Меня нашел пес. Самый обычный пес, которых утром выгуливают в парке их хозяева. Выводят, снимают с поводка и отпускают вольно бегать по парку, с такими же выгуливаемыми собаками. сами же собачники кучкуются в группки по интересами и, похоже, чем заняты их питомцы не особо интересуются. Не интересуются ровно до того времени, как наступит необходимость возвращаться домой.
Вот такой пес, по всей видимости, и нашел меня.
Провалы в памяти для меня не свойственны, но после удара по голове прошлой ночью я, видимо, пролежала все это время здесь же, в кустах. Мои насильники, видимо, пресытившись моим телом, забрызгав всю меня своей спермой, удалились, так и оставив полуобнаженное тело лежать среди растительности, скрывавшей место насилия от посторонних взглядов.
Первое, что я ощутили во время «пробуждения» – был язык. Шершавый, теплый и активный, сначала неуверенно, а потом более активный, проявлявший свой интерес не куда – то, а прямо в месте схождения моих ног – вылизывая мои половые губы, достигая клитера, время от время проникая и вглубь. И в такие моменты тепло начинало зарождаться там, внизу, накапливаться и подыматься вверх. Сама того не осознавая, едва придя в себя, не подавая признаков пробуждения, я возбуждалась. Поначалу было холодно, но спустя всего несколько минуть активности собачьего языка внутреннее тепло заполнило меня изнутри, и я мне хотелось, чтобы пес не переставал, не останавливался, чем, собственно, он и занимался.
Я всё так же и продолжала лежать – обнаженная, на животе и неподвижная. Мне не особо и хотелось двигаться. Усталость «папиком», потом насильники – не самый легкий день у меня выдался, и вот теперь небольшой приятный бонус – теплый, ласковый и активный язык на моих губах. Всё, что я сделала – это немного развела ноги. Совсем немного, чтобы собачья морда могла свободней проникать туда, куда ей и следовало. Но пес, похоже, расценил мое действие по – своему. Он издал звук, который я бы расценила, как легкое поскуливание от возбуждения при виде доступной мокрой сучки, и он тут же вскочил на меня. Его лапы сначала легли мне на спину, сползли в стороны, моя спина ощутила прикосновение собачьей ворсы, разгоряченное учащенное дыхание билось мне в затылок, а его горячий и нетерпеливый член толкался сначала между моих ягодиц, едва не войдя в мою истерзанную попку, но пес быстро сообразил и разобрался что к чему, и его тверденький и небольшой член вошел в меня. К моему удивлению, я оказалась не просто мокрой, но и столь возбужденной, что его проникновение не потребовало «прорыва в меня». Он вошел практически беспрепятственно и был не то чтобы невелик, но всё же не то, к чему я уже привыкла. Но его жару и тому темпу, что он тут же развил, позавидовала бы любая женщина и уж точно таковой недоступен подавляющему большинству мужского пола. Мое внутреннее тепло и возбуждение тут же прорвалось наружу: я вздрогнула, легкая дрожь мурашками пробежала по моему телу, рот округлился, ноги само собой начали разъезжаться в стороны. Мое женское естество и неуемная сексуальность вновь взяли верх над воспитанием и условностями, которые я бы отнесла к пуританским. И пес, похоже, воспринял все правильно.
Он слегка прикусил меня за плечо – как непослушную сучку, которая подала признаки несогласия и готовая, по его мнению, вот – вот вырваться. естественно, такого он позволить не мог. Но длишь поняв, что я не собираюсь мешать ему сделать свое дело, ослабил свой и без того слабый прикус, лизнул в это место, что, должно быть, в его варианте должно было означать поцелуй, и слегка поскуливая продолжил тарабанить в меня своим острым членом.
К подобному, как мне кажется, у большинства женского пола отношение крайне отрицательное. Но, уверена, это потому, что им не приходилось ощущать то, что выпало мне. Пес был горяч, неудержим, проявлял одновременно и нежность, и подавление непокорства «сучкой», мне же оставалось лишь лежать, разведя ноги, впускать в себя горячий собачий отросток и ощущать, как возбуждение в очередной раз наполняет меня.
Должно быть я погрузилась в то состояние, которое приходит вместе с возбуждением, потому что горячая струя, вдруг заполнившая меня изнутри и заставившая едва ли не закричать от возбуждения, стала для меня неожиданность. Пес негромко взвизгнув и его дергающийся пенис стрелял и стрелял, сокращаясь во мне...
И вновь блаженство. Усталость и истомление. Я вновь проваливалась в истому, даже невзирая на прохладу. Я слышала, как хозяин отзывал своего питомца. Тот ещё раз лизнул меня в плечо и, должно быть, бросив прощальный взор на прощание, умчался довольный к своему хозяину, хозяину, который даже и не подозревал чем занимался все это время его пес и кому он доставлял удовольствие.
Если история понравилась или, по крайней мере, не оставила равнодушной – кликните в конце ан кнопку "Нравится"
