Анна перечитала сообщение в третий раз. «Привет. Вижу, ты новенькая. Не боишься настоящих встреч?» – писал Игорь.

«Что ты делаешь»?– прошептала она сама себе. Но ответа не было. Была только дрожь в коленях и влажный жар между ног, предательское, постыдное возбуждение, которое не отпускало ее с тех пор, как она зарегистрировалась на том сайте. Сначала это было просто любопытство. Потом – острый, запретный кайф от просмотра мужских профилей, от получаемых лайков. А потом пришло его сообщение.

Игорь. Тридцать восемь. Фотографии без лица, только тело: мощные руки в свете тренажерного зала, вид на город с высоты из окна. Ничего личного. И текст: «Устал от игр. Хочу простоты. Прямо и без обязательств». Она ответила. Не сразу. Через три дня нервного колебания.

Анна провела пальцем по экрану, чувствуя, как под кожей бегут мурашки – часть от страха, часть от предвкушения. Внизу, в гостиной, тихо гудел телевизор: Максим смотрел футбол. Его обычный субботний ритуал: пиво, диван, сон к перерыву. Их ритуал.

Анна ответила: «Зависит от того, что ты называешь „настоящим“». И тут же убрала телефон под подушку, будто это могло что-то изменить. Щёки горели. В зеркале шкафа-купе её отражение было бледным, почти прозрачным. Анне было двадцать семь. С Максимом они были женаты уже давно, и в последнее время Ане казалось, что за годы брака она забыла, каково это – чтобы кто-то смотрел на неё не как на элемент быта, а как на женщину.

Игорь ответил быстро: «Я называю настоящим – когда можно коснуться. Услышать дыхание. Почувствовать запах кожи. Моя квартира. Сегодня в девять. Адрес в лс, если не струсишь».

Она не струсила. Не из храбрости – из какого-то оцепенения, из желания взорвать этот уютный мирок расписаний и вежливого секса по пятницам. Максим целовал её в лоб, когда уходил, пахло лёгким одеколоном и привычкой. «Ухожу к клиенту, вернусь к одиннадцати, не жди», – сказал он. Она кивнула, прижавшись щекой к его пиджаку. И уже через десять минут после его ухода заказывала такси на незнакомый адрес в центре.

Квартира Игоря оказалась лофтом на последнем этаже, с панорамными окнами во всю стену. Он открыл дверь сам. Высокий, под метр девяносто, широкий в плечах. Не красавец – лицо с резкими чертами, чуть обветренное, с небольшой шрамовой вмятинкой на подбородке. Волосы тёмные, коротко стриженные. Ему действительно было около сорока. На нём – простые чёрные джинсы и серая футболка, обтягивающая рельеф груди и пресса.

– Аня, – произнёс он, и её имя в его низком голосе прозвучало как-то по-новому, плотно, почти материально. Он не улыбнулся. Глаза, серые и холодные, обжигали её с головы до ног, медленно, без стеснения.

– Да, – выдавила она, переступая порог. Дверь закрылась с тихим щелчком, звук прозвучал как приговор.Он не предложил чай, не начал светскую беседу. Просто стоял и смотрел.

– Муж есть? – спросил он прямо.

Она кивнула, не в силах солгать.

– Знает, что ты здесь?

Она покачала головой. Губы были сухими.

– Хорошо, – сказал Игорь, и в этом слове не было ни одобрения, ни осуждения. Была констатация факта. – Сними платье.

Анна ахнула. Она ожидала многого – разговора, вина, может быть, неуклюжих попыток флирта. Не этого. Не такого приказа, произнесённого спокойным, не терпящим возражений тоном.

– Я... – начала она.

– Ты пришла сюда сама. Ты хочешь. Я вижу по глазам. Вижу, как ты дрожишь. Не от страха. Снимай.

Его голос действовал на неё гипнотически. Пальцы, холодные и непослушные, потянулись к молнии на боку платья – простого чёрного, купленного специально, чтобы «не выделяться». Молния расстегнулась с тихим шипением. Платье упало на пол к её ногам, оставив её в тёмном кружевном белье, которое она надела сегодня с мыслью «на всякий случай». Теперь этот случай наступил.

Игорь медленно обошёл её кругом, как покупатель осматривает товар. Его взвешивающий взгляд скользил по её плечам, спине, ягодицам, бёдрам. Анна замерла, сжимая руки в кулаки, чувствуя, как сосочки затвердевают и проступают сквозь тонкое кружево бюстгальтера. Вся кожа горела.

– Хорошо сложена, – произнёс он на ухо, сзади. Его дыхание коснулось её шеи, и она вздрогнула всем телом. – Немного скованная. Зажатая. Муж не разбаловал.

Он коснулся пальцами её позвоночника, провёл сверху вниз, до самой поясницы. Каждое прикосновение оставляло на коже огненный след. Она закрыла глаза.

– Ложись, – приказал он, кивнув в сторону огромного дивана из тёмной кожи.

Она повиновалась, чувствуя себя нелепо, как кукла на верёвочках. Кожа дивана была холодной и гладкой под её голой спиной, ягодицами. Она лежала, глядя в высокий потолок, пытаясь отдышаться. Игорь стоял над ней, глядя сверху вниз. Потом он наклонился, и его пальцы защелкнули застёжку бюстгальтера спереди. Бретельки разомкнулись, чашечки отъехали в стороны, освобождая её маленькую, упругую грудь. Он не стал снимать лифчик полностью, просто откинул его в стороны.

– Розовые, – констатировал он, большим пальцем проводя вокруг одного ареола, потом другого. – Чувствительные.

Она вскрикнула, когда он взял сосок между большим и указательным пальцем, слегка сжал, потянул. Боль, смешанная с непривычным сладким ударом в самый низ живота, заставила её выгнуться. Из её горла вырвался стон – хриплый, чужой.

– Вот так лучше, – пробормотал Игорь. Он наклонился ниже и взял её сосок в рот.

Анна вскрикнула снова. Тепло, влажность, легкое посасывание – её сознание поплыло. Она вцепилась пальцами в кожу дивана. Он работал языком, зубами слегка покусывая напряжённую плоть, переходя от одной груди к другой. Его рука в это время скользнула вниз, по её животу, к резинке трусиков. Он не стал их снимать, просто просунул ладонь внутрь.

Она замерла, когда его пальцы нащупали влажную, горячую щель. Она промокла насквозь, это было неприлично, постыдно и возбуждало до головокружения.

– Ого, – усмехнулся он, и его палец легко проскользнул между половых губ, собрав обильную смазку. – Так тебя заводят приказы? Или я?

Она не ответила, не могла. Он начал водить пальцем вдоль её щели, медленно, сверху вниз, надавливая на клитор, который уже набух и болезненно пульсировал. Потом один палец, уверенно и без предупреждения, вошёл внутрь ее.

Анна закинула голову назад и застонала, протяжно, нараспев. Её внутренности жадно сжались вокруг незваного гостя. Такого Максим никогда не делал. Он был аккуратен, почти робок. Игорь был груб, точен и знал, что делал. Он вводил палец глубоко, до самой матки, потом вынимал почти полностью и снова вгонял внутрь, добавляя второй. Растяжение, непривычное и резкое, заставило её задышать ртом. Он пальцами растягивал её влагалище, ощупывал изнутри, находил какие-то точки, от которых её выкручивало волнами наслаждения.

Она забилась, забыв про стыд, про мужа, про всё. Её тело вздымалось навстречу его руке. Ткань трусиков врезалась в кожу, его пальцы хлюпали внутри неё, её собственные соки текли по промежности на кожу дивана. Оргазм накатил внезапно, сокрушительной волной, вырывая из горла надрывный, хриплый крик. Тело выгнулось в судороге, внутренности вцепились в его пальцы, выжимая из них последние капли напряжения. Потом она обмякла, беспомощная и пустая, залитая потом и своими же выделениями.

Игорь медленно вынул пальцы, блестящие на свете от её влаги. Он поднёс их к её лицу.

– Понюхай. Попробуй. Свой вкус должна знать.

Она, повинуясь, приоткрыла рот и слизала с его пальца солоноватую, тягучую жидкость. Её собственная. Это было так похабно, так унизительно и так возбуждающе, что внизу снова ёкнуло, будто что-то живое и ненасытное проснулось.

– Хорошая девочка, – сказал он, и впервые в его голосе прозвучала едва уловимая нотка одобрения. Он встал и начал расстёгивать свои джинсы.

Анна лежала и смотрела, как он освобождает своё достоинство. Член был большим, гораздо больше Максимова, толстым, с выраженной головкой, уже налитый кровью, тёмно-багровый. На нём проступали вены. Он был... пугающе реальным.

– На колени, – приказал Игорь.

Она сползла с дивана на пол, на колени перед ним. Его член оказался на уровне её глаз. От него пахло чистотой, мужским потом и чем-то ещё, звериным, первобытным.

– Бери в рот, – коротко бросил он.

Она покорно высунула язык и коснулась кончиком чувствительной уздечки под головкой. Он вздрогнул, и его рука легла ей на затылок, не давя, но обозначая контроль. Она облизала головку по кругу, солоноватую на вкус, потом взяла её в рот, насколько могла. Он не помещался, ей пришлось широко открыть рот, губы растянулись до боли.

– Глубже, – сказал он спокойно, и рука на затылке мягко, но неотвратимо надавила.

Она подавилась, когда головка упёрлась в горло. Слезы выступили на глазах. Но она не отстранилась. Она научилась дышать носом, расслабила глотку и начала медленно двигать головой, пытаясь принять его хотя бы наполовину. Слюна капала с её подбородка на его яйца, висящие в мошонке плотным тяжелым мешочком. Он стонал сверху, низко, животно, и этот звук наполнял её странной гордостью.

– Достаточно, – наконец сказал он, отводя её голову. Его член выскользнул из её рта с громким чмоком. Он был мокрый от её слюны. – Теперь я хочу войти в тебя. Сзади.

Он поднял её с пола, грубо развернул лицом к дивану и наклонил вперёд. Щекой она вжалась в холодную кожу. Он стащил с неё порванные трусики и раздвинул её ноги своими коленями. Один его палец снова проник внутрь, проверяя готовность, и вышел, обильно смазанный.

– Готовься, – предупредил он, и упёрся головкой члена в её растянутый, влажный вход.

И вошёл. Не постепенно, не осторожно. Один мощный, глубокий толчок, заполнивший её целиком, до самой шейки матки. Анна взвыла в ткань дивана. Боль от растяжения смешалась с невероятным чувством заполненности, давлением изнутри, которое она никогда не испытывала. Он был так велик, что она чувствовала его во всей нижней части живота.

– Боже, ты такая узкая, – прошипел он у неё над ухом, начиная двигаться. – Муж явно не использует тебя по назначению.

Он выходил почти полностью и с размаху вгонял себя обратно, каждый толчок отдавался глухим ударом в её таз. Кожа по ягодицам хлопала о его живот и лобок. Звук был влажным, похабным, не скрываемым ничем. Анна потеряла всякий контроль. Она стонала, кричала, молила его не останавливаться. Её руки скользили по коже дивана, ноги подкашивались, но он держал её за бёдра, жёстко, не позволяя упасть.

Его темп ускорялся. Дыхание стало хриплым. Он наклонился над ней, прижимаясь грудью к её спине, и одна его рука обхватила её шею, не душа, но владея. Другая рука полезла между её ног спереди, пальцы нашли её клитор, раздражённый и пульсирующий.

– Кончай вместе со мной, шлюха, – прохрипел он прямо в ухо. И начал быстро тереть её клитор, в такт своим яростным толчкам.

Это было слишком. Второй оргазм, ещё более сильный, чем первый, разорвал её изнутри. Спазмы влагалища сдавили его член с такой силой, что он зарычал, и его движения стали резкими, неконтролируемыми. Он воткнулся в неё до предела, и она почувствовала, как внутри её распирает горячая пульсация – он кончал, заливая её матку спермой, густой и горячей.

Они замерли, оба покрытые потом, дыша на износ. Потом он медленно выскользнул из неё, и из переполненной, растянутой щели хлынул поток – его сперма, смешанная с её соками, потекла по её внутренней стороне бедра, тёплая и липкая.

Он отступил, застёгивая джинсы. Она так и осталась согнутая над диваном, не в силах пошевелиться, чувствуя, как капли спермы капают с неё на пол.

– Ванна в конце коридора, – сказал он, и его голос снова стал ровным, безэмоциональным. – Приведи себя в порядок.

Когда она вышла из ванной, замотавшись в его большое белое полотенце, лофт был погружен в полумрак. Игорь выключил основной свет, оставив только подсветку под потолком и холодный свет ночного города за панорамными окнами. Он стоял у стойки, наливая себе в стакан что-то прозрачное. Не обернулся.

Анна остановилась посреди огромной комнаты. Тело ныло приятной, глубокой усталостью, между ног было влажно и липко — она лишь смыла основные потёки, но чувствовала, как его сперма медленно вытекает из неё, заставляя внутренности сжиматься при каждом шаге. Стыд пришёл позже, уже в душе, когда она видела на своей коже отпечатки его пальцев на бёдрах, синячок на шее. Но стыд этот был каким-то отстранённым, как будто это происходило не с ней. Главным было другое — дрожь глубоко внутри, не утихающая даже сейчас.

– Садись, – сказал Игорь, не глядя на неё.

Она подошла к широкому кожаному креслу и опустилась в него, поджав под себя ноги. Полотенце едва прикрывало её. Игорь повернулся, опёрся о стойку и выпил из стакана.

– Что будешь пить? – спросил он, и его взгляд наконец упал на неё. В полутьме его глаза казались почти бесцветными.

– Воды, пожалуйста.

Он лениво протянул руку к холодильнику, достал бутылку с водой и бросил её ей. Она поймала её дрожащими пальцами, открутила крышку и сделала несколько жадных глотков. Горло пересохло от стонов.

Игорь наблюдал за ней, затем медленно подошёл и сел на широкий подлокотник её кресла. Близость его тела, всё ещё излучающего тепло, заставило Анну напрячься. Он протянул руку и провёл тыльной стороной пальцев по её щеке.

– Дрожишь, – констатировал он. – Ещё не отошла.

Она молчала, глядя на свои колени.

– Твой муж... – начал он, и Анна невольно вздрогнула, впервые за весь веер вспомнив о Максиме с настоящей силой. – Он когда?

– К одиннадцати, – прошептала она. Боже, который уже час? Она даже не смотрела на телефон, который оставила в сумочке у входа.

– Значит, время ещё есть.

Его рука опустилась с её щеки на шею, скользнула под полотенце, коснулась ключицы. Анна затаила дыхание.

– Ты знаешь, что хочешь ещё, – сказал он негромко. Это не было вопросом.

Она закрыла глаза и кивнула. Сказать это вслух было невозможно, но тело выдавало её с потрохами. Между ног снова пробежал знакомый, постыдный жар.

– На ковёр, – приказал он, и его голос приобрёл ту же стальную интонацию, что и в начале.

Она послушно соскользнула с кресла на густой шерстяной ковёр тёмного цвета. Полотенце распахнулось, обнажив её тело — бледное, с розовыми пятнами на груди и бёдрах от его щипков и сжатий. Он встал перед ней, и снова его руки потянулись к пряжке ремня.

– На этот раз я хочу видеть твоё лицо, – сказал Игорь, скидывая джинсы. Его член был уже наполовину возбуждён, тяжёлый и тёмный. – И хочу, чтобы ты смотрела, как я вхожу в тебя.

Он опустился на колени перед ней, грубо раздвинул её ноги и улёгся между ними, опираясь на локти. Его лицо оказалось в сантиметрах от её. Вдох — и она чувствовала смесь дорогого виски, его пота и своего собственного возбуждения.

– Руки за голову, – скомандовал он. – И не закрывай глаза.

Она заплела пальцы на затылке, чувствуя, как напрягаются мышцы живота и груди. Игорь приподнял бёдрами её таз, нащупал головкой её влажный, припухший от недавнего секса вход и, не сводя с неё ледяного взгляда, медленно, неумолимо вошёл.

Анна ахнула. После недавнего бурного соития она была растянута и чувствительна до боли. Каждый миллиметр его продвижения был огненно ясен. Он заполнял её медленно, нарочито, позволяя ей прочувствовать каждый сантиметр своего члена — от широкой головки до основания. Когда он упёрся в самое дно, она уже задыхалась, а её ноги непроизвольно обвились вокруг его поясницы.

– Вот так, – прошептал он, и его губы коснулись её губ — коротко, почти безжалостно. – Смотри на меня.

Игорь начал двигаться. Не так яростно, как раньше, а с медленной, почти исследующей интенсивностью. Каждый долгий выдох, каждый плавный толчок. Он выходил почти полностью, оставляя лишь головку внутри её сжавшегося прохода, и затем с той же неспешной уверенностью вгонял себя обратно до упора. Его глаза не отрывались от её лица, ловили каждую гримасу удовольствия, каждое содрогание век.

– Ты кончаешь от этого, да? – спросил он тихо, и его пальцы вцепились в её бёдра, впиваясь в мягкую плоть. – От того, что тебя используют. Что ты позволяешь незнакомцу трахать тебя на полу, пока твой муж смотрит футбол.

Его слова были как пощёчина, и от них по её животу разлилась новая волна жара. Анна застонала, кивая, не в силах отрицать. Он ускорил темп.

Анна почувствовала, как её снова начинает сводить — глубоко, низко в животе, расплываясь горячей тяжестью по всему телу. Она закусила губу, пытаясь сдержать крик.

– Не сдерживайся, – приказал он, и его рука на её бедре сжалась сильнее. – Я хочу слышать.

Она разрешила себе стонать — громко, хрипло, неприлично. Каждый его толчок выбивал из её груди новый звук. Он опустил голову, прижался губами к её груди, взял сосок в рот и начал посасывать, одновременно ускоряя движения бёдрами. Теперь он трахал её быстрее, жёстче, но всё ещё сохраняя этот гипнотический, полный контроля ритм. Анна чувствовала, как сходится всё внутри, как спазм приближается, неотвратимый и всепоглощающий.

– Игорь... – вырвалось у неё, мольба и признание одновременно.

– Кончай, – прохрипел он, отрываясь от её груди. Его лицо было искажено гримасой собственного наслаждения. – Кончай сейчас.

Его слова стали спусковым крючком. Оргазм накрыл её с новой силой, не разрывая, а волнообразно, долго, вытягивая из неё все соки, заставляя тело выгибаться под ним в судорожных конвульсиях. Влагалище сжалось вокруг его члена с такой силой, что он издал низкий стон и, сделав ещё несколько резких, глубоких толчков, замер, вонзившись в неё до предела. Она почувствовала знакомую горячую пульсацию внутри, заполняющую её — он снова кончал, заливая её уже переполненную матку новой порцией спермы.

Он рухнул на неё всем весом, давя грудью на её грудь, смешивая их пот. Дышали они в унисон — тяжело, прерывисто. Его лицо уткнулось в её шею.

Он пролежал так, может, минуту, потом поднялся на локти и посмотрел на неё. В его глазах не было ни ласки, ни нежности — только усталое удовлетворение и всё тот же холодный расчёт.

– Время, – сказал он коротко и отстранился.

Его член выскользнул из неё с мокрым звуком. Анна почувствовала, как из неё хлынуло — густая смесь спермы и её собственных соков залила ковёр под ней. У нее даже не было сил прикрыться.

Игорь встал, прошёл к стойке, взял свой стакан и допил то, что осталось. Потом взглянул на часы на стене.

– Десять сорок. У тебя двадцать минут, чтобы добраться домой. – Он повернулся к ней. – Одевайся.

Анна поднялась, чувствуя, как подкашиваются ноги. Она молча подобрала своё платье и бельё с пола. Движения её были механическими. Она надела изорванные трусики, потом платье, не глядя на себя в зеркало. Сумочка лежала там же, у двери.

Она подошла к ней, достала телефон. Ни одного пропущенного звонка от Максима. Только уведомление от банка.

– Я... – она обернулась к нему. Он стоял у окна, спиной к ней, глядя на город. – Мне...

– Тебе ничего не нужно говорить, – прервал он её, не оборачиваясь. – Ты пришла. Получила то, что хотела. Идёшь домой к мужу. Всё просто.

Он был прав. Всё было до безобразия просто. И от этой простоты у неё свело живот.

– Выход там же, – добавил он, кивнув в сторону двери.

Анна взяла сумку, неуверенно сделала шаг, потом ещё один. Рука на дверной ручке дрожала. Она обернулась в последний раз. Он так и не посмотрел на неё.Дверь закрылась за ней с тем же тихим, окончательным щелчком.

Анна достала телефон, открыла такси-приложение. Пальцы скользили по экрану. Пока она ждала машину у подъезда, холодный ночной ветер обдувал её разгорячённое лицо. В голове стояла оглушительная тишина. Она не думала ни о чём — ни о Максиме, ни о завтрашнем дне, ни о том, что только что произошло. Она просто стояла и чувствовала, как между её ног медленно сохнет липкая, вытекающая из неё смесь.

Машина приехала быстро. Она села на заднее сиденье, сказала адрес. Водитель, пожилой мужчина, лишь кивнул, уткнувшись в навигатор.

Они ехали через ночной город. Анна смотрела в окно на мелькающие огни, и вдруг её тело содрогнулось от тихого, внутреннего спазма — отголоска недавнего оргазма. Она стиснула зубы, закусив губу до боли. Между ног всё ещё пульсировало.

Она вспомнила его взгляд — холодный, оценивающий, владеющий. И снова, глубоко внизу, ёкнуло, тепло и постыдно. Она сжала бёдра, пытаясь подавить это чувство. Но оно было сильнее. Оно было уже в ней.

Машина остановилась у её дома. Она расплатилась, вышла. В окне её квартиры горел свет — Максим уже дома. Анна направилась к подъезду. Каждый шаг отдавался глухим эхом между ног. Она поднялась на свой этаж, достала ключи. Дверь открылась. Из гостиной доносились звуки ночного шоу по телевизору. Пахло пиццей — видимо, Максим заказал ужин.

– Аня? Это ты? – окликнул он из гостиной.

– Да, я, – ответила она, снимая туфли. Голос звучал удивительно ровно.

Она прошла в спальню, включила свет. Зеркало в шкафу-купе показало её отражение — растрёпанные волосы, размазаную тушь, чуть припухшие губы. И глубокую, неприличную пустоту в глазах.

Анна медленно расстегнула платье, сняла его. Изорванные кружевные трусики были влажными на ощупь. Она скомкала их вместе с платьем и сунула в самый дальний угол бельевой корзины. Потом подошла к зеркалу вплотную, раздвинула пальцами половые губы — они были красными, опухшими от грубого использования. И липкими от засохшей спермы.

Она сжала челюсти, глядя на своё отражение. Внизу живота снова пробежала предательская, тёплая волна желания.

За её спиной послышались шаги.

– Ну как, клиент? – спросил Максим, останавливаясь в дверях спальни. Он был уже в пижаме, с кружкой чая в руке.

Анна быстро опустила руки, прикрывшись.

– Да ничего, обычный, – сказала она, глядя на него в зеркало. Его лицо было добрым, привычным, абсолютно ничего не подозревающим. – Устала просто.

– Понимаю, – вздохнул он, сделал глоток чая. – Ладно, я спать. Завтра рано вставать.

Он повернулся и ушёл в гостиную, к своему дивану. Анна достала телефон. Экран был чист. Никаких новых сообщений.

Она положила телефон обратно, выключила свет и лёгла в кровать. Максим вошёл в спальню через полчаса, тихо, стараясь её не разбудить. Анна притворилась спящей, слушая его размеренные движения, когда он лёг. Он повернулся к ней, обнял за талию привычным, сонным движением и через минуту уже тихо посапывал носом в её волосы.

Она лежала неподвижно, чувствуя жар его тела вдоль своей спины. Его рука лежала на её животе, ладонь — чуть ниже пупка. Там, глубоко внутри, всё ещё ныло, пульсировало смутным, неудовлетворённым желанием. Каждый раз, когда Максим во сне вздыхал и прижимался ближе, она вспоминала грубые захваты Игоря, его тяжёлое дыхание у самого уха, влажный звук, с которым его член входил в неё. Между ног стало влажно снова, по-новому, и это чувство было таким стыдным и таким сильным, что она едва сдержала стон.