Я ещё не знал, но уже хотел

Глава 5. Подготовка

Прошло три дня, прежде чем она позвонила. Я знал, что она позвонит, — она сказала «я устрою», и она была из тех женщин, которые не бросают слов на ветер. Но всё равно, когда я услышал её голос из кухни, когда понял, с кем она говорит, внутри у меня что-то оборвалось. Я сидел в комнате, смотрел в телефон, не видя экрана, и слушал, как она коротко, деловито договаривается о субботе. «Да, в семь. Хорошо. До встречи». И всё. Она положила трубку, вошла в комнату и сказала, глядя мне в глаза:

— В субботу. В семь.

Я кивнул. И мы оба сделали вид, что это обычное дело. Как будто мы обсуждали гостей на ужин, а не мужчину, который трахал мою жену и которого я собирался впустить в свой дом.

Следующие три дня были странными. Мы жили как обычно — работа, ужин, телевизор, — но между нами теперь была не стена, а договорённость. Мы оба знали, что будет в субботу, и это знание висело в воздухе, как запах газа, который чувствуешь, но не можешь найти. Мы не говорили об этом напрямую. Но в среду вечером, когда она мыла посуду, а я сидел за столом, она вдруг сказала, не оборачиваясь:

— Ты должен понять, что это не просто... секс. Это будет по-другому.

— По-другому, — повторил я.

— Да. — Она выключила воду и повернулась ко мне, вытирая руки полотенцем. — В прошлый раз ты просто смотрел. А теперь ты будешь в этом. Ты понимаешь, что это значит?

— Не совсем.

Она подошла и села напротив. Положила полотенце на стол. И сказала тихо, но твёрдо:

— Это значит, что ты не просто муж, который знает. Ты — муж, который разрешил. Который хочет. Который участвует. И если ты не готов к этому, лучше сказать сейчас.

Я смотрел на неё. На её лицо, на её глаза, в которых не было ни вызова, ни жалости, — только вопрос. И я понял, что она права. Это не просто «посмотреть ещё раз». Это переступить черту, после которой я уже не смогу сказать, что я просто жертва обстоятельств. Я выбираю это. Я хочу это.

— Я готов, — сказал я. И сам удивился, как твёрдо это прозвучало.

Она кивнула. И больше мы к этому не возвращались. Но в четверг она спросила:

— Где ты хочешь быть, когда он придёт?

— В смысле?

— Ты хочешь сидеть с нами за столом? Или ты хочешь быть в комнате? Или... — Она помолчала. — Или ты хочешь, чтобы я всё сделала сама, а ты просто ждал?

Я задумался. Впервые за эти дни я задумался о деталях. Не о том, что будет, а о том, как это будет. И от этих мыслей у меня встал.

— Я хочу быть за столом, — сказал я. — Хочу познакомиться. По-человечески.

— Хорошо. — Она улыбнулась. — Тогда я приготовлю ужин. Что-нибудь простое, но вкусное. И вино. Он пьёт красное.

— Ты знаешь, что он пьёт?

— Знаю.

И в этом «знаю» было столько всего — близости, знания, интимности, — что мне захотелось её ударить и поцеловать одновременно. Но я сдержался. Я просто кивнул.

В пятницу вечером мы сидели на кухне, и она инструктировала меня, как будто я был новобранцем, а она — сержантом. Не в унизительном смысле, а в деловом. Она говорила спокойно, чётко, и я слушал, как будто это был план операции.

— Он придёт в семь. Я открою. Ты будешь в комнате, выйдешь, когда я позову. Познакомитесь. Сядем за стол. Будем пить, разговаривать. — Она помолчала. — Он не будет давить. Он вообще не из тех, кто давит. Но он ждёт. И он хочет. Ты должен это понимать.

— А ты? — спросил я. — Ты хочешь?

Она посмотрела на меня долгим взглядом. А потом сказала:

— Да. Я хочу. И это, наверное, самое страшное, что я могу тебе сказать.

— Почему страшное?

— Потому что я не должна хотеть. Я должна чувствовать вину, должна просить прощения, должна делать вид, что это ради тебя. — Она усмехнулась. — Но я хочу. И я не буду врать.

Я молчал. Смотрел на неё и чувствовал, как во мне поднимается что-то, чего я не знал раньше. Не злость. Не ревность. Что-то другое. Как будто её честность разрешала мне быть честным с собой. Я хотел этого. Я хотел увидеть, как она хочет его. Я хотел быть частью этого.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда давай сделаем это правильно.

В субботу утром она убрала квартиру. Я смотрел, как она ходит по комнатам с тряпкой, как поправляет подушки, как ставит на стол свечи, — и думал, что это похоже на подготовку к празднику. Только праздник будет странный. И гости будут странные. И я буду странный.

Днём я пошёл в магазин. Купил вино — то самое красное, которое он пьёт. Купил цветы. Не для него, конечно. Для неё. Она удивилась, когда я вернулся с букетом, и я сказал:

— Ты сегодня красивая. Хотел сказать это до того, как всё начнётся.

Она взяла цветы, поставила в вазу, а потом подошла и поцеловала меня. Долго, нежно, не так, как в последние дни. И я почувствовал, что это прощание. С чем-то. С той жизнью, где мы были просто мужем и женой, у которых всё стабильно и скучно.

К шести я переоделся. В рубашку, которую она любила, — синюю, с закатанными рукавами. Посмотрел на себя в зеркало и не узнал. Тот же человек, но что-то в нём изменилось. Что-то в глазах. Что-то в осанке. Я больше не был мужчиной, которого обманули. Я был мужчиной, который разрешил себя обмануть. И это было моё решение.

В половине седьмого она вышла из спальни. В том самом платье, которое надевала для него. Волосы распущены, губы подкрашены. Она посмотрела на меня и улыбнулась — не виновато, не вызывающе, а спокойно. Как будто всё шло по плану.

— Ты волнуешься? — спросила она.

— Да.

— Я тоже. — Она подошла, поправила мне воротник. — Но это правильное волнение. Так бывает перед чем-то важным.

— Перед чем?

— Перед тем, что изменит нас. — Она посмотрела мне в глаза. — Ты готов?

Я хотел сказать «нет». Хотел сказать «давай отменим». Хотел сказать «я не могу». Но вместо этого сказал:

— Готов.

И в этот момент раздался звонок в дверь.

Мы оба замерли. Я посмотрел на часы: ровно семь. Она посмотрела на меня. И в её глазах было что-то, чего я не видел раньше, — не страх, не радость, а принятие. Она уже была там, в этом вечере, в этом моменте. А я стоял на пороге и не знал, смогу ли сделать шаг.

— Открывай, — сказала она тихо. — Я буду на кухне.

Она ушла. Я остался в прихожей, глядя на дверь. Звонок повторился — настойчивее, но без раздражения. Я глубоко вдохнул, положил руку на замок и повернул.

Дверь открылась.

На пороге стоял Сергей. В простой рубашке, с бутылкой вина в руке. Он посмотрел на меня — спокойно, без вызова, — и протянул руку.

— Андрей.

— Сергей.

Мы пожали руки. И я впервые увидел его вблизи, в свете прихожей, — крупного, спокойного, с той уверенностью, которая не требует доказательств. И я понял, что назад дороги нет.

Друзья, вот и момент, которого мы все ждали.

Он открыл дверь. И теперь всё начнётся по-настоящему. Как думаете, что будет дальше? Как поведёт себя Андрей за столом? Что скажет Сергей? И когда всё перейдёт в спальню? Ставьте реакции и пишите в комментариях — чем больше откликов, тем быстрее выйдет шестая глава. Я читаю всё.