|
|
|
|
|
Долгожданный отдых ч3 Автор: Qpwottt Дата: 20 ноября 2026
![]() Молния разошлась, и в проёме показалось его лицо — удивлённое, но быстро понявшее. Он оглянулся через плечо, на костёр, на Стаса. — А муж? — Муж занят, — сказала Кристина. — Заходи. Рома влез, и она застегнула молнию за ним. Внутри стало совсем тесно — он сидел на коленях, плечи почти упирались в скат, и в темноте было слышно, как он дышит. — Ну и что? — спросил он. — Продолжим. — Кристина легла обратно, животом вниз, и повернула голову на бок. — Ты не доделал. Рома не двинулся с места. — Кристин. А если Стас вернется? — Не вернется, он слишком занят своими делами - с раздражением сказала Кристина. — К тому же это просто массаж. Ну если не хочешь, можешь тоже уходить. Он помолчал. Его глаза загорелись огнем, дыхание участилось. Потом она услышала, как он устраивается — колени по обе стороны её бёдер, тяжесть, знакомая уже, только теперь без полотенца, без досок, без чужих глаз. Ладони легли на поясницу. — Тут? — спросил он тихо. — Начни где тебе больше нравится Руки сползли ниже. Пальцы прошли по резинке трусиков, зацепились и медленно потянули вниз — Кристина резко вдохнула и издала стон, от невероятного возбуждения, ей казалось, что она сейчас потеряет сознание. Невольно приподняла бёдра, чтобы помочь. Ткань соскользнула по ногам, и вечерний воздух, просочившийся сквозь ткань палатки, лизнул влажную кожу. Она услышала, как Рома выдохнул сквозь зубы. — Ты вся мокрая, — сказал он. — Я знаю. — Она повернула голову, поймала в темноте его силуэт. — Возможно, она и хотела его остановить, но желание было такой силы, что она не могла произнести ни слова. Его рука легла между её ног — сразу, без прелюдий, ладонью, и Кристина выгнулась, уткнувшись лбом в скрещённые руки. Два пальца скользнули внутрь, легко, и её тело сжалось вокруг них так жадно, что она сама удивилась. — Блядь, — прошептал Рома. — Заткнись, — выдохнула она. — Просто... Она не договорила. Рома понял без слов: убрал руку, и через секунду услышала шорох — резинка плавок, шелест ткани, тихий звук, с каким презерватив раскатывается по члену. Кристина не могла пошевелится, она только ждала затаив дыхание. Он вошёл резко, до самого основания. Она охнула — глухо, в ладонь, которой успела закрыть рот, кусая свои пальцы. Он был тяжёлый, плотный, и заполнил её так, что на секунду у неё потемнело в глазах. Рома замер, нависая над ней, упёршись руками по обе стороны её головы. — Тише, — прошептал он. — Услышат. — Кристина кончила в эту же секунду. Мурашки пошли по ее коже, растекаясь горячей волной. — Он схватил ее за волосы — Двигайся, — сказала она. — Просто двигайся. Он двинулся. Первый толчок был осторожный, пробующий, но она подалась навстречу, и второй раз вышел уже совсем другим — глубоким, до упора. Кристина закусила костяшку пальца. Палатка была маленькая, они не могли развернуться, и от этого всё было плотнее, теснее, острее — каждое движение Ромы толкало её в стенку, и ткань снаружи тихо шуршала, шуршала, шуршала. Обида на Стаса и томительное ожидание произвели на нее неописуемые ощущения удовольствия. Рома хватил ее за стоящий сосок и у шепнул, от чего в глазах потемнело второй раз. Его размер заполнял ее полностью, не давая шансов сказать «хватит» Снаружи, у костра, Денис как раз поднялся за новой веткой. Он шагнул в сторону палатки и звук остановил его — лёгкое, ритмичное шуршание палатки и внутри, сквозь него, сдавленный, тянущий стон. Женский. Он стоял с веткой в руке и слушал, как стон повторяется, короче и выше, а потом обрывается в сдавленный вдох. Денис медленно обернулся. Витя у костра поднял на него глаза — и понял, что он тоже это слышал. Стас стоял спиной ко всем, у своей палатки, и молоток в его руке замер. Он был увлечен этим делом, как ребенок, не замечая, происходящего вокруг. Денис понял, медлить нельзя. Он тут же включил музыку в машине, прибавляя ее почти на максимум. Услышав музыку - Кристина уже не сдерживалась. Ее стоны были словно дикого зверя. Рома взял её за бёдра, приподнял и подался весь, и она почувствовала, как он входит глубже, чем, казалось, возможно, — и её тело отозвалось само, сжалось вокруг него волной, и она застонала в голос, коротко и хрипло, уже не думая, слышат ли. — Вот так, — прошептал Рома, тяжело дыша ей в ухо. — Вот так. Он двигался быстрее, ритм сбивался, колени скользили по спальнику. Кристина вцепилась ему в плечи, в спину, царапала, и каждое движение отдавалось в пояснице — там, где ныло после массажа, — и от этого было ещё слаще, ещё острее. — Ещё, — выдохнула она. — Не останавливайся. Он нажал сильнее, и она выгнулась, и всё внутри стянулось тугим узлом, и узел лопнул — горячо, длинно, от живота к пальцам ног. Кристина зажала рот ладонью, но стон всё равно вырвался, глухой, долгий. Рома вжался в неё, дёрнулся ещё пару раз — и замер, тяжело навалившись, уткнувшись лицом в её шею. Несколько секунд они лежали неподвижно. Потом снаружи, совсем близко, хрустнула ветка под чьим-то шагом. Рома поднял голову. — Тихо, — шепнула Кристина. — Не выходи сразу. Он кивнул, приподнялся на локтях. В темноте было видно, как блестит его лицо. Кристина лежала под ним, раскинувшись, и чувствовала, как стекает по бедру и как холодит кожу воздух. — Ром, — донеслось снаружи. Голос Вити. — Ты где? Рома перевёл дыхание. — Сейчас, — отозвался он, уже громче. — Минуту. Он выбрался из неё, отстранился, и Кристина ощутила пустоту — резкую, почти болезненную. Рома быстро натянул плавки, оглянулся на неё. В темноте лица было не разобрать. — Ты как? — спросил он тихо. — Я в порядке. — Она села, подтянула к себе трусики, натянула. — Иди. Я выйду следом. Он задержался на секунду, будто хотел что-то сказать, но не сказал. Потянул молнию и вылез наружу. Ткань палатки качнулась, выпуская его. Кристина осталась сидеть в темноте. Сердце ещё колотилось, кожа горела, а между бёдер было тепло и влажно. Она слышала, как Рома что-то негромко объясняет у костра, как Витя отвечает, как молчит Стас. Кристина сидела в палатке ещё минуты три, прислушиваясь. Голоса у костра звучали ровно, почти буднично, но она ловила в них ту особую паузу, которая возникает, когда люди говорят не о том, о чём думают. Она заметила на своем пальце кровь. Она была от ее зубов. И в эту секунду возникла спасительная идея. Она поправила трусики, одёрнула футболку, провела ладонями по волосам — и вылезла наружу. У костра все обернулись разом, слишком быстро. Денис подбросил ветку. Витя сделал вид, что очень занят кружкой. Рома смотрел прямо на огонь. А Стас — Стас поднялся навстречу, и в его лице было что-то новое, настороженное. — Ты чего так долго? — спросил он. — Вот смотри — сказала Кристина и села на бревно поодаль. Ее палец был перебинтован на скорую куру, через него проступало красное пятно. — Рома сказал, у тебя молния на сумке заела. — Вот именно — почти вскрикнула Кристина. Я попыталась ее открыть сама, но не рассчитала силу и бегунок зажевал мою кожу. Пришлось просить Рому После этих слов она не дрогнула. Только взгляд на секунду метнулся к Роме — тот по-прежнему смотрел в огонь, но плечи у него были напряжены, как у человека, который ждёт, что его выдадут. — Да, — подтвердил Рома— Зажевала ткань. Я помог вытащить. Стас смотрел на неё долго. В костре треснуло полено, и искры взлетели между ними. Он перевёл взгляд на Рому, потом на Дениса с Витей — и что-то в их лицах ему не понравилось, но он не мог поймать это за хвост. Витя слишком старательно молчал. Денис слишком бодро улыбнулся. — Ладно, — сказал Стас наконец. — Молнию починили — хорошо. Он сел обратно. Напряжение не исчезло — оно присело рядом, третьим лишним, но говорить больше было нечего. Вечер опустился на озеро сизыми сумерками. Палатки стояли, тент наконец был натянут, и Стас, довольный, что довёл дело до конца, первый уселся к костру с бутылкой пива. Денис подкинул дров. Витя вытащил из машины колоду карт и помахал ею в воздухе. — А давайте на желания, — сказал он. — Проиграл — выполняешь. Взрослые же люди. — Какие желания? — Денис оживился. — Любые. В пределах разумного. — Витя покосился на Кристину и улыбнулся краем рта. — Ну, почти любые. — Я в деле, — сказала Кристина, раньше, чем Стас успел возразить. — Кристин, — начал он, но она перебила: — Что? Тебе слабо? Стас поджал губы. На его лице было написано, что он против, но в темноте, у костра, при всех, спорить с женой из-за карт — глупо. Он махнул рукой. Игра пошла быстро и в основном глупо. Денис проиграл и принёс всем по пиву. Рома проиграл и должен был рассказать самый неловкий случай в своей жизни — рассказывал долго, все хохотали. Стас проиграл и отжался десять раз под общие аплодисменты. Кристина выигрывала, уютно устроившись на бревне, и уже начала расслабляться. Потом выиграл Денис. Он собрал карты, медленно, аккуратно сложил их в колоду — и поднял глаза прямо на Кристину. — Моё желание, — сказал он, — чтобы Кристина станцевала. — Что? — Стас отставил бутылку. — Танец, — повторил Денис. — Эротический. Для всех нас. — Помнится ты говорил, что Кристина прошла курсы эротических танцев — обратился к нему Денис. Я бы не приставал, но месяц назад, на мой день рождения, когда я тебе в тот раз не поверил, ты обещал доказать. А словам Кристины я не поверю. Над костром повисла тишина. Денис присвистнул. Рома кашлянул в кулак, отводя глаза. — Нет, — сказал Стас, я такого не помню. — Стас, — Кристина посмотрела на него. — Это игра и к тому же ты действительно что то упоминал при мне об этом. — Это не игра. Это... — Это желание, — сказала она ровно, и в голосе её была та самая злость, что осталась с палатки, — и я его выполню. Или ты не держишь обещание? Пауза перед «обещание» была ровно такой длины, чтобы всем стало неудобно. Стас открыл рот, закрыл. В костре щёлкнуло. — Переодеваться пойду, — сказала Кристина и встала. — Кристин, — бросил он ей в спину. Она не обернулась. Ушла в палатку, зажгла там фонарик, и снаружи было видно, как мечется по стенкам её тень. Внутри она стянула футболку и шорты, порылась в сумке — той самой, с заевшей молнией, — и достала то, что взяла «на всякий случай», хотя прекрасно знала, для какого случая. Тонкий полупрозрачный плат, длинный, до середины бедра, чёрный, с глубоким вырезом. Лифчика с ним не надевают. Только трусики — тонкие, почти невесомые, телесного цвета. Она натянула всё это, глянула на себя в тёмное стекло фонарика — и усмехнулась. Ладно. Он сам виноват. Когда она вышла, Витя включил в машине музыку — негромкую, тягучую, с низким ритмом. Денис подвинулся, освобождая место у огня. Рома смотрел. Стас смотрел. Кристина встала между костром и бревном и подняла руки. Первое движение было медленным — она повела бёдрами, плат качнулся, и тонкая ткань обрисовала грудь, соски, которые уже натянули её изнутри. Она увидела, как Витя сглотнул. Денис так и замер с кружкой в руке. Она развернулась, повела плечами, и плат соскользнул с одного плеча, обнажив ключицу. Потом с другого. Она танцевала, не глядя ни на кого конкретно, — но чувствовала каждый взгляд, как прикосновение. Музыка набирала темп, и Кристина набирала вместе с ней: приседала, поднималась, проводила ладонями по бёдрам, по талии, по груди. На повороте плат взметнулся — и на секунду грудь оказалась открытой, полностью, тяжело качнувшись в свете костра. Витя выдохнул вслух. Рома подался вперёд. Стас сидел неподвижно. Пальцы сжали бутылку так, что стекло скрипнуло. Кристина повернулась к нему спиной и наклонилась — медленно, чувствуя, как плат задирается вверх, и тонкие трусики обтягивают ягодицы, и как тишина за спиной становится плотнее. Она выпрямилась, повела плечом — плат сполз ещё ниже, и она поймала его на уровне бёдер, а потом, на последнем такте, отпустила совсем. Ткань легла к её ногам. Она стояла в одних трусиках, разгорячённая, с блестящей кожей, и дышала тяжело. От ветра ее стоячие соски выглядели возбуждающе. Блеск в ее глазах от костра выглядел словно вызов для каждого из них. — Всё, — сказала она. — теперь ты убедился? — обратилась она к Денису. Денис зааплодировал первым, слишком громко. Витя присоединился, глядя на неё так, что было понятно: он запомнит это надолго. Рома хлопал, не сводя глаз. Стас не хлопал. Шевеля скулами он понимал, что сам проболтался Денису по пьяне. Хотел похвастаться. Вот и получил по заслугам. — Иди оденься, — сказал он тихо. — Я и так одета. — Кристин. — Что, Стас? — Она наклонилась, подняла плат, не спеша накинула на плечи. — Желание было — я его выполнила. Это игра. Ты сам согласился. Он ничего не ответил. Встал и ушёл к палатке. Кристина смотрела ему вслед, и в груди у неё смешивались злость и что-то ещё — острое, с горчинкой, похожее на торжество. — Ну что, — Витя поднял колоду, нарушая молчание. — Ещё партию? Кристина села на бревно, накинув плат на колени, и посмотрела на огонь. Музыка ещё играла. Озеро за спиной дышало прохладой. А в палатке горел фонарик, и по стенке металась тень Стаса, который не спал. Кристина посидела у костра ещё минуту, глядя, как Денис тасует колоду, а Витя пододвигает ей кружку. Тень Стаса на стенке палатки замерла — значит, он лежит и слушает. Ждёт, что она придёт. Или не ждёт. Или делает вид, что не ждёт. — Пойду поговорю, — сказала она и поднялась. Витя поднял бровь. Денис хмыкнул. Кристина не стала объясняться — просто накинула плат плотнее на плечи и пошла к палатке, чувствуя, как прохладная трава щекочет босые ступни. Она расстегнула молнию и шагнула внутрь. Фонарик горел, подвешенный к потолку, и Стас лежал на спальнике поверх спальника, глядя в брезентовый потолок. Руки за головой. Джинсы даже не снял. — Ты не спишь, — сказала она. — А ты, я смотрю, решила продолжить вечер. Кристина присела на корточки в проходе, не закрывая молнию до конца. Пусть слышат. Пусть слышат, что она не прячется. — Я пришла поговорить. — О чём? — Стас повернул голову. — О том, как ты разделась перед моими друзьями? Как я, по-твоему, должен был на это смотреть? — Ты должен был смотреть на меня, — сказала она тихо. — Не в стол. Не в бутылку. На меня. Когда ты в последний раз на меня смотрел? Не ворчал, не запрещал — а смотрел? Стас сел. В палатке стало тесно от его плеч. — Я тебе запретил. Ты сделала наоборот. При всех. — Ты сказал «нет» и отвернулся. Это не запрет, Стас. Это отговорка. — Кристина выпрямилась, насколько позволял брезент. — Ты видел, как они на меня смотрели? А ты? Ты сидел, как будто тебе всё равно. Ты лишь раз попросил этот танец у меня с тех пор как я окончила эти курсы! Один! — Мне не всё равно. — Тогда почему ты не остановил меня по-настоящему? Почему не поднялся, не взял за руку, не увёл? Ты просто ушёл. Как всегда — от проблемы, не в проблему. Стас сжал челюсти. Она знала этот его взгляд — когда он прав и знает это, но не хочет признавать. — Я не собираюсь устраивать сцены при твоих друзьях, — сказал он. — Это твои друзья, — парировала Кристина. — И это ты позвал меня сюда. — Я не знал, что ты устроишь стриптиз у костра. — А я не знала, что ты будешь сидеть с таким лицом, будто я тебе чужая. — Она шагнула ближе, и её колено коснулось его бедра. — Мне было нужно, чтобы ты посмотрел. Чтобы ты вспомнил, что у тебя есть жена. Что она ещё живая, ещё хочет, чтобы на неё смотрели. — Я и так на тебя смотрю. — Нет. Ты смотришь на озеро, на палатки, на молоток. На меня ты смотришь, когда тебе неудобно. — Кристина наклонилась, и плат соскользнул с одного плеча. — Я танцевала для тебя, Стас. Витя попросил — а я вышла для тебя. Думала, ты поймёшь. — Я понял, — сказал он резче, чем, видимо, хотел. — Понял, что тебе плевать, что я чувствую, когда ты при всех показываешь грудь. Кристина отшатнулась, будто он её ударил. В груди что-то дёрнулось, и злость, которая только начала остывать, вспыхнула снова. — Хорошо, — сказала она ровно. — Значит, помириться ты не хочешь. — Я не говорил, что не хочу. Я сказал, что не виноват. — В чём не виноват, Стас? В том, что целый вечер смотрел сквозь меня? Он молчал. В костре снаружи треснуло полено, и смех Дениса долетел приглушённо, сквозь брезент. — Ладно, — сказала Кристина, и в голосе её появилась та холодная лёгкость, которую он ненавидел. — Тогда я пойду. Мы ещё не доиграли. — Кристина. — Что? — Она обернулась у самого выхода. — Не надо. — Не надо — что? — Она расстегнула молнию. — Я пойду играть одна. И следить за мной будет некому — все уже пьяны. Ты этого хочешь? Стас смотрел на неё, и она видела: он взвешивает. Обида перевешивала страх. Он не верил, что она правда уйдёт. Или верил — и всё равно не шёл. — Ты взрослая, — сказал он наконец. — Решай сама. Это было хуже, чем запрет. Кристина вышла, застегнула молнию с той стороны, и её пальцы дрожали. У костра её встретили так, будто ничего не случилось. Витя уже раздал карты. Денис подвинулся, освобождая ей место. Рома смотрел на огонь, но когда она села, повернулся и посмотрел на неё по-настоящему — долго, без стеснения. — Всё нормально? — спросил он тихо. — Нормально, — сказала Кристина и взяла карты. — Играем. Она проиграла первую партию нарочно — или почти нарочно. Витя выиграл и, усмехаясь, постучал пальцем по колену: — Ну что, Кристин. Желание. — Говори. — Пей до дна. Она выпила. Пиво шло легко, холодное, и с ним злость постепенно оседала, сменяясь тем приятным, тёплым безразличием, когда уже не важно, что там в палатке думают. Вторая партия — проиграл Денис. Третья — Рома. Кристина выигрывала, и с каждым кругом огонь становился ближе, а голоса — тише и интимнее. — Слушай, — сказал Витя, когда Денис снова ушёл за пивом, — а твой-то так и сидит? Кристина не обернулась. Она знала, что тень в палатке всё ещё мечется. — Сидит. — Может, пусть посидит, — сказал Витя и снова улыбнулся краем рта. Рома покосился на него, но ничего не сказал. Когда Денис вернулся, Витя объявил новую игру — на пальцах, на раздевание. Денис засмеялся и согласился. Рома сказал «я пас». Он уже перебрал алкоголем и едва сидел. Кристина посмотрела на него через огонь. — А ты, Кристин? — Витя поднял руку с зажатым пальцем. — Вам лишь бы раздеть меня, нахалы — игриво сказала Кристина. — Ну что ты — возразил Витя. Просто игра интересная, а раздевание это бонус. К тому же мы уже все видели. Конечно же Витя врал. Каждый из них мечтал снова увидеть ее идеальную грудь, ее стройную талию и конечно же великолепную попу, без единого намека на целлюлит. — Черт с вами, я в деле — с интересом произнесла Кристина. Она не знала, слышит ли её Стас. Наверное, слышит. И это было частью удовольствия — знать, что он слышит, и всё равно не выходит. Игра шла быстро. Денис проиграл и стянул футболку. Витя проиграл и снял носки, но Кристина заподозрила, что нарочно. Рома сидел в стороне, потягивал пиво и уже с трудом смотрел на неё — не на огонь, не на карты, а на неё. А потом Кристина проиграла. — Платье, — сказал Витя. — У меня не платье. — Тогда плат. Она помедлила ровно секунду. Потом поднялась, распустила узел на плече и позволила ткани соскользнуть на бревно. Под платом были только трусики — тонкие, телесного цвета, — и прохладный ночной воздух мгновенно лёг на кожу. Денис присвистнул. Витя откинулся назад, разглядывая её без всякого стеснения. — Так, — сказал он. — Продолжаем. Кристина села обратно и взяла карты, чувствуя, как огонь греет одну сторону тела, а озеро холодит другую. Предательское возбуждение снова начало подступать к ней. Изначально ее план был немного посидеть и вернуться к мужу мирится, но чем дольше она ловила взгляды на своей груди, тем меньше верила сама себе. 303 19078 6
+6.8 [5] Оцените этот рассказ:
|
|
© 1997 - 2026 bestweapon.cc
|
|