продолжение..

В комнате толчки Антона стали жёстче и быстрее. Мокрые шлепки кожи теперь были отчётливо слышны — пошлый контрапункт музыке. Даша громко вскрикнула, резкий, настоящий стон удовольствия, который пробил даже дверь.

— Да! Вот так, Антон, бля, да...

Рука Насти задрожала. Чай выплеснулся через край, обжёг пальцы. Она даже не почувствовала.

Кристина стояла в коридоре, прислонившись к стене вместе со своим парнем. Смотрела на дверь с холодным интересом учёного, наблюдающего за предсказуемой реакцией. Парень что-то шепнул ей на ухо. Она усмехнулась и покачала головой.

— Он всегда был такое, — сказала достаточно громко, чтобы все услышали.

За этим последовал стон Антона — хриплый, животный, полный облегчения. Долгий, глубокий, гораздо более насыщенный, чем любой звук, который он когда-либо издавал с Настей. Спинка кровати в последний раз яростно ударилась о стену. А потом в спальне наступила тишина. Тяжёлая тишина.

Настя поставила стакан. Движение казалось чужим, будто его делал кто-то другой. Тело здесь — на липком диване, в квартире, которая теперь воняла пивом, потом и ими. А разум — белая, пустая комната.

Дверь спальни открылась.

Первым вышел Антон. Футболки на нём не было, джинсы расстёгнуты. Грудь блестела от пота. Чёрные глаза мутные, удовлетворённые, пьяная ярость сменилась самодовольной дымкой. Он провёл рукой по волосам, обвёл взглядом гостиную и нашёл её.

Следом вышла Даша. Платье надето криво, молния застёгнута только наполовину. Волосы растрёпаны. Шла с лёгкой, довольной хромотой — живое доказательство того, что только что произошло. На Настю даже не взглянула. Сразу прошла на кухню, схватила бутылку воды и жадно пила, работая горлом.

Антон направился к дивану. Толпа перед ним расступалась. Он тяжело плюхнулся рядом с Настей, кожа дивана вздохнула. От него несло сексом, водкой и резкими духами Даши. Тяжёлой рукой обнял её за плечи и притянул к себе жёсткое тело.

— Ты в порядке? — спросил хриплым голосом. Горячее дыхание обожгло висок.

Она не ответила. Не могла. Челюсть свело.

Он неправильно понял молчание. Сжал плечо сильнее, пальцы впились в кость.

— Не начинай, — тихо прошептал ей на ухо. Собственничество вернулось, но уже ленивое, послеоргазменное. — Это ничего не значит. Просто поговорили.

Даша на кухне услышала. Допила воду и улыбнулась — медленно, ядовито. Возражать не стала. Правда была в поту на его коже и в довольной ломоте между её ног. Сегодня она что-то выиграла, и все это знали.

Ханна наконец пошевелилась. Села с другой стороны от Насти, аккуратно забрала у неё уже холодный стакан.

— Пойдём на воздух, — шепнула она. Но Настя не двинулась. Она была придавлена тяжёлой рукой Антона, запахом его предательства, в самом центре спектакля, который наконец полностью показал ей её роль.

Рука Антона всё ещё тяжело лежала на плечах Насти, когда его блуждающий, удовлетворённый взгляд остановился на Алине через всю комнату. На той самой, которая хотела его. Которой он отказал. Она смотрела на него с тем же непроницаемым лицом. По телу Антона прошла новая волна — сырая, нетерпеливая, пробившая сексуальную дымку.

Он резко встал, потянув Настю за собой, потом отпустил.

— Вы двое, — голос прозвучал низко и властно, перекрыв музыку. Он указал пальцем сначала на Настю, потом на Алину. — В ванную. Сейчас.

Настя замерла. Холодный океан внутри превратился в лёд. Глаза Алины расширились — на секунду мелькнуло потрясение, потом лицо снова стало спокойным, почти жадным. Она встала без единого слова.

— Антон, — начала Ханна предупреждающе.

Он не обратил внимания.

Схватил Настю за запястье (хватка была такой сильной, что наверняка останутся синяки) и второй рукой поймал Алину за локоть. Повёл их сквозь расступающуюся толпу — мимо приподнятых бровей Сурена, голодного взгляда Вовы и торжествующей ухмылки Даши. Толкнул дверь в ванную и впихнул обеих внутрь.

Маленькая комната была влажной, пахло дешёвым дезодорантом и старым дымом. Он закрыл дверь на замок. Щелчок прозвучал окончательно. Прислонился спиной к двери, перекрыв единственный выход. Чёрные глаза переводил с одной на другую. Джинсы до сих пор расстёгнуты.

— На колени, — сказал он Алине. Это был не вопрос.

Алина помедлила всего секунду. Потом опустилась на грязную плитку, колени упёрлись в основание унитаза. Подняла на него взгляд — лицо бледное, но решительное.

Антон достал член из джинсов. Тот был ещё полутвёрдый, толстый, покрасневший и блестел остатками Даши. Ткнул им в лицо Алине.

— Вылижи всё чисто, — приказал он ровным голосом.

У Алины перехватило дыхание. Она наклонилась, закрыла глаза. Розовый язык осторожно высунулся. Медленно провела им по тяжёлым яйцам под стволом. Вкус был чужим, солёным, другой женщины. Провела ещё раз, уже увереннее, взяла по очереди каждое яйцо в рот и мягко пососала.

Антон смотрел на неё, челюсть напряжена. Протянул руку, запустил пальцы в волосы Насти и притянул её ближе, чтобы она смотрела в упор.

— Видишь? — жарко выдохнул ей в ухо. — Она хотела. Всегда хотела.

Настя не могла отвести взгляд. Алина вылизывала его тщательно, почти благоговейно. Язык работал медленными кругами, руки поднялись, чтобы поддерживать его. Член Антона снова полностью встал, тяжело покачиваясь перед её лицом.

— Хватит, — рыкнул он. Оттолкнул голову Алины. Грубо развернул её, заставил перегнуться через край ванны. Задрал юбку, стянул тонкие колготки. Трусики даже не стал снимать — просто рванул ткань в сторону.

Плюнул на пальцы, прижал их к её заднему входу. Алина ахнула, прогнула спину.

— Антон, подожди, блять, пожалуйста, только не туда...

Он не стал ждать. Приставил широкую головку к её узкому, неподготовленному отверстию и нажал.

Сопротивление было сильным. Алина вскрикнула — резко, от боли, крик приглушился фарфором. Он навалился всем весом, мышцы напряглись и протолкнул головку на сантиметр. Кольцо мышц было обжигающе тугим. Он застонал — от усилия и тёмного удовольствия.

Чуть оттянулся и толкнулся снова, входя глубже. Растяжение было чудовищным. Алина уже всхлипывала, костяшки пальцев побелели от хватки за край ванны. Он вбивался в неё короткими жёсткими толчками, пока не вошёл полностью — до самого основания, глубоко в её задницу.

— Бля, — прошипел он, опустив голову. Жара была невероятной, чистые тиски ощущений. Начал двигаться, задавая жёсткий ритм. Шлепки его бёдер о её кожу громко разносились по маленькой ванной. Крики Алины постепенно переходили в сдавленные стоны — тело сдавалось, принимало насилие.

Глаза Антона нашли глаза Насти. Он смотрел прямо на неё, пока трахал её подругу в задницу — взгляд жёсткий, собственнический, пустой.

— Твоя очередь следующая, — тяжело дыша, пообещал он. Обещание и наказание одновременно.

Он стал долбить Алину ещё жёстче, быстрее, догоняя своё. Одной рукой крепко держал её за бедро, второй дотянулся назад и схватил ладонь Насти. Прижал её руку к пояснице, чтобы она чувствовала силу каждого толчка. Настя ощущала, как работают мышцы, жар, эту страшную близость.

Он продолжал долбить Алину в жопу — резко, глубоко, с пьяной настойчивостью. В тесной ванной коттеджа звуки получались особенно громкими: мокрые шлепки, сдавленные стоны, тяжёлое дыхание самого его. За тонкой дверью продолжалась туса — бас Вовы гремел, кто-то смеялся, звенели бутылки. Все уже были здесь. Все тридцать человек переехали на коттедж следом за ними.

Настя стояла прижатая к холодной плитке, её рука всё ещё была вдавлена в поясницу Алины. Она чувствовала каждый толчок: как напрягаются мышцы, как дрожит её тело. Синяки на запястье горели.

В голове Насти было пусто и больно одновременно.

«Это наш коттедж. Место, где мы должны были остаться вдвоём после тусы. А вместо этого... все гости снаружи, а я здесь. Смотрю, как он ебёт её в жопу. Я только сегодня отдала ему свою девственность у аптеки... а он уже в ней. Опять.»

Ревность жгла так, что хотелось вытошнить. Она любила его. Но прямо сейчас эта любовь казалась ядовитой.

Алина уже почти не кричала — только тихо, прерывисто стонала, вцепившись в край раковины. Ей было больно, очень. Но где-то глубоко она всё-таки хотела этого Антон — того самого, которого желала весь год. Просто не так. Не при его девушке, не когда за дверью вся туса.

— Антон... я не могу больше... — выдохнула она дрожащим голосом.

Он резко остановился, глубоко внутри неё. Тяжело дыша, вытащил член — мокрый, блестящий, с красной набухшей головкой. Алина медленно сползла на колени, повернулась к нему лицом. Ноги у неё дрожали.

— Обсоси яйца, — хрипло приказал Антон.

Алина послушно наклонилась ниже. Нежно взяла одно яйцо в рот, потом второе, облизывая их языком медленно и тщательно. Она старалась — почти ласково, будто хотела, чтобы это выглядело красиво. Антон застонал, запустив пальцы ей в волосы, и посмотрел на Настю.

Та стояла и молчала. Слёзы текли по щекам, но она даже не всхлипывала. Просто смотрела, как Алина работает ртом.

За дверью послышались голоса.

— Антон там с кем-то? — громко спросила Ева, явно уже пьяная.

— С двумя, судя по звукам, — усмехнулась Даша. Её голос был довольный, торжествующий.

Кристина тихо засмеялась где-то рядом. Сурен что-то крикнул по-армянски и заржал. Все знали. Все слышали.

Антон дышал всё чаще. Он оттянул Алину за волосы вверх.

— Рот открой.

Она послушно подняла лицо, приоткрыла губы и высунула язык. Антон начал быстро дрочить себя прямо над ней. Несколько секунд — и он кончил.

Первая мощная струя ударила на язык. Вторая — на щёку и губы. Остальное он направил глубже в рот. Алина тихо застонала и начала глотать, продолжая слегка посасывать головку, пока он вытряхивал последние капли. Белая сперма стекала у неё по подбородку.

Антон стоял, закрыв глаза, тяжело дыша. Алкоголь постепенно отпускал, и на лице появилось мутное понимание того, что он только что сделал.

Настя отвернулась к стене. Её трясло.

Антон наконец застегнулся. Помог Алине подняться. Та вытерла лицо, но сперма всё равно осталась в уголке губ. Она избегала смотреть на Настю.

— Я... выйду, — тихо сказала Алина и выскользнула из ванной.

Антон остался с Настей. Подошёл, хотел обнять, но она слегка отстранилась. Он тяжело вздохнул.

— Настя... я перебрал. Сильно. Не надо было.

Она молчала. Только слёзы текли.

За дверью туса продолжала жить своей жизнью — смех, музыка, звон стаканов. Но для Насти весь мир теперь был только этой ванной, запахом спермы и тяжёлым чувством, что она больше никогда не будет для него единственной.

Антон стоял, тяжело дыша, и смотрел на закрывшуюся за Алиной дверь. В ванной повисла тяжёлая, липкая тишина. Только за стеной продолжала греметь туса — бас Вовы, смех, звон бутылок.

Он повернулся к Насте. Протянул руку, хотел вытереть ей слёзы, но она чуть отшатнулась. Антон опустил ладонь.

— Настя... — голос хриплый, виноватый. — Я... пиздец. Я не должен был так.

Она молчала. Просто стояла у стены, обхватив себя руками. В голове шумело

Дверь ванной резко открылась. В проёме появилась Ева — уже сильно пьяная, с размазанной помадой и горящими глазами. За её спиной маячила Кристина с бокалом в руке.

— Ого, — протянула Ева, оглядывая картину. — Алина вышла вся в твоей сперме на лице. Круто, Антон. Прям праздник души.

Кристина тихо хмыкнула, но промолчала. Её взгляд скользнул по Насте — не злой, скорее оценивающий, с лёгкой жалостью.

Антон поморщился.

— Ева, нахуй. Закрой дверь.

Но Ева уже вошла, следом за ней — Кристина. Дверь закрылась. В ванной стало совсем тесно.

— Что, целочка, тяжело? — Ева наклонилась ближе к Насте, голос был почти ласковый, но с ядом.

Настя не ответила. Только сильнее вжалась в стену. Внутри всё кипело:

Антон потёр лицо ладонью.

— Хватит, Ева. Иди нахуй отсюда.

Но тут в дверь постучали. Громко, настойчиво.

— Антон, брат, ты там живой? — это был Сурен. — Даша говорит, ты там Алину в жопу драл при Насте. Жирно, уважаю, но выходи уже, тосты без тебя не те.

Антон выругался сквозь зубы. Открыл дверь и буквально вытолкал Еву и Кристину наружу. Сурен заглянул внутрь, увидел заплаканную Настю и только присвистнул, но ничего не сказал. Дверь снова закрылась.

Антон подошёл к Насте, обнял её — уже мягче, почти трезво.

— Прости меня, Настюша... Я сегодня полный мудак. Алкоголь, Даша, Алина — всё навалилось. Ты моя. Правда моя. Я не хотел, чтобы ты так страдала.

Настя стояла в его руках деревянная. Запах Алины на его коже и одежде был невыносимым. Она тихо, почти шёпотом сказала:

— Я чувствую себя ничтожеством. Ты только сегодня взял мою девственность... а через пару часов уже ебал другую в жопу и кончал ей в рот. При мне. И все твои гости это слышали.

Голос сорвался. Она заплакала уже в голос, уткнувшись ему в грудь.

Антон молчал. Гладил её по спине, но даже его руки сейчас казались чужими. Он понимал, что сильно переборщил. Пьяный кураж прошёл, осталась только тяжёлая вина и страх, что сейчас она может просто уйти.

За дверью кто-то снова заржал — кажется, Вова с Никитой обсуждали «как Антон зажигает». Даша громко сказала: «Ну наконец-то он её поставил на место».

Настя услышала. Сжалась ещё сильнее.

— Я не знаю, смогу ли я так дальше, Антон... — прошептала она. — Мне очень больно.

Он крепче обнял её, уткнулся лицом в её волосы.

— Не уходи. Пожалуйста. Останься. Я завтра протрезвею и буду другим. Обещаю.

Но Настя уже не знала, верит ли она ему. Внутри неё что-то важное треснуло сегодня окончательно. А туса за дверью продолжала греметь, будто ничего и не произошло.

конец

подписывайтесь на тг - https://t.me/historyfarsh