|
|
|
|
|
Падение дома Ашеров -2 Автор: Yana58 Дата: 19 ноября 2026 Жена-шлюшка, Зрелый возраст, Наблюдатели, Подчинение
![]() Славка разошёлся, рассказывал, как сом сорвал с крючка. Муж слушал, наливал ещё. Витька молчал. Он пил, но рука его съехала со стола, легла на моё колено. Я не убрала. Наоборот, чуть раздвинула ноги. Его пальцы поползли выше, по внутренней стороне бедра. Я прикусила губу, глядя на Славку, делая вид, что слушаю про сома. Глава 1 Славка, раздуваясь от собственной важности, изливал свою рыбацкую байку про сома, сорвавшегося с крючка. Его голос, хриплый от алкоголя и натужный, казался далеким, словно доносился из другого мира, наполненного запахом сырой земли и разочарования. Муж, словно в трансе, подливал себе очередную порцию чего-то крепкого, его глаза стеклянно блестели в полумраке комнаты, отражая тусклый свет единственной лампы. Я же ощущала только одно – Витькину руку. Она, словно змея, скользнула со стола, неуловимо, но настойчиво, и улеглась на моем колене, под тонкой тканью летнего платья. Я не отдернула ее. Наоборот, я позволила ей остаться, даже чуть-чуть раздвинула ноги, приглашая, дразня. Это было опасное приглашение, сыгранное на грани, но именно это и зажигало во мне адский огонь. Его пальцы, сперва робко, потом все смелее, поползли вверх, по внутренней стороне моего бедра, касаясь обнаженной кожи. Я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как она начинает покалывать от нарастающего напряжения, как по телу пробегает волна предвкушения. Мой взгляд был прикован к лицу Славки, я кивала, делая вид, что полностью поглощена его рассказом, но каждая клеточка моего существа дрожала от другого, куда более жаркого внимания. Его рука двигалась медленно, словно пробуя почву, исследуя каждый миллиметр моей кожи, которая мгновенно отзывалась на его прикосновение жаром. Грубые подушечки его пальцев, привыкшие к работе, казались на удивление нежными, когда они скользили вдоль линии моего бедра, поднимаясь все выше, к самому центру моего желания. Я чувствовала, как мое дыхание становится короче, как кровь приливает к лицу, к груди, разливаясь по телу горячей, сладкой волной. Я едва слышно закусила губу, чувствуя ее влажность, и старалась, чтобы мой взгляд оставался невозмутимым, но внутри меня бушевала буря. Я ощущала его взгляд, темный и пронзительный, сквозь пелену Славкиных слов. Он видел всё. Он чувствовал мое возбуждение, мое молчаливое согласие, мое отчаянное ожидание. Его большой палец, наконец, коснулся края моего белья, и я замерла, как пойманная птица. Воздух вокруг нас загустел, стал тягучим, наполненным невысказанными обещаниями и запретным предвкушением. Славка продолжал свой монолог, не замечая ничего, а Витька, словно хищник, медленно, неотвратимо приближался к своей добыче, его пальцы теперь исследовали уже не просто кожу, а то, что скрывалось под ней, разжигая огонь, который мог сжечь нас обоих. Я почувствовала, как его пальцы, словно ища, осторожно проскользнули под край моего кружевного белья. Легкий холодок от касания ткани сменился обжигающим жаром его кожи. Я затаила дыхание, мое сердце забилось где-то в горле, грозя вырваться наружу. Его прикосновение было нежным, почти невесомым, но от этого лишь более мучительным. Он продолжал поднимать руку, медленно, дразняще, его пальцы исследовали мои самые сокровенные места, лаская и пробуждая. Я почувствовала, как мое тело отвечает ему непроизвольным движением, легким сжатием мышц, отчаянным желанием большего. Славка, ни о чем не подозревая, продолжал тараторить про удачу на рыбалке, его голос казался далеким эхом. Я прикусила губу сильнее, чувствуя ее влажность, готовая в любой момент застонать от нахлынувших ощущений. Взгляд Витьки, темный и завораживающий, был прикован ко мне. В нем читался вызов, обещание и немой вопрос: готова ли я идти дальше? И я знала, что готова. Мое тело уже давно сделало свой выбор, подчиняясь неудержимой силе его прикосновений. Его пальцы достигли самого сердца моего желания, и я почувствовала, как мир вокруг меня сузился до этого единственного, обжигающего прикосновения. •14:57 Мы поглощённый страстью не заметили, что Славка вышел на балкон покурить, а муж уснул в своем кресле, тогда Витька осмелел и сжал свой далеко проникший в пизду палец обоими моими набухшими половыми губами, я взвизгнула от неожиданности. Муж проснулся и уставился на нас, мы невинно на него. — А я все видел, как ты Лапал мою Люську.- •15:07 Глава 2 Тишина, ставшая внезапно осязаемой, обволакивала нас, словно бархатная завеса. Славка, наконец, исчез за дверью балкона, его шаги затихли, оставив нас одних в уютном плену полумрака. Я чувствовала, как мой муж, сломленный алкоголем и скукой, начал оседать в своем кресле, его дыхание стало ровным, прерывистым. Мир сузился до пространства между нами, до дрожи, пробегающей по моей коже при каждом его движении. Витька, ощутив мою полную отдачу, мою готовность, словно почувствовал новый прилив смелости. Его взгляд, который до этого был лишь вопросом, теперь горел уверенностью хищника, загнавшего добычу. Его пальцы, уже глубоко погруженные в мою влажную, пульсирующую утробу, ощутили мою полную готовность. Я чувствовала, как мои половые губы набухают еще сильнее, как они жадно притягивают его прикосновение. Внезапно, с дерзкой решимостью, которую я сама ему позволила, он сжал свой указательный палец, который уже исследовал самые сокровенные уголки моей пизды, между моими набухшими, горячими половыми губами. Ощущение было непередаваемым – его толстая, теплая плоть, сжимающая меня изнутри, пульсирующая в унисон с моим собственным, неудержимым желанием. Его пальцы проскользнули глубже, и он медленно, почти мучительно, начал сжимать и разжимать их, словно играя с самой моей душой. Это было слишком. Неожиданно. И божественно. , -А я все видел, ты Лапал мою Люську, !- Мы стали что-то блеять в свое оправдание, я запахнула голую сиську, и прикрыла голые бедра. — Да ладно Витёк, что ты как не родной, сбегай за ещё одной бутылкой, и закуски прихвати, да можете продолжать свои игры, а я посмотрю, уважьте старика, - Витька воодушевленный помчался в магаз. •15:20 Глава 3 Его слова, прозвучавшие из полумрака, пронзили наэлектризованный воздух, как холодный клинок. «А я все видел, ты Лапал мою Люську». В этих словах не было ни гнева, ни упрека, лишь констатация факта, облеченная в странное, почти отстраненное спокойствие. Это было куда страшнее, чем крик или удар. Мое сердце, которое только начало успокаиваться после Витькиного прикосновения, снова забилось в бешеном ритме, но теперь это был ритм страха и недоумения. Мы с Витькой замерли, словно пойманные на месте преступления, хотя в его глазах я видела лишь растерянность, смешанную с остатками возбуждения. Я инстинктивно дернулась, словно пытаясь прикрыть себя, и в тот же момент, подчиняясь какому-то дикому, непроизвольному порыву, я быстро, но неловко, обнажила свою голую грудь, выскользнувшую из-под легкого платья. Кожа мгновенно покрылась мурашками от прохладного воздуха, и я тут же, с той же нелепой поспешностью, прикрыла ее, а затем, словно в попытке вернуть себе хоть какое-то подобие приличия, прикрыла и голые бедра. Это было жалкое зрелище – моя попытка одновременно показать и скрыть, продемонстрировать свою уязвимость и оправдать ее. Муж, тем временем, медленно поднялся с кресла. Его шаги были тихими, уверенными. Он подошел к нам, и его взгляд, который я раньше видела лишь сквозь пелену усталости или раздражения, теперь был острым, пронзительным, изучающим. Он остановился прямо перед нами, разглядывая меня, потом Витьку, затем снова меня. В его глазах я не видела осуждения, скорее... интерес. Странный, завораживающий интерес, который заставлял меня чувствовать себя одновременно обнаженной и защищенной. «Да ладно, Витёк, » – произнесла я, мой голос дрожал, но я старалась придать ему уверенности, – «что ты как не родной? Сбегай за ещё одной бутылкой, и закуски прихвати». Я почувствовала, как моя щека заливается краской, но я смотрела ему прямо в глаза, пытаясь прочесть хоть что-то в их глубине. «Да можете продолжать свои игры, » – добавил он, и эти слова прозвучали как приговор, как приглашение, как вызов. «А я посмотрю. Уважьте, старика...» – последняя фраза прозвучала почти как оправдание, как попытка придать его словам хоть какой-то смысл. Витька, словно почувствовав, что какая-то невидимая стена между нами рухнула, что ситуация приняла совсем иной, неожиданный оборот, воодушевленный его реакцией, кивнул. В его глазах мелькнула искорка – то ли облегчения, то ли азарта. Он не стал задавать лишних вопросов. Быстрым, решительным шагом он направился к двери, открыл ее и вышел, оставив меня наедине с моим мужем. Звук закрывающейся двери прозвучал как точка в одном акте и как начало совершенно нового, полного неизведанных ощущений, представления. Тишина, которая наступила после ухода Витьки, была густой, почти осязаемой. Я стояла перед мужем, чувствуя на себе его взгляд, не отрывающийся от меня. Это был взгляд хищника, наблюдающего за своей добычей, но в то же время – взгляд зрителя, предвкушающего захватывающее зрелище. Он не прикоснулся ко мне, не сказал ни слова. Он просто смотрел. И в этом молчании, в этом его желании «посмотреть», было что-то гораздо более возбуждающее и тревожное, чем любое прикосновение. Я чувствовала, как мои соски снова твердеют под тонкой тканью платья, как мое тело отзывается на его пристальное внимание, словно готовое к следующему, уже совсем иному, акту. Что он увидит? Что он захочет увидеть? И что, черт возьми, я готова ему показать? •15:25 Он налил мне ещё стопку, и я совсем поплыла, муж отвёл меня в спальню, раздел догола, уложил. Скоро прибежал гонец, мужики выпили, муж сказал, -Витёк -молодец, ну иди в спальню, Люська ждёт тебя.!- Глава 4 Стопка, наполненная до краев, казалась мне порталом в иной мир. Жидкость, обжигащая, но приносящая странное, блаженное забвение, разлилась по моим венам, растворяя последние остатки трезвости и сомнений. Я чувствовала, как мир становится мягче, податливее, как грани реальности стираются, уступая место приятной, тягучей неге. Муж, его взгляд всё ещё прикованный ко мне, подошел ближе. В его глазах не было ничего, кроме тихой, ненасытной жажды. Он не взял как за руку, но его присутствие, его молчаливое приглашение, было сильнее любого жеста. Он повел меня в спальню. Шаги были неспешными, уверенными. Комната встретила нас полумраком, лишь тусклый свет из коридора проникал сквозь приоткрытую дверь, рисуя на стенах причудливые тени. Я чувствовала себя куклой, ведомой чужой волей, но это было не унизительно, а скорее... завораживающе. Он не торопил, позволяя мне медленно погружаться в атмосферу предстоящего. Потом он начал раздевать меня. Его пальцы, уже знакомые, но сейчас действовавшие с новой, холодной отстраненностью, касались моей кожи, снимая ткань платья. Каждый снятый лоскут казался маленькой победой, открывая новую часть меня его глазам. Я чувствовала, как кожа дышит, как она отзывается на прохладу воздуха, как мои соски твердеют, словно пробуждаясь от долгого сна. Он раздевал меня медленно, с наслаждением, словно любуясь произведением искусства, которое он сам создал. Когда последнее платье упало к моим ногам, я осталась стоять совершенно обнаженной, чувствуя себя уязвимой, но в то же время – невероятно сильной. Его взгляд скользнул по моему телу, задержался на моих бедрах, на груди, и я почувствовала, как краска заливает мои щеки, но не от стыда, а от нарастающего возбуждения. Пьяная нежность Глава 5 Витёк вошёл, прикрыв за собой дверь. В комнате горел только торшер у изголовья, и в его свете я видела, как он мнётся на пороге — большой, широкоплечий, в расстёгнутой рубахе, с влажными после улицы волосами. От него пахло морозом, водкой и чужим табаком. — Люсь, — сказал он тихо, будто извиняясь. — Ты это... точно? Я лежала на животе, уткнувшись щекой в подушку, одеяло сползло до поясницы. Голова кружилась мягко, тепло, и всё тело было как ватное — от выпитого, от мужа, который только что раздел меня и уложил, поцеловав в затылок. Я повернула голову к Витьку. — Иди сюда, — сказала я. Голос вышел хрипловатый, не совсем мой. Он подошёл, сел на край кровати — матрас прогнулся, я почувствовала это всем телом. Рука Витька легла мне на плечо, тяжёлая и горячая, и он провёл ладонью вниз, по спине, по пояснице, будто пробуя на ощупь, будто не веря, что ему можно. Я выгнулась под его ладонью, и одеяло окончательно сползло. — Ох, Люсь, — выдохнул он. Он наклонился и поцеловал меня в плечо, неуверенно, потом смелее — в шею, за ухом, и его щетина царапала кожу приятно, будто возвращая меня в тело. Я потянулась рукой назад, нащупала его колено, потом бедро, провела выше. Он был уже твёрдый, ткань брюк натягивалась. — Не торопись, — пробормотала я, хотя сама подалась бёдрами назад, навстречу. Витёк понял. Встал, сдёрнул рубаху через голову, и я слышала, как он возится с ремнём, как падает на пол пряжка. Потом кровать снова прогнулась — он устроился позади меня, и его колени раздвинули мои. Ладони легли на бёдра, большие, шершавые, и он притянул меня ближе к себе. — Муж сказал, ты сама захотела, — проговорил он над моим ухом, и голос его сел. — Это правда? — Правда, — ответила я и, повернув голову, поймала его губы. Поцелуй вышел долгим и мокрым, с привкусом спиртного, и пока мы целовались, его рука скользнула между моих ног сзади, пальцы прошлись там, где было влажно, и я вздрогнула, уткнувшись ему в шею. Он погладил, надавил, и я услышала собственный стон — глухой, в его кожу. — Давай, — шепнула я. — Только медленно. Он кивнул. Я услышала, как он плюнул на пальцы — просто, по-мужски, без церемоний, — и почувствовала, как влажный палец прижался ко мне сзади, нашёл вход и мягко, с нажимом вошёл на одну фалангу. Я задержала дыхание. Тело сопротивлялось, сжималось, и Витёк замер, давая привыкнуть. — Расслабься, — сказал он хрипло. — Я не спешу. Я выдохнула, заставила себя отпустить напряжение, и палец пошёл глубже, медленно, круговыми движениями. Это было странно и остро, и с каждым движением странного становилось меньше, а острого — больше. Он добавил второй палец, и я закусила губу, уткнувшись лбом в подушку, а он двигал ими неглубоко, размеренно, и второй рукой гладил меня по пояснице, по боку, успокаивающе. — Хорошо? — спросил он. — Ещё, — выдавила я. Он вытащил пальцы, и я услышала, как он снова плюнул, как провёл рукой по себе. Потом головка прижалась к моему входу, и он начал входить — медленно, с нажимом, миллиметр за миллиметром. Я охнула в подушку. Было тесно, горячо и так наполненно, что на миг потемнело в глазах; я подалась назад, навстречу, и он вошёл до конца, и мы оба замерли, дыша часто. — Бля, Люсь, — прошептал он. — Как же... Он начал двигаться. Сначала коротко, осторожно, будто проверяя, и каждый толчок отдавался во мне новой волной — не боли уже, а чего-то тягучего, глубокого, что собиралось внизу живота. Его руки держали меня за бёдра, направляли, и я подстраивалась под его ритм, подавалась назад, и звук — влажный, ритмичный, наши сбитые дыхания — заполнял спальню. — Быстрее, — попросила я. Он прибавил. Теперь он входил глубже, резче, и я слышала, как скрипит кровать, как он шумно выдыхает сквозь зубы. Моя рука скользнула под себя, и я нашла там, где было туго и горячо, и начала гладить в такт его толчкам, и от этого внутри всё сжималось вокруг него, и он застонал — сдавленно, удивлённо. — Люсь, ты... — он сбился, — ты так... я долго не выдержу. — Не выдерживай, — выдохнула я. Он наклонился вперёд, почти лёг на меня, и его грудь прижалась к моей спине, горячая и влажная от пота. Темп стал рваным, жадным, он вбивался коротко и глубоко, и его дыхание обжигало мне шею. Я чувствовала, как во мне поднимается тугая волна, как она накатывает из глубины, и мои пальцы задвигались быстрее, и я услышала свой собственный голос, высокий и чужой, — и волна накрыла, тело сжалось вокруг него судорогой, и я застонала в подушку, вздрагивая. Витька сломался через пару толчков. Он вжался в меня, замер, и я почувствовала, как он пульсирует внутри, как его хватка на бёдрах становится до боли крепкой, и он выдохнул длинно, со стоном, будто выпуская из себя всё разом. Он остался во мне ещё мгновение, потом вышел осторожно, и я уронила голову на подушку, вся размякшая, липкая, с кружащейся головой. Кровать качнулась — Витёк лёг рядом, на спину, тяжело дыша. — Ну ты даёшь, — сказал он через минуту и коротко, счастливо хмыкнул. Я повернула к нему голову. В торшерном свете его лицо было красным, довольным, и он смотрел на меня так, будто я только что сделала ему подарок. — Тихо, — сказала я, но улыбнулась. — Муж услышит. — Так он же сам... — Всё равно тихо. Он кивнул, притянул меня к себе, и я уткнулась носом ему в плечо, чувствуя, как под кожей ещё гуляет хмель и тепло, и как там, за стеной, в гостиной, кто-то из мужиков снова разливает по стопкам. 1519 30 16579 26 1
+10 [6] Оцените этот рассказ:
|
|
© 1997 - 2026 bestweapon.cc
|
|