Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 99939

стрелкаА в попку лучше 14708 +8

стрелкаВ первый раз 6839 +3

стрелкаВаши рассказы 6815 +5

стрелкаВосемнадцать лет 5795 +2

стрелкаГетеросексуалы 11149 +5

стрелкаГруппа 17054 +17

стрелкаДрама 4568 +10

стрелкаЖена-шлюшка 5436 +20

стрелкаЖеномужчины 2762 +4

стрелкаЗрелый возраст 3848 +10

стрелкаИзмена 16628 +19

стрелкаИнцест 15439 +16

стрелкаКлассика 701

стрелкаКуннилингус 4758 +5

стрелкаМастурбация 3366 +4

стрелкаМинет 16620 +9

стрелкаНаблюдатели 10777 +12

стрелкаНе порно 4203 +8

стрелкаОстальное 1481 +6

стрелкаПеревод 10796 +4

стрелкаПикап истории 1260 +3

стрелкаПо принуждению 13032 +4

стрелкаПодчинение 10020 +8

стрелкаПоэзия 1747

стрелкаРассказы с фото 4064 +5

стрелкаРомантика 6965 +2

стрелкаСвингеры 2726 +3

стрелкаСекс туризм 917 +2

стрелкаСексwife & Cuckold 4536 +13

стрелкаСлужебный роман 2895 +4

стрелкаСлучай 12048 +14

стрелкаСтранности 3570 +2

стрелкаСтуденты 4551 +3

стрелкаФантазии 4189

стрелкаФантастика 4500 +3

стрелкаФемдом 2331 +3

стрелкаФетиш 4170 +1

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3939 +3

стрелкаЭксклюзив 553

стрелкаЭротика 2811 +1

стрелкаЭротическая сказка 3053 +4

стрелкаЮмористические 1875 +3

После сауны (Падение дома Ашеров)

Автор: Yana58

Дата: 19 ноября 2026

А в попку лучше, Драма, Жена-шлюшка, Зрелый возраст

  • Шрифт:

Картинка к рассказу

Глава 1

Щедрое предложение

После событий в сауне, где Людмилу за хорошие деньги первый раз в ее жизни поимели Виталий и Сергей на глазах ее мужа, Олег стал часто прикладываться к бутылке. Жена крепилась, но через неделю тоже стала участвовать в этих попойках с неожиданно непонятно откуда взявшимися друзьями Олега.

И скоро произошло то, что и должно было произойти, он предложил свою жену, будучи пьяным собутыльнику Виктору

Три пустые бутылки

— --

Олег предлагает Виктору «поиметь» Людмилу прямо за кухонным столом — и она не отстраняется. После сауны, где Виталий и Сергей брали её на глазах мужа, алкоголь стал их ритуалом, а теперь чужая рука скользит по её бедру.

— -

Тот вечер в сауне изменил всё. Олег помнил каждую деталь — как Людмила сидела на краю кожаного дивана, прижимая к груди полотенце, как Виталий опустился перед ней на колени и развёл её белые бёдра своими загорелыми ладонями. Как Сергей стоял позади, сжимая её грудь через тонкую ткань, пока его пальцы скользили между её ног. Она не сопротивлялась — только закусила губу и отвернула лицо, но её тело отвечало само: бёдра подались вперёд, спина выгнулась, и из горла вырвался тот первый, непроизвольный стон, который Олег до сих пор слышал в своих кошмарах.

Он сидел в кресле у стены и смотрел. Виталий вошёл в неё — медленно, мощно, растягивая её влажную киску своим толстым членом, и Людмила наконец повернула голову к мужу. Её глаза были полуприкрыты, губы приоткрыты, и в этом взгляде не было ни вины, ни стыда — только тёмная, незнакомая жажда, которую Олег никогда раньше не видел. Сергей в это время встал перед ней и прижал свой член к её губам. Она открыла рот и приняла его — глубоко, послушно, обхватив ствол рукой у основания, — и Олег увидел, как движется её голова, как её щёки втягиваются, как она сосёт с такой жадностью, словно всю жизнь ждала этого момента.

Они менялись местами, брали её по-разному — на четвереньках, сверху, между ними, — и каждый раз Людмила стонала громче, двигалась быстрее, кончала так, что её крики отдавались от кафельных стен. Виталий кончил ей на живот — густые белые потёки стекали по её коже, — а Сергей, тяжело дыша, спустил ей в рот, и она сглотнула, облизнув губы.

После этого Олег стал пить.

Первые дни он ещё пытался держаться. Просыпался в шесть утра, варил кофе, смотрел на Людмилу через кухонный стол — она сидела напротив, в его старой футболке, с мокрыми после душа волосами, и её лицо было спокойным, почти будничным, словно ничего не произошло. Но к обеду его руки начинали дрожать, и он доставал бутылку. Сначала — пиво. Потом — водку. К вечеру он уже не мог вспомнить, зачем встал с дивана.

Людмила крепилась целую неделю. Она готовила, убирала, стирала его вещи с запахом перегара. Но каждый вечер, когда Олег доставал бутылку и наливал первый стакан, что-то в её взгляде менялось — плечи опускались, губы сжимались в тонкую линию, и она уходила в спальню, закрывая дверь.

На восьмой день она не ушла. Села рядом с ним на диван, взяла его стакан и сделала глоток. Водка обожгла ей горло, она закашлялась, и Олег — впервые за неделю — посмотрел на неё по-настоящему. Она была в коротком домашнем халате, под которым угадывалось голое тело, её ноги были скрещены, и от неё пахло ванильным лосьоном.

— Дай ещё, — сказала она тихо.

Он налил.

К концу второй недели их вечерние попойки стали ритуалом. Олег доставал бутылку, Людмила — закуску. Они пили молча, потом начинали говорить — сначала о пустяках, потом о том, что случилось в сауне. Людмила говорила ровным голосом, без слёз и драмы, описывая детали так, будто рассказывала о походе в магазин. Но её щёки розовели, дыхание учащалось, и однажды Олег заметил, как она сжала бёдра, рассказывая, как Виталий брал её сзади.

Потом появились друзья. Олег не помнил, откуда они взялись — может, кто-то из старых знакомых, может, случайные собутыльники из гаражного кооператива. Они приходили вечером, садились за кухонный стол, и квартира наполнялась голосами, дымом и запахом дешёвой водки. Людмила подавала на стол — в халате, с распахнутым воротом, — и мужчины провожали её взглядами, которые не оставляли сомнений.

Виктор появился в среду. Высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой и татуировкой на предплечье — змея, обвивающая кинжал. Он подсел к Олегу, хлопнул его по плечу и поставил на стол бутылку «Пять звёзд». Людмила вышла из кухни с тарелкой нарезанной колбасы, и Виктор поднял на неё глаза. Его взгляд скользнул по её бёдрам, задержался на вырезе халата, где под тонкой тканью проступали соски, и вернулся к лицу.

— Жена? — спросил он, не отводя глаз

— Жена, — кивнул Олег.

Виктор присвистнул и налил три стакана.

Они пили быстро. Людмила сидела напротив Виктора и с каждым стаканом расслаблялась всё больше — халат распахнулся глубже, обнажая ложбинку между грудями, она смеялась громче, наклонялась вперёд, подавая закуски, и Виктор каждый раз оказывался достаточно близко, чтобы его плечо коснулось её.

К полуночи на столе стояли три пустые бутылки. Олег пил больше всех — его речь стала невнятной, движения — тяжёлыми. Он смотрел на Людмилу сквозь пьяную пелену и видел, как Виктор наклоняется к ней, что-то говорит ей на ухо, как она откидывает голову и смеётся, и как его рука — большая, с длинными пальцами — ложится на её колено.

Людмила не отстранилась.

Олег залпом допил свой стакан и поставил его на стол. Голова кружилась. Виктор сидел рядом с его женой, его рука медленно поднималась выше по её бедру, и Людмила — его Людмила — раздвинула колени на полшага, давая ему доступ.

— Витёк, — сказал Олег, и его язык еле слушался. — Слышь, Витёк.

Виктор повернулся. Его лицо было красным, глаза — мутными, но губы складывались в ухмылку.

— Чего?

Олег обвёл рукой комнату — стол, бутылки, тарелки, свою жену с чужой рукой на бедре.

— Хочешь... — он сглотнул. — Хочешь, Людмилу поимеешь?

Тишина повисла над столом. Людмила замерла. Её рука с куском хлеба остановилась у рта. Она посмотрела на мужа — долгим, тяжёлым взглядом, в котором не было ни удивления, ни возмущения. Только что-то тёмное и знакомое — то же, что Олег видел в сауне, когда Виталий входил в неё.

Виктор не стал переспрашивать. Он убрал руку с её бедра, встал, обошёл стол и остановился за её стулом. Его ладони легли на её плечи — тяжёлые, горячие — и скользнули вниз, по груди, распахивая халат.

Людмила не двигалась. Только её дыхание стало чаще, и пальцы сжали край стола.

Олег налил себе ещё и сделал глоток.

Глава 2

Щель в двери

Олег сам предложил жене угостить друга, а теперь сидит на кухне с недопитым стаканом водки и смотрит через щель в двери, как Витька раздевает Люду. Она не сопротивляется, но в её глазах — холодный расчёт, и Олег не может отвести взгляд от того, что происходит в спальне.

Олег сидел на кухне, сжимая в руке недопитый стакан водки. Жидкость уже нагрелась до комнатной температуры, и он машинально покрутил стакан, наблюдая, как остатки спиртного плещутся о стенки. За стеной, в спальне, включился свет — тонкая полоска желтоватого свечения пролегла под дверью и легла на линолеум неровной дугой.

Он сам предложил это. Час назад, может, полтора — время расплывалось, как акварель на мокрой бумаге. Они сидели втроем в гостиной, Люда принесла тарелку с нарезанной колбасой и солеными огурцами, а Витька рассказывал про свою последнюю командировку в Новосибирск. Олег тогда уже хорошо принял на грудь и вдруг, ни с того ни с сего, ляпнул: «Люд, а давай Витю угостим?». Сказал это с пьяной ухмылкой, как шутку, но Люда не засмеялась. Она посмотрела на мужа долгим взглядом, в котором не было ни удивления, ни возмущения — только спокойная оценка, как будто взвешивала что-то внутри себя. А потом встала, собрала тарелки со стола и пошла на кухню. Витька тоже ничего не сказал. Он просто проводил её глазами, потом посмотрел на Олега, и в этом взгляде было что-то новое — не осуждение, нет. Скорее, расчет. Как у человека, которому предложили сделку и который прикидывает, нет ли тут подвоха.

Теперь Витька поднялся из кресла, где они сидели последние двадцать минут, и пошел в сторону коридора. Олег остался на кухне. Не потому что не хотел идти — просто ноги не слушались. Он сидел, слушал, как скрипят половицы под шагами друга, и считал про себя: один, два, три, четыре — столько шагов до двери спальни.

Дверь скрипнула. Тонко, протяжно — петли давно просили смазки, Олег всё откладывал. Через кухонную дверь, приоткрытую на ладонь, он видел коридор и кусок спальни — кровать с серым покрывалом, тумбочку с настольной лампой, край платяного шкафа. Люда стояла у окна, спиной к двери, в домашнем халате — коротком, мятом, с облупившимися пуговицами. Она не обернулась, когда Витька вошёл. Только чуть опустила плечи, как будто готовилась к чему-то неизбежному.

Витька остановился в проёме двери. Он был выше Олега на полголовы, шире в плечах, с короткой стрижкой и красным обветренным лицом — лицо человека, который работает на улице, а не в офисе. Он секунду помедлил, потом шагнул внутрь и прикрыл дверь за собой. Не до конца — осталась щель в пару сантиметров, и через неё муж видел почти всю комнату.

— Люд, — сказал Витька. Голос был низкий, с хрипотцой. — Олег сказал, что ты не против.

Люда повернулась. Лицо у неё было спокойное, чуть усталое — темные круги под глазами, брови чуть сдвинуты к переносице. Она ничего не ответила. Просто развязала пояс халата — медленно, пальцами, которые не дрожали, — и стянула его с плеч. Под халатом на ней была только майка-алкоголичка и трусы. Белые, хлопковые, ничем не примечательные. Она сложила халат и положила его на спинку стула, стоявшего у окна.

Витька подошёл к ней в два шага. Положил руку ей на талию — крупную, с мозолями на ладони, загорелую до локтя. Люда не отстранилась. Она стояла, глядя ему в грудь, и её дыхание стало чуть чаще — Олег заметил, как вздымается ткань майки на рёбрах. Витька другой рукой приподнял ей подбородок, заставил посмотреть ему в лицо. Что-то промелькнуло в её глазах — не страх, не желание. Скорее, та же самая расчётливость, что была у Витьки, когда Олег сделал своё предложение.

— Ты точно хочешь этого? — спросил Витька.

— Олежа сам предложил, — ответила Люда. Голос ровный, без интонации. — Если он сказал — значит, так надо.

Витька не стал больше спрашивать. Он наклонился и поцеловал её — не нежно, не грубо, а деловито, как целуют женщину, с которой уже всё решено. Люда ответила на поцелуй, и Олег увидел, как её руки легли другу на грудь, как пальцы сжали ткань его рубашки. Витька потянул вверх край её майки, и Люда подняла руки, позволяя стянуть её через голову. Под майкой была полная грудь — налитая, с бледными сосками, чуть обвисшая после двух родов. Витька охватил её ладонями, сжал, провёл большими пальцами по соскам. Люда втянула воздух сквозь зубы.

Олег допил остатки водки из стакана. Жидкость обожгла горло, и он поставил стакан на стол, стараясь не звякнуть. Сердце стучало тяжело, удары отдавались в висках. Он не мог оторвать глаз от щели в двери. Витька стянул через голову свою рубашку, и Люда положила ладони на его голый торс — провела по груди, по животу, до пояса джинсов. Её пальцы возились с пряжкой ремня, и Витька стоял, опустив руки вдоль тела, позволяя ей делать всё самой. Ремень упал на пол с металлическим звоном. Люда расстегнула ширинку, приспустила джинсы вместе с трусами. Витька вышел из них, переступив, и осталса стоять перед ней голый — коренастый, с выпирающим животом и стоящим членом, который торчал вперёд под лёгким углом.

Люда опустилась на колени. Олег видел её профиль — прямой нос, чуть приоткрытые губы, прядь тёмных волос, упавшая на лицо. Она взяла член Витьки в руку, чуть оттянула крайнюю плоть и взяла в рот. Витька положил руку ей на затылок, не давя, просто придерживая. Его голова откинулась назад, и он издал звук — что-то среднее между вздохом и стоном, короткий и глухой.

Сергей сжал край стола обеими руками. Доски под пальцами были шершавые, с въевшимися крошками. Он смотрел, как голова его жены движется взад-вперёд, как Витькины бёдра слегка подёргиваются в такт, и в груди у него было что-то тяжёлое, давящее — не ревность, нет, он не знал, как это назвать. Может быть, то самое расчётливое любопытство, с которым они оба согласились на его пьяное предложение.

Витька отстранил Люду за плечи, поднял её с колен и повёл к кровати. Она легла сама, без понуканий, и сама стянула трусы, бросив их на пол. Витька навалился сверху, раздвинул ей колени своими и вошёл — одним движением, без заминки. Люда охнула, вцепилась пальцами в его предплечья, и Витька начал двигаться — размеренно, в полную длину, с глухими звуками, которые издавала кровать при каждом толчке.

Олег сидел на кухне и смотрел.

Глава 3

Скрип семейного ложа

Кровать скрипнула — длинно, на выдохе, и Олег моргнул. Пальцы на краю стола побелели. Водка в стакане кончилась, но во рту стоял привкус, к которому он привык так, что перестал замечать. Зато теперь, когда ничто не занимало руки, стало слышно собственное дыхание — рваное, через нос, с хрипом на вдохе.

Он оторвал ладони от столешницы. Линолеум под ногами был холодный, и ступни среагировали раньше головы — Олег покачнулся, вцепился в косяк кухонной двери. Косяк был деревянный, шершавый, с облупившейся краской у самого пола. Он постоял, пережидая волну тошноты, потом шагнул в коридор.

Три шага до спальни. Он считал их раньше — когда считал Витькины. Теперь считал свои. Один. Половица под левой ногой просела и взвизгнула. Два. Тень от него упала на полосу желтоватого света, и он увидел собственную руку на косяке двери спальни — пальцы толстые, с коротко стриженными ногтями, костяшки белые от давления. Три.

Дверь поддалась. Щель расширилась, и спальня открылась целиком — желтый свет торшера, зашторенное окно, скомканное покрывало на кровати. Витька обернулся через плечо. Жена лежала на спине, волосы разметаны по подушке, та самая прядь попала ей на рот, и она не убирала её. Глаза — тёмные круги, усталое лицо — смотрели прямо на Олега. Не с вопросом. Не с упрёком. Так смотрят на человека, который пришёл, потому что должен был прийти.

Она подняла руку. Просто подняла — ладонью к нему, пальцы чуть согнуты. Жест, каким зовут ребёнка из песочницы домой. Олег стоял в проёме, и комната плыла перед глазами, потолок кренился влево, а протянутая рука жены была единственным, что оставалось неподвижным. Он шагнул к кровати. Колено ударилось о край матраса, и кровать снова скрипнула — но уже от его веса.

Витька подался в сторону, освобождая место, и Олег не увидел в его лице ничего, кроме того же расчёта, что и час назад в коридоре. Витька молчал. Его рука — та, что минуту назад лежала на затылке жены — теперь упиралась в матрас рядом с её плечом.

Олег сел на край. Матрас просел под ним, и Люда чуть качнулась в его сторону — тело само подалось к нему, как подносятся к теплу. Её пальцы нашли его запястье. Кожа у неё была сухая, прохладная, и от этого прикосновения по руке Олега прошла дрожь, которую он не смог подавить. Люда потянула — не резко, без усилия, просто обозначив направление. К себе.

Он лёг. Плечо коснулось её плеча, и он ощутил, как она дышит — грудная клетка поднималась и опускалась ровно, будто она лежала на обычном врачебном осмотре. Её запах — мыло, дешёвый шампунь, и под ними что-то своё, тяжёлый телесный запах, который он знал пятнадцать лет. Только сейчас этот запах был смешан с другим — Витькиным. Чужой одеколон, табак, пот.

Жена повернула голову к нему. Прядь волос так и лежала у неё на губах, и он видел, как она шевелится от её дыхания. Она ничего не сказала. Просто взяла его руку — ту, что лежала на покрывале безвольной клешнёй — и положила себе на живот. Кожа была горячая. Мягкая, чуть рыхлая после двух родов, с едва заметной полоской растяжек ниже пупка, которую он знал на ощупь, не глядя.

Витька двигался рядом. Кровать качалась в ровном ритме, пружины под матрасом выдавали каждый толчок низким гулом, и Олег чувствовал это колебание всем телом — через простыню, через матрас, через ткань домашних штанов. Люда втягивала воздух сквозь зубы каждый раз, когда Витька входил глубже, и её живот под ладонью Олега напрягался, потом расслаблялся, снова напрягался. Он лежал на боку, не двигаясь, с ладонью на её животе, и смотрел, как её пальцы вцепились в предплечье Витьки — ногти оставляли белые следы на коже.

Потом Люда повернулась к нему чуть сильнее. Её губы коснулись его виска — не поцелуй, просто прикосновение, мимолётное, как она делала иногда утром, когда вставала раньше него. От этого прикосновения что-то сдвинулось у него в груди — тяжёлое, горячее, похожее на тот ком, что вставал в горле после третьей рюмки. Он закрыл глаза. Открыл. Жена смотрела на него в упор, и в её взгляде не было ни стыда, ни жалости, ни вызова — только та же ровная, усталая готовность, с которой она согласилась час назад.

Её рука скользнула по его шее, пальцы зарылись в волосы на затылке. Она притянула его ближе. Он подался — не по своей воле, а потому что её рука была твёрже его ног, и тело послушалось её, а не его. Его лоб коснулся её плеча, и он вдохнул тот запах — мыло, шампунь, Витькин табак, пот — и задержал дыхание.

Витька остановился. Перевёл дыхание. Его рука легла на спину Олега — коротко, хлопком, как хлопают по плечу в раздевалке. Потом убралась. Витька отодвинулся на край кровати, матрас выровнялся, и стало тихо — только Людино дыхание и гул труб в стене.

Олег не двигался. Люда не убирала руку с его затылка. Её пальцы медленно перебирали его волосы — так, как перебирают крупу перед промывкой, бездумно, по привычке. Витька сидел на краю кровати, спиной к ним, и натягивал джинсы. Ремень звякнул о пряжку.

Люда шевельнулась под ладонью мужа — последний раз напрягся живот, потом расслабился окончательно. Она выдохнула длинно, ртом, и он почувствовал, как её грудная клетка опала под его щекой.

— Олеж, — сказала она тихо. — Иди на кухню. Я сейчас.

Голос был ровный. Тот, каким она говорила «вынеси мусор» или «закрой воду в ванной». Он поднялся. Ноги слушались плохо, колени подгибались, но он встал, постоял секунду, глядя на её лицо — прядь всё ещё лежала у неё на губах, темные круги под глазами казались глубже в желтом свете торшера — и пошёл к двери.

За спиной скрипнул матрас. Люда вставала. Витька застёгивал рубашку.

Олег вышел в коридор. Половица под левой ногой снова взвизгнула. Он дошёл до кухни, сел на свой табурет, положил руки на стол. Крошки на столешнице прилипли к ладоням. Стакан стоял пустой, с запахом водки. За стеной — тишина. Потом звук воды в кране. Потом голос жены — что-то короткое, неразборчивое, обращённое к Витьке.

Олег сидел и ждал.


547   18360  24  Рейтинг +10 [3]
В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению

Оцените этот рассказ: 30

30
Последние оценки: Сергей 77 Б 10 kaktotak 10 Белые чернила 10
Комментарии 1
  • kaktotak
    19.11.2026 04:06
    Прочитал усталое равнодушие в происходящему у женщины, ни желание, ни страсть. Смирение... Мне она нравится. Продолжение ждать?

    Ответить 0

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Последние рассказы автора Yana58

стрелкаЧАТ +59