевых механизмов?

– Дахарта, – сказал я. – Я не богослов. Я и в вопросе души у органических механизмов не разбираюсь.

Я заметил еще одну ленту обшивки, перелетел к ней. Передо мной постепенно складывалась картинка произошедшего. Один из снарядов выпущенных Амассой попал Дахту прямо в тело. Я не стал говорить об этом вслух, понимая, насколько это снижает шансы того, что нам удастся найти целый блок питания, но Дахарта, которая наблюдала за происходящим через мой шлем, и сама все поняла.

– Вы делаете хорошее дело, капитан, – сказала она. Я промолчал. Я надеялся, что это хорошее дело будет сделано не зря.