Милана. Каникулы в Ницце.

Часть 2. Безумная ночь с легионерами

Глава 2. Договор.

Бар отеля «Le Petit Palais» дышал полумраком и дорогим коньяком. Тяжёлые бархатные шторы поглощали уличный шум, оставляя лишь приглушённый звон бокалов и редкие обрывки французской речи. В воздухе витал терпкий аромат табака «Gitanes» — любимых сигар подполковника — смешанный с дорогим парфюмом, которым пахли мундиры легионеров. Под этим благородным фасадом, однако, витало что-то иное — напряжение, густое и липкое, как предчувствие грозы. Именно здесь, в этой полутьме, решались дела, о которых никто никогда не узнает.

Подполковник Транкавель и капитан Венсан занимали столик у окна, где последние лучи солнца играли на золотых нашивках их безупречных мундиров. Их позы были расслабленными, но опытный глаз заметил бы, как напряжены их плечи, как пальцы капитана непроизвольно сжимаются в кулак каждые несколько минут. Они ждали. Не кого-то. Её. Милану. Ту самую русскую, которая за одну ночь в поезде сумела разбудить в них что-то давно забытое — не просто голод, а яростную, почти животную потребность обладать, сломать и снова собрать, чтобы насладиться её покорностью.

В их усталых глазах читалось нечто большее, чем просто усталость — напряжённое ожидание. Транкавель ловил себя на том, что мысленно воспроизводит каждый стон Миланы, каждый её вздох, каждый вздрагивающий изгиб тела под его руками. Он вспоминал, как её горло сжималось вокруг его члена, а её влагалище, горячее и влажное, судорожно обхватывало его при каждом толчке. Венсан же представлял, как она сейчас, наверное, лежит в номере, её тело ещё хранит следы их страсти, а между бёдер... всё ещё пульсирует разорванная ими плоть, готовая к новому вторжению. Он резко отхлебнул коньяк, пытаясь заглушить нарастающее желание, от которого тут же напрягся и болезненно заныл его член.

Михаил подошёл без церемоний, его тень легла на стол. — Месьё...

Он появился внезапно, как призрак, хотя никто не слышал его шагов. Годы спецназа научили его двигаться бесшумно даже по этим скрипучим дубовым половицам. Его голос прозвучал тихо, но с той самой стальной ноткой, которая заставила легионеров мгновенно напрячься — их тела, выдрессированные годами службы, сами распознали в нём опасность, собрались в пружину, готовую к удару.

Легионеры подняли глаза синхронно, как солдаты на смотре. В этот момент Михаил небрежно закатал рукав рубашки, обнажая предплечье. В свете лампы чётко проступила старая татуировка — стилизованная летучая мышь с распростёртыми крыльями, выполненная в узнаваемом "спецовском" стиле. Транкавель почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он знал этот символ. Знакомые очертания, тот самый шрифт, даже расположение — всё говорило о том, что перед ним не просто бывший военный, а «ночной дьявол» из 2-й бригады спецназа ГРУ. И не рядовой боец, а кто-то из элиты, чьи руки привыкли не к строевым приёмам, а к быстрому и тихому убийству. Его пальцы непроизвольно потянулись к сигарете — старой привычке успокаивать нервы перед возможной схваткой, которая пахла теперь не просто опасностью, а смертью.

Капитан Венсан едва заметно подался вперёд, его тело инстинктивно заняло позицию для атаки или защиты. Транкавель медленно, с преувеличенной точностью, поставил бокал. Стекло глухо стукнуло о дерево, поставив точку в прежней игре.

— ГРУ? — спросил он наконец, и в его голосе появилась новая, холодная и отточенная, как клинок, нота. Это был не просто вопрос. Это был вызов. Молчаливый расчёт сил между хищниками, которые узнали друг в друге равных. В глазах подполковника мелькнуло что-то вроде уважения — редкое чувство для человека, который привык считать себя самым опасным в любой комнате.

— 2-я отдельная бригада специального назначения ГРУ... Псков, — спокойно ответил Михаил.

Он произнёс это легко, почти небрежно, но оба легионера поняли скрытый смысл. Они услышали за этими словами свист ветра в чужих степях, хруст ломаемых костей и безмолвие ночных операций, о которых не пишут в газетах. Псковская бригада. Одна из лучших. Те, кто работают в глубоком тылу врага, те, кого не ждут и не находят. Венсан незаметно облизал пересохшие губы — он слишком хорошо знал, что значит встретить такого человека в гражданской жизни. Особенно когда этот человек — муж женщины, которую ты только что трахал до потери пульса, заливая её горло своей спермой.

— Мы вас слушаем, — добавил капитан, его пальцы расслабились на бокале. Но это была лишь видимость расслабленности. На самом деле его тело готовилось к любому развитию событий. Он мысленно прикидывал расстояние до ножа в сапоге, траекторию удара, слабые места в позе русского. Но больше всего его поразило другое — этот человек не выглядел злым. В его глазах горел холодный, расчётливый огонь, но не ярость. Это был взгляд тактика, оценивающего ресурсы. И Венсан с неприятным прозрением осознал, что в данной ситуации он и Транкавель и были этими ресурсами. Что он задумал?

Михаил опустился в кресло, позволив шраму под татуировкой говорить за себя. Старый, белесый рубец, пересекающий вены, красноречивее любых слов свидетельствовал о том, что его обладатель знаком со смертью куда ближе, чем с любым живым человеком. Михаил поймал его взгляд и едва заметно улыбнулся — он знал, что легионер понял. Между ними возникло странное взаимопонимание — какое бывает только между теми, кто слишком хорошо знает цену жизни и смерти.

Его пальцы начали отбивать неторопливый ритм по полированной столешнице. Тик-так. Тик-так. Как отсчёт времени перед штурмом. Как метроном в голове снайпера. Этот звук почему-то заставил Венсана напрячься ещё сильнее, словно тиканье часов на минном поле.

— Я в курсе, как вы... скрашивали дорожную скуку моей жене, — его голос звучал спокойно, но теперь легионеры слышали в нём иное — не сталь, а лёд, тонкий и опасный.

— Претензий нет. Ей иногда требуется... — он щёлкнул пальцами, — полная перезагрузка. Жёсткая, без компромиссов. Чтобы стереть всё лишнее и оставить только базовые инстинкты.

Последнее слово он произнёс с лёгкой усмешкой. В его глазах читалось странное понимание — как будто он не просто знал, а одобрял их действия. Транкавель почувствовал, как внутри у него что-то переворачивается. Он ожидал всего — криков, угроз, даже попытки драки. Но не этого... леденящего душу, почти делового тона, в котором слышалось знание всех их грязных секретов.

Капитан вдруг рассмеялся — коротко, по-волчьи: — Mon commandant, кажется, мы имеем дело с профессионалом.

Его смех был резким, как выстрел, но в нём звучало странное облегчение. Он тоже понял — этот русский не враг. По крайней мере, не в этой игре. Он был режиссёром, который пришёл провести кастинг на роли в своём личном спектакле.

Транкавель налил коньяк в третий бокал. Теперь разговор пошёл на другом уровне. Это был жест не просто вежливости, а признания. Признания равного. Признания сообщника. Бокал скользнул по полированной поверхности стола, остановившись точно перед Михаилом. Молчаливое предложение: "Мы в вашем распоряжении".

— Она прибежит к вам, — продолжил Михаил, принимая бокал, его пальцы сомкнулись вокруг хрусталя с такой силой, что казалось, он вот-вот его раздавит.

– Я слишком хорошо ее знаю. Возможно, сегодня же. Мое предложение простое — трахайте её. Жёстко. Доводите до слёз. Заставляйте её молить о пощаде, чтобы она забыла своё имя. Куда угодно. Без членовредительства. Но... — он сделал паузу, и в воздухе повисло невысказанное «но», острое, как лезвие, — дверь остаётся открытой.

Его голос звучал спокойно, но в последних словах прозвучала стальная нотка. Это было не просьбой, а условием. Ультиматумом. И легионеры это поняли.

Подполковник медленно поднял бровь: — Для чего? — В его глазах мелькнуло что-то вроде интереса,  тёмного и похотливого. Он начинал понимать, куда клонит этот русский, и ему... чёрт возьми, до одури нравилась эта идея.

— Я приду через четыре часа. И присоединюсь. Михаил произнёс это просто, как будто говорил о деловой встрече. Но в его глазах вспыхнул тот самый хищный огонёк, который Венсан видел только у самых отчаянных бойцов Легиона — тех, кто шёл в бой не за наградами, а ради самого боя,  ради сладкого угара насилия и власти.

Тишина повисла между ними, густая, как коньячный аромат. Транкавель изучал русского, пытаясь найти подвох. Но видел лишь уверенность и... голод. Предвкушение. Этот человек хотел этого не меньше их. Хотел видеть свою жену использованной, превращённой в инструмент для их общего удовольствия. И тогда подполковник понял главное — они все трое были игроками в одну и ту же игру. И правила этой игры знали только они. Правила, написанные на языке похоти и власти.

— Мы солдаты, — наконец произнёс Транкавель, и в его глазах вспыхнул хищный огонёк. Это была не отговорка, а признание. Солдаты понимают друг друга без слов. Они понимают потребность в жестокости, скрытую под маской цивилизации.

— Но вам нравится, когда женщины кричат под вами от удовольствия? — Михаил улыбнулся холодно,  и его взгляд скользнул вниз, к ширинке капитана, будто оценивая, насколько тот уже возбуждён. Его слова прозвучали как вызов, как проверка. Он знал ответ. Они знали, что он знает. Он знал, что они, как и он, получают кайф не просто от секса, а от акта доминирования, от вида потерявшего контроль от наслаждения тела.

Легионеры переглянулись. В воздухе повисло невысказанное понимание между мужчинами, привыкшими к определённым правилам игры. Никаких лишних слов. Никаких сантиментов. Только страсть, только адреналин, только взаимное уважение тех, кто не боится никого и ничего. И тех, кто находит особое, извращённое наслаждение в том, чтобы делить женщину, стирая грань между болью и экстазом.

— Дверь будет открыта, — наконец сказал подполковник, и в его глазах вспыхнул тот же хищный огонёк, что горел в глазах Михаила. Сделка была заключена. Без рукопожатий, без клятв. Просто три бокала, три взгляда и три пары глаз, в которых горел один и тот же огонь. Огонь садомазохистского спектакля, режиссёром которого был муж, а актрисой — его ни о чём не подозревающая жена.

Венсан поднял бокал: — За неожиданные встречи на нейтральной территории. 

Его голос звучал насмешливо, но в нём не было издевки. Только странное братство, которое иногда возникает между врагами, внезапно ставшими союзниками.  Союзниками в предстоящем акте коллективного растления.

Три хрустальных бокала столкнулись с чистым звонком. Сделка была заключена между своими. Звук звонка разнёсся по бару, но никто, кроме них, не понял его истинного значения. Это был колокольный звон, возвещающий начало охоты. Где-то в городе спала Милана, не подозревая, что стала разменной монетой в игре трёх хищников. И что очень скоро она проснётся... в самом эпицентре бури.....

Конец ознакомительного фрагмента.

Хотите узнать, что случилось дальше?

Полная, расширенная версия главы доступна в приватном Telegram-канале «Антология запретных историй» по ссылке: https://t.me/AnthologyAccess_bot

Доступ предоставляется на ограниченный срок и не продлевается автоматически.

Оплата доступа через Telegram Stars (покупка Telegram Stars не требует каких-то специфических или специальных знаний)

Тарифы доступа:

• 1 месяц — 250 Telegram Stars

• 2 месяца — 450 Telegram Stars

• 3 месяца — 600 Telegram Stars

Анонсы новых глав цикла "Милана. Каникулы в Ницце": https://t.me/vzroslyetainy