Счастье — это мотылёк... Понимаете? Порхает, сядет на плечо и бойся его спугнуть,

береги его. А схвати его грубыми руками — нет мотылька. Один прах.

«Сказ про то, как царь Пётр арапа женил»

Женьки не было дома уже вторые сутки, чувство тревоги у Марины постепенно нарастало. Телефон в тридцать пятый раз ответил, что абонент вне зоны действия сети. «Что-то случилось?». Женя работал буровым мастером, его бригада состояла из трёх человек: Виктора, мужа Марининой подружки Светки, Михаила, мутного типа, и Ганса, тюремщика, которого по имени никто не называл. Ныне летом бурили в тридцати километрах. Так что Женя приезжал домой под вечер фактически каждый день, если случался форс-мажор, он поднимался на ближайшую сопку и звонил. А тут две ночи минуло и тишина. Самое странное в данной истории было то, что эти сутки выпали на субботу и воскресенье - законные выходные. Светка на беспокойство Марины взмахнула руками: «Мой тоже не звонил. Мужики, что с них взять? Забухали, наверняка.» «Да ну тебя...», - не согласилась тогда про себя Марина. Её Женька не похож на других мужиков, не пьёт, не курит. Он самый чуткий и нежный человек на свете.

Воскресение подходило к концу. Маялась в кровати, уснула за полночь. Рядом с ним засыпала спокойно и сразу, одной в холодной кровати тоскливо. Хочется прижаться к тёплому родному телу, обвиться вокруг него и засопеть безмятежно. В 6.30 будильник просигналил: «Пора на работу!», не выспалась, голова кружилась. Снился тягомотный причудливый сон, оставивший тяжкое воспоминание. Дурное знамение.

Рабочий день продолжался мучительно долго. Наконец, пять часов вечера, коллеги стали собираться по домам. Марина бежала к себе, сердце убеждало, что муж ждёт дома. Встретит на пороге, обнимет, поцелует и потащит в койку. Он ненасытный, а тут целых три дня без секса. Непременно потащит. Мечтала, как будет выговаривать ему нерадивому, как накажет. Так наказывать умела только она. А повод наказать Женя дал весомый. Плоть на сладкие фантазии охотно откликнулась, выделяя сок.

Дом встретил замком. «Надо звонить в контору мужа или сразу директору Петру Васильевичу.» Зашла в прихожую. Что-то, как будто поменялось. Что? Запах! Такой запах у одного человека. Приходил. Мельком обежала взглядом кухню, без изменений, еда не тронута. Через зал прошла в супружескую спальную. Шифоньер открыт, явно отодвигались полки комода. Осмотрела. Вещей мужа частично не хватало. Отсутствовали оба костюма для торжественных мероприятий, косуха, рубашки, нижнее бельё. Заглянула в ванную. Его грязная одежда на стиральной машинке. Рубаха и кофта рваные, в каких-то пятнах. Неужели пьянствовал? Подрались? Избили? В душе явно недавно мылись. Капли не обсохли. Выбежала на кухню, снова обыскала помещение глазами. На столе лист бумаги. Записка. Схватила. Всего два слова: «Прощай» и подпись Евгений.

Что? Чего? Зачем? Куда? Почему? Вопросы бессвязно метались в голове. На работе сообщили, Евгений Дмитриевич уволился по собственному желанию в прошедший понедельник, оставил распоряжение, чтобы его расчёт перевели на карту супруги. «Странный он был, глаза потухшие, бегающие. Улыбался, обречённо как-то, что ли. В общем, невесело улыбался, - отметил Петр Васильевич. – У вас дома всё спокойно?» Светкин муж Виктор сказал: «Ничего не знаю. Понятия не имею, где ваш Евгений. Меня не касается.»

Родители мама Вика и папа Дима находились в прострации. Не заходил, не звонил, не писал. Ясно было одно, Евгений уехал на своём паджерике, забрав двести пятьдесят тысяч рублей - половину общей заначки. Единственное, с кем разговаривал в роковой понедельник – это с пятилетним сыном Максимом, находившемся у родителей Марины в Томске. Мальчик сбивчиво и с трудом передал папины слова, о необходимости ему уехать на северный полюс, спасать Умку и других белых медведей...

С Евгением Марина познакомилась восемь лет назад. Он на третьем курсе изучал горное дело в Сибирском федеральном университете, она поступила в Красноярский государственный педагогический университет им. В.П. Астафьева на учителя начальных классов. Целый год встречались, гуляли, целовались. Учился хорошо, постоянно подрабатывал, на всё ему времени хватало. Щедрый, красивый, смелый, весёлый, классно играл на гитаре, душа компании, всегда гладко выбрит. Марина влюбилась - открылась и доверилась ему без остатка. И Женя оправдал ожидания.

Их первый раз произошёл в гостиничном люксе для новобрачных. Для неё событие не стало сюрпризом, понимала к чему идут отношения. Вместе наметили дату первого соития – сошлись на годовщине знакомства. Поразило роскошное убранство номера, широкая белая кровать, волшебный вид из окна на осенний город. Женя был предупредителен и нежен. Стеснения друг перед другом у них не было, знали для чего, знали зачем. Небольшое волнение разве что. У него имелся опыт в общении с девушками, Маринино знакомство с интимной стороной жизни мужчин и женщин сводилось к теории.

— Разденешь меня первым, - предложил Женя. – Не торопись.

Марина согласно кивнула. Зачем спешить? Она сидела на кровати, любимый стоял. Приступила, смакуя каждое своё действие. Пиджак и рубашка с гадскими мелкими пуговицами отправились на пол. Стройный торс, крепкие плечи. Провела ладонями по груди. За талию придвинула ближе к кровати, теперь его колени упирались в ложе между её разведёнными ногами. Расстегнула ремень, пуговицу, потянула молнию вниз и явственно почувствовала за ней твёрдый предмет. Спустила брюки. Взгляду открылись светло-серые боксеры, в них виднелась продолговатая выпуклость в правую сторону. Решимость улетучилась. Замешкалась. Видимо, поняв это, Евгений мягко за подбородок повернул её голову к себе, нежно поцеловал и, глядя в глаза, произнёс:

— Всё хорошо, милая. Не бойся. У меня нет от тебя тайн.

— Знаю.

Она, не отрывая взгляда от голубых глаз Жени, потянула резинку трусов вниз. Снова поцеловались и только затем опустила глаза. Член стоял. Чудной, розовый, головка наполовину закрывалась крайней плотью. Впечатление совершенно иное, нежели, когда смотришь на экране телевизора или компьютера.

— Возьми его.

Марина робко провела пальцами по стволу. Шевельнулся в ответ. Мышцы Евгения на секунду напряглись и обратно расслабились. Повторила. Член так же отозвался. Марина прижалась лицом к животу, горячий орган упёрся в шею. Накрыла его ладонью, приятный на ощупь. Пальчики обхватили плоть. Мягкий и одновременно твёрдый. Женя чуть отстранился.

— Поцелуй, возьми в рот.

Прикоснулась губами, робко разомкнула уста, и розовая головка с прозрачной каплей вошла. Трепетный и вкусный. Самым классным в процессе была реакция Жени. Его тело отзывалось на малейшую ласку. Мышцы то напрягались, становясь каменными, то вздрагивали. Член нежно елозил по языку, нёбу, щекам.

— Марина, я люблю тебя!

Женя отстранил её от себя, заставив лечь. Возвышался. Герой Эллады с восхитительным стоящим членом. Марина лежала перед воином победителем, словно завоеванный трофей. Разведённые ноги говорили о беззащитности. Склонился. Ласково поцеловал. Его руки расстёгивают сорочку, распахивают, отщёлкивают застёжку лифчика, освобождённые чашечки спадают по сторонам. Томный взгляд оценивает идеальные холмики с призывно торчащими сосками. Язык по очереди обжигает их. Марина издаёт первый в жизни томный стон. Женя слышит его. Губы возвращаются к её губам. Рука расстёгивает джинсы и бесцеремонно ныряет в них под трусики. Инстинктивно ноги смыкаются, преграждая путь.

— Не бойся. Ты моя навеки.

Последние сомнения рассеяны. С ним навсегда. Бёдра вздрагивают и расходятся. Ладонь накрывает промежность. Ласкает: гладит, сжимает, массирует. Всё. Освободил от джинсов. Его бёдра помещаются между её, Марина осознаёт, что находится в полной власти другого человека. Человека, которому абсолютно доверяет. Член прикасается к клитору, Женя нажимает, и головка скользит к створкам влагалища, легко размыкает их, входит. Практически не больно. Казалось бы, чужая плоть ритмично снуёт в тебе, однако, почему-то душа готова петь. Твоё существо не воспринимает чужеродный предмет враждебно. Сверху давит тело, распяв. Отныне и на всегда мы теперь вместе. Женя ускоряется. Невидимые нити опутывают их. Движения становятся резче. В измождении падает на Марину, жарко дышит в висок, в промежности член пульсирует, что-то горячее орошает шейку матки. Он взял её.

Отдышавшись минутку, Женя поднимается и снова начинает толчки. Марина обхватывает ногами. Так удобнее и приятнее, член входит глубже. Горячий стержень выплескивает очередную порцию спермы. Волна истомы накрывает девчонку.

Через неделю пара сняла комнату в бывшей малосемейке, стартовала семейная жизнь. Оба сошли с ума от чувств. Именовали себя муж и жена. Соседи утрами хихикали, встречаясь с молодыми.

Женя окончил вуз, сразу сыграли свадьбу. Переехали в родной посёлок мужа. Марина перевелась на заочку, пошла работать в местную школу, пока библиотекарем. Беременность. На свет появился прекрасный сынишка. Лев Николаевич прав, все счастливые семьи похожи друг на друга. Муж носил Марину на руках. Обожал сына. Со свёкрами сложились добрые отношения, ради счастья молодых старики готовы были в лепёшку разбиться. Купили дом. Обустроились. И в интиме дела обстояли прекрасно. Их тянуло магнитами друг к другу. Постель скрипела еженощно. Женька не страдал комплексами, его язычок побывал во всех укромных местечках отзывчивого Марининого тела. Нередко член заглядывал в подтянутую попку. Ей нравилось. Оргазма не испытывала, но при таком контакте возникало чувство, будто даже её душа попала в собственность мужа.

Однажды в журнале Марина прочла исповедь женщины, рассказывавшую об её опыте доминирования над мужем. Дама откровенно делилась интимными подробностями. И утверждала, что они стали значительно ближе. История прочно поселилась в голове. Нашла в интернете видео с фемдомом. Особенно потрясли эпизоды пеггинга. Ярко представила Женю в коленно-локтевой позиции. «Он должен стать моим. Он будет моим. Точка.»

Несколько раз, как бы невзначай, заговаривала о разных сексуальных практиках, выводя на нужную. Но Женя, и слушать не желал. Однажды брезгливо поморщился и ответил: «Милая, у каждого человека должно быть что-то сокровенное, принадлежащее только ему. Я бы свою жопу не разменял ни на какие плюшки. Есть вещи неприкасаемые.» Марину особенно возмутила часть про сокровенное, принадлежащее только ему. Её он значит пользует во все щели и даже в душу. Ничего сокровенного неприкасаемого не оставил. А у себя, стало быть, сохранил. Ну уж дудки. Приступила к разработке плана. Во-первых, заказала анальную пробку с хвостиком, наручники, цепочку с прищепками, двусторонний безремневой фаллоимитатор, подглядела у лесбиянок, с одной стороны вставлялся в промежность, с другой использовался в роли пениса и, гвоздь программы, брутальный чёрный страпон с широким кожаным поясом. Ей показалось, он по толщине примерно соответствует Женькиному члену, подумаешь длиннее на пять-шесть сантиметров. Ждала подходящего момента, в минуты, когда муж отсутствовал, доставала свои сюрпрайзы, примеряла, воображая сцены своего доминирования и беспрекословной покорности мужа. «Любимый, я стану для тебя большим чёрным другом. Я насажу тебя на свой член, ты примешь каждый сантиметр. Я буду жёстко тебя иметь. Я трахну тебя в самую душу.»

Приближался Новый год. В ночь перед праздником Марина ублажала мужа от души, стараясь размягчить перед важной беседой. Поочерёдно подставила под его член промежность и прямую кишку. Третий раз довела до пика ртом. Вымотались оба. Отдыхали, обнявшись.

— Женя, давай напишем друг другу по желанию на Новый год обменяемся записками. Спрячем их. Я твоё открою 23 февраля и исполню, а ты моё 8 марта.

— Что так? Давай. Только чур реальные. Не про луну с неба. Знаю я тебя.

— Не про луну, - злорадно подумала Марина. – Желание любое. Можешь самое развратное. Если я выполняю, ты не отнекиваешься и воплощаешь в жизнь моё. Уговор?

— Уговор.

— По рукам? Помни, дорогой, мужик сказал - мужик сделал.

На сём пожали руки.

23 февраля утром желание мужа Марина торжественно зачитала. Притворно возмутилась: «Как так можно? На святое покусился!» После полудня они уже были в школе, в её классе. Заядлый двоечник Евгений стимулировался к повышению качества обучения посредством минета от сексапильной училки. Два раза подряд. Возвращались, непринуждённо болтали, смеялись.

Приближалось 8 марта. У Марины тело зудело в предвкушении. А вдруг откажется? Вдруг не сдержит слова? Подбирала разные способы ведения дискуссии от льстивых, до откровенного уличения в отсутствии мужской чести и т.д.

Заветный день. Ребёнок предусмотрительно отправлен к старикам. Развернул. Читает. Смотрит на неё. Недоумение.

— Ты что дура? Я такое делать не собираюсь.

— Ты обещал. Ты слово дал.

— Нет. Нет. И ещё раз нет. Педика нашла?

— Что ты так за свою задницу дрожишь? Не доверяешь мне, так и скажи. Думаешь, уважать перестану?

— Причём здесь это?

— Как скажешь. Не ожидала. Любимой жене отказываешь в малюсенькой просьбе. – Демонстративно развернулась, ушла в спальную.

Спустя три часа появился муж.

— Мариша, у нас и нет ничего подходящего для этого.

— В принципе, а если я куплю, согласишься?

— Когда купишь, поговорим.

— Ответь прямо - согласишься? Что зря тратиться.

— Соглашусь.

«Вот ты и попался, милый мой.» С торжествующим видом открыла шифоньер и достала пакет.

— Готовь жопку, любимый.

Никогда Марина не забудет выражения лица обречённого Жени.

Сбегала закрыла калитку – как на зло кто-нибудь припрётся. Выключила телефоны. Достала свои красные кружевные стринги, чулки в сеточку с пояском – это обязательное условие, содержавшееся в записке. Подала ему клизму.

— Ха, ха, ха! К чему такой понурый вид, милый. Смелее.

— Марина, надеюсь это всё между нами?

— За кого меня принимаешь? Клянусь. Твоя жопа принадлежит мне одной.

Приготовления закончены. Сигнализировал Женя из ванной. Марина в длинных перчатках, алом боди с открытой грудью, с прорезью в районе промежности, с кожаным поясом и чёрным страпоном, тяжело свисавшем, расположилась в кресле, забросив одну ногу на подлокотник.

— Заходи, - решительно скомандовала.

Муж вышел, стринги не могли скрыть его мужское достоинство, чулки на пояске смотрелись вульгарно. «Шлюшка», - оценила про себя. У Марины перехватило дух. Именно о подобном она мечтала. Промежность увлажнилась. Взяла в руку страпон.

— Соси.

Неохотно опустился на колени, прикоснулся губами к силиконовой головке.

— Соси, как я тебе сосу.

Ткнула в рот. Впустил. Соснул несколько раз.

— Не буду.

Решила не передавливать.

— Ладно. Вставай раком. Спускай трусы.

Муж покорно встал на четвереньки, спустил стринги. Сам раздвинул ягодицы, голова лежит на диване. Идеальная задница. Умопомрачительный вид. Предвкушение пьянило. Каждую ягодицу рыча поцеловала, прикусила, потом запустила шаловливый язык в анус, тщательно вылизала. Погрузила кончик языка. Успешно расслабила девственную дырочку – указательный палец проник без сопротивления. Смоченный слюной тёмный ореол сфинктера блестел. Пальчик-первопроходец разрабатывал узкое кольцо. Прервалась. Выдавила добрую порцию лубриканта, подушечками пальцев размазала. Ввела два - указательный и средний, дёрнулся.

— Спокойно. Всё хорошо.

Марина вспомнила себя в их первый раз, Женя был крайне деликатным. Подключила вторую руку к ласкам яиц и члена, не прекращая методично разминать заветное отверстие. Хорошенько смазала страпон. Чёрная головка коснулась ануса, рефлекторно сжался, ягодицы дрогнули. Делала мягкие круговые движения. Пожалела: «Зачем взяла большой, сперва тоненьким бы.» С другой стороны, менять поздно. Попробовала ввести. Лёгкий нажим, кончик головки входит. Теперь обратно. Вновь вперёд. Третья попытка настойчивее, вся головная часть игрушки погружается в плоть. Аж слюна побежала. А это заводит. Красиво смотрится. Вот уже и значительная часть ствола внутри. Вынимает, отверстие закрывается. Добавляет смазки. Возвратно-поступательные движения усиливаются. Страпон на две трети в теле. Терпит. Молчит. Вперёд-назад. Нет сил остановиться. Всё. Девятнадцать сантиметров рабочей поверхности в длину и три с половиной в диаметре полностью в нём. Терпит. Молчит. Не нравится? В мечтаниях было по-другому, Женька кайфовал, включался, отдавался. Продолжила. Убеждала себя, что она огромный чёрный парень. Впилась ноготками в поясницу, начала жёстко сношать. Её бёдра шлёпали об ягодицы. Остервенело засаживала страпон в надежде вызвать любую эмоцию. Терпит. Молчит. И ахала, и охала, и постанывала... Отсутствие отклика гасило вдохновение. Решила сделать по-другому.

Перевернула жертву на спину, подложила под поясницу подушку, его ноги согнуты на груди. Так видно лицо. Повторно латекс вошёл легче. Женя откинулся, лежит с закрытыми глазами, абсолютно безучастен. И член такой же равнодушный. Взяла в ладонь, стала дрочить в такт фрикциям. Орган лениво откликнулся, его обладатель - нет, бревно бревном. Не издал ни звука. Выдохлась. Пролетело минут двадцать не меньше. Первоначальная тугость ушла, страпон свободно гулял в попе. Отпустила пенис, орган в отместку сразу сник. Весь в хозяина. Отчаяние овладело Мариной. Развела его ноги, легла сверху, муж был как распластанная женщина. Потянула за подбородок. Поймала взгляд.

— Я хочу тебя! Понимаешь? Хочу. Я люблю тебя больше жизни.

Последняя попытка достучаться. Готова была умолять. Отпустила подбородок. Голова вновь безвольно запрокинулась. У Марины слёзы навернулись. Сухарь строптивый. Короткими рывками продолжила загонять свой чёрный член в плоть. «Полный провал. Что дальше?» - признала поражение.

— Ещё.

Не поняла. Он сказал? Не мигая, вглядывалась в мужа, боясь пропустить мельчайшую реакцию.

— Ещё так.

Точно он, его губы произнесли. Вот первый робкий стон. Животом почувствовала, член мужа наливается кровью.

— Да, милый. Люблю тебя. Пожалуйста, ради меня.

Марина старалась не переусердствовать. Держала ритм. Поясница устала, закусив губу, не сбавляла темп. Непросто, оказывается, мужикам.

— О, да, родная, продолжай, да, пожалуйста, да, да, да, - прошептал Женя.

Через сомкнутые губы втягивает воздух. Весь сжался в комок. Вздрагивает. Именно так он всегда делает во время качественного оргазма, становясь особенно трогательным и беспомощным. Это случилось! Остановилась. Устала. Расцвела сладострастной улыбкой. Победа. Довести любимого до высшей точки наслаждения восхитительно. Не верилось. А если симулировал? Аккуратно потянулась правой рукой к члену, погладила, влажную головку, спустилась к простыне. Ткань мокрая, нащупала скользкие сгустки спермы. Облизала пальцы. Вкусная, родименькая. Точно кончил.

Медленно извлекла страпон. Встала над мужем, воздела длани к потолку, сделала несколько па, широко виляя бёдрами, именно так, по её мнению, выглядел танец победителя. Ухватила обеими ручками латексного дружка, имитируя мастурбацию повернулась справа налево, демонстрируя невидимым зрителям свою гордость, прокричала:

— Смотрите на мой болт и завидуйте! Чёрный жеребец здесь! Держитесь сучки!

Выглядела смешно. Муж смотрел на неё снизу, над ним стояла субтильная женщина, воробышек, с торчащими сосками, круглой попкой, с бритой влажной вагиной, грозящая миру.

Марина отстегнула игрушку, отбросила в сторону. Бухнулась на кровать. Положила кулачок на грудь мужа, упёрлась подбородком. Светилась от счастья.

— Учти, с этого момента буду звать тебя Евгения, и назначаю любимой женой.

— Губу закатай.

Не обиделась. «Лыбишься, аспид. Помотал мне нервишки, кровопийца.»

— Евгения, моя очередь получать удовольствие.

Поднялась. Деловито развела перстами малые половые губы, примерилась и опустилась на рот супруга. На самом деле, ей и не нужен был оргазм физический, эмоциональный накрыл хорошо. Дело принципа. Муж молодец, вылизывал промежность и окрестности. Тёрлась влажной пиздой об его губы, подбородок, нос. Оргазм за старания наградил остротою. Вот сейчас муж действительно принадлежит ей. Ни один человек на планете не имеет такой власти над ним.

Разговаривали. Расспрашивала об ощущениях, о впечатлениях. Женя неохотно отвечал. Занимались классическим сексом. Муж занял позицию сверху. Любил не торопливо, принимала его дар с благодарностью. Кончили в унисон. Отдыхали. Колонки компьютера запели голосом Максим «Знаешь ли ты».

— Запомни, сердце твоё в моих руках, и я его никогда не потеряю и не сломаю, - прошептала Марина засыпающему супругу.

С того дня Марине стало казаться, что она и Евгений превратились в единый организм. Время радостно бежало. Его глаза... Бесподобный, всегда смеющийся взгляд, ничуть не поменялся за годы совместной жизни. В радужной оболочке по-прежнему отражалось солнце, лучи которого согревали окружающих. Пришли мысли о втором ребёнке. Планировали родить девчонку.

И вот нелепое, нелогичное: «Прощай». Вязкие недели ползли одна за одной. Вдруг спустя пять месяцев на карту Марины упал перевод сорок пять тысяч рублей, с сообщением: «На содержание Максима.» Живой. Обратной связи нет. Переводы приходили каждое тридцатое число месяца. Много о чём передумала Марина за эти дни. Пора вспомнить и о себе. Сколько можно рыдать по ночам? Бросил и хрен с ним. Тоска не отпускала, как не убеждала себя. Про себя называла Евгения бывшим.

Пролетело девятнадцать месяцев. За ней неприкрыто ухлёстывал муж Светки Виктор. Марина нуждалась в ласке. Дождалась отъезда подруги и приняла его. Довольный мужик полез со своими грубыми ручищами, жёсткими поцелуями. Прикосновения чужака не приносили радости. Сразу пожалела о принятом решении. Напоминал хряка. Неприятно пах. Почти метр девяносто ростом и массой центнер с гаком. Желание досадить бывшему перебило все минусы. Его причиндалы оказались очень крупными, существенно габаритнее чем у мужа. Взяла в рот - вкус омерзительный. С трудом подавила рвотный порыв. Виктор понукал, норовил засунуть глубже. Толстенная головка в горло не проходила. Поперхнулась. Выпустила изо рта, отвернулась. Легла, расшиперилась, что уж теперь. Хряк взгромоздился сверху, вмял в матрац. Дрын вторгся, ничего похожего с проникновением мужа не произошло. Посторонняя плоть вызвала боль и брезгливость. Терпеть пришлось долго, драл методично, в процессе причмокивал. Не знала, куда девать руки. Обнимать, вроде, полагается – не хотелось. Весь акт руки провалялись плетьми. Наконец кончил. Снял презерватив, сунул елду с остатками спермы в рот. Следил, чтобы облизала тщательно, выдавил жижу до последней капли. Сглотнула. Гадко.

«Развалился боров», - зло рассуждала Марина. Презирала и себя, и Виктора. На этом ложе она была счастливой сотни раз. И сама сюда притащила образину. «Зря подстелилась? Надо от него избавиться.» Подала трусы, одежду. Молола примитивную чушь, мол, забыла о важной срочной работе. Завтра сдавать. Сегодня некогда. Начальник строгий, никаких возражений не признаёт.

— Чаем хоть напоишь?

На кухне указала на стул у двери. Плеснула в кружку жиденький, остывший чаёк. Пусть пьёт и проваливает. Ушла в ванную чистить зубы. «Colgate» справился с мерзкими воспоминаниями от сального члена. Словила флешбэк. Фу. Передёрнуло.

Виктор, надув губы, швыркал из кружки. Всем видом демонстрировал обиду. Встала у стола, скрестив руки на груди.

— Допил?

— От твоего-то вести какие-нибудь есть?

— Нет.

Поставил кружку.

— Знатно мы его наказали.

— Что?

Марина опешила. Заметив замешательство, Виктор вальяжно развалился на стуле, слюнявый рот перекосила презрительная гримаса.

— Да мне Светка рассказала, что ты Женечку своего в жопу ебешь. Я мужикам передал. Вот мы его с Мишкой и Гансом по размеру и статусу определили. На хор поставили, так сказать. Ганс слегка Женёчка придушил, жопа стала мягонькой, податливой. Пустили по кругу по паре разочков. Ганс даже за щеку присунул, пока твой в отрубе был. Пидару место в петушатнике. Когда я ему в жопу второй раз кончал, у него очко было как у мамонта. В честь тебя Маришкой нарекли. Ха, ха...

Смех застрял в горле. Искры посыпались из глаз. Что произошло? Она швырнула кружкой?

— Ты что ахуела!? – заорал Виктор.

Поздно. В последней надежде выкинул вперёд растопыренную руку. Чугун сковороды сломал пястные кости толстых пальцев как спички, отшиб кисть. Виктору повезло, по инерции отпрянул к стене и второй удар пришёлся не в висок, а скользнул по лбу, широко рассекая кожу. Ужас охватил его. Снова летит. Баба ростом метр шестьдесят и весом пятьдесят пять килограммов, обуянная бешенством, превратила сковороду в средневековое дробящее оружие. Прикрылся рукой - лучевая кость лопнула с хрустом. Острая боль пронзила мозг. От перегруза ножки стула подкосились. Упал на пол. Чугунное ребро врезалось в лицо, вынесло два верхних резца и один нижний, губы разлетелись кровавыми брызгами. Искры из глаз. Как он не потерял сознание? Брыкнул ногой в темноту. Кажется, отбросил. Бежать. Метнулся на четвереньках к выходу. Марина целила исключительно в лицо, в голову. Сбить отвратительную ухмылку с обрюзгшей свиной хари! Удары наносила молча, приподнимаясь на цыпочки, держа посудину обеими руками, словно палач топор. В сенях настигла, тяжёлый прилёт по затылку. Покачнулся. Мельтяки перед глазами. Падать нельзя, убьёт. Нажал плечом, дверь распахнулась. Прыжок с лестницы. Лишь бы калитка открылась. Не повезло. Вынужденно замешкался, правая конечность отказывалась повиноваться. Вовремя вжал башку в плечи. Сковорода с грохотом оставила две вмятины на профлисте. Выскочил. Припустил со всех ног. Отстала. Обернулся. Марина стояла у калитки, потрясала сковородой, бросала в след самые страшные проклятия.

— Сука психованная, - прошамкал в ответ.

Поплёлся домой, поддерживая на весу покалеченную руку, кости жутко ныли, разбитое лицо саднило, кровь застила глаза, в голове звон набата. Обоссанные треники прилипли к ляжкам.

Поверженный, к сожалению, живой ублюдок скрылся во тьме. Марина возвращалась назад. Плечи безвольно обвисли. Светка змея. Вспомнила, как по секрету рассказала подруге о их с мужем тайне. Та просто жаловалась, что в постели стало пресно. Думала, сделать как лучше. Похвастала сексуальной продвинутостью. Сама виновата. До выпендривалась. Боже, какая дура. Они его изнасиловали. Поганые твари надругались над самым светлым, что было в её жизни. Как он вынес? Села на крыльцо, впилась ногтями в дощатую подпорку навеса, адская пустота поселилась в груди, голосовые связки выдавливали сиплый щенячий вой.