Здравствуйте читателм, давно меня не было, и вот образовалась идея, это первая часть, написана спонтанно, возможно не завершено, приятного чтения.

Ещё несколько лет назад мы с семьёй жили достаточно богато. Муж был крупным бизнесменом — мог обеспечить меня и детей, и я не знала, что такое считать деньги. Но случилось так, что дела в стране начали идти вниз, а вместе с ними — и его дела. И очень быстро. Мы опустились практически к минимальному заработку. Муж всё ещё держал бизнес, но денег он не приносил — только долги, которые копились с каждым месяцем. Мы начали чаще ссориться на этой почве, но к разводу не шло.

Почему, спросите вы? Всё потому, что мне некуда в принципе идти. Да и дети. А так хотелось, чтобы всё вернулось на свои места — как раньше. Закрыть все долги, чтобы бизнес пошёл вверх, опять вернулись дорогие курорты, машины, рестораны. Сейчас это была моя главная мечта. Я держалась за неё, как за спасательный круг, и убеждала себя, что это временно.

Сегодня утром муж ушёл на работу, заодно увёз детей в школу. Я ещё повалялась в постели, потом встала и подошла к зеркалу. Осмотрела себя — да, всё-таки спорт и здоровое питание делают своё дело. В зеркале отражалась красивая блондинка в шёлковом халате: длинные ноги, подтянутая грудь третьего размера, кожа — без единого изъяна. Я провела рукой по волосам, поправила лямку халата и улыбнулась своему отражению. Хороша. Это было единственное, что я могла контролировать.

Сегодня больше лежать я не планировала. Надела спортивный белый костюмчик — который подчёркивал мою фигуру, но не выглядел вульгарно, — и собралась: сначала в зал, а потом за продуктами.

Я шла на тренировку, но неожиданно начался дождь. Сначала мелкий, почти незаметный, а через минуту — стеной. Я не стала мокнуть и решила переждать в местном ТЦ. Внутри было тепло, пахло кофе и выпечкой, играла тихая музыка — всё то, что создаёт иллюзию, будто жизнь налажена.

Я открыла банковское приложение, посмотрела на остаток. Немного. Совсем немного. Хватит на кофе и, может, на что-то к ужину. Я вздохнула, убрала телефон и уже направилась к кофейне, как ко мне подошли с листовками.

— Здравствуйте! Новые витамины, клиника обследования здоровья, нутрициолог — первая консультация бесплатно!

Девушка улыбалась, протягивая яркую брошюру. Та была глянцевой, с фотографиями улыбающихся людей и крупным заголовком: «Твоё тело — твой капитал». Я невольно задержала на ней взгляд. Брошюрка так и манила откликнуться — обещала заботу, внимание, результат.

Но я решила её не брать. Привычка — не верить бесплатному.

— Бесплатно… — сказала я, усмехнувшись. — Да, а потом найдёте всякой фигни, что денег не хватит. А их и так нет.

Девушка посмотрела на меня с удивлением. Я заметила её взгляд — она явно думала: «У вас? И нет денег?» Наверное, мой спортивный костюм и ухоженное лицо говорили об обратном. Мне стало смешно. Смешно и горько одновременно. Внешность — это всё, что осталось от прежней жизни.

Но она не ушла. Наоборот, наклонилась чуть ближе и сказала тихо, почти доверительно:

— А вы сходите. Клиника хорошая. А если денег нет ещё и заработать сможете. И неплохо… У них много программ.

Я открыла рот, чтобы спросить, что она имеет в виду, но не успела. Девушка уже развернулась и ушла прочь, оставив листовку у меня в руке. Я посмотрела ей вслед, потом на брошюру. На обороте был адрес клиники и номер телефона. Никаких подробностей о «программах» и «заработке».

«Заработать… И неплохо…»

Эти слова застряли в голове. Я пошла в кофейню, села у окна и заказала капучино. Сделала глоток, потом ещё один, и всё прокручивала в голове: заработать, неплохо, легко. На брошюре — только название: клиника НДО «Просвет». Никаких деталей, никаких условий. Только обещание.

Я всегда, честно говоря, любила лёгкие деньги. Кто их не любит? Но одно дело — любить, а другое — когда они нужны. Сейчас они бы не помешали.

Я достала телефон, посмотрела на номер ещё раз. Потом набрала. Ответили быстро, голос на другом конце был мягкий, женский, без нажима.

— Здравствуйте! Клиника «Просвет». Слушаю вас.

Я рассказала, что знаю: листовка, консультация, «программы», «заработок». Спросила, что это значит. Мне не стали ничего объяснять по телефону — только предложили встретиться и посмотреть всё на месте.

— Вам удобно сейчас? — спросила женщина. — Мы можем заказать вам такси. За счёт клиники.

Я удивилась. Такси за счёт клиники? Это меня обрадовало — и одновременно насторожило. Но насторожило меньше, чем обрадовало. Моя наивная натура, которая столько раз подводила меня, снова взяла верх.

— Хорошо, — сказала я. — Я согласна.

— Отлично. Машина будет через пятнадцать минут. Адрес вы знаете.

Она назвала номер машины и попрощалась. Я допила кофе, поправила волосы, проверила, как сидит спортивный костюм, и вышла к выходу. Дождь уже стих, воздух был свежий, мокрый асфальт блестел под фонарями.

Через пятнадцать минут чёрная машина остановилась у ТЦ. Я села на заднее сиденье, назвала адрес — водитель кивнул, и мы поехали. Я смотрела в окно на проплывающий город и думала: что я делаю? Но тут же отвечала себе: смотрю. Просто смотрю. Ничего не подписываю, ни на что не соглашаюсь. Просто посмотрю.

Приехав к месту назначения, я удивилась. Это было офисное здание — стекло, бетон, вывески серьёзных компаний. Я-то думала, клиника, лаборатория, что-то медицинское… А тут — обычный бизнес-центр.

Я опять достала телефон и набрала номер. Трубку взяла та же девушка, что со мной говорила. Она сказала подняться на третий этаж. Я посмотрела вверх — окна были открыты, почти панорамные, во всю стену. «Хм, и какие же там могут быть кабинеты?» — задумалась я. С такими окнами — только переговорные или чьи-то кабинеты с видом на город.

Через несколько минут я поднялась на нужный этаж — и не переставала удивляться. Я увидела светлые помещения без окон изнутри. Только коридор и кабинеты. Вопросы посыпались один за другим: как? Я же видела панорамные окна снаружи, а тут — всё как в современных клиниках из фильмов, где всё будто под секретом.

Я стояла, оглядываясь, пока ко мне не подошла девушка. Я посмотрела на бейджик — Алиса. Она поздоровалась и уточнила, не меня ли она ждёт. Я сказала, что да, я звонила, и представилась:

— Ольга.

Она лишь улыбнулась — и пригласила в кабинет: пообщаться, ответить на интересующие меня вопросы.

Я вошла. Кабинет был небольшим, но уютным: мягкий свет, два кресла, столик с водой и печеньем. На стене — та же брошюра, что мне дали в ТЦ, только в рамке. Алиса указала на кресло, сама села напротив, положила перед собой планшет.

— Ольга, правильно? — уточнила она, и я кивнула. — Вы звонили по поводу программ. Давайте я сначала расскажу, что мы предлагаем, а потом вы зададите вопросы. Хорошо?

— Я так и думала сначала, — сказала я. — Но один вопрос возник буквально сразу: как так, что у вас всё закрыто, а снаружи — панорамные окна?

Из любопытства спросила. Алиса улыбнулась — спокойно, будто ждала этого вопроса.

— Мы живём в современном мире, где нет ничего невозможного, — ответила она.

Я лишь кивнула, хотя ответ мне ничего не объяснил. Но я не стала настаивать на разъяснениях. Вместо этого спросила о витаминах: что за препараты, какие, для чего.

Алиа начала слушать вопросы Ольги и только потом начала отвечала — мягко, уверенно, без спешки. Но при этом она прощупывала Ольгу. Она этого и не замечала, а Алиса — видела. Наивная, разбалованная, любит лёгкие деньги. Даже слишком любит. Всё это читалось на лице женщины которыя сидела перед Алисой.

Спустя какое-то время Алиса спросила:

— Ольга, ещё спрашивали о подработке?

— О да! — спохватилась я. — Вы так интересно о своей компании и препаратах рассказывали, что я забыла о главном. Мне девушка, которая вручила брошюру, говорила о подработке. В чём суть?

Алиса слушала но была готова к вопросу и уже знала, что я его задам. Она откинулась в кресле и начала — красиво рассказывать уже давно заготовленную речь:

— Ну, мы предлагаем много программ. От простых приёмов витаминов — до тестов экспериментальных препаратов. Для улучшения здоровья, активности, чувствительности, регенерации, силы… И много чего ещё. За каждую программу — своя цена. Но каждая программа рассчитана на время: от полугода до года.

Она сделала паузу, давая мне переварить.

— И вы хотите сказать, что за это хорошо платя платят? — уточнила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Платят, — подтвердила Алиса. — И неплохо. Всё зависит от программы. Чем сложнее препарат, чем дольше период, тем выше оплата. Но и требования выше.

— Какие требования?

— Разные. Возраст, здоровье, образ жизни. Некоторые программы требуют постоянного наблюдения. Некоторые — полной изоляции на время теста. Но об этом мы говорим уже после того, как человек выберет направление.

Я слушала и чувствовала, как внутри нарастает странное чувство. С одной стороны — «оплата», «неплохо», «программы». С другой — «экспериментальные препараты», и это единственное что Ольгу насторожило, так как она всегда заботилась о своём здоровье.

— А можно узнать подробнее? — спросила я. — Ну, про программы. Какие есть?

Алиса улыбнулась и взяла планшет. На экране открылся список — длинный, с фильтрами и иконками. Она листала не спеша, комментируя:

— Вот, например, базовая программа витаминов. Курс — шесть месяцев. Оплата — три тысячи в месяц. Дальше — программа активности: стимуляторы, тесты на выносливость. Восемь месяцев, пять тысяч. Программа регенерации: заживление, восстановление после нагрузок. Год, семь тысяч.

Я слушала и качала головой. Три тысячи, пять, семь… Это были не те цифры, ради которых стоило рисковать. Алиса листала дальше, и я почти перестала слушать — пока на экране не появилось другое.

Яркая плашка, крупный шрифт: «СФЕРА-7». Ниже — цифра, от которой у меня перехватило дыхание: 1 000 000 долларов в месяц. И срок — всего один месяц.

У меня загорелись глаза. Я почувствовала это физически — как будто внутри щёлкнул выключатель.

— А какие тут условия? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Алиса удивилась. Я заметила это — едва заметно, по тому, как она на мгновение замерла, прежде чем ответить. Видимо, этой программой мало интересовались. Или — мало кто соглашался.

— Программа действует на самом биологическом уровне, — сказала она, и голос её стал серьёзнее. — Это полное наблюдение. Нужно будет отслеживать, просматривать всё. Понимаете? Всё.

Я замолкла. «Всё» — это слово повисло в воздухе. Я посмотрела на цифру ещё раз. Миллион. В месяц. За месяц.

— Я согласна, — сказала я.

Алиса кивнула — без удивления, будто ждала этого. Она достала из ящика стола папку, положила передо мной анкету и ручку.

— Заполните, пожалуйста. Ознакомьтесь со всем. А я пока позову профессора.

Она вышла. Я осталась одна в кабинете, с анкетой и папкой. Сначала взялась за анкету — обычные вопросы: имя, возраст, статус, здоровье. Но чем дальше, тем страннее становилось. Сексуальный опыт. Сколько было партнёров. Какие страхи. Аллергии. Всё — в подробностях. Я заполнила, чувствуя, как внутри нарастает недоумение. Зачем это клинике? Зачем это им?

Потом открыла папку с условиями. И вот тут мне стало не по себе. Программа завязывалась на экспериментах с телом — это было написано прямо. Но большинство наблюдений, судя по описанию, были связаны с сексом. Чувствительность, реакции, «взаимодействие с наблюдателем». Конкретных условий не было — только общие формулировки, которые можно было трактовать как угодно.

Я отложила папку. Внутри всё сжалось. Это было страшно. Но уходить я не спешила. Вместо этого я решила: не отдам бумаги раньше времени. Сначала — побольше разузнаю. У профессора.

Я просидела минут тридцать. Успела ещё раз пролистать папку, вернуться к анкете, выглянуть в коридор — пусто. Наконец дверь открылась, и вернулась Алиса. А с ней — профессор. Лет восьмидесяти, с бородой, низкий, в белом халате. Выглядел он как человек, который повидал всё и давно перестал удивляться.

— Здравствуйте, — поздоровался он.

Я ответила взаимно. Он назвал имя:

— Олег Степаныч. Приятно познакомиться.

Он присел в кресло напротив, а Алиса вышла, тихо закрыв за собой дверь. Мы остались вдвоём.

— Ольга, дайте мне анкету, — сказал он. — Я ознакомлюсь. После можете задать интересующие вопросы.

— Хорошо… — Я передала ему анкету.

Он взял её молча и минут пятнадцать изучал. Я сидела, сложив руки на коленях, и смотрела, как его глаза бегают по строчкам. Он не хмурился, не удивлялся — просто читал. Будто видел сотни таких анкет и знал, что искать.

Наконец он отложил лист.

— Ну, в целом, если всё тут правда — вы нам подходите. Что вас интересует?

— Где во время исследований я буду?

— А где вы хотите? Дома?

— Да, — коротко ответила я.

— Хорошо, без проблем.

— Какие последствия? И реальные риски? — спросила я.

Он посмотрел на меня прямо, без улыбки.

— Ваше тело на сто процентов изменится. Думаю, в лучшую сторону. Вы много узнаете о своём теле. Но если всё пойдёт не по плану — вы можете лишиться эмоций. Чувствительности.

— И какой шанс на это?

— Ну, не буду лукавить: семьдесят на тридцать. Семьдесят — что всё пройдёт хорошо.

От этих слов мне стало страшно. Я почувствовала, как похолодели пальцы. Семьдесят на тридцать. Это не «мы вас застрахуем», это не «мы всё предусмотрели». Это — рулетка.

— А что именно будут наблюдать? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ну, смотрите. Для начала — исследование, анализы. Только потом — наблюдение. Эксперименты ставим мы. У нас есть семь препаратов, каждый со своими особенностями. Наблюдение длится за препаратом — пока он не выйдет из крови.

— А как получать препарат?

— У нас в клинике. Укол внутривенно.

Я замолчала. Укол. Внутривенно. Экспериментальный препарат. Семьдесят на тридцать. Миллион в месяц. Всё это крутилось в голове, как в калейдоскопе. Я понимала, что надо задать ещё вопросы. Понимала, что надо спросить о побочках, о том, что значит «лишиться эмоций», о том, кто ещё участвовал в программе и что с ними стало. Но вместо этого я спросила:

— А когда можно начать?

Олег Степаныч посмотрел на меня внимательно. Долго. Будто решал, стоит ли отвечать.

— Чем быстрее, тем лучше, — сказал он наконец. — Если вы готовы — можем оформить всё сегодня.

— И что мне нужно подписать? — спросила я.

Профессор улыбнулся. Я заметила его улыбку — не тёплую, а такую, будто он знал что-то, чего не знала я. Он подал мне анкету:

— Вот тут. Может, пока чаю? — предложил он. — Вы ещё что-то хотите рассказать о себе, пока пьём.

— Да, пожалуй, можно…

Я подписала. Пока водила ручкой по строчкам, профессор нажал одну кнопку — и Алиса принесла чай. Я сделала глоток. Чай был тёплый, с лёгкой горчинкой, и от него по телу разлилось тепло.

— А есть какая-то страховка? — спросила я.

— Да, — ответил профессор. — Мы вам сразу тридцать процентов суммы отдаём. А дальше — по десять за каждый препарат.

— То есть я могу в любой момент остановиться?

— Не совсем. Для остановки нужна причина. Если просто так — нет.

Я задумалась. Можно ведь получить часть, а потом, если что, найти причину… Мысль была практичная, почти холодная. Но додумать я её не успела. Чай, тепло, усталость — всё навалилось разом. Я почувствовала, как веки тяжелеют. Последнее, что помню, — как профессор что-то говорит, но слова уже не складывались в предложения.

Спустя примерно двенадцать часов.

Я проснулась в палате. Белые стены, мягкий свет, тишина. Я лежала, накрытая лишь белой простынёй, а на мне ничего не было. Я попыталась пошевелиться — тело слушалось, но было каким-то чужим, будто не моим.

— Профессор, она проснулась… — услышала я голос.

В этот момент Олег Степаныч подошёл. Я посмотрела на него, потом на себя. Голая. Под простынёй. В палате. И только тогда до меня дошло.

— Извините, что без предупреждения, — сказал он ровно. — Деньги мы вам перечислили. Эксперимент начался.

— Что вы со мной сделали? — Я приподнялась, не понимая, что я абсолютно голая перед профессором.

— Мы провели исследования, — холодно произнёс он. — И вживили вам в тело пять чипов.

Меня овеяло холодом. Я осмотрела себя — абсолютно голая, на простыне, под взглядом старика. Потом перевела взгляд на окно палаты. За стеклом — люди. Они смотрели. На меня.

— И что мне дальше делать? — спросила я.

Но внутри уже поднималось что-то другое. Странное. Меня это возбуждало. То, как я выгляжу. То, что на меня смотрят. То, что я голая, а он — в халате, япочувствовала, как соски твердеют, как внутри разливается тепло.

— Идти домой, — сказал профессор. — Мы всё сами сделаем. Ах да… Первый препарат усиливает все чувства, но притупляет боль. Будьте аккуратны.

Он повернулся и вышел, оставив меня одну — голую, с чипами, с деньгами на счету и с телом, которое уже начинало жить по новым правилам.

Знаю что рассказ многих разочаровал скорее всего, но в комментариях прошу оставить отзыв, нравится ли вам задумка, и стоит ли продолжать... Идея есть, но если не будет заинтересованных людей которым нравится тема фантастики, не знаю стоит ли продолжать...