Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 100048

стрелкаА в попку лучше 14716 +4

стрелкаВ первый раз 6844 +5

стрелкаВаши рассказы 6823 +7

стрелкаВосемнадцать лет 5803 +5

стрелкаГетеросексуалы 11160 +7

стрелкаГруппа 17078 +15

стрелкаДрама 4584 +8

стрелкаЖена-шлюшка 5460 +11

стрелкаЖеномужчины 2765 +1

стрелкаЗрелый возраст 3859 +10

стрелкаИзмена 16657 +12

стрелкаИнцест 15453 +9

стрелкаКлассика 702 +1

стрелкаКуннилингус 4759 +1

стрелкаМастурбация 3369 +3

стрелкаМинет 16632 +7

стрелкаНаблюдатели 10786 +6

стрелкаНе порно 4218 +10

стрелкаОстальное 1483 +1

стрелкаПеревод 10798 +2

стрелкаПикап истории 1260

стрелкаПо принуждению 13044 +7

стрелкаПодчинение 10031 +7

стрелкаПоэзия 1749 +1

стрелкаРассказы с фото 4074 +7

стрелкаРомантика 6975 +5

стрелкаСвингеры 2730 +3

стрелкаСекс туризм 917

стрелкаСексwife & Cuckold 4551 +8

стрелкаСлужебный роман 2897 +1

стрелкаСлучай 12064 +8

стрелкаСтранности 3573 +1

стрелкаСтуденты 4553 +1

стрелкаФантазии 4192 +2

стрелкаФантастика 4506 +6

стрелкаФемдом 2340 +5

стрелкаФетиш 4172 +2

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3943 +2

стрелкаЭксклюзив 555 +2

стрелкаЭротика 2812

стрелкаЭротическая сказка 3055 +1

стрелкаЮмористические 1878 +2

Презерватив на голову

Автор: kisa15

Дата: 21 ноября 2026

Зрелый возраст

  • Шрифт:

Картинка к рассказу

кольный рюкзак оттягивал плечо, и Вера шла через посадку короткой дорогой — по тропинке, протоптанной между кривыми тополями и густым орешником. Солнце уже садилось, и в зелени стоял тот душный, тяжёлый воздух, какой бывает в конце мая. Пахло пылью, нагретой листвой и чем-то сладковатым, как перебродивший сок.

Она услышала их раньше, чем увидела. Хриплое дыхание, шлепки, женский сдавленный стон. Вера остановилась, присела за кустом, не дыша. В просвете между ветками, в паре метров от тропинки, на примятой траве стояла на четвереньках девушка — юбка задрана, голова опущена, пальцы вцепились в землю. Сзади, на коленях, тяжело навалившись, работал толстый мужик. Огромный, потный, с красным затылком. Штаны спущены до колен, задница мерно ходила вперёд-назад. Он сопел, как запалённый пёс, и с каждым толчком из горла девушки вырывался короткий звук — не то всхлип, не то согласие.

Вера не ушла. Она опустилась ниже, в крапиву, и смотрела. Сердце колотилось где-то в горле, между ног стало горячо и тесно. Она не знала, сколько это длилось. Мужик ускорился, зарычал, вцепился девушке в бедра, сделал несколько резких, злых толчков и замер, выгнувшись. Потом обмяк, сполз с неё, сел на траву. Девушка поднялась, одернула юбку и, не оглядываясь, пошла в сторону дороги. Он остался сидеть, тяжело дыша, и стягивал с обмякшего члена презерватив.

Вера не успела отвести взгляд. Мужик, не глядя, швырнул резинку в кусты — прямо туда, где она пряталась. Мокрый, тёплый комок шлёпнулся ей на макушку и застрял в волосах. Она замерла. Внутри всё оборвалось и тут же вспыхнуло. Осторожно, двумя пальцами, Вера сняла презерватив с головы. Он был тяжёлый, скользкий, от него пахло резко и солоно. Не думая, не понимая, что делает, она поднесла его к губам, запрокинула голову и выжала в рот всё, что в нём оставалось. Густое, тёплое, с горьковатым привкусом. Она глотнула, потом ещё раз провела пальцами по резинке, собирая остатки, и облизала их.

Она не заметила, как он подошёл. Услышала только треск веток совсем рядом. Вскинула голову. Мужик стоял в двух шагах, огромный, заслоняя свет, и смотрел на неё сверху. Лицо у него было красное, мокрое, с тяжёлой челюстью и светлыми, почти белыми ресницами. Он тяжело дышал через рот.

Вера вскрикнула, дёрнулась назад, но запуталась в крапиве и упала на спину. В этот момент он закашлялся — глубоко, надсадно, согнувшись, уперев руки в колени. Изо рта у него вылетела горячая мокрота, густая, желтоватая, и попала Вере на щёку, на подбородок, на шею. Она замерла, боясь пошевелиться. Кашель всё не утихал. Он сплёвывал в траву, хрипел, вытирал рот ладонью.

А потом он поднял глаза и увидел. Увидел её лицо, перепачканное его мокротой, её губы, блестящие от его спермы, её пальцы, всё ещё сжимавшие пустой презерватив. Взгляд у него изменился — стал цепким, тяжёлым, как будто он только теперь понял, кто перед ним.

Он шагнул к ней, расстегнул штаны, вытащил член — вялый, мокрый, с налипшими каплями — и, не говоря ни слова, взял Веру за затылок. Пальцы у него были толстые, жёсткие, пахли табаком и потом. Он подтянул её голову к себе и сунул член ей в рот. Она не сопротивлялась. Губы сомкнулись сами. Во рту стало солоно и горько — его вкус, его запах, всё сразу. Он держал её за волосы и медленно двигал бёдрами, вдавливая мягкую плоть глубже. Член постепенно твердел, распирая ей щёки. Она дышала носом, глотала слюну, чувствовала, как он растёт у неё на языке, как натягивается кожа, как его пальцы сжимаются сильнее.

— Вот так, — сказал он хрипло, не то ей, не то себе. — Вот так, маленькая.

Он толкнулся глубже, до самого горла. Вера замычала, уперлась ладонями в его толстые ляжки, но не отстранилась. Глаза у неё слезились, по щеке стекала его мокрота, смешиваясь со слюной. Он смотрел на неё сверху, не мигая, и водил членом у неё во рту, как будто пробовал, как глубоко она может принять. Вера закрыла глаза и подалась вперёд.

Он не торопился. Держал её за затылок, но не давил — просто водил членом по языку, по нёбу, по внутренней стороне щёк, будто проверял, как она устроена. Вера слышала собственное дыхание — частое, влажное, с хлюпаньем. Слюна текла по подбородку, капала на школьную юбку, на голые колени. Она не вытирала.

— Шлюшка, — сказал он негромко, без злобы, как будто называл вещь своим именем. — Сама ведь хотела.

Он вытащил член — теперь уже твёрдый, красный, блестящий от её слюны — и провёл им по её губам, по щеке, размазывая остатки мокроты. Вера открыла глаза. Свет почти ушёл, и его лицо висело над ней тёмной глыбой. Она видела только блеск зрачков и мокрый оскал.

— Открой, — велел он.

Она открыла рот. Он вошёл снова, глубже, до самого упора, и на этот раз не остановился. Толчки стали размеренными, тяжёлыми. Вера держалась за его бёдра, скользила пальцами по потной коже, по жёстким волосам. В горле саднило, но она не отстранялась. Наоборот — подавалась навстречу, ловила ритм, втягивала щёки. Ей хотелось, чтобы он кончил снова. Чтобы всё, что в нём осталось, досталось ей.

Он застонал сквозь зубы, задвигался быстрее, сбивчиво. Пальцы сжали её волосы так, что на глазах выступили слёзы. Вера замычала — и он ответил низким, утробным звуком, будто это мычание подтолкнуло его через край. Она почувствовала, как член запульсировал у неё на языке, как рот наполнился горячим, густым, с тем же горьковатым вкусом, что она уже знала. Он держал её, пока не перестал вздрагивать, потом медленно вышел, оставив на её нижней губе тянущуюся нитку.

Вера проглотила. Облизала губы. Посмотрела на него снизу вверх, не поднимаясь с земли.

Он застегнул штаны, вытер ладонь о рубашку и бросил на неё долгий, непонятный взгляд.

— Завтра в это же время, — сказал он. — Здесь.

И ушёл, ломая ветки, в ту сторону, куда ушла та девушка. Вера осталась сидеть в крапиве. Вокруг сгущались сумерки, пахло пылью, потом и спермой. Она подняла с травы пустой презерватив, сунула его в карман юбки и поднялась. Ноги дрожали. Рюкзак валялся у куста, весь в земле. Она отряхнула его, закинула на плечо и пошла домой, чувствуя, как между ног всё ещё горячо и тесно.

Назавтра Вера пришла раньше. Солнце ещё висело над посадкой, длинные тени лежали поперёк тропинки, и в крапиве у кустов было тихо — только ветер шуршал сухими прошлогодними листьями. Рюкзак она оставила дома. В кармане юбки лежал вчерашний презерватив, уже подсохший, липкий на ощупь, и она время от времени трогала его пальцами, будто проверяла, что он всё ещё там.

Он уже ждал.

Стоял у того же куста, широко расставив ноги, засунув большие руки в карманы штанов. Рубашка на спине потемнела от пота, красное лицо было поднято к небу, будто он слушал, как затихает день. Увидев Веру, он не шевельнулся. Только перевёл на неё тяжёлый взгляд и сплюнул в траву.

Вера подошла. Тропинка под ногами была мягкой, пыльной, и каждый шаг отдавался где-то в животе. Она остановилась в двух шагах от него, подняла голову. Он был огромный, загораживал собой полнеба, и от него пахло тем же, что вчера: потом, табаком, нагретой тканью.

— Пришла, — сказал он хрипло. Не спросил.

— Да, — ответила Вера.

Он посмотрел на неё сверху вниз, медленно, с тем же цепким, оценивающим выражением, какое было у него вчера, когда он вытирал ладонь о рубашку. Потом кивнул себе, будто всё шло так, как он и предполагал.

— На колени, — сказал он.

Голос был ровный, усталый, как будто он говорил это не в первый раз и знал, что спорить не будут.

Вера опустилась. Земля под коленями была тёплая, сухая, с мелкими камешками, которые сразу вдавились в кожу. Юбка задралась, но она не поправляла. Она смотрела на него снизу вверх, на его живот, натягивающий рубашку, на ремень с потёртой пряжкой, на тёмные пятна на штанах.

Он расстегнул ремень. Не торопясь, как будто делал обычное дело. Потом пуговицу, потом молнию. Вера слышала, как зубцы расходятся, — сухой, резкий звук в тишине посадки.

Он не вынимал член. Взялся за него через прореху, вытащил — вялый, тяжёлый, с набухшими венами. Кожа на нём была бледная, почти белая, и от него пахло кисловато, по-мужски, тем запахом, который Вера запомнила ещё вчера.

— Рот открой, — велел он.

Она открыла. Губы разомкнулись сами, как вчера, будто тело уже знало, что от неё требуется. Она вытянула язык, подняла лицо выше, чтобы ему было удобно.

Он взял член в руку, придержал у основания. И стал писать.

Первая струя ударила ей по губам, горячая, резкая, с сильным запахом, от которого защипало в носу. Вера вздрогнула, но не закрыла рот. Моча потекла по подбородку, по шее, за воротник блузки. Вторая струя попала прямо в рот — на язык, на нёбо, тёплая, солёная, с горьковатым привкусом. Она закашлялась, но не отстранилась. Наоборот, подалась вперёд, ловя губами тугую тёплую струю, и глотала, давилась, глотала снова.

Он смотрел на неё сверху, не мигая. Лицо его было спокойное, только ноздри раздувались. Он чуть повёл бёдрами, направляя струю ей на щёку, на глаз, снова в рот. Вера зажмурилась. Тёплое текло по лицу, по груди, по голым коленям, впитывалось в юбку. Она чувствовала, как намокает блузка, как стекает по животу к трусам, как между ног становится горячо и мокро — не только от его мочи.

Он писал долго. Струя то ослабевала, то снова била сильно, и Вера ловила её ртом, глотала, не успевала, захлёбывалась. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с тёплым, что заливало лицо. Она не плакала — просто глаза слезились от резкого запаха, от того, как сильно она зажмуривалась.

Наконец струя стала тоньше, задрожала, оборвалась. Последние капли упали ей на губы. Он встряхнул член, не глядя, и Вера, не дожидаясь приказа, подалась вперёд и обхватила его губами. Почувствовала на языке остатки мочи, его соль, его тепло. Стала сосать — медленно, тщательно, как училась вчера, втягивая щёки, ведя языком по стволу.

Член был ещё вялый, но уже тяжелел. Она чувствовала, как он наливается у неё во рту, как кожа натягивается, как он упирается в нёбо. Он положил ладонь ей на затылок — не давил, просто держал, будто отмечал, что она здесь, на коленях, в мокрой блузке, с его вкусом во рту.

— Вот так, — сказал он хрипло. — Вот так, маленькая.

Вера закрыла глаза и задвигала головой быстрее.

Он не остановил её. Стоял, широко расставив ноги, и смотрел, как её голова ходит вперёд-назад, как мокрая блузка липнет к груди, как по подбородку тянется слюна. Вера сосала жадно, с тем же тёмным упрямством, с каким вчера глотала его сперму. Член твердел у неё во рту, распирал челюсти, упирался в горло, и она давилась, но не отстранялась — наоборот, насаживалась глубже, ловила ртом каждый сантиметр.

— Глубже, — сказал он.

Она послушалась. Подалась вперёд, пока губы не коснулись его живота, пока в носу не защекотало от жёстких волос. Дышать стало нечем. Она замычала, и вибрация прошла по стволу, и он ответил низким, утробным стоном, сжал её затылок сильнее.

Он начал двигаться сам. Толкался в неё размеренно, тяжело, как вчера, будто проверял, сколько она выдержит. Вера держалась за его ляжки, скользила пальцами по потной коже, по мокрым от её слюны штанам. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с остатками мочи, и она не разбирала уже, где что. Только чувствовала его — твёрдого, горячего, живого у себя во рту.

Он кончил быстро. Вздрогнул всем телом, замер на секунду, а потом запульсировал у неё на языке, заливая рот густым и горьким. Вера глотала, не отрываясь, глотала всё до капли, и когда он вышел, облизала его начисто, как делала вчера.

Он застегнул штаны, не глядя на неё. Вытер ладонь о рубашку.

— Завтра, — сказал он. — В это же время.

И ушёл, ломая ветки, в ту сторону, куда уходил всегда. Вера осталась на коленях в мокрой юбке, с его вкусом во рту, и смотрела ему вслед, пока тёмная спина не растворилась между стволами.

На третий день Вера пришла, когда солнце уже садилось за посадку, и между стволами лежал рыжий, пыльный свет. Она шла по тропинке не спеша, чувствуя, как липнет к ногам подол юбки, как горячо бьётся сердце где-то под горлом. Вчерашняя блузка так и не отстиралась до конца — на груди осталось едва заметное желтоватое пятно, и она надела её снова, потому что хотела, чтобы он увидел.

Он уже был там. Стоял у куста, как всегда, широко расставив ноги, засунув руки в карманы. Но теперь рядом с ним стоял другой.

Вера остановилась на краю тропинки.

Тот, второй, был ещё толще. Если первый казался огромным, то этот был просто гора — грузный, с выпирающим животом, который натягивал рубашку так, что пуговицы расходились, открывая полосы бледного тела. Лицо у него было круглое, потное, с маленькими заплывшими глазами и редкими волосами, прилипшими ко лбу. Он стоял, опираясь на толстую палку, и тяжело дышал, будто сам путь до посадки стоил ему усилий.

Первый заметил Веру и кивнул ей — коротко, по-хозяйски, как будто она была вещью, которую он привёл показать.

— Пришла, — сказал он.

— Да, — ответила Вера.

Она подошла ближе. Второй смотрел на неё, не отрываясь. Его маленькие глаза медленно прошлись по её лицу, по груди, по голым коленям, по стоптанным школьным туфлям. Он облизнул губы — толстые, влажные, с трещинкой посередине.

— Это она? — спросил он. Голос у него был высокий, с одышкой, как будто он говорил на выдохе.

— Она, — сказал первый. — Говорил же.

Второй хмыкнул. Переступил с ноги на ногу, и Вера услышала, как скрипнула под ним сухая ветка.

— Молодая, — сказал он. — Совсем.

— Тебе какая разница.

— Никакой.

Они говорили о ней так, будто её здесь не было. Вера стояла между ними, опустив руки, и чувствовала, как по спине стекает пот. От второго пахло сильнее — кислым, застоявшимся, как от мокрой тряпки, которую забыли в жару. От первого пахло табаком и вчерашним днём.

— На колени, — сказал первый.

Вера опустилась. Земля была тёплая, сухая, с теми же мелкими камешками, что вчера. Она смотрела на двоих мужчин снизу вверх, и они заслоняли собой всё небо — две тёмные глыбы, два тяжёлых дыхания, два запаха, смешивающихся в один.

Первый расстегнул штаны. Второй смотрел, не шевелясь, только пальцы его, лежавшие на палке, слегка подрагивали.

— Рот открой, — сказал первый.

Она открыла. Он вытащил член — уже полувставший, тяжёлый, с набухшими венами — и шагнул к ней. Вера подалась вперёд, обхватила его губами, и во рту стало солоно и знакомо. Она задвигала головой, втягивая щёки, ведя языком по стволу, и слышала, как второй шумно втянул воздух.

— Ну как? — спросил первый, не глядя на него.

— Ничего, — ответил второй. — Живая.

Вера закрыла глаза. Член твердел у неё во рту, упирался в нёбо, и она насаживалась глубже, пока не замычала. Первый положил ладонь ей на затылок, но не давил — просто держал, как вчера, как позавчера, будто это было его право.

— Хочешь попробовать? — спросил он.

Второй помолчал. Вера слышала его дыхание — тяжёлое, с присвистом, как будто воздух проходил через узкую щель.

— А она не против? — спросил он.

— А ты у неё спроси.

Второй наклонился. Вера почувствовала его запах совсем близко — кислый, тёплый, с примесью чего-то сладковатого, как от гниющих фруктов. Его лицо оказалось рядом с её лицом, маленькие глаза смотрели прямо в её глаза.

— Не против? — спросил он.

Вера не ответила. Она только открыла рот шире, не выпуская член первого, и посмотрела на второго снизу вверх. Тот усмехнулся, и от его усмешки по подбородку потекла струйка пота.

— Понятно, — сказал он.

Он выпрямился, бросил палку в траву и стал расстёгивать штаны. Пальцы у него были толстые, короткие, с тёмными ободками под ногтями. Он возился долго, сопел, ругался сквозь зубы, пока наконец не вытащил член — толстый, короткий, с красной блестящей головкой, уже мокрой.

Первый вышел из её рта, отступил на шаг.

— Давай, — сказал он. — Только не кончи сразу.

— Не учи, — огрызнулся второй.

Он шагнул к Вере, и его живот оказался прямо перед её лицом — огромный, мягкий, в складках. Она почувствовала жар, идущий от него, как от печи. Он взял член в руку, приставил к её губам. Головка была горячая, скользкая, с резким запахом.

— Открой, — сказал он.

Она открыла. Он вошёл — грубо, сразу глубоко, так что Вера замычала и упёрлась ладонями в его ляжки. Ляжки были толстые, мягкие, как подушки, и пальцы утонули в них. Он задвигался быстро, сбивчиво, толкаясь животом ей в лицо, и Вера не могла дышать — только хватала воздух носом в короткие промежутки, когда он выходил.

— Вот так, — хрипел он. — Вот так, маленькая. Хорошо берёшь.

Первый стоял рядом, курил и смотрел. Дым висел в вечернем воздухе, смешиваясь с запахом пота и разгорячённых тел. Вера слышала, как он затягивается, как сплёвывает в траву.

Второй кончил быстро. Вздрогнул, замер, а потом запульсировал у неё на языке, заливая рот горячим, густым, с другим вкусом — более пресным, чем у первого. Вера глотала, давилась, глотала снова, и его сперма текла по подбородку, капала на юбку, на голые колени.

Он вышел, тяжело дыша, вытер член о её щёку — небрежно, как о тряпку, — и отступил.

— Хорошая, — сказал он. — Где нашёл?

— Сам пришёл, — ответил первый. — Она сама.

Второй хмыкнул, застёгивая штаны. Потом поднял с травы палку, опёрся на неё и посмотрел на Веру, всё ещё стоявшую на коленях с открытым ртом.

— Завтра придёшь? — спросил он.

Вера облизнула губы. Во рту было солоно и горько, и она чувствовала, как между ног всё ещё горячо и мокро.

— Приду, — сказала она.

Второй уже опёрся на палку, собираясь уходить, и даже сделал шаг в сторону тропинки, когда первый бросил окурок в траву и сказал:

— Подожди. Я ещё не закончил.

Второй обернулся. Его потное лицо блестело в сумеречном свете, маленькие глаза сузились.

— Ну так заканчивай, — сказал он. — Мне-то что.

— Смотри, — ответил первый. — Может, понравится.

Он шагнул к Вере, всё ещё стоявшей на коленях. Она подняла голову. Во рту у неё был вкус второго — пресный, тёплый, ещё не до конца сглотнутый, — и она не стала его вытирать. Первый взял её за подбородок, приподнял лицо, посмотрел в глаза.

— Открой, — велел он.

Она открыла. Он вытащил член — снова твёрдый, красный, блестящий от пота — и вошёл ей в рот, глубоко, до самого горла. Вера замычала, но не отстранилась. Он двигался медленно, размеренно, будто показывал второму, как надо. Каждый толчок был тяжёлым, до упора, и Вера чувствовала, как его живот наваливается на неё, как пальцы сжимают затылок.

— Вот так, — говорил он хрипло, не ей, а тому, что стоял рядом. — Видишь? Не сразу. Медленно. Она любит, когда медленно.

Второй хмыкнул, но не ушёл. Стоял, опираясь на палку, и смотрел, как голова Веры ходит вперёд-назад, как слюна течёт по её подбородку, как блузка липнет к груди.

Первый ускорился. Толчки стали короче, злее, и Вера почувствовала, как он набухает у неё на языке. Она втянула щёки, подалась вперёд, ловя его глубже, и он застонал сквозь зубы — низко, утробно, как в первый день. Потом вздрогнул и кончил, заливая ей рот горячим, густым, с тем горьковатым вкусом, который она уже знала наизусть.

Она проглотила всё, не отрываясь. Потом облизала его начисто и только тогда выпустила изо рта.

Первый застегнул штаны, вытер ладонь о рубашку.

— Теперь можешь идти, — сказал он второму.

Тот покачал головой, но в глазах у него было что-то новое — не усмешка, а тяжёлый, задумчивый интерес.

— Завтра, — сказал первый Вере. — В это же время.

И оба ушли, ломая ветки, в ту сторону, куда уходили всегда. Вера осталась на коленях в мокрой юбке, с их вкусом во рту, и смотрела им вслед, пока две тёмные спины не растворились между стволами.


380   19012    1 Рейтинг +10 [3]
В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению

Оцените этот рассказ: 30

30
Последние оценки: Hard_Gipnoz 10 Белые чернила 10 bambrrr 10
Комментарии 1
Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Случайные рассказы из категории Зрелый возраст

стрелкаЧАТ +1577