ОБЫЧНАЯ ИСТОРИЯ / A Boilerplate Rendering Ch. 02 ©TheUnoriginalist

Опубликовано на сайте LE в разделе Loving Wives 21.02.2014

Глава 2

В субботу утром Карен встала раньше обычного.

Я не был так уж удивлен. Обычно во время своих "девичников" она, пошатываясь, возвращалась около десяти вечера и выпивала бокал вина в горячей ванне, прежде чем отправиться спать. Это был ее относительно новый распорядок дня, который я поначалу воспринял как ее невысказанную просьбу о продлении "моего" времени в конце вечера.

Теперь же я видел ее в совершенно ином и гораздо более неприглядном свете.

Думаю, принятие горячей ванны казалось ей лучшим способом расслабиться после вечера безудержного секса. Кроме того, это помогало привести себя в порядок перед сном.

Однако в эту пятницу она вернулась домой около 21:30 и лишь наскоро приняла душ, прежде чем устало повалиться в постель. Она выглядела измученной, напряженной и ей было очень стыдно.

И все же, даже несмотря на эту внезапную перемену, я не мог удержаться от того, чтобы не рассмотреть ее одежду, прическу, даже то, как она вошла в дверь. Мои глаза искали улики, которые я даже отдаленно не хотел находить, да это меня и не волновало.

Меня испугало, что это стало моей новой привычкой... ужасно похожей на ее собственную. Это представляло собой следование плану осмотра места происшествия, типа ответов на вопросы, которые были такими мелкими и возникали так неосознанно, что иногда казалось, будто тонешь в дюйме воды.

Не была ли ткань спереди ее наряда немного помятой?

Был ли этот случайный локон на самом деле непослушным, который она не смогла поправить по дороге домой?

Была ли у нее странная походка?

Желание оценить то, о чем можно было только догадываться, было непреодолимым. Это было и бессмысленно, и меня тошнило от того, что я не мог контролировать ее так, как раньше. Конечно, я не хотел знать ответы на вопросы. Я даже не хотел знать, что это были за вопросы.

Но попробуйте остановиться и посмотрите, что у вас получится.

В то субботнее утро она прошаркала на кухню в халате и тапочках, с выражением решимости на лице, с мешками под глазами. Она приступила к делу, как только взяла в руки свой завтрак.

Я ожидал ее реагирования на мой план.

— Ты застал меня врасплох прошлой ночью, - хрипло произнесла она. Она подчеркнула это заявление, бросая на меня обвиняющий взгляд и с шумом двигая свою тарелку по столу. - Если бы ты дал мне время подумать об этом... хоть какое-то время...Я бы отказалась. Я бы осталась дома, несмотря на все твои глупые угрозы, и мы бы поговорили об этом. Как взрослые, - ее голова даже подрагивала, что было немного приятно. - Ты ведь понимаешь это, не так ли?

Конечно, понимаю, идиотка. Но с чего ты решила, что я захотел бы с тобой о чем-то говорить?

— Я рассматривал возможность того, что ты можешь сделать что-то подобное...что ты можешь упустить свой шанс спастись в каком-нибудь приступе эгоистического неповиновения, - произнеся, все еще не отрывая взгляд от своей газеты. - Именно поэтому я решил не давать тебе времени на раздумья. Чем оказывал тебе услугу.

Я чувствовал на себе ее раздраженный взгляд. Мне начинало это нравиться.

— Черт возьми, Джон, - возмутилась она, взмахивая руками. - Посмотри на меня! На одну чертову минуту, отложи эту чертову газету и посмотри на меня!

Я отложил газету, спокойно глядя на нее.

— Я не хочу, чтобы так случилось с нашим браком! Я не хочу жить отдельно от тебя, но в то же время, чтобы ты предъявлял требования к тому, как я провожу свое время! И, - она наклонилась вперед, понизив голос, - больше всего на свете я не хочу продолжать так поступать с тобой. И больше не могу продолжать так поступать с тобой. Это неправильно.

Ну, это было просто поразительно: - Ты больше не хочешь так поступать со мной? - я насмешливо фыркнул. - О, я не думаю, что ты вообще понимаешь, Карен. Это не то, что ты делаешь со мной. Больше нет. Это то, что ты УЖЕ сделала. Сделала. И это вызвало реакцию. Пуля вылетела из патронника, пролетела по воздуху, прошла через мясо и застряла глубоко в кости, - я наклонился вперед. – И ее невозможно отозвать. Ты это понимаешь? Достучался ли я до тебя вообще? Мы можем перестать обсуждать это, потому что никакие наши слова не могут уже изменить того, что было сделано. Ты, моя дорогая жена, предала меня. Ты лгала и изменяла мне. Нашей семье. Нашей совместной жизни. Но твое предательство никогда и ни за что не забудется. Но и не станет концом истории нашего брака. И хотя это, конечно, не то, чего я хотел, ты приняла свое решение без какого-либо моего участия. Так что теперь тебе не нравится жить с последствиями, но ты не можешь их отменить, вуаля, только потому, что ты обнаружила, что твое маленькое приключение имеет неприятные последствия для твоей дальнейшей жизни.

— Прекрати, Джон! Просто прекрати! - в ее глазах стояли слезы. Мне даже показались вполне искренними. - Неужели наш брак ничего для тебя не значит? Неужели тебя это совсем не волнует? Это чертовски несправедливо, что...

— Не смей говорить мне о честности!

Я ударил кулаком по столу, расплескав стакан с соком и частью пролив сок на пол. И не заметил, чтобы она шевелилась.

Дерьмо.

Закрыв глаза, я сделал долгий, глубокий вдох и представил себе прохладный горный ручей. Затем, немного восстановив самообладание, продолжил: - Если посмотреть на твою ситуацию с клинической точки зрения... если ты действительно сделаешь шаг назад и подумаешь об альтернативе...тогда, я думаю, может быть начнешь понимать, откуда берутся эти эмоции, которые ты сейчас испытываешь. Это не любовь, не надежда и не беспокойство по поводу вашего брака. Это чувство вины и страх. Понимаешь? Эти эмоции не основаны на рациональном мышлении, они не порождены каким-либо желанием... и они, конечно, не являются показателями того, чего ты действительно хочешь, - я отхлебнул кофе. – Так что, текущее состояние наших отношений - это то, что лучше всего подходит для тебя. И это единственное, что у меня осталось, что еще может работать. Так что, хотя я и ценю тот факт, что ты... беспокоишься...так что не надо. Только не обо мне, больше нет. Это никому не принесет пользы.

И я уже давно тебе безразличен. Так зачем что-то менять?

Я наклонился за тряпкой и вытер пролитый сок: - И то, что я сказал вчера перед твоим свиданием, . ..прямо сейчас я не испытываю к тебе никаких сексуальных чувств, и я не уверен, что это временное явление. Сама мысль о том, чтобы прикоснуться к тебе, вызывает у меня отвращение. Так что в этом очень важном вопросе между нами все кончено. Я также сомневаюсь, что смогу быть так близко к тебе и удержаться от того, чтобы не схватить тебя за горло. И не готов рисковать, выясняя это. Но я также честно говорил, что люблю тебя и что у меня нет намерений уходить. Очевидно, что мои чувства могут измениться в будущем, так же как могут измениться и твои чувства ко мне... но прямо сейчас я вижу единственный способ, которым я могу уйти, - это если ты начнешь использовать свой роман, чтобы публично унизить меня и начнешь демонстрировать свою любовь к нему или просто отношения; или же сама порвешь с нами или может попытаешься каким-то способом заставить меня быть с тобой.

— Джон...

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, - громко настаивал я. - Можем ли мы, по крайней мере, оба признать, что это лучший, а возможно, и единственный способ, чтобы это произошло?

— Нет.

— А я боюсь, что так и есть.

Она сглотнула: - Я не хочу в это верить.

— Мне все равно, во что ты хочешь верить, - я поднял руки, выдохнул и сменил тактику.

— Ты сама понимаешь, Карен, насколько счастливой ты была последние несколько месяцев?

Тишина.

— О, да, - махнул я рукой. – Ты улыбалась, отдыхала, смеялась над неудачными шутками и слушала, как девочки рассказывают о своем дне. Была такой жизнерадостной и внимательной, какой я тебя никогда раньше не видел.

Я почти не лгу и по этому поводу. Когда ты начинаешь чувствовать себя виноватым из-за того, как хорошо проводишь время вдали от нас, ты проявляешь поразительные проявления глубокой заботы. Может быть, если ты будешь воспринимать это как свой путь в жизни, это станет правдой навсегда. Девочки, безусловно, выиграли бы от этого, и это уберегло бы тебя от моего вмешательства.

Ну давай же. Сделай что-нибудь для других, для разнообразия, Карен.

— Джон, - пробормотала она, - я...я не понимала...

— Конечно, не понимала. Зачем тебе это? Твое внимание было сосредоточено на чем-то другом.

Она опустила голову: - Я не пыталась бросить это тебе в лицо, ты же знаешь. Клянусь, я не пыталась. Вчера...когда я была...с ним... я скучала по тебе. Я имею в виду, по всем вам. Моей семье. Это заставило меня осознать..., - она прикрыла рот рукой, стараясь не заплакать.

— Я знаю, - поднял вилку от своей тарелки. - Но помнишь...это было три недели назад? Когда заболела его мама? Он полетел навестить ее, и вы не виделись четыре или пять дней, - я покачал головой и невесело усмехнулся. – И ты превратилась в чудовище, если поняла это. Я не видел тебя такой раздраженной с тех пор, как у тебя были проблемы со второй беременностью, - я сделал паузу, чтобы еще немного поковырять вилкой в тарелке. Однако я не стал утруждать себя тем, чтобы что взять с тарелки. - И я не думаю, что когда-либо видел тебя такой злой. Никогда. Мы с девочками приняли на себя всю тяжесть твоего гнева из-за того, в чем тебе было отказано, в том, чего мы не смогли бы тебе дать, даже если бы и попытались. Так насколько это было справедливо?

Теперь она уже вовсю рыдала: - Я...Я не хотела...

Хорошо. Сломай ее, а затем помоги ей увидеть путь к возвращению. И не вздумай давать ей шанс пересмотреть свои варианты.

— И, несмотря на редкие случаи твоего плохого настроения ввиду отсутствия любовника, в целом ты была счастливее, чем я когда-либо мог припомнить, и это повлияло на то, как ты вела себя дома. Это влияло и на меня, и на дочерей. Твое счастье сделало жизнь каждого из нас немного полегче. Так почему же кто-то из нас должен хотеть, чтобы это исчезло?

— Я хочу быть счастливой с тобой, - настаивала она влажным голосом.

Но у нас нет выбора, не так ли, сучка? - Ты и так счастлива со мной. Просто то, что ты делаешь с ним, подтверждает это.

— Мне так страшно, - она вытерла нос рукавом халата. - Я боюсь, что ты меня бросишь.

— Ты же знаешь, я этого не сделаю.

Она покачала головой: - Но почему ты не боишься? Если бы мы поменялись местами... если бы ты делал это со мной, я бы... Я бы... Боже!

Я решил, что сейчас ей надо отдать должное за немного честности... по крайней мере, только в этом вопросе. До сих пор она была такой терпеливой и принимала всю мою маленькую ложь. Одну маленькую правду можно было и не скрывать.

— Мне тоже страшно, Карен. На самом деле, я в ужасе. Хочешь знать почему? - она кивнула. - Мне страшно, потому что оказывается, что я совсем один. Ты хоть представляешь, каково это? Нет, не представляешь, - я отложил вилку.

— Я очень долго чувствовал, что у нас все впереди. Я был в привилегированном положении, понимаешь? Вроде как победитель, - я отвел взгляд. - Теперь я понимаю, что мне сейчас почти нечего терять, и очень боюсь, что не смогу защитить и сохранить это.

И так уж получилось, что в этом списке тебя нет.

Но, возможно, она уже сама догадывалась об этом, потому что выбежала из комнаты в слезах.

Я просто встал, выполнив еще одну миссию, и сложил посуду в раковину. Затем вышел поработать во дворе.

***

Когда я вернулся домой несколько часов спустя, вытирая пот с лица и предвкушая прохладный душ, содержимое вчерашнего конверта было разбросано по всей нашей кровати. Я ждал, когда это произойдет. Я специально не стал демонстрировать ей содержимое конверта, зная, что ее любопытство в конце концов заставит ее убедиться, насколько полным было мое понимание ее романа.

Стенограммы, фотографии, CD и DVD-диски...все это было извлечено. Так что теперь она знала.

Она была в ванной, под душем. Девочки ушли гулять, так что можно было не беспокоиться, что они увидели бы это безобразие, выставленное на всеобщее обозрение на моем покрывале. Я пошел приготовить себе еще кофе, оставив беспорядок на прежнем месте.

Наконец, через двадцать пять минут она появилась в спортивных штанах и майке на бретелях, с раскаивающимся и неуверенным видом, что было для нее в новинку. С тех пор, как она растоптала наш брак, она обрела уверенность в себе, которая при других обстоятельствах могла бы быть похвальной, но меня просто тошнило от того, что я знал ее источник. В любом случае, иногда это граничило с высокомерием, и когда это случалось, с ней было трудно находиться рядом.

И все же, уже не в первый раз за последнее время, я обратил внимание на то, как великолепно она выглядела. Я наблюдал за ней с той бесчувственной отстраненностью, которую может испытывать обычный человек, прогуливаясь по музею. Я мог видеть замечательное проявление эстетической красоты и ничего не чувствовать по этому поводу, не иметь в виду ничего, кроме того, что я бы знал, что эта красота была там.

Господи, за последние несколько месяцев она помолодела лет на десять. Эти годы, обретенные в результате ее неверности, были безжалостно украдены у меня. Я не был настолько слеп, чтобы не заметить, что я сам значительно постарел за тот же промежуток времени. Я просто больше не мог заставлять себя беспокоиться.

— Привет, - робко произнесла она, выглядя несчастной и избегая моего взгляда. У нее были красные круги под глазами, и, входя в комнату, она провела под ними большим пальцем.

— Видел, ты ознакомилась с материалами, - заметил я, протягивая ей чашку кофе и приглашая присесть.

Она кивнула: - Я этого не осознавала...Я имею в виду, я знаю, ты сказал, что знаешь все, но..., - она подула на свой кофе.

— Если тебе будет легче, то "полное знание" - это то, что заставило меня принять решение остаться. Если бы все, что у меня было, - это несколько нечетких снимков, на которых ты... спишь с ним... Я думаю, я бы отнеслась к этому совсем по-другому. И, кстати, нам обоим было бы от этого только хуже. А полное знание помогло мне понять, что ты все еще веришь в нас. Даже если доходность для всех остальных инвесторов становилась все меньше и меньше.

— Ну, я определенно не почувствовала себя хорошим человеком, когда увидела все это в таком виде. - Она отхлебнула кофе. - Но еще тяжелее осознавать, что все, на что я смотрела и что слышала, ты тоже видел и слышал. Осознав, что ты знал обо всем, что мы делали вместе, о том, что я ему говорила, - она подняла глаза. - Ты даже знал о машине.

Я кивнул.

Она удивленно покачала головой:- И все равно не попытался меня остановить. Сам позволил мне обменять наш семейный фургон со всеми его воспоминаниями, хотя с самого начала точно знал, почему я хотела этот внедорожник."

О, нет, ты этого не сделаешь. Ты не можешь взваливать это на меня.

— В тот момент я еще не знал этого. На самом деле, ты хотела эту машину...именно эта машина... была одной из причин, заставивших меня копнуть поглубже. Думаешь, я не заметил, что она такая же, как у Карла? Видела бы ты выражение своего лица, когда увидела его на стоянке, - я стиснул зубы: - Как у чертова ребенка. На Рождество.

Она скорчила гримасу: - Как у ребенка. В последнее время мне кажется, что это подходящее описание.

— Хотя нет. Скорее лицо было счастливое. Именно счастливая - это лучшее определение для тебя в последнее время. И, возможно, это все, что имеет значение. Остальное..., - я пренебрежительно махнул рукой.

Она скептически посмотрела на меня: - Ты же не можешь ожидать, что я поверю, что ты не умираешь внутри, Джон. Господи, я вижу, что это написано у тебя на лице!

Странно, Карен, потому что раньше ты этого точно не замечала. На самом деле, ты меня почти не видела.

— Хорошо. Может мне и больно, - пожал я плечами. - Было бы мне лучше, если бы я ушел? Или если бы ты ушла? Если бы ты перестала встречаться с ним и перестала быть счастливой, и нам пришлось бы пройти через все эти попытки и неудачи, чтобы возобновить нашу личную жизнь? Когда тебе будет неинтересно, а я не смогу выступать? Это заставит меня перестать страдать? – я покачал головой. - У меня есть жена, которую я люблю, и двое замечательных детей, которые значат для меня все. Сейчас они все самые счастливые, каких я когда-либо видел. Я могу смириться со своей болью, если это мне выгодно.

Ты никогда не заберешь у меня моих детей. Я обещаю тебе это. Я скажу и сделаю все, что в моих силах, чтобы этого не случилось.

— Мне не нравится быть той, кто причиняет тебе боль.

Ха. Это круто. - Ты делаешь много вещей, Кей. Только одна из них причиняет мне настоящую боль. Это ранит меня сильнее, чем что-либо в жизни. С каждой секундой мне становится немного больнее.. ..я улыбнулся. -Не считай это большим, чем оно должно быть.

Иногда я жалею, что ты просто не убил меня. Разве это не трогательно? Иногда я поддаюсь печали настолько, что позволяю себе желать смерти.

Она ничуть не смягчилась. -Я все же этого не понимаю. Как ты можешь быть готов к такому образу жизни?

— Ты что, издеваешься надо мной? Я уже так живу, Карен. Между прочим, уже некоторое время.

— Но как ты можешь просто...оставить все как есть? Как ты можешь не хотеть бороться за большее?

Я нетерпеливо наклонился вперед. Ценность этого разговора по сравнению с моими планами стремительно уменьшалась, и мне нужно было его закончить.

— Ты хоть чуть-чуть любишь меня? - тихо спросил я.

— Конечно! - как и следовало ожидать, настаивала она.

— Значит, вот как, - я пожал плечами. - Вот как все и будет, договорились?

Она оттолкнулась от стола и бросилась ко мне, обхватив меня руками и уткнувшись лицом мне в грудь. Я держал ее так, позволяя ей выплакаться в течение нескольких мгновений и борясь с желанием ударить ее об пол, затем отступил и позволил ей прийти в себя.

— И что же нам теперь делать? - печально спросила она.

— Наверное, продолжим жить. Это то, что мы делаем.

— Кажется, что весь мир перевернулся с ног на голову.

— Тогда пусть все будет вверх тормашками. Пока мы находимся в сфере притяжения, для нас это не имеет значения.

— Я полагаю, - она подняла на меня глаза. - Что?..Что насчет сегодняшнего дня?

— Сегодня?

— Что мы будем делать сегодня? Я имею в виду...-, она замялась, -. .. у тебя были... планы?

Я поморщился. Было что-то в ее беспокойстве, что сказало мне гораздо больше, чем она намеревалась.

— Ну, - сказал я, тщательно подбирая слова, - у меня есть хорошая книга. Я как бы предвкушал провести этот день, просто сидя дома и читая.

Она выглядела довольной: - Ты не хотел бы... я не знаю, пойти куда-нибудь, или... или сделать что-то конкретное?

Отвратительно. Если ты собираешься просить разрешения, по крайней мере, найди в себе силы не трусить по этому поводу.

— Да, - я продолжал лгать сквозь зубы, - Просто тихий денек с полным погружением в книгу. Затем я отвернулся к окну и постарался придать непринужденный вид, на что у меня ушли все силы. - Дети не вернутся до ужина, так что... Приятный тихий денек - это почти идеально.

Я услышал движение позади себя. Она коснулась моей руки: - Скажи мне, что ты будешь здесь, когда я вернусь.

— Ты же знаешь, что так и будет.

— Это не значит, что я не хочу этого слышать, - прошептала она.

Я не отвечал, а просто продолжал смотреть в окно на спокойный, размеренный мир. Через несколько мгновений любопытство взяло надо мной верх, и я обернулся в тишине.

Она исчезла.

И хорошо. Слава Богу, что так получилось.

Несколько минут спустя она вышла из спальни в эластичных штанах для бега и спортивном лифчике, держа в руках спортивную сумку. Когда она увидела, что я смотрю на нее, она подняла ее и сказала: - Как только я поняла, что ты. . знаешь. ..было бы глупо прятать ее в машине.

Я безразлично пожал плечами. Я прекрасно знал о ее запасной сумке и о том, что в ней было.

Какое-то мгновение мы оба смотрели друг на друга: я сидел в кресле с книгой, которую не собирался читать, а она - со спортивной сумкой и с каким-то таким ожиданием, что у меня скрутило живот. Она казалась немного смущенной и на мгновение растерялась, не зная, как поступить, но затем улыбнулась и робко решила повторить свою глупую шутку прошлого вечера.

— Я не вернусь слишком поздно, папа, - она откинула с лица выбившуюся прядь волос. Такое простое движение. Такое удивительно красивое.

Я отвел взгляд.

ГЛАВА 3

В эту пятницу семья Бейли проводила одну из наших частых встреч "по соседству". Я называю это так, хотя на самом деле на этих вечеринках были представлены семьи из всего района, дети которых ходили в одну начальную школу. Вы знаете, как это бывает. Можете не сомневаться, все началось не с мужей и не с детей, но все равно все хорошо проводили время.

Мы раньше всегда ходили на такие вечеринки, но на этот раз все было по-другому. Я знал, что Карл будет там... Он не совсем вписывался в компанию, но он был собутыльником Тома Бейли и никогда не пропускал ни одного приглашения, если у него был выбор. Теперь я задался вопросом, не использовал ли он эти вечеринки как способ подкатывать к женам своих женатых друзей.

Я старательно избегал его с тех пор, как узнал о нем с Карен (полагаю, это было легко, так как он избегал меня в ответ), но я также знал, что для разнообразия было бы неплохо побыть в обществе других людей, и что дочки смогут хорошо провести время. Так что, хотя, конечно, было заманчиво отказаться, может быть сослаться на грипп или неотложные дела и таким образом избежать встречи с этим сукиным сыном...Но я собрался с духом и все равно решил быть там.

Кроме того, я не хотел, чтобы кто-то подумал, что меня можно просто так отпугнуть. В некотором смысле, появившись на вечеринке, я как бы почувствовал, что делаю заявление.

Карен была явно взволнована предстоящей поездкой... Я не мог сказать, видела ли она в этом возможность восстановить отношения, или способ убедиться, что она действительно может съесть свой торт и сама его съесть; или же просто рассматривала возможность немного времени незаметно провести со своим парнем. Я уже и сам не уверен, до какой степени это меня волновало. Но когда мы только приехали, она держалась рядом, что было для нее нехарактерно, и у меня сложилось впечатление, что она пытается что-то показать мне или кому-то еще.

Я бросил на нее несколько вопросительных взглядов, но она их проигнорировала. Верно. Изображает невинность. Но то, как она все время не сводила с меня глаз, говорило о том, что это было намеренно.

Супруги Бейли всегда заботились о том, чтобы на их вечеринках было вдоволь выпивки, и по мере того, как продолжался вечер, нервы и возбуждение Карен, казалось, начали брать верх. Она выпила больше обычного, и быстрее, чем следовало, что было действительно заметно. Она была раскованной, игривой и заметно менее сдержанной, чем когда мы приехали. К тому времени, когда солнце начало клониться к закату, она, уже здорово нетрезвая, оторвалась от меня, решив пообщаться с гостями.

Когда это наконец произошло, я не думаю, чтобы она потом оглядывалась на меня. Так что я полагаю, что вариант с попыткой восстановления отношений тихо умер на ее стороне.

Прошло совсем немного времени, прежде чем я заметил, что они с Карлом как бы случайно оказывались в одной группе общения. Это случалось нечасто, но все же было пару раз. И моя интуиция подсказала мне, что это должно было выглядеть как совпадение, которым это определенно не было. Они не делали ничего, что могло бы насторожить неосведомленных, но для тех, кто уже был в курсе, было трудно не заметить, как загорались их глаза, когда они смотрели друг на друга, или как Карен слишком громко смеялась шуткам Карла... особенно когда думала, что никто, кроме нее, не обращает внимания.

Вечер продолжался, выпивка лилась рекой. Несколько раз, когда разговоры становились особенно оживленными или раздавался смех, Карл клал свою руку ей на плечо, а она касалась его груди. Хотя я и утверждал, что мне было все равно и предоставил ей свободу действий, но все равно это ранило меня в сердце и вызывало неприятное ощущение жара в животе.

Господи Иисусе, подумал я. Она что, издевается надо мной? Как она могла делать это прямо у всех на глазах? О чем, черт возьми, она думала? Что-нибудь вообще ее сдерживало? Или кто-нибудь?

Почему-то я думал, что смогу скрывать всю глубину своей боли и при этом рассчитывать на ее адекватную реакцию. Я думал, что она будет в достаточной степени человеком, чтобы интуитивно понять малую долю правды.

Очевидно, я ошибался.

Пока я наблюдал, группа, в которой они только что были, разошлась, и они вдвоем задержались на несколько мгновений. Они тихо разговаривали, Карл наклонился чуть ближе, чем следовало, а Карен игриво хихикала... и затем Карен сделала то, что совершенно ошеломило меня до глубины души.

Она оглядела вечеринку, ее глаза скользнули по толпе ее друзей с каким-то высокомерным весельем, и она рассмеялась.

И вот тогда я, наконец, понял, что они на самом деле задумали.

Они играли с нами в чертову игру.

Должно быть, они договорились об этом заранее...вероятно, еще до моей вчерашней стычки с ней, и она очевидно, не посчитала нужным отменять сегодняшнюю встречу. Я просто слышал, как у них в голове бегали мысли, и как они строили козни: - Давай посмотрим, как далеко мы сможем зайти, демонстрируя интрижку на вечеринке! Но при этом, чтобы никто не заметил, чем мы занимаемся! Вот почему Карен старалась держаться поближе ко мне и поддерживать со мной физический контакт, - это было одновременно и сообщением о том, что начинать игру пока небезопасно, и способом успокоить меня, чтобы я не заметил, какую пакость она решила отложить на потом.

Быть рядом со мной было для нее просто способом подготовиться к игре.

Я прислонился к перилам, внезапно почувствовав сильную усталость. Моя жена использовала меня как опору, чтобы сыграть в романтическую игру со своим возлюбленным в присутствии наших самых близких друзей. Она использовала и этих друзей как реквизит. Наших друзей. Мы все были для них просто игрушками...просто людьми, которых они могли одурачить.

Я оглядел собравшихся. Это были люди, которые были нашими друзьями на протяжении многих лет. И они были намного лучше Карла. Зачем кому-то понадобилось так с ними обращаться? Неужели Карен действительно так сильно изменилась за последние полгода, что теперь посчитала такое поведение приемлемым? Что случилось с ее моралью?

Ха. Что за глупый вопрос я задаю сейчас.

Я повернулся туда, где только что стояли Карен и Карл. Они исчезли.

С тяжелым сердцем я оглядел собравшихся, надеясь найти их. Не увидев их, я немного побродил, ожидая обнаружить их среди какой-нибудь новой компании с новой беседой. Безрезультатно.

Я сделал еще круг, стараясь не выглядеть отчаявшимся и обманутым мужем. Несколько раз мне приходилось вежливо уходить от попыток завязать разговор. Я дважды осмотрел задний двор, прежде чем войти в дом, под предлогом, что мне нужно в туалет. Там тоже ничего не было.

Затем, когда я проходил мимо гостиной, возвращаясь на улицу, я увидел их в саду.

Сквозь большие окна, выходящие на фасад, я мог видеть, что они частично скрыты декоративной листвой газона во дворе. Карен стояла, прислонившись к дереву, а Карл, наклонившись к ней, держал одну руку с опорой на ствол над ее головой. Они разговаривали, вернее, он говорил, а она ловила каждое его слово. Затем выражение его лица изменилось, став более соблазнительным, и он наклонился ближе.

На моих глазах они слились в долгом и нежном поцелуе... поцелуе любви. Нежном и ужасно интимном. И прежде, чем он успел выпрямиться, она обхватила его за шею и притянула к себе для более глубокого и чувственного поцелуя. Их языки исследовали губы друг друга, когда он протянул руку и погладил ее по щеке большим пальцем. Наконец, они расстались, она что-то сказала ему, и он кивнул.

Несмотря на все, что я видел и слышал...слова, которыми они обменивались, когда были вместе, интенсивность их занятий любовью и ее очевидное удовольствие от этого... ничто не ранило меня так сильно, как то, что я только что увидел.

Это прикосновение было таким интимным и нежным. Когда люди говорят о том, что влюбленные становятся одним целым, они не имеют в виду секс... они говорят именно о такой нежной и сердечной связи, которую я только что наблюдал.

У меня скрутило живот, я побежал в ванную, и меня вырвало.

Меня переполняли мучительные эмоции. Как это могло теперь, когда я знал всю историю ее измены, по-прежнему причинять мне такую боль? После всего, что я видел и слышал? Очевидным ответом было то, что на каком-то уровне я все еще любил Карен, несмотря ни на что. Когда-то давным-давно эта любовь была даром божьим. Теперь это было бесконечным наказанием, постигшим меня за неведомые обиды.

Но даже это не могло полностью объяснить столь бурную реакцию. Этот поцелуй поразил меня настолько сильно, насколько мог бы, если бы я был к нему совершенно не готов. Это было все равно, как будто снова обнаружить предательство. Это было все равно, чтобы потерять свою любовь снова. Я не понимал.

Мои размышления были прерваны новыми сильными позывами к рвоте.

Раздался стук в дверь, и обеспокоенный баритон Тома Бейли спросил: - С вами там все в порядке?

Я вздрогнул: - Отлично. Этого только не хватало. Неравнодушных друзей.

— Я в порядке, - солгал я. - Я... почти закончил.

Я слышал приглушенные голоса за дверью: - Это Джон? - спросила женщина.

— Кто-нибудь знает, кто там? Я думаю, это Джон, - настаивала она.

Вмешался Брэд Милленс: - Что, кому-то там стало плохо?

— Элис думает, что это Джон, - объяснил Том. - У него странный голос.

— Где Карен? - нервно спросила Элис. - Кто-нибудь, сходите за Карен.

— Он просидел с нами почти весь вечер. Христос, - голос, должно быть принадлежал Альберту Берку. - Я не видел, чтобы он много пил.

— Может, это грипп.

— Сейчас не время для гриппа, - снова голос Элис.

— Он определенно выпил не так уж много, - повторил Альберт.

Затем, словно в насмешку судьбы на школьном дворе, я услышал легкий, полный юмора голос Карла: - Ну, вы же знаете, некоторые люди, - шутил он, - просто не очень хорошо переносят спиртное.

— Я в порядке! – не выдержав этой пытки, вскричал я. - В порядке, и выхожу!

Спустив воду в унитазе, я подошел к раковине и ополоснул лицо. Голоса стихли, и через секунду я услышал еще один стук в дверь. Тихий стук, настолько неуверенный, насколько это вообще возможно в подобных звуках.

— Джон? - это был обеспокоенный голос Карен. - Джон, с тобой все в порядке?

Я глубоко вздохнул, сдерживая рвущийся из груди ответ. Затем повернулся, открыл дверь в коридор и посмотрел ей в глаза.

— Мы с девочками уходим, - отрезал я. - Прямо сейчас. Если хочешь остаться, оставайся, - мне все равно. Можешь попросить своего чертова парня подвезти тебя, мне-то какое дело.

Глаза Карен чуть-чуть расширились, и краска отхлынула от ее лица. Должно быть, в тот момент у нее в голове пронеслось многое, и не в последнюю очередь из-за того, что я не потрудился оглядеться, чтобы убедиться, что мы одни, прежде чем наброситься на нее из-за ее парня. В своем гневе я мог бы с легкостью раскрыть ее презренный маленький секрет.

— Что ж, не жди извинений, сучка. Ты могла бы легко ожидать этого своей глупой маленькой игрой со своим гребаным парнем. Черт возьми, не исключено, что кто-то действительно видел вас, и мельница сплетен уже набирает обороты. Так что, я думаю, теперь ты задумываешься об этом, не так ли?

Она также должна была понять, что, должно быть, что-то случилось, раз я так разозлился. Она знала, что я могу справиться со своим алкоголем, она своими глазами видела, что я почти не пил сегодня вечером, и она знала меня достаточно хорошо, чтобы понять, когда я в ярости.

Поэтому я подумал, что это очень показательно, что она не спросила, что случилось, и не сделала вид, что расстроена из-за меня. Я полагаю, она просто не хотела знать правду.

— Я... только... возьму свою сумочку..., - заикаясь, пробормотала она. - Я сейчас вернусь. Не уходи без меня! Затем она поспешила в направлении вечеринки.

Какое-то время я остался один в доме Бейли. Наверное, все разошлись, предоставив мне немного уединения, пока я приходил в себя после предполагаемого злоупотребления алкоголем.

Я пошарил у себя в карманах в поисках ключей от машины, вышел в главную гостиную и попытался успокоиться. Выглянув в дверь патио, я увидел, как Карен нашла свою сумочку, и теперь рассыпалась в извиняющихся прощаниях с людьми, над которыми только что смеялась со своим парнем. Подошел Карл, стараясь выглядеть беспечным, но в кои-то веки потерпев неудачу, и что-то сказал ей, когда она проходила мимо. Последовал короткий разговор между двумя влюбленными, во время которого Карл выглядел слегка обеспокоенным, а Карен проявляла сильное волнение... сильное волнение, которое заставляло ее становиться все более оживленной по мере рассказа. Ее лицо было красным, глаза широко раскрыты, и она совершала беспорядочные движения руками. Если бы за ними наблюдал кто-то посторонний, то точно сказал бы, что видит маленькую ссору влюбленных.

В конце концов, нервы подвели Карла к ней на опасное расстояние, и он что-то пробормотал себе под нос. Ее плечи дернулись вверх, почти до ушей, и она украдкой оглядела вечеринку, возможно, проверяя, не заметили ли другие гости чего-нибудь подозрительного. Казалось, никто из них не заметил очевидного. Она оглянулась на Карла и отступила назад, а он сказал ей что-то еще, на что она ответила резким отрицанием. Он продолжил говорить, а она снова покачала головой. Наконец Карл еще раз придвинулся к ней, посмотрев на нее "обиженным щенячьим взглядом", о чем-то умоляя. Она остановилась, едва заметно кивнула и повернулась, чтобы уйти. Я наблюдал, как он провожает ее взглядом, заметил дерзкую полуулыбку, появившуюся на его лице, как только она повернулась спиной, и приложил все усилия, чтобы сдержать свою ярость.

Дорога домой прошла в тишине. Карен смотрела в боковое окно, почти ничего не выражая. Мне было интересно, о чем она думала. Она была смущена своим поведением? Боялась, что, возможно, зашла слишком далеко? Злилась на меня за то, что я испортил ей все веселье? Злилась на Карла за то, что он втянул ее в игру, о которой она теперь сожалеет?0 А может, просто радовалась, что получила удовольствие, и к черту все остальное?

Насколько я понимал, она вообще не думала обо мне. И, возможно, меня это устраивало.

Когда мы вернулись домой, дети побежали вниз играть в видеоигры, а Карен достала из холодильника уже открытую бутылку Шардоне. Она взглянула на меня, когда подходила к буфету, вероятно, раздумывая, не принести ли мне стакан, но я направился прямиком в ванную и запер дверь. Включив душ, дал нагреться бойлеру, затем встал под душ и долго стоял там.

Не думал. И ничего не чувствовал. И не представлял, не мечтал, не желала, вообще ничего.

Я просто позволил струям воды смывать с меня мою ярость, как, я надеялся, когда-нибудь произойдет и со всем остальным.

Закончив душ, я позволил воде вылиться в канализацию, чтобы больше никогда о ней не беспокоиться.

ГЛАВА 4

Карен все-таки извинилась передо мной на следующий день, хотя это и было короткое и неопределенное "прости". Было очевидно, что она не хотела вдаваться в подробности, даже чтобы выяснить, что именно я видел или понял. Типичный менталитет обманщицы: она замалчивала и преуменьшала всю мерзость своего поведения в тот самый момент, когда пыталась поднять себе настроение, извиняясь.

После нескольких минут вынужденной беседы и неловкого молчания она неуверенно предположила, что "может быть, мы все почувствуем себя лучше после нашей завтрашней экскурсии в зоопарк".

— Завтра? - я наклонил голову, изображая удивление. - Мы не собираемся завтра.

— Конечно, собираемся. Мы...

— Ты перепутала дни, Карен. Сегодня суббота. И мы идем в зоопарк.

— Нет, - терпеливо протянула она, искоса взглянув на меня. - Мы идем завтра, в воскресенье. Мы уже говорили об этом.

Я покачал головой в притворном раздражении: - Господи Иисусе. О чем ты вообще говоришь? Карен, мы запланировали наш поход в зоопарк на субботу! То есть сегодня! Мы говорили это снова и снова! Разве ты не помнишь?

Она моргнула, глаза забегали по сторонам, словно она что-то подсчитывала про себя. Она выглядела такой нервно-растерянной, что я чуть не расплылся в улыбке.

Что не так? Трудно совмещать две жизни, если не можешь контролировать одну?

По правде говоря, она была права. Мы решали совершить наш поход именно в воскресенье. Но чем больше я думал о ее маленькой выходке на вечеринке, и особенно о поцелуе с Карлом под деревом, тем меньше мне хотелось находиться рядом с ней. Поэтому я поговорил об этом с девочками, укладывая их спать накануне вечером, и сказал им, что, если они будут хорошо себя вести, мы сможем пойти в зоопарк на день раньше.

Теперь Карен выглядела решительной: - Вы все неправильно поняли, - настаивала она. - Уверена, мы говорили о воскресенье.

Я мгновение изучал ее, позволив своему раздражению от ее недавнего поведения отразиться на моем лице, чтобы его можно было неправильно истолковать как раздражение из-за ее глупой забывчивости. Затем, повернувшись, я крикнул в гостиную: - Девочки, ау! Что мы делаем сегодня?

— Мы идем в зоопарк! - радостно закричали они в ответ.

Я повернулся к Карен с усталым выражением лица: - Слышала? Сегодня. Даже девочки это знают. Так что брось нести чушь. В любом случае, я не понимаю, почему это так важно. Разница всего в один день. В этом же нет для тебя чего-то особенного, верно?

Она выглядела смущенной: - Вообще-то, - она протянула это слово, - у меня вроде как... есть планы на сегодня.

Мне каким-то образом удалось изобразить удивление. Ни хрена себе, сучка. Я сам видел, как ты со своим говнюком готовила, прямо на глазах у всех на чертовой вечеринке. Или ты все еще думаешь, что ты настолько умнее всех, что никто ничего не замечает?

Но я все-таки приподнял брови, изображая разочарованное удивление.

Излишне говорить, что я испытал настоящее облегчение. Хотя ее короткий разговор с Карлом был довольно очевиден, и я был уверен, что они о чем-то договорились, всегда существовал риск просчета. Хотя и предполагал, что эти планы могли быть на понедельник. Или хотя бы на следующие выходные. Или, черт возьми, через месяц. Для меня было очевидно, что они точно сговорились о следующей встрече. И предполагал, что это может быть спланировано на ближайшее время.

Судя по тому, что я наблюдал при уходе Карен с вечеринки, ее разговор с Карлом звучал бы примерно так:

— Мы все еще в силе на завтра?

— Я не знаю, Карл. Он очень зол. Может, мне стоит...

— Не делай этого. Это был его выбор. Он дал тебе разрешение.

На ее лице проступило сомнение или нежелание. Или, может быть, просто чувство вины: - Я не могу.

Щенячьи глаза: - Ты разрываешь мои чувства, детка.

— Хорошо, - пауза. - Хорошо. Я буду там.

И затем она ушла.

Возможно, это была не совсем такой диалог, но я ориентировался на то, что сам видел. Состоялось соглашение, которое было подтверждено и должно быть соблюдено. И, честно говоря, я рассчитывал, что она выполнит это соглашение. Последнее, чего я хотел, - это провести целый день, гуляя с ней рядом, разговаривая и разделяя с ней жизнь моих детей. Я не хотел находиться рядом с ней, где она могла бы быть... И если это означает, что она должна быть с ним, то так тому и быть.

Карен замялась. Она все еще ожидала моего ответа и, вероятно, гнева. Лучше принять это во внимание.

Я же не собираюсь притворяться, что злюсь на нее. Зачем мне это?

— Планы? - прорычал я, покачав головой. - Ты, должно быть, издеваешься надо мной, Карен! Вчерашних отвратительных игр было недостаточно для вас двоих? Ты не можешь посвятить один день своей семье, прежде чем снова сбежать к своему?

Она отреагировала раздраженно: - Это была твоя идея. Я просто играю по твоим правилам.

Ааа. Значит, он давил на нее. Это был не тот спор, к которому она пришла бы сама...но это определенно прозвучало так, как сказал бы Карл.

— В любом случае, - раздраженно фыркнула она, - мы перенесем это на один день. Девочки поймут.

— Им и не придется, - отрезал я. - Потому что мы идем в зоопарк, с тобой или без тебя.

— Не смей! - выдохнула она. - Это и мои дети тоже! Ты же не собираешься начинать...

— Ты права! - перебил я. – Я и не собираюсь начинать! Я не собираюсь менять планы! Я не собираюсь сокращать время, уделяемое семье! Я не собираюсь жить, руководствуясь твоими гребаными грехами.

— Мое что?! - она впилась в меня взглядом. - Послушай, мистер... Если ты не получаешь удовольствие от мысли обо мне...

Я вскочил на ноги, и она, ахнув, отступила. Честно говоря, я думаю, что она оборвала свою фразу с выражением ужаса на лице еще до того, как я начал двигаться. Так что, по крайней мере, за это я должен отдать ей должное. Возможно, она зашла бы достаточно далеко, чтобы даже закипеть от неуважения ко мне... но она не зашла настолько далеко, чтобы этот факт ее хоть немного не смущал.

Секунду мы смотрели друг на друга, оба сердитые, но без уверенности, что должно произойти дальше в такой конфронтации. Затем высокомерие взяло верх, ее губы скривились, и она выплюнула: - Хорошо. Будь по-твоему. Если ты хочешь провести день, изображая мамочку, пока я буду трахать Карла до умопомрачения, я не против. Мы с девочками можем просто пойти и повеселиться, когда я заберу их завтра после школы, - она полуобернулась, бросив на меня через плечо мрачный и уверенный взгляд. - Без тебя, - и утопала наверх.

Я покачал головой, стараясь не раздувать обиду. Это же было то, что я и объяснял ей вчера, так? Хотел, чтобы она была подальше от меня? Хотел немного побыть в тишине и спокойствии? Может быть, даже забыть на время о своих проблемах и провести время с детьми?

Так почему же сейчас мой победа казалась такой же пустой и сокрушительной, как и поражение?

Я вошел и сказал девочкам, что мама не сможет пойти с нами в зоопарк, но что мы можем пойти, как только они оденутся и почистят зубы. Поскольку на самом деле это не повлияло на их способность претендовать на приз, это не вызвало особого огорчения в их наивных сердцах. Они просто изобразили, как обижаются на маму, а затем убежали собираться. Мне пришлось слегка улыбнуться. Такие простые желания.

Потом я сел почитать газету, пока ждал. Все это время я ничего не видел и не слышал о Карен. Насколько я предполагал, она собралась и выскользнула из дома сразу после нашей ссоры. Мысль о том, что она, возможно, уже ушла и что мне не придется смотреть ей вслед, приносила мне какое-то усталое утешение. По крайней мере, мне не придется снова слышать эту гребаную шутку "Пока, папочка".

До моих ушей донесся звук льющейся воды в ванной - верный признак того, что девочки перешли к завершающей стадии "чистки зубов". Я встал и собрал все необходимое для похода в зоопарк. Как раз заканчивая свои приготовления, когда они вбежали на кухню, полные детской энергии и радости.

Несколько мгновений я наслаждался чистотой этого восхитительно простого счастья.

— Все готовы? - спросил я.

— Как скауты, - обещали вести себя девочки.

— И знаешь что? - вставила Сьюзи, сверкая своей редкозубой улыбкой. - Мамочка тоже идет!

Прежде чем я успел объяснить, что нет, на самом деле мама не сможет присоединиться к нам, в комнату, робко шаркая, вошла Карен. У нее был глубоко извиняющийся вид и, несомненно, наряд "мамочки в зоопарке".

— Вау.

Я покачал головой и отвел взгляд, чувствуя...что? Разочарование? Злость? Или испытал облегчение?

Я вообще понимал, что чувствую?

— А вот и я, - неуверенно произнесла она.

— Ты решила присоединиться к нам, - констатировал я.

— Для тебя это... - она наклонилась и, оглянувшись, чтобы убедиться, что девочки не слышат, закончила: - Хорошо?

Я пожал плечами: - Сейчас я мало на что могу повлиять. Они уже приняли тебя.

Она вздрогнула: - Наверное, иногда я бываю немного придурковатой?

Больше, чем ты можешь себе представить.

Я пожал плечами, не зная, что сказать. Мои планы провалились, и теперь я был вынужден провести с ней целый день. Не было никакой возможности нажать кнопку "перезагрузка", так как девочки уже возбужденно прыгали у наших ног. Карен выбрала нас, и я ничего не мог с этим поделать.

Так почему же я не почувствовал себя хуже, чем на самом деле?

Большое спасибо, Карл, за то, что не смог помочь мне даже единственный раз...

— Ну что ж, - сказал я, когда девочки уже теряли терпение, - все в сборе, идем.

***

День выдался неожиданно приятным. Я вполне ожидал, что растущее расстояние между мной и Карен накроет тяжелым одеялом каждый лучик солнца, но почему-то все было наоборот: радость совместного приключения, казалось, на мгновение рассеяла постоянно надвигающуюся тьму.

Те узы, которые нас когда-то связывали, были, конечно, утрачены. Но они были частью нас самих на протяжении стольких лет, что было легко притвориться, будто все остается на своих местах. Итак, на несколько прекрасных часов наша семья снова стала единой.

Девочки были большой частью этого. Они смеялись, бегали и наслаждались непринужденным комфортом, зная, что их родители рядом с ними и наблюдают за ними. Они не понимали, что такого понятия... их родителей, как единого целого... больше не существует. Они верили, что мир по-прежнему такой, каким он должен быть. И с неистовой энергией их живых фантастических предположений на какое-то время мне даже показалось, что они были правы.

Мы с Карен выбрали еще более простой путь. Все началось, очевидно, с молчания. Что касается меня, то я был полон решимости сохранить его. Но это, конечно, оказалось невозможным. Вы просто не можете привести детей в мир свободы, выбора и широкого открытого пространства, не имея при этом необходимости хотя бы немного пообщаться со своим супругом(-ой). Поэтому, скрепя сердце, я пропустил мимо ушей малейшее взаимодействие.

И это все испортило.

Вопрос "Куда бы нам пойти дальше?" привел к следующему: "Нам очень понравилась прошлогодняя выставка "Тропический лес". Помнишь? Что вызвало легкую улыбку и приятные воспоминания. Что привело к продолжению разговоров.

Может быть, вы уже были, где и мы. Может быть, поэтому вы понимаете. Когда между вами столько общего, любое разногласие - это просто счастливое воспоминание. Не успеешь оглянуться, как начинаешь говорить о самом безопасном и теплом предмете на земле: о тех временах в прошлом, когда ты видел улыбки своих детей.

Как ни странно, я бы сказал, что во время этой прогулки мы поладили лучше, чем за все предыдущие годы, даже если причины были неприятными. Я знаю, это подействовало на Карен, судя по тому, как вспыхнули ее щеки и она не могла перестать улыбаться. Для меня это было почти так же, как если бы меня окутал туман новых отношений. И это странно... может быть, необъяснимо... но от этого не менее верно. Каким-то образом, в течение этих коротких часов, все это казалось совершенно новым.

К тому времени, как солнце близилось к закату, мы забрались в машину, я так чудесно проводил время, что это был самый долгий период за последнее время, когда я не думал об измене Карен. Можно ли желать лучшего подарка, чем тот, который заставит вас забыть о нем?

Что ж, говорят, дьявол кроется в деталях. Я в этом не уверен. Но он определенно мастер хирургически точных ударов.

Мы были примерно в десяти минутах езды от зоопарка, направляясь домой по федеральной автостраде, когда самый обычный звук разбудил меня от того, что, по правде говоря, было самой глупой фантазией в моей жизни:

В сумочке Карен завибрировал сотовый телефон.

Полагаю, это мог быть кто угодно, если бы не тот факт, что она не потрудилась проверить номер или даже ответить на вызов. Она просто накинула пальто на сумочку, чтобы приглушить звук, и смотрела в окно, пока все не закончилось. Это само по себе сказало мне все, что мне нужно было знать.

И точно так же, как только что были с нами, радость и непринужденность исчезли так же быстро, как и наброшенное пальто прекратило звук жужжащего сотового телефона. Суть момента была утрачена. Но дело было не только в этом. Мне вдруг стало так грустно и плохо, как никогда в жизни. Как заключенный, которому говорят, что его ведут на свободу, он прощается и мечтает о будущем, а потом его бесцеремонно вталкивают в комнату с креслом для инъекций.

Я сосредоточился на дороге и постарался не думать. Я просто мечтал, чтобы этого дня вообще не было, чтобы я избежать бы то, что чувствую сейчас.

Карен с детьми поддерживали позитивное настроение, смеялись и обсуждали все, что мы делали в тот день, и я даже пару раз дал какие-то ответы, чтобы соблюсти приличия, но мое сердце больше не лежало к этому. Когда мы подъехали к дому и закрыли дверь гаража, я молча остался сидеть, пока все остальные выбирались из машины.

— Идешь? - спросила Карен, когда я не пошевелился.

— Мне нужна минута, - тихо ответил я, глядя вперед, будто еще наблюдал за дорогой.

— Что-то... не так? - она нахмурилась.

— Нет.

Тишина. Она не пошевелилась. - Ты уверен?

— Просто устал, - настаивал я. - Пожалуйста.

Она глубоко вздохнула и потянулась, чтобы коснуться моей руки.

— Минутку, - настаивал я. - Можно дать мне эту минутку?

Она отпрянула, открыла рот, как будто хотела сказать что-то еще, затем вздохнула и последовала за девочками в дом.

Я действительно не знаю, что на меня нашло. Может быть, из-за перегруза эмоций, который я так долго носил в себе. Может быть, я просто переступая черту случайно наступил на нее. Или, может быть, мне просто стало грустно. Я не мог сказать наверняка. Но как только за ними закрылись двери дома, я уткнулся лбом в руль и зарыдал, как ребенок.

Это было непохоже ни на что из того, что я когда-либо испытывал. Я никогда не был плаксой, даже когда был ребенком. Но сейчас я плакал так, как плачут о потерянных родителях. Я рыдал так, словно был последним человеком, оставшимся на похоронах.

И мои рыдания только усиливались. Я ничего так сильно не хотел, как остановиться, . to перевести дыхание и почувствовать, что я снова контролирую себя...но казалось, что каждый новый всхлип вырывал из меня что-то глубоко изнутри.

Я испытал такое облегчение, когда наконец мои рыдания пошли на убыль, что чуть не рассмеялся. В течение нескольких мгновений я даже запаниковал, что это никогда не закончится.

Сев, я приложил руку к груди и сосредоточился на спокойных, глубоких вдохах, пока не решил, что достаточно пришел в себя, чтобы зайти внутрь. Я решил сразу идти в ванную в коридоре и умоюсь, и никто никогда не узнает, что я...

Затем краем глаза я заметила движение.

Нет.

Я обернулся. Наши взгляды встретились.

Она стояла всего в нескольких футах от меня, прикрыв рот рукой, и крупные слезы катились по щекам. Вина, жалость и обида - все это боролось друг с другом на ее лице, и от каждого из них мне становилось еще хуже.

А потом она повернулась и побежала обратно в дом.

Черт возьми, черт побери! Я ударил кулаком по рулю, поискал, куда бы еще ударить, ничего не нашел и ударил по рулю еще раз.

Черт возьми, черт возьми, черт возьми, черт возьми!

Только минуту! Это все, о чем я просил. Всего лишь одну маленькую минуту, которую я мог бы оставить себе. Одна маленькая вещь, которая была только для меня!

Вечер подходил к концу, но мы больше почти не разговаривали. Какое-то время я притворялся, что смотрю телевизор, а она делала вид, что не замечает, как я на нее украдкой смотрю.

После того, как девочки легли спать, она вышла на террасу, достала свой мобильный телефон и разговаривала больше часа... ее лицо было напряженным, а глаза опущенными.

ГЛАВА 5

— Привет, - раздался робкий голос, пытающийся установить контакт и снять напряжение воскресным утром. - Хорошо спал?

Почти не спал. Почти никогда хорошо уже давно. - Я спал хорошо.

Она подула на свой кофе: - Спасибо за вчерашний день. Я чудесно провела время, - она пристально наблюдала за мной. - Мне жаль, что вечер так закончился.

— Мне тоже.

После долгого молчания: - Джон?

— Да?

— Почему ты это с собой делаешь?

Успокойся. - Мы это уже обсуждали.

— Я знаю. Просто...не могу избавиться от ощущения, что должен быть лучший способ. Какой-нибудь способ для нас...

Я резко взглянул на нее, и она замолчала. Затем встал, убрал остатки своего завтрака и вышел из кухни.

Следующие несколько часов я занимался домашними делами и копался в Интернете. Карен больше не пыталась завязать со мной разговор, и какое-то время я думал, что она получила мое вербальное сообщение. Затем, вскоре после обеда, она отвезла девочек к подруге, а когда вернулась, то скрылась в спальне. Я не придал этому особого значения...А, когда услышал, как включился душ, я, наверное, решил, что она просто решила пойти потрахаться.

Это избавило бы меня хотя бы на день от нее. И не то чтобы я как-то хотел ее. Так почему же меня все еще беспокоят эти мысли? Почему мои внутренности скручиваются и рвутся, как будто они зажаты между двумя огромными вращающимися шестернями? Я отбросил этот вопрос, выбросил его из головы и попытался отвлечься.

Потому что это действительно работает.

Однако ситуация оказалась намного хуже, чем я думал, потому что примерно через полчаса дверь в мой кабинет открылась, и она явилась передо мной, подтянутая и сексуальная в кружевном лифчике и крошечных трусиках, которые так низко на ней сидели, что нельзя было утверждать, что верхушка ее ложбинки не видна.

— Девочки ушли, - проворковала она голосом, который мог принадлежать только тому, кто абсолютно уверен в своей неотразимости и моей реакции. – И я подумала, что тебе, возможно, захочется провести немного времени вместе.

— Не делай этого, Карен, - предупредил я. - Это не поможет. Будет только хуже.

Она двинулась вперед, ее движения были подчеркнуто плавными. - Я и не пытаюсь что-то исправить. Я просто хотела показать тебе...

— Остановись! - я прервал ее, когда она сделала пару шагов ко мне. - Не смей подходить ближе. Только не сейчас, и уж точно не в таком наряде.

При этих словах ее лицо напряглось, но она все-таки проигнорировала меня и двинулась вперед. – Ну же, детка. Ты же знаешь, я могу сделать так, что это будет стоить твоего времени.

Я хлопнул ладонями по столу и вскочил на ноги: - Я сказал, прекрати!

На этот раз она остановилась, и, казалось, это повернуло какой-то выключатель и ее уверенность улетучилась. - Пожалуйста, Джон, - умоляла она, решив изобразить уязвленную женщину там, где знойная соблазнительница потерпела неудачу. - Я просто хочу, чтобы ты был рядом со мной. И я искренне этого хочу. Я скучаю по тебе больше, чем ты можешь себе представить.

Я бросил на нее взгляд, который должен был сказать ей, что я думаю об этом заявлении.

— Скажи мне вот что, - наконец я решил поставить ее на место. – Для кого ты приобретала эти наряды и уже одевала? Потому что я точно не помню, чтобы ты когда-нибудь надевала их для меня раньше. Ни разу.

Она вздрогнула: - Но мне... они нравятся, - она переминалась с ноги на ногу, как застенчивый оратор. - И думала, тебе тоже понравятся.

— А для кого ты побрила свою киску? - продолжил я. - Потому что это тоже был не я.

Я обошел стол, прошел мимо нее и направился к двери: - А что насчет твоей стрижки? Думаешь, я не знаю, кто помог тебе выбрать прическу? Да, а как ты поддерживаешь тонус своей фигуры? Что за упражнения, которые помогают тебе выглядеть такой подтянутой...И ты, вроде бы, в зал не ходишь? Так что это за упражнения, вообще? Пилатес? Йога? Думаю, что нет. Я в этом очень сомневаюсь.

Я остановился в дверях, повернулся, посмотрел на нее и покачал головой.

Теперь она вместо уверенности выглядела смущенной... может быть, даже немного униженной. Добро пожаловать в клуб. В ее глазах стояли непролитые слезы. - Я бы ни за что не прикоснулся к тебе, - я сплюнул на пол для пущей убедительности. - Видишь ли, я дал клятву хранить верность своей жене, делить себя только с ней... и я настаиваю на том, чтобы сдержать эту клятву. Это кое-что значит для меня. А прямо сейчас... - я с отвращением оглядел ее, -. ..ее здесь нет.

И захлопнул за собой дверь.

Когда я увидел Карен в следующий раз, она уже была в спортивном костюме и, свернувшись калачиком в кресле, переключала каналы. Она не подняла на меня глаз, когда я проходил мимо. Ее челюсть слегка сжалась, но я не думаю, что должен был отреагировать.

Меня это устраивает, детка.

***

Следующие две недели она провела, возвращаясь к привычному образу жизни "как часть семьи", который так хорошо срабатывал у нее в зоопарке. Она по-прежнему бросала на меня короткие взгляды, давая понять, что проверяет, не начал ли таять лед. Она также не упомянула о Карле и не заикалась о каких-то встречах, что, как я предположил, было частью стратегии. Но я не сомневался, что она должна была встречаться с ним. Я просто не был готов думать иначе. И просто не был уверен, как она это делает.

В четверг, на второй неделе, я решил провести маленькое расследование. Вскоре после обеда я поднял трубку и позвонил в ее офис, назвав ее по имени.

— Могу я узнать, кто звонит? - я нечасто связывался с ней по рабочему телефону, обычно предпочитая писать ей смс, если было необходимо пообщаться.

— Это ее муж, - объяснил я.

На другом конце провода воцарилось молчание.

— Что-то не так? – спросил я.

— Я... сожалею, сэр, но миссис Сандерс не в офисе.

Ах, значит миссис Сандерс. Значит, вы не верите, что я ее муж. Вероятно, потому, что она сказала вам, что собирается быть именно с ним.

Ну, я не собирался ее покрывать: - Хорошо, спасибо. Я поговорю с ней, когда она вернется домой, где бы она, черт возьми, ни была, - и повесил трубку с невеселым смешком.

Я обдумал эту новую информацию. Было ясно, что она потратила большую часть своего отпуска, скрываясь за моей спиной, еще до того, как я столкнулся с ней лицом к лицу. По-видимому, теперь она вернулась к старым трюкам: тайно встречаясь со своим любовником, все еще пытаясь наладить отношения с мужем.

Однако, дорогая, так это не работает. Я решил, что небольшой урок не помешает.

Моя подготовка прошла тихо и тщательно. Приближались выходные, и я сообщил новость своим дочерям: - Знаете что, ребята? - объявила я за ужином. - Мы едем в Диснейленд!

Девочки тут же обезумели, завизжали и накинулись с вопросами и предложениями. Я постарался ответить им как можно лучше. Но Карен просто уставилась на меня через стол взглядом, в котором каким-то образом сочетались сомнение, шок, гнев и ужас.

— Диснейленд? - в конце концов, пробормотала она себе под нос. Затем ее брови сошлись на переносице, и она наклонилась вперед. - Мы не можем себе этого позволить, Джон. У нас и так проблемы с финансами!

Последнюю часть она произнесла слишком напористо. Я понял, что она имела в виду на самом деле.

Я просто пожал плечами: - Это действительно сильно задержало нас, но все уже куплено и подготовлено. Мы, конечно, не сможем позволить себе поехать туда снова, если ты это имеешь в виду. Так что нам просто нужно извлечь максимум пользы из этой поездки.

Я подмигнул девочкам, а затем изложил все детали. Это должна быть большая поездка, мы бы уехали из города на целую неделю и в значительной степени лишились всех сбережений, которых нам удалось скопить за последние семь или восемь лет. Это была своего рода трата типа "Я заслуживаю вознаграждения", только при мысли о которой любой финансовый планировщик поморщился бы. Готовясь к этому, я даже снял квартиру в кондоминиуме, а не номер в отеле, так что у нас была готова операционная база, в которой было все необходимое для повседневной жизни.

Карен была еще больше ошеломлена, когда я закончил: - Я... я не могу поверить, что ты потратил все наши деньги, не поговорив сначала со мной, - сказала она.

— Ой? Неужели у нас вдруг вошло в привычку разговаривать друг с другом, прежде чем принимать решения, которые влияют на брак? – улыбнулся я.

Затем поднес вилку ко рту и пожал плечами: - Думаю, у нас это последний год, прежде чем наши девочки станут слишком взрослыми для чего-то подобного. Скоро волшебства больше не будет, так что сейчас или никогда. И нам в любом случае нужно побыть с семьей, так что...

На последней фразе она побледнела: - Но это же столько денег!

— У нас все будет хорошо до тех пор, пока у нас ожидаемо не возникнут непредвиденные больничные счета, машины нужно будет ремонтировать, а нам не придется брать неоплачиваемый отпуск на работе.

Она побледнела еще больше: - Джон? Я... э-э-э... я не уверена, что у меня хватит времени на отпуск для чего-то подобного.

— С чего вдруг? - изобразил я удивление.

Она покраснела и опустила взгляд на стол: - Я вроде как...уже использовала отпускные дни. На самом деле, большинство.

Я отложил вилку: - Ты проработала в компании долгое время, Карен. Уверен, за все эти годы ты заработала достаточно времени для отпуска.

Она покраснела еще сильнее: - Я.....На самом деле, я все израсходовала. Или достаточно, чтобы стать проблемой. И не только это, но я начинаю сильно отставать от некоторых крупных проектов, потому что в последнее время меня часто не было в офисе.

Прочти выражение моего лица сама, сучка. – Не было в офисе? И недавно?

Она не подняла глаз, а просто слегка кивнула.

Я сделал вид, что обдумываю эту информацию, затем встал: - Вот тебе и вся честность по поводу того, когда ты с ним встречаешься, - выплюнул я. - Знаешь, какое-то время я действительно думал, что ты пытаешься снова стать частью нашей семьи, Карен. Теперь ясно, что нас для тебя всегда будет недостаточно, не так ли?

Затем я вышел из комнаты. Она даже не попыталась последовать за мной.

Усевшись в гостиной и взяв книгу, я не смог сдержать легкой улыбки. Миссия выполнена. Я смогу провести целую неделю в Диснейленде со своими девочками и целую неделю вдали от своей жены-шлюхи.

И, что самое приятное, это она сделала своими руками.

***

Мама Карен заглянула навестить меня несколько дней спустя. Я не уверен, но не думаю, что она заметила дистанцию между нами. Если бы она заметила, то, вероятно, была бы рада этому.

Ее матери я никогда по-настоящему не нравился. На самом деле, думаю, она, вероятно, ненавидела меня, и просто у нее была такая женская манера выражать это, не произнося вслух. Я бы с удовольствием сказал вам, что никогда не понимал почему, но она была сторонницей церкви, а я был честным атеистом, так что все, что я мог сказать или сделать на этой земле, было совершенно неуместно. Наверняка, она считала, что я никогда не перестану быть ядом.

Интересно, что бы она подумала, если бы узнала, что ее такая идеальная дочь наставляет мне рога? Обрадовалась бы эта дурочка? Или была бы слишком шокирована, чтобы оценить мои страдания?

Честно говоря, я думаю, что ее реакция зависела бы от того, кто был рядом.

В самом начале она сказала, что я похудел. - Даже мужчинам приходится покупать новую одежду, если они собираются сесть на диету, Джон, - говоря это, она закатила глаза. - В любом случае, ты должен знать, что не все мужчины выглядят лучше, когда худеют.

— Я не сижу на диете, - сказала я ей. - Просто часто не испытываю голод.

— Что ж, попробуй найти аппетит, пока не сбросил еще один размер в поясе, - она приторно-сладко улыбнулась дочери. - Не уверена, что ты это оценишь.

В тот вечер Карен очень тихо приготовила мое любимое блюдо и весь ужин жевала губу, наблюдая, как я отказываюсь его есть.

— Джон, - мягко сказала она в какой-то момент, взглянув на девочек и стараясь тщательно подбирать слова, - Достаточно сложно заставить поесть девочек, если папа не подает хорошего примера.

Я пристально посмотрела на нее, и в моей голове всплыли тысячи мыслей. Но она была права. Я вздохнул и постучала по тарелке: - Неважно себя чувствую. Лягу, наверное, спать пораньше.

Это должно было, по крайней мере, немного успокоить ее. По крайней мере, я больше не буду "подавать плохой пример". Но она только раздраженно фыркнула, когда я, волоча ноги, вышел из комнаты и направился в постель.

***

В течение следующих нескольких недель Карен несколько раз пыталась поговорить со мной о поездке в Диснейленд. На самом деле, она пыталась отговорить меня от этого. Не было никакого притворства, другой цели или другого типа обсуждения. Сначала она раскаивалась и извинялась за то, что потратила весь свой отпуск впустую, но по мере того, как я продолжал препятствовать ее усилиям, она становилась все более раздражительной и озлобленной. В последние дни перед нашим отъездом она стала просто невыносимой... снова бросила мне в лицо свой роман и тихонько прокомментировала, что, по крайней мере, ей не придется ехать в Диснейленд, чтобы хорошо провести время.

Я проигнорировал это. По какой-то причине, впервые с тех пор, как начался ее роман, ее комментарии, казалось, не беспокоили меня. Ей не потребовалось много времени, чтобы осознать это, и по причинам, которые я до сих пор до конца не понял, ее первой реакцией была обида на это. Я до сих пор помню тот момент, когда она резко прокомментировала, что проведет целую неделю с Карлом, и что-то в моем молчании подсказало ей, что мне больше не больно слышать об этом. Внезапно она умолкла как мертвая. Я перевел взгляд на нее, а она в э то время смотрела на меня, как подросток, когда отец только что ударил ее и назвал шлюхой.

Затем она быстро выбежала из комнаты.

А я только покачал головой и вернулся к своему журналу, так как больше не собирался пытаться разобраться в ее бессмысленном поведении. Я не понаслышке знал, что это безнадежное дело.

Но по какой-то причине картинка заставила меня задуматься и помешала сосредоточиться на статье, которую я читала. Через некоторое время я отложил журнал и сделал то, чем не особенно горжусь: подошел к шкафчику над плитой... до которого мог бы дотянуться только я...пошарил где-то подальше и вытащил пачку сигарет.

Я оставил ее там два года назад, когда мне наконец удалось бросить курить. Это было действие, продиктованное логикой, знакомой любому наркоману: я просто чувствовал себя лучше, зная, что они где-то рядом.

Но я никогда, даже после всего, что случилось, не испытывал желания достать их до этого момента.

Я стоял на заднем крыльце, когда она нашла меня.

— Когда ты снова начал это делать? – спросила она.

Я сделал затяжку: - Только что, - и закашлялся. - Это не так хорошо, как я помнил, - но все равно продолжил дымить.

Некоторое время она ничего не говорила.

— Что-то хотела? - спросил я.

— Я хотела извиниться. Я была... Черт, я даже не знаю, кем я была. Но я была такой, и это должно прекратиться."

Я пожал плечами.

— Знаешь, я наконец-то поняла, почему ты так поступаешь, - сказала она. - Все это время я была настолько тщеславна, что на самом деле думала, что это из-за меня. Я даже думала, что, может быть, ты не сможешь жить без меня, или что какая-то часть тебя, возможно, даже заводится от всего этого, - она горько усмехнулась. - Значит, сегодня вечером я набросилась на тебя и не получила никакой реакции. Мои слова должны были причинить тебе боль. Если бы мы поменялись ролями, это убило бы меня. Но ты, - удивленно сказала она, - ты просто позволил этому случиться с тобой. И вот тогда я поняла, что больше не смогу тебя удержать. Вот тогда-то я и поняла, что мы с тобой уже расстались.

Я сделал еще одну затяжку и выбросил сигарету.

— Это из-за наших девчонок, не так ли? Ты сделал все это из-за дочерей.

Я кивнул.

— И они были так счастливы. Ты проделал такую потрясающую работу, защищая их, - всхлипнула она. - Ты разрушал свою жизнь, чтобы они могли побыть детьми еще хоть немного.

Я снова промолчал.

— Ты будешь...сделаешь фотки? В Диснейленде? - она обняла себя за плечи. - Они никогда не забудут эту поездку. И это будет для них таким прекрасным воспоминанием, - внезапно она разрыдалась. - Это... единственный... способ...Я хочу... хотя бы потом испытать их радость.

— Конечно, я буду фотографировать, - но я больше ничего не сказал и не пошевелился, чтобы обнять ее. Я просто давал ей выплакаться.

Теперь она была чьей-то проблемой, а не моей.

— Спасибо, - наконец выдавила она, когда взяла себя в руки. - Спасибо за фотографии.

И затем она исчезла в доме.

To be continued