Гараж 1 (апгрейд)

Страж порядка.

Вообще-то я патрульный полицейский, но иногда, когда хочется придать своей работе больше значимости или когда разговариваю с теми, кто смотрит на меня снизу вверх, я называю себя стражем порядка. Звучит гордо, почти как в старых фильмах, где полицейские были героями, а не просто людьми в форме. После армии, когда я уволился в запас и понял, что гражданская жизнь встречает меня не с распростёртыми объятиями, я начал работать в милиции — тогда ещё в милиции, а не в полиции, — в звании сержанта. Потом, по указу президента страны, милиция стала полицией, и я стал полицейским, хотя по сути ничего не изменилось — та же форма, те же вызовы, те же люди, только название другое.

Почти пятнадцать лет я охранял порядок в нашем подмосковном городке — не в Москве, не в области, а в том самом городе, где все знают всех, где каждый второй — твой знакомый или сосед, а каждый третий — твой должник или недоброжелатель. Работа, в общем-то, непыльная — не то что в участке, где сидят оперативники, или в ОМОНЕ, где каждый день риск. У нас — патрульная служба, и она, если честно, прилично оплачиваемая, да и привилегии и уважение прилагались, особенно если ты работаешь не первый год и тебя знают в городе. Продавцы в магазинах здороваются первыми, соседи кивают, когда ты идёшь по улице, а если кто-то из местных хулиганов видит тебя на дежурстве, то предпочитает убраться подальше.

Двенадцать часов отдежурил — это стандартная смена, — катаясь по городу на служебном авто, потом сутки выходные, и так по кругу. За это время накатываешь по городу не один десяток километров, смотришь на улицы, на дома, на людей, которые торопятся по своим делам. Вызовы в основном по мелким происшествиям — пьяный муж, который не может найти дорогу домой и уже начал стучать в чужую дверь; наркоманы, которых соседи выгнали из подъезда; воровство в магазинах, когда какой-нибудь школьник пытается стащить шоколадку или бутылку вина; драки по-пьяне у кабака, где два бывших друга не поделили женщину или бутылку. На что-то серьёзное выезжали силовики — убийства, разбои, крупные ограбления, — а наша доля, доля патрульных, это бытовуха, рутина, которую надо пережить и забыть. Пару вызовов за дежурство, а в основном катаемся по городу и общаемся с напарником, слушаем радио, переговариваемся с диспетчером, который иногда напоминает нам, что мы ещё не у себя дома. А если напарник толковый — не болтливый, но и не молчун, — и с ним на одной волне, то и нескучно, и время пролетает незаметно, и даже ночные смены, когда город засыпает и на улицах только редкие прохожие, не кажутся такими долгими.

В последнее время у меня был такой напарник. Ивану было примерно, как и мне — около сорока лет, и я сразу почувствовал в нём родственную душу. Он тоже был женат, тоже носил на пальце обручальное кольцо, которое иногда снимал, чтобы оно не мешало при задержаниях, и тоже был сержантом, как и я, так что мы были на равных, без лишних формальностей и субординации. Болтали мы с ним о музыке — каждый называл свои любимые группы, и иногда спорили до хрипоты, — о политике, которую обсуждали негромко, чтобы никто не услышал и не доложил куда надо; о кулинарии, потому что оба любили готовить, и я узнал от него несколько рецептов, которые потом пробовал дома, — но в основном о женщинах, как два нормальных мужика, которые на дежурстве видят их больше, чем дома. Мы обсуждали, кто из прохожих красивее, кто на кого смотрит с интересом, кто бы мог стать нашей фантазией на эту смену, и в этих разговорах было что-то живое, что-то настоящее, что делало нашу работу не просто обязанностью, а чем-то осмысленным.

Иван предложил хорошую идею — он, как всегда, думал на шаг вперёд, и когда он сказал, что у него есть план, я сразу понял, что это будет что-то стоящее. Ему в наследство от тестя достался гараж недалеко от центрального рынка — старый, железный, но крепкий, с бетонным полом и высокими потолками. Гараж был большой, на две машины, и это был не просто навес, а полноценное помещение, которое можно было оборудовать под что угодно. Он предложил, чтобы не торчать полусуток в служебном автомобиле, оборудовать в гараже дежурный пункт — уютное место, где можно было бы отдохнуть между вызовами, не чувствуя себя загнанными в угол.

Контроль над нами был через радиостанцию в служебном автомобиле — если нас не было на связи, диспетчер мог забеспокоиться, так что мы не могли просто бросить машину и уйти в гараж. Вот он и спланировал, как использовать гараж во время дежурств: автомобиль загонять в гараж, чтобы никто не видел, что мы не на маршруте, и прятаться там, а сами на диване у телевизора, с чашкой кофе и с чувством, что мы не просто работаем, а живём. Идея мне понравилась с первого же слова — я представил, как мы сидим в тёплом, светлом помещении, смотрим фильм, слушаем музыку, обсуждаем всё, что приходит в голову, и мне стало тепло на душе.

Мы в свои выходные сделали ремонт — Иван привёз краску и гипсокартон, мы утеплили стены, чтобы зимой не мёрзнуть, провели электричество, заделали все щели, и через пару дней гараж перестал быть просто гаражом. Мы устроили за перегородкой туалет и душевую кабинку, купили в комиссионке холодильник, телевизор, микроволновку, и теперь у нас было всё, что нужно для комфортной жизни на дежурстве. Холодильник гудел негромко, телевизор показывал старые фильмы, микроволновка разогревала обед, который мы приносили из дома, и я чувствовал, как это место становится для нас вторым домом.

Получилось уютное гнёздышко, где, когда нет вызовов, мы могли отдыхать, смотрели фильмы, растянувшись на диване, и я чувствовал, как напряжение уходит, как мышцы расслабляются, как я закрываю глаза и позволяю себе хотя бы на час забыть, что я на работе. Можно было даже и подремать — Иван всегда будил меня, когда поступал вызов, и я успевал надеть ботинки и выбежать к машине. Такая работа была в кайф — я чувствовал, что мы нашли лазейку, которая позволяла нам не просто выживать на дежурствах, а жить, наслаждаться каждой минутой. А если вызов, домашние тапочки меняли на ботинки и на газ — быстро, слаженно, как два опытных бойца, — а потом, когда всё заканчивалось, обратно в гараж, снова в тапочки, снова на диван, снова в ту жизнь, которую мы сами себе создали.

***

— «107, ответьте!» — услышали мы женский голос диспетчера, и я почувствовал, как внутри меня что-то ёкнуло — не от испуга, а от того, что спокойный вечер, который мы проводили в гараже, смотрели какой-то старый фильм и пили чай, неожиданно оборвался. Динамик в машине, который мы оставили включённым на всякий случай, вдруг ожил, и я услышал в голосе диспетчера ту самую нотку, которая появляется, когда что-то серьёзное.

— «Сотый, 107 слушает, приём!» — ответил Иван, и я видел, как он мгновенно собрался, как его расслабленная поза сменилась напряжённой, как он выпрямился на сиденье, готовый к действию.

— «107, по адресу Смоленская-3 замечена девушка, которая, похоже, распространяет наркотики. Был звонок от соседей!» — голос диспетчера звучал чётко, без лишних эмоций, но я чувствовал, как внутри меня поднимается привычное дежурное напряжение, которое всегда сопровождает вызовы.

— «107 принял, выезжаем!» — ответил Иван, и я видел, как он уже заводит двигатель, как его руки ложатся на руль, и как машина рывком выезжает из гаража, оставляя позади уют и покой.

Через пять минут мы уже были по адресу — Смоленская-3, тихая улица на окраине города, где дома стояли старые, деревянные, с палисадниками, и где в это время уже было темно и безлюдно. В тени дома стояла девушка — я увидел её силуэт, когда мы подъезжали, и в тот же момент она, заметив полицейскую машину, рванула за угол дома, и я слышал, как её шаги, быстрые и лёгкие, застучали по асфальту. За рулём был Иван, я выскочил из авто — дверь хлопнула за мной, — и, не раздумывая, побежал за дом навстречу беглянке, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь, как сердце начинает биться быстрее. Иван на авто медленно стал заезжать за угол, куда скрылась подозреваемая, и я видел, как его фары освещают тёмный проход между домами, как они выхватывают из темноты её фигуру, которая бежит, не разбирая дороги.

Девушка, не видя меня за углом, наскочила прямо в мои объятья — я почувствовал, как её тело, лёгкое и податливое, врезается в меня, как она вскрикивает от неожиданности, как она пытается оттолкнуться, но мои руки уже сомкнулись вокруг неё.

— «Стоять! Вы арестованы!» — схватил я её за руку, и я чувствовал, как её запястье, тонкое и хрупкое, дрожит под моими пальцами.

Девушка сильно дёрнулась — я видел, как её плечи напряглись, как она попыталась вырваться, но поняв, что не вырваться, она смиренно ослабла, и я чувствовал, как её тело, которое только что было напряжено, как струна, вдруг обмякло, как она выдохнула, сдаваясь.

Я усадил её на заднее сиденье подъехавшего автомобиля — её ноги, стройные и длинные, касались пола, — и стал изучать содержимое её сумки. Там был паспорт, мятая пачка сигарет, косметика, и я видел, как её руки, сложенные на коленях, дрожат, как она смотрит в пол, не поднимая глаз. За подкладкой сумки были запрятаны несколько пакетиков — я нащупал их пальцами, вытащил, и я чувствовал, как они холодят руки, как они плотно упакованы, и я знал, что это не просто мусор. Я открыл паспорт, и я видел, как её имя напечатано чёрными буквами на бланке.

— «Так, Полина Полкина, 19 лет!» — стал изучать её паспорт, и я слышал, как мой голос звучит строго, как я стараюсь быть сухим и официальным, хотя внутри меня что-то ёкает от того, что она так молода. — «Пакетики, скорее всего с наркотиками! Сейчас отвезём тебя в отдел, и сидеть тебе, девочка, лет так пять-шесть!»

Я переложил наркотики в специальный для этого пакет, чувствуя, как они шуршат пластиком, и убрал его в нагрудный пакет, и я видел, как её глаза, огромные и серые, следят за каждым моим движением, как в них отражается ужас и отчаяние. Девочка вся съёжилась — я видел, как её плечи сжались, как она стала меньше, как она вжалась в сиденье, — и заплакала, и я слышал, как её всхлипывания, тихие и сдавленные, заполняют машину, и я чувствовал, как внутри меня поднимается что-то, похожее на жалость.

Иван завёл авто — двигатель заурчал, и я чувствовал, как машина трогается с места, как она плавно выезжает на дорогу. Я внимательней посмотрел на задержанную — она была ангельски красива, я видел, как её лицо, освещённое тусклым светом приборной панели, выглядит почти нереальным, как её большие серые глаза, полные слёз, смотрят на меня, как её миниатюрный носик, её привлекательные губки, которые дрожат, её светло-русые короткие волосы, которые прилипли к вискам от пота. Сама невинность — я смотрел на неё и не мог поверить, что она — та самая распространительница наркотиков, что она могла быть преступницей, и я чувствовал, как внутри меня что-то колеблется, как я начинаю сомневаться в том, что мы делаем.

— «Дяденьки полицейские...!» — взмолилась она, и я слышал, как её голос, тонкий и дрожащий, просит о пощаде, как он ломается от отчаяния. — «Отпустите меня, пожалуйста, я больше не буду! Ну, пожалуйста!»

— «Простить, понять..., раньше надо думать! Детский сад!» — усмехнулся Иван, и я слышал в его голосе привычную иронию, но чувствовал, что даже он, циник, не может оставаться равнодушным к её слезам.

— «Дяденьки полицейские, пожалуйста, отпустите меня!» — продолжала гундосить она, и я слышал, как её голос становится всё более отчаянным, как она повторяет эти слова, как заклинание, как будто думает, что если сказать их достаточно много раз, то мы передумаем.

— «Закон не позволяет нам отпускать преступников!» — назидательно произнёс я, и я слышал, как мой голос звучит твёрдо, хотя внутри меня разрывается жалость, и мне жалко было девушку, я видел, как она плачет, как она дрожит, как она сжимается, будто пытается стать невидимкой, но Закон суров — я знал это, я выучил это за пятнадцать лет службы, и я не мог его нарушить, даже если мне хотелось.

— «Дяденьки полицейские, простите меня, я всё для вас сделаю, что хотите, сделаю! Хотите я у вас отсосу!»

— «Что сделаешь?» - удивлённо произнёс я.

— «Ну, минет вам сделаю! Я очень хорошо это умею!» - девушка продолжала нас умолять.

Я и Иван переглянулись — наши взгляды встретились в зеркале заднего вида, и я увидел в его глазах тот самый знакомый блеск, который появлялся у него, когда он видел что-то действительно стоящее. По его взгляду было ясно, что он заинтересовался — не просто из любопытства, а по-настоящему, и я чувствовал, как его интерес передаётся мне, как он заполняет салон автомобиля, делая воздух плотным и горячим. Наверно в моём взгляде тоже был интерес — я чувствовал, как мои глаза блестят, как я смотрю на неё, на её лицо, на её губы, на её тело, и как внутри меня поднимается что-то, что я не испытывал уже много лет.

Я и он давненько были женаты — годы семейной жизни, уютные вечера, общие планы, но и рутина, которая незаметно съедает страсть, — и изменить своим жёнам тоже давно хотелось. Мы часто это обсуждали — в гараже, за кружкой чая, когда дежурство было скучным, — говорили о том, как было бы здорово оказаться в ситуации, где можно позволить себе то, о чём мы только мечтали. Но просто для этого не было времени и места — работа, дом, бесконечные смены, и в отпуск тоже с женой и детьми, на море или в деревню, где всё расписано по минутам, и ни одной свободной секунды. А Полина была неимоверно красива и сексуальна — я смотрел на неё, на её ангельское лицо, на её стройное тело, и я чувствовал, как внутри меня просыпается желание, которое я сдерживал годами, и как оно пульсирует в такт сердцу.

Иван глазами показал мне, что он за — его взгляд был красноречивее любых слов, и я кивнул ему, чувствуя, как внутри меня всё сжимается от предвкушения, как воздух становится гуще, как время замедляется, и я знал, что назад пути нет, что мы уже приняли это решение.

— «У обоих отсосёшь?» — включился в беседу напарник, и я слышал, как его голос звучит ровно, но в нём чувствуется напряжение, которое он старается скрыть.

— «Да, как захотите!» — в голосе Полины послышались нотки надежды — я слышал, как она цепляется за эту возможность, как она готова на всё, чтобы избежать тюрьмы, и я чувствовал, как её голос дрожит от смеси страха и готовности.

— «Хорошо! Как исключение, мы можем тебя простить на первый раз! Но, если пообещаешь нам больше не продавать наркоту!» — назидательно сказал я, и я чувствовал, как мой голос звучит твёрдо, хотя внутри меня всё дрожит от предвкушения, и я чувствовал, как приятно заныло в паху, как кровь приливает к члену, делая его твёрдым и напряжённым.

— «Обещаю! Больше не буду!» — по-детски защебетала девушка, и я слышал, как её голос становится почти счастливым, как она готова обещать что угодно, лишь бы её отпустили, и я чувствовал, как внутри меня поднимается странное чувство — смесь власти, желания и почти отцовской нежности.

— «Сотый, это 107, по адресу никого уже не было!» — включил я рацию, и я слышал, как мой голос звучит спокойно и профессионально, как будто ничего не происходит, и я чувствовал, как динамик отвечает мне привычным шумом.

— «107, понятно, отбой!» — ответил диспетчер, и я выключил рацию, чувствуя, как внутри меня всё сжимается от мысли о том, что мы сделаем дальше.

Машина въехала в гараж — я слышал, как колёса шуршат по бетонному полу, как двигатель урчит, затихая, и как свет фар выхватывает из темноты стены, уставленные инструментами и коробками. Иван нажал кнопку пульта, и жалюзи ворот гаража закрылись с тихим, металлическим шорохом, отсекая нас от внешнего мира, оставляя нас в этом тёплом, защищённом пространстве. Мы вышли из машины — я слышал, как дверцы хлопают, как наши шаги отдаются по бетонному полу, — и перешли в зону отдыха, где горел торшер, создавая мягкий, уютный полумрак.

Я уже другим взглядом осмотрел девушку — торшер хорошо освещал её, и я видел каждую деталь: её лицо, её руки, её тело, которое пряталось под нелепой одеждой. Несмотря на кроссовки, рваные джинсы и тёмно-серый балахон почти до колен, я видел, что у девушки отличная фигура — стройные ноги, тонкая талия, округлые бёдра, которые угадывались под свободной тканью, — подстать её ангельскому личику, и я чувствовал, как внутри меня поднимается волна желания, которая становится всё более неудержимой.

Я и Иван уселись на диван — мягкая обивка приняла нас, и я чувствовал, как его тело рядом, как он тоже напряжён в ожидании, — и в ожидании смотрели на нашу арестантку. Полина подошла к нам — я слышал, как её шаги, лёгкие и неслышные, касаются пола, — и опустилась перед нами на колени, и я видел, как её колени касаются мягкого ковра, как она устраивается поудобнее, как её глаза, огромные и серые, смотрят на нас снизу вверх с тем самым выражением, которое заставляет сердце биться чаще.

— «Доставайте!» — выпалила она, и в её голосе слышалась решимость, смешанная с волнением.

Я с Иваном переглянулся — наши взгляды встретились, и мы одновременно поняли, что назад пути нет, — и стал расстёгивать свои форменные брюки. Я слышал, как шипит молния, как ремень с тихим звоном расстёгивается, и я чувствовал, как мои пальцы дрожат от нетерпения. Расстегнув ремень и пуговицы ширинки, я стянул штаны вместе с трусами на колени, и я чувствовал, как прохладный воздух касается моего члена, который уже напрягся в предвкушении услады, готовый к употреблению. Я скосил взгляд на Ивана — его боец тоже был возбуждён, и я видел, как он стоит, твёрдый и напряжённый, пульсирующий в тусклом свете торшера. Впервые я увидел его писун в рабочем состоянии — всегда считал, что я обладатель большого члена, но он уступал на пару сантиметров органу напарника, и я чувствовал, как внутри меня поднимается странное чувство — смесь удивления, уважения и возбуждения от того, что мы здесь, что мы делаем это вместе.

Полина деловито взяла в правую ладошку ствол моего члена — её пальцы были тёплыми, мягкими, уверенными, — а левая ладошка обхватила ствол Ивана. Её руки заходили по нашим членам синхронно, ритмично, и я чувствовал, как её пальцы скользят по моей коже, сжимая, поглаживая, дразня. Головка девушки сначала нагнулась к моему члену — я видел, как её светлые волосы упали вперёд, касаясь моего живота, — и её розовый язычок, влажный и тёплый, лизнул мою головку, и я почувствовал, как по телу пробегает электрический разряд. Затем она повернулась к члену моего напарника и сделала то же самое, и я слышал, как Иван тихо выдохнул, чувствуя её прикосновение. Мы с ним стали тихо посапывать от эмоций — я слышал его дыхание, чувствовал, как оно становится более частым, как он сдерживается, стараясь не застонать слишком громко.

Девушка снова склонилась к моему паху, и я видел, как её губы приоткрылись, как она выпустила тонкий ручеёк слюны, и я чувствовал, как тёплая влага касается моей кожи, как она растекается по моему члену, и она растёрла её ладонью по стволу, делая его скользким, влажным, готовым к следующему прикосновению. Её тёплый ротик обволок мою глянцевую головку — я почувствовал, как её губы сомкнулись вокруг неё, как её язык коснулся уздечки, как она создала вакуум, от которого по позвоночнику пробежала дрожь. Её зубки, губы, язычок заиграли на моём члене, словно на флейте — я чувствовал, как она то вбирает меня глубоко, почти до горла, то выпускает, оставляя во рту только головку, которую дразнит её быстрый, подвижный язычок, обводя по кругу, касаясь самых чувствительных мест. Я заурчал от удовольствия, чувствуя, как волна наслаждения разливается по телу, как она поднимается от паха, разливаясь по животу, по груди, по всему телу.

Но голова девушки отринула от моего чувствительного органа — я почувствовал, как её губы скользят по головке в последний раз, оставляя влажный след, — и её ротик перекинулся на члена Ивана, и я слышал, как он выдохнул громче, чувствуя её ласки. Её рука продолжала теребить мой член, сжимая его, поглаживая вдоль ствола, и это тоже было приятно, но с ласками женского рта это было не сравнить — я чувствовал, как моя головка, всё ещё влажная от её слюны, пульсирует в ожидании, как она ждёт возвращения, как каждый нерв в ней натянут до предела. Я и моя головка с нетерпением ожидали возвращения — я смотрел, как она работает над Иваном, как её голова двигается вверх-вниз, как её щёки втягиваются, и я чувствовал, как внутри меня нарастает желание.

И вот снова женский ротик вывел меня на новую волну блаженства — я почувствовал, как её губы сомкнулись вокруг моей головки, как её язык обвил её, как она вобрала меня глубоко, почти до самого основания, и я застонал, чувствуя, как волна нарастает, как она становится всё более мощной, всё более неудержимой. Полина делала минет умело и возбудительно — я чувствовал, как она знает, что делает, как она чувствует каждое моё движение, каждое моё дыхание, как она подстраивается под мой ритм, и я хотел удержать и продлить моменты приятных ощущений, хотел, чтобы это продолжалось вечно. Но где-то в моих коленях завибрировал спазм — я чувствовал, как он поднимается выше, как он разливается по бёдрам, по пояснице, и яички сжались, подтянулись, готовясь к финалу. Я попытался сдержаться, сжал зубы, напряг мышцы, но это было не в моих силах — поток было уже не остановить, я чувствовал, как заряд поднимается по стволу, как он достигает головки, как он готов выплеснуться. Я громко зарычал — не сдержанно, а дико, как зверь, — и стал выплёскивать сперму в ласкающий ротик, чувствуя, как горячие, густые струи наполняют её рот, и я видел, как её кадык двигается, глотая, как она не останавливается, продолжает принимать меня. Девушка, не выпуская головку, опытно проглатывала мой поток — я чувствовал, как её язык продолжает ласкать меня даже во время оргазма, как она высасывает до последней капли, и мои ноги перестали дёргаться, руки, прижимавшие её затылок, ослабли, и я откинулся назад, тяжело дыша, чувствуя, как внутри меня воцаряется долгожданная пустота.

Полина, воспользовавшись этим — я чувствовал, как её губы скользят по моей головке в последний раз, — быстро перекинулась на члена Ивана, и я видел, как она вобрала его в рот, как её голова задвигалась быстрее, более агрессивно, и через минуту он тоже взвыл, засучив ногами, и я слышал, как он кончает, как его сперма заполняет её рот, и она снова глотает, не останавливаясь, и я смотрел на это и чувствовал, как внутри меня поднимается благодарность и удивление.

«Ну, что, дяденьки полицейские, понравилось? — улыбчиво произнесла Полина, облизываясь липкими губами, и я видел, как её язык скользит по губам, собирая остатки, как её глаза блестят, как она улыбается той самой улыбкой, которая появляется у женщины, когда она знает, что сделала всё правильно, что она довела нас до грани и заставила переступить её. — Правда, я молодец?»

— «Молодец, молодец. Можешь идти, свободна! Надеюсь, больше не будешь торговать наркотой!» - похвалил я её.

Полина взяла с переднего сидения авто свою сумочку и замялась.

— «Дяденьки полицейские, отдайте мне мои пакетики! Мне их надо вернуть!» - умоляюще попросила она.

— «Не наглей! Ты, что думаешь, что мы отдадим тебе наркоту? Ты хочешь, что нас в тюрягу посадили за распространение наркотиков?» - возмутился я.

— «Дяденьки полицейские, если я их не верну, меня на счётчик поставят!»

— «В смысле на счётчик?» - вступил в полемику Иван.

— «Ну, не знаю, заставят бесплатно продавать, и трахать будут... тоже бесплатно!»

— «Так ты ещё и проституцией занимаешься?» - уточнил я.

— «Нет, я не проститутка!» - возмутилась Полина: - «Но если я не верну, они заставят меня этим заниматься!»

Я в недоумение переглянулся с напарником.

— «Хорошо, мы вернём тебе твою дурь, чтобы тебя бесплатно не трахали! Но для этого тебе придётся трахнуться с нами!» - неожиданно для меня, предложил Иван.

Я об этом подумал, но предложить не осмелился. Трахнуть такую нимфетку было очень заманчивым предложением.

— «Хорошо, я согласна!» - мгновенно согласилась Полина: - «Только, если в попу, то только со смазкой!»

Я аж чихнул, от такой перспективы.

— «Договорились, иди в душ, помойся, там, на полке полотенце!» - поставил точку в сомнениях, сказал я.

— «107, приём!»

— «Ёбж...!» - Иван выругался матом.

Я влез в служебный автомобиль и взял в руки микрофон.

— «100, 107 на приёме!»

— «107, по адресу Маяковского 11 пьяный дебошир!»

— «100, сигнал принят, выезжаем!»

Застегнув брюки, мы уселись в машину.

— «Жди, мы скоро, посмотри пока телевизор!»

***

На обратном пути Иван приостановился у аптеки.

— «Андрей, раз девушка хочет со смазкой, будет ей смазка. Да и презервативы тоже не помешают!» - напарник накинул на форму плащ и вошёл в аптеку.

Когда мы вернулись в гараж. Полина, укутавшись в плед, крепко спала на диване. Я залюбовался спящей девушкой. Само целомудрие. Мы не стали её будить, поочереди освежились под душем. Положив презервативы и лубрикатор на столик, голыми уселись на диван. Я медленно потянул плед с Полины. Оголились её груди. Как я и полагал, они были идеальными. Конической формы, почти второго размера, с острыми небольшими сосками. Я не выдержал и ладонью погладил их. Ладонь Ивана присоединилась. Девушка открыла глаза.

— «Ой, дяденьки полицейские, а я уснула!» — захлопала она своими невинными глазками, и я видел, как в их глубине прячется та самая хитрая искорка, которая появляется у женщины, когда она знает, что делает, и знает, что делает это хорошо. Она притворялась, и мы оба знали, что она притворяется, но это только добавляло остроты моменту, делало его более игривым и возбуждающим.

Увидев, что дяденьки полицейские совсем голые — наши члены всё ещё стояли, влажные после её ласк, пульсирующие в прохладном воздухе комнаты, — она игриво разыграла радостное удивление, и я видел, как её брови приподнялись, как её губы сложились в удивлённую улыбку, и как её глаза расширились, изображая наивность. Потянувшись своим молодым, гибким телом — я слышал, как хрустнули её позвонки, как она потянулась, прогибаясь в спине, и я видел, как её груди поднялись, открываясь моему взгляду, — она приподнялась и уселась между нами, и я чувствовал, как её бёдра касаются моих, как её тёплая кожа прижимается к моей. Плед, который укрывал её, сполз на её бёдра, открывая её груди, её живот, её плечи, и я смотрел на неё, чувствуя, как внутри меня поднимается новая волна желания.

Левая рука Полины приятно легла на мой член — я чувствовал, как её пальцы, тёплые и мягкие, обхватывают мой ствол, сжимая его, поглаживая, — а правая рука легла на член моего напарника, и я видел, как её пальцы обхватывают его, как она чувствует его твёрдость. Ладошки задвигались по нашим, набиравшимся твёрдостью, стволам — я чувствовал, как её пальцы скользят по моей коже, как они сжимаются и расслабляются в ритмичном, синхронном движении, и я слышал, как Иван тихо выдыхает, чувствуя её ласки, как его дыхание становится более частым и прерывистым.

Я склонился и поцеловал её притягательные губы — они были мягкими, влажными, пахли мной и Иваном, и я чувствовал, как этот вкус смешивается с её собственным, сладким и возбуждающим. Девушка ответила, умело коснувшись моего языка своим, и я чувствовал, как её язык скользит по моему, как она играет с ним, как она дразнит меня, заставляя хотеть её ещё сильнее. Иван тоже пригнулся к её личику — я видел, как его голова склоняется над ней, как его губы касаются её щеки, её виска, и Полина целовалась то со мной, то с Иваном, и я чувствовал, как её голова поворачивается от одного к другому, как её губы переходят от моих к его, и как она не выпускает из своих игривых ладошек наши члены, продолжая ласкать их, сжимать, поглаживать в такт своим движениям.

Я тоже стал водить ладонью по её телу — по её грудям, которые были упругими, тёплыми, с твёрдыми сосками, которые упирались в мою ладонь, — по её животу, гладкому и плоскому, по её бёдрам, мягким и округлым, чувствуя, как её кожа горит под моими пальцами, как она вздрагивает от каждого моего прикосновения. Мои пальчики спустились между её ножек, нащупали скользкие складочки — я чувствовал, как влажно там, как горячо, как она уже готова, и когда мои пальцы коснулись её клитора, она охнула, призывно раздвинула ножки, открывая мне доступ, и я чувствовал, как её тело подаётся навстречу моим пальцам, как она хочет этого. Руки Ивана тоже исследовали молодое тело девушки — я видел, как его пальцы скользят по её груди, по её животу, как они касаются её ягодиц, сжимая их, и наши пальцы встретились в её промежности, и я чувствовал, как наши руки касаются друг друга, как мы оба ласкаем её, и я слышал, как она тихо постанывает от наших прикосновений.

Иван властно потянул голову девушки к своему вздыбленному члену — я видел, как его рука легла на её затылок, как он направляет её, и Полина послушно приняла его в свой рот, удобно расположившись на коленках на диване, и я видел, как она наклонилась, как её спина выгнулась, как она начала двигать головой в ритме, который задавал Иван. Плед полностью сполз с неё, открывая моему взору всё её тело — её длинную, изящную спину, её узкую талию, её округлые, упругие ягодицы, которые поднимались и опускались в такт её движениям. Перед моим взором предстал дивный задик девятнадцатилетней девушки — я смотрел на него и чувствовал, как внутри меня поднимается волна желания, как мой член пульсирует в такт сердцу, готовый к новому действию. Вид был зачётный и возбудительный — я видел, как её ягодицы подрагивают при каждом движении, как она подаётся назад, как она принимает его в рот, и я знал, что это только начало, что нас ждёт ещё много всего, и я чувствовал, как внутри меня нарастает нетерпение, смешанное с благодарностью за этот момент.

Я взял со стола презерватив — серебристый квадратик, лежавший среди пустых бутылок и забытых зажигалок, — и зубами разорвал упаковку, чувствуя, как фольга лопается с лёгким, сухим треском, и как резиновое кольцо выскальзывает мне в ладонь. Я натянул резиновое изделие на свой член, чувствуя, как оно плотно обхватывает мой ствол, как оно скользит по коже, как оно сжимается у основания, и я видел, как блестящая резина поблёскивает в тусклом свете комнаты, делая мой член ещё более впечатляющим.

Я придвинулся ближе к Полине, которая всё ещё стояла на коленях на диване, её попка была призывно поднята, и я представил головку члена к её притягательной щёлочке — я видел, как её влажные, розовые половые губы блестят, как они раскрыты и готовы принять меня. Презик был со смазкой, я чувствовал, как она скользит по моей головке, делая её ещё более гладкой и скользкой, да и в её щели влаги хватало — я видел, как её соки блестят на её коже, как они стекают по её бёдрам, делая вход лёгким и скользким. Член вошёл легко, почти на всю мою немалую длину — я почувствовал, как её горячие, влажные стенки сомкнулись вокруг меня, принимая, обволакивая, создавая невероятное ощущение тепла и тесноты. Полина ойкнула — тихо, удивлённо, — и задвигала своим круглым задом, подаваясь навстречу, подстраиваясь под мой размер, и я чувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг меня, как она привыкает к моей глубине. Я, обхватив ладонями её за бёдра — они были тёплыми, упругими, влажными от пота, — ритмично задвигал своим членом, чувствуя, как её тело отвечает на каждое моё движение, как она подстраивается под мой ритм, как её ягодицы мягко ударяются о мои бёдра с каждым толчком. Полина тихонько стонала, работая своим ротиком над членом моего напарника — я слышал, как она постанывает, как её дыхание становится прерывистым, как её голова двигается вверх-вниз, принимая его, и я чувствовал, как вибрация её стонов передаётся через её тело, усиливая мои ощущения.

Через несколько минут Иван, который уже изнывал от её ласк и от вида того, как я трахаю её сзади, захотел поменяться. Я видел, как его глаза блеснули, как он кивнул, и с лёгкостью приподнял тело девушки — его руки обхватили её за талию, и он развернул её на 180 градусов, и я видел, как её тело, гибкое и податливое, поворачивается, как её груди качнулись, как её волосы разметались по плечам. Теперь её смазливое личико было у моего члена — я видел, как её глаза блестят, как её губы приоткрыты, как она улыбается, глядя на меня, и я чувствовал, как моя головка пульсирует в предвкушении. Я со шлепком стянул с себя резинку — она отскочила, упала на ковёр с глухим звуком, — и ротик девушки обволок мою розовую головку, и я почувствовал, как её тёплые, влажные губы сомкнулись вокруг меня, как её язык коснулся уздечки, как она начала ласкать меня, вбирая глубоко, почти до самого основания.

Иван, сделав манипуляцию с кондомом — я видел, как он натянул его на свой член, как он расправил резину, — вошёл в неё, и я почувствовал, как её тело вздрогнуло от его проникновения, как она охнула, и от его движения ротик Полины наезжал на мой член по самое её горло, и я чувствовал, как она заглатывает меня глубоко, как её горло сжимается вокруг моей головки, создавая невероятное, почти невыносимое ощущение. Я сверху любовался нашим тройным соитием — я видел, как наши тела двигаются в унисон, как Иван входит в неё сзади, как я вхожу в её рот, как её тело принимает нас обоих, и я чувствовал, как внутри меня поднимается волна желания, которая затмевает всё остальное.

Иван, не останавливаясь, протянул руку к столику и взял тюбик со смазкой, и мне было видно, как он стал массировать и смазывать верхнюю дырочку попки девушки — я видел, как его пальцы, мокрые от смазки, касаются её ануса, как они круговыми движениями массируют его, расслабляя мышцы, подготавливая их к проникновению. Я наблюдал, как он сначала один палец впихнул в её анальную дырочку — я видел, как она вздрогнула, как её спина выгнулась, как она замерла на мгновение, привыкая к ощущению, — затем второй, и я видел, как она постепенно расслабляется, принимая его пальцы, как её дыхание становится более глубоким и ровным. Иван, в отличие от меня, имел опыт в таких делах — я видел, как он двигал пальцами внутри неё, массируя, растягивая, подготавливая, и я чувствовал, как её тело становится всё более податливым, всё более готовым. Затем он нанёс смазку на блестящую резину на своём члене — я видел, как прозрачная жидкость блеснула на его презервативе, — и приставил головку к её дырочке, и я следил, как его член очень медленно стал погружаться в глубину её попки, и я видел, как она замерла, перестав вылизывать мой орган, как её мышцы напряглись, как она сжалась, привыкая к новому ощущению, и я слышал, как она тихо, сдавленно выдохнула. Иван стал потихоньку двигаться — я видел, как его бёдра начали двигаться в ритме, как он входит в неё, как она постепенно расслабляется, — и девушка тоже стала тихо ласкать мой член, её язык снова начал скользить по моей коже, по головке, вбирая меня, и я чувствовал, как она снова входит в ритм, подстраиваясь под движения Ивана. Напарник увеличил темп — я слышал, как влажные звуки стали громче, как его бёдра начали ударяться о её ягодицы, — и девушка откликнулась интенсивным сосанием, вбирая меня глубоко, почти до самого горла, и я чувствовал, как её ротик работает синхронно с движениями Ивана, создавая двойное, почти невыносимое ощущение.

«Хочешь её в попку?» — спросил меня Иван, и я видел, как его глаза блеснули, как он улыбнулся, и я кивнул, чувствуя, как внутри меня всё сжимается от предвкушения.

Кивнув, я уселся на диван, чувствуя, как его мягкая обивка касается моей кожи, и открыл очередную упаковку презерватива — зубами разорвал фольгу, вытащил резину, и натянул его на своё вздыбленное орудие, чувствуя, как он сжимается вокруг моего ствола, как он скользит по моей коже, делая её гладкой и скользкой.

«На, смажь резинку!» — напарник протянул мне тюбик, и я взял его в руку, чувствуя, как он тёплый от его пальцев, и выдавил немного прозрачной жидкости на свою ладонь, растирая её по презервативу, и я чувствовал, как смазка скользит по резине, делая её ещё более гладкой, и я смотрел на Полину, которая ждала, и чувствовал, как внутри меня поднимается нетерпение, смешанное с благодарностью за этот момент.

Иван встал, и я видел, как его руки, сильные и уверенные, обхватили податливое тело девушки, приподняли её, и Полина, послушная его рукам, мягко, без сопротивления поднялась с его колен. Он развернул её в воздухе, и я видел, как её тело, гибкое и грациозное, поворачивается, как её волосы, светлые, почти серебряные в тусклом свете, разметались по плечам, как её груди качнулись в такт движению. Затем он усадил её на меня спиной ко мне, и я чувствовал, как её тёплые, влажные ягодицы касаются моих бёдер, как она устраивается поудобнее, прижимаясь ко мне всем телом.

Полина сама, не дожидаясь моих указаний, опустила свою руку вниз, между своих ног, и я чувствовал, как её пальцы, тёплые и уверенные, касаются моего члена, направляя его в то самое место, куда она хотела. Я видел, как она нащупала головку, как она нацелилась, и затем, плавно, медленно, с тихим выдохом, она мягко осела на меня, и мой член, скользкий от смазки, вошёл в её тесную глубину. Я почувствовал, как её анальное кольцо сжалось вокруг моей головки, как оно обхватило меня, как оно постепенно раскрылось, пропуская меня всё глубже и глубже, и я замер на мгновение, чувствуя, как её тело принимает меня полностью.

Я впервые в жизни познавал анальный секс — я чувствовал, как внутри неё невероятно тесно, как её мышцы сжимаются вокруг моего члена, создавая невероятное ощущение тепла и давления, которое было совсем другим, чем во влагалище. Я не знал, чего ожидать, и большого отличия от обычного секса я не испытывал — было приятно и до этого, но тут было более тесно и жарче, более интенсивно, и я чувствовал, как каждое моё движение отдаётся по всему телу, как волна наслаждения поднимается откуда-то из глубины. Но куда ни сунь в молодое тело красивой девушки — везде славно и узко, и я чувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг меня, как она подстраивается под мой ритм, как она начинает двигаться, и я слышал, как она тихо постанывает, чувствуя меня внутри себя.

Вдруг, через плечо Полины, я увидел, как мой напарник, Иван, стал пристраиваться на нас сверху. Я видел, как он приблизился, как его руки легли на бёдра Полины, как он наклонился над ней, и я почувствовал, как его член, твёрдый и пульсирующий, коснулся её влагалища, как он нашёл вход, и как он вошёл в неё, придавливая мой член сверху. Я почувствовал, как его член скользнул по моему через тонкую стенку её влагалища, как он проник в неё, заполняя её, и как мы оба оказались внутри неё, двигаясь синхронно, встречаясь внутри её тела. Двойное проникновение, вспомнил я, как это называется — я слышал это слово раньше, но никогда не думал, что когда-нибудь окажусь в такой ситуации, и я чувствовал, как это слово наполняется новым смыслом, новым ощущением, которое я никогда не испытывал раньше.

Девушке это явно понравилось — я видел, как её тело затрепетало от нахлынувших ощущений, как она вся затрепыхалась, как её спина выгнулась дугой, как её голова запрокинулась, и я слышал, как она громко, протяжно застонала, чувствуя нас обоих внутри себя. Её мышцы сжимались вокруг нас в ритмичных, сильных пульсациях, и я чувствовал, как вибрация её оргазма передаётся нам обоим, как она кончает, сжимая нас, и я чувствовал, как внутри меня поднимается волна, готовая выплеснуться наружу.

От этих эмоций — от её дрожи, от её стонов, от трения члена напарника, который скользил по моему через тонкую стенку её тела, — я ощутил приближение финала. Я чувствовал, как напряжение нарастает, как мышцы напрягаются до предела, как дыхание становится прерывистым, и, чувствуя вздрагивание внутри тела Полины и трение члена напарника, который двигался в такт со мной, я стал с наслаждением заполнять презерватив спермой, чувствуя, как горячие, густые струи наполняют резину, как они пульсируют в такт моему сердцу, и я застонал, откинув голову назад, чувствуя, как волна оргазма захлёстывает меня, как я таю в этом ощущении.

Иван, покинув нас — я чувствовал, как его член скользнул по моему в последний раз, как он вышел из неё, освобождая место, — вскочил на ноги, и я видел, как его движения были резкими, почти агрессивными, как он сдёрнул с члена кондом, и я видел, как резина отскочила, упав на пол с глухим звуком. Затем он схватил Полину за затылок — его пальцы вплелись в её светлые волосы, — и я видел, как он насадил её ротик на свой член, как она послушно открыла рот, принимая его, и с криком раненого орангутанга заорал на весь гараж — дико, громко, не сдерживаясь, и я слышал, как его крик эхом разносится по стенам, смешиваясь с моим тяжёлым дыханием и тихими стонами Полины, которая продолжала ласкать его языком, чувствуя его вкус

***

Мы вернули Полине её пакетики — они лежали на столике, тускло блестя полиэтиленом, и я видел, как её глаза загорелись, когда она взяла их в руки, как её пальцы сжали их, как будто она боялась, что мы передумаем. Она смотрела на нас, и я видел, как она собирается с мыслями, как она хочет сказать что-то важное, и под её клятвы — громкие, уверенные, почти театральные, — что она их отдаст, что она больше никогда не будет заниматься продажей, я слышал в её голосе ту самую нотку, которая появляется у человека, когда он говорит то, что от него хотят услышать, но сам знает, что это неправда. Я, конечно, не верил ей — я видел это по её глазам, по тому, как она смотрела на пакетики, по тому, как её пальцы сжимали их, — и понимал, что нам ещё не раз придётся её выручать, что она будет возвращаться к нам снова и снова, и мы будем знать, что она вляпалась, но мы всё равно будем её выручать, потому что не могли иначе, потому что она стала частью нашей жизни, частью наших дежурств, частью наших ночей в гараже.

Так и получилось — почти еженедельно Полина вляпывалась в какую-нибудь историю: то её замечали с пакетиками, то она попадалась с какими-то сомнительными типами, то её задерживали на рынке, и нам приходилось её отмазывать, подключать свои связи, разговаривать с начальством, договариваться, чтобы её отпустили, и заодно принимать за это её благодарность, которая становилась всё более изобретательной и страстной, как будто она хотела отблагодарить нас не только телом, но и душой, как будто она знала, что без нас она пропадёт, и хотела, чтобы мы знали, как она ценит нашу защиту.

Со временем наша клиентура увеличилась — Полина приводила своих подруг, таких же молодых, красивых, отчаянных, и я смотрел, как они входят в гараж, как их глаза блестят, как они улыбаются, как они раздеваются, как их тела, молодые и гибкие, заполняют пространство гаража, и я чувствовал, как внутри меня поднимается волна благодарности за то, что я жив, что я здесь, что я могу это видеть, и я смотрел, как они украшают наши дежурства в гараже, как они приносят в нашу жизнь свет, смех, тепло, страсть, и я знал, что эта работа — выручать их, защищать их, быть с ними — была в кайф, настоящим кайфом, который я не променял бы ни на что другое.

Я смотрел на Ивана, и я видел, как его глаза блестят, как он улыбается, и я знал, что он чувствует то же самое — что мы нашли своё место, своё дело, свою жизнь, и что каждый новый день, каждая новая девушка, каждая новая история делают нас счастливее, и я чувствовал, как внутри меня разливается тепло, которое не было похоже ни на алкоголь, ни на секс — оно было похоже на жизнь, на настоящую, полную, прекрасную жизнь, которая продолжалась, которая длилась, которая ждала нас за каждым поворотом...

Продолжение следует...

Александр Пронин

2023