Ребят жду ваши оценки и еще лучше комментарии)

продолжение...

К десяти вечера коттедж превратился в котел из тел и музыки. Тридцать человек, а может и больше, втиснулись в пространство. Воздух густой от сигаретного дыма, пролитого алкоголя и смешавшихся духов.

Антон двигался по толпе как звезда — бутылка егеря в одной руке, вторая постоянно касалась чьего-то плеча, спины, талии. Настя считала девок. Двадцать, как минимум. Все его.

Она стояла у кухонной стойки с тёплым пластиковым стаканом сладкой и крепкой хуйни в руке. Смотрела, как Алина смеётся над его словами, рука долго лежит у него на руке. Смотрела, как Ева танцует — её жопа двигается в идеальном гипнотическом ритме, притягивая все мужские взгляды. Кристина пришла с парнем — высоким тихим мужиком, который смотрел на Антона нейтрально. Поцеловала Антона в обе щеки, губы в миллиметре от кожи, и у Насти перехватило горло.

Энергия Антона была маниакальной. Он пил водку прямо из горла, передавал Никите, тот хлопал его по спине: «Сделаем это, брат». Вова в углу пытался объяснить какой-то бит девчонке, которая вежливо делала вид, что понимает. Сурен уже орал, обнимая незнакомую тёлку, и кричал тост про красивых девушек.

Ханна нашла Настю, улыбнулась по-доброму:

— У вас так уютно! — перекричала музыку.

Настя попыталась улыбнуться в ответ. Глаза постоянно искали Антона. Он был магнитом, а все металлические предметы в комнате тянулись к нему.

Он поймал её взгляд. Тёмные глаза, уже подёрнутые первым опьянением, впились в неё через всю комнату. Ухмыльнулся — широко, хищно, блеснули белые зубы. Поднял бутылку в молчаливом тосте. За мою хорошую умную девочку. И тут же отвернулся к Алине, наклонился ближе, чтобы расслышать её сквозь шум.

Холодное понимание с дороги окончательно превратилось в тяжёлый камень в животе.

— Он в ударе, — сказал Никита, появившись рядом. Кудрявые светлые волосы мокрые от пота. Долил ей в стакан дешёвого шампанского. — По-братски. За девушку именинника.

— В каком ударе? — почти неслышно спросила Настя.

— В победном, — подмигнул и посмеялся Никита и растворился в толпе.

Через час музыка стала громче, воздух горячее. Антон снял куртку. Футболка вылезла из джинсов, прилипла к телу от пота. Играл в игру на выпивку с Суреном, Евой и ещё кучей народа. Смех резкий, командный. Каждый раз, когда проигрывал — пил. А проигрывал он часто.

Настя увидела, как пришла Даша. Она та самая неформальная альтушка на вид, вся в черном, на глазах линзы черные, юбка и чулки.. Выглядела старше и острее, чем на фото. Окинула комнату взглядом, нашла Антона и медленно, вызывающе улыбнулась. Антон увидел её. Смех на секунду пропал с лица, сменился чем-то тёмным и голодным. Потом широко махнул рукой, приглашая.

И вот тогда всё начало меняться. Тщательный контроль, который он держал всю неделю, стал растворяться в водке, жаре и море чужих глаз. Прикосновения стали менее расчётливыми, более жадными. Взгляд, когда падал на Настю, уже не был планом — это было прямое требование.

Он вывалился, бутылка в руке, и пошёл прямо к ней. Пахло крепким алкоголем и потом. Красивые азиатские черты немного расплылись от выпитого.

— Моя девушка! — громко объявил он, тяжело закинул руку ей на шею. Прижал к себе, ладонь сразу легла на попу и сильно сжала. — Видишь всё это?

Она напряглась.

— Вижу.

— Все здесь ради меня, — пробормотал он пьяно, уверенность превратилась в пьяную грандиозность.

— Каждый. А ты... — развернул её лицо к себе, крепко держа за челюсть.

— Ты до сих пор чувствуешь меня внутри, Настя? А я чувствую.

Отпустил челюсть, рука спустилась на талию, прижал её бёдра к своим. Даже пьяный, она почувствовала твёрдый стояк через джинсы. Публичное заявление. Лицо Насти горело.

— Позже, — пообещал он, слова густые. — Тут. Я так тебя выебу... Заставлю кричать. — Уткнулся лицом ей в шею, мокрый поцелуй открытым ртом — больше метка, чем ласка. — Моя хорошая киса.

Потом оттолкнулся от неё, слегка качнулся. Глаза прошлись по комнате и остановились на Даше, которая смотрела на него с понимающей, насмешливой улыбкой с дивана. Что-то в пьяной голове Антона замкнуло. Ненависть, история, признание, что она давала ему лучший секс — всё это забродило в водке.

— Нахуй план, — пробормотал он, не ей, а себе. В чёрных глазах вспыхнул тёмный импульсивный огонёк.

Сделал большой глоток из бутылки, бросил её на пол и пошёл. Не к Насте. Пробирался сквозь толпу, цель ясна. Подошёл к дивану, что-то сказал Даше (музыка съела слова). Она усмехнулась, ответила. Он протянул руку.

Через секунду она взяла.

Он поднял её на ноги и, даже не взглянув на Настю, повёл за руку сквозь толпу. Не к выходу. В коридор. В их спальню. В ту, которую он собирался делил с Настей.

Комната вокруг Насти пульсировала. Музыка исказилась. Она увидела, как поднялись брови у Евы. Как Кристина наклонилась и что-то шепнула своему парню. Как Никита пожал плечами и сделал ещё глоток. Все видели.

Пьяный и победный Антон менял сценарий. Вёл лучший секс в своей жизни в кровать своей девушки — прямо при той компании, которую собрал для своего день рождения. Антон толкнул дверь спальни и затащил Дашу внутрь. Даже не оглянулся. Дверь щёлкнула, приглушая музыку до тяжёлого ритмичного гула. Настя стояла как замороженная, тёплый стакан в руке забыт, кровь в жилах превратилась в ледяную жижу.

Туса не остановилась. Она кружилась дальше, будто её и не было. Никита пожал плечами и прибавил музыку. Сурен крикнул новый тост. Все смотрели главное событие — просто с другой стороны двери. Ханна подошла к Насте, начала медленно успокаивать ее

В спальне Антон прижал Дашу спиной к стене рядом с их общей кроватью. В комнате было темно, только уличный фонарь пробивался сквозь жалюзи. Пахло ванильным лосьоном Насти и его дешёвым парфюмом. Резкий дорогой запах Даши прорезал всё это.

— Ты меня ненавидишь, — тихо, с издёвкой промурлыкала Даша. Руки легли ему на грудь — не отталкивали, а просто лежали, чувствуя, как бьётся сердце.

— Да, — выдохнул Антон, слова уже плыли от водки. Руки жёстко схватили её за бёдра сквозь тонкую ткань платья. — Я тебя, бля, ненавижу.

Он поцеловал её. Не так, как целовал Настю — властно и поучительно. Это был жёсткий, зубастый удар. Язык, зубы, вся история их «лучшего секса». Даша ответила с такой же голодной злостью, открыла рот, низко заурчала в горле. На вкус — сигареты и шампанское.

Его руки поднялись выше, обхватили рёбра и сильно сжали её грудь. Она была заметно больше, чем у Насти. Даша выгнулась ему навстречу и прервала поцелуй громким вздохом.

— Всё ещё знаешь, что мне нравится, — прошептала она ему в челюсть.

Он не ответил. Пьяными пальцами дёргал молнию сбоку её платья. Она сама помогла, молния громко разошлась. Платье упало к ногам. Даша осталась в чёрном кружеве. Не простые хлопковые трусики Насти. Это было оружие.

У Антона перехватило дыхание. Чёрные пьяные глаза медленно прошлись по её телу. Фонарь подсветил изгиб талии, тяжёлые бёдра. Лучший секс. Член, уже каменный, болезненно пульсировал в джинсах. Ему было нужно прямо сейчас.

Он стянул свои джинсы вниз ровно настолько, чтобы освободить себя. Шестнадцать сантиметров, стоял торчком к животу. На головке блестела капля. Даша опустила взгляд, облизнула губы.

— Всё такой же нетерпеливый, — сказала она, но голос уже сел.

Он не стал тратить время на прелюдию. Никаких планов, никаких уроков. Развернул её лицом к стене, одной рукой прижал за поясницу. Отодвинул кружевные трусики в сторону — кружево слегка треснуло. Она уже была мокрой. Он грубо провёл пальцами, проверяя.

— Давай, — прошипела Даша, прижав щёку к холодной стене. — Покажи своей маленькой дурочке, как это делается.

Он приставил головку к входу и толкнулся.

Растяжение было мгновенным и знакомым. Даша резко ахнула, прогнула спину. Она была тесной, но приняла его сразу — тело поддалось легко, привычно и идеально. Он вошёл до самого конца одним долгим, жёстким толчком, полностью засадив в женщину, которую ненавидел, в кровать.

Из груди вырвался длинный, хриплый стон. Ощущение ударило под дых. Лучше. Всё ещё лучше. Её внутренние мышцы сжали его бархатными тисками, и пьяный мозг полностью вырубился. Вот она — правда. То самое ощущение, которое тело помнило даже во сне.

Он начал двигаться. Медленные, глубокие толчки, от которых тряслась стена. Мокрые, чавкающие звуки заполнили комнату — пошлые и очень интимные. Он ебал её сосредоточенно и мрачно, одна рука в волосах, вторая крепко держала за бедро.

Снаружи продолжал бить бас. Разбилась бутылка. Кто-то заржал. Настя была там, в гостиной дома, а он здесь — глубоко внутри другой женщины. Предательство было не просто словом. Это был запах пота Даши, смешанный с ванилью Насти. Это был скрип их кровати — звук, который Настя никогда не заставляла её издавать.

Даша стонала низко и непрерывно.

— Да... вот так... ты помнишь... — Каждое слово прерывалось его толчками. Она закинула руку назад, вцепилась ему в бедро ногтями. — Еби меня так, будто ты правда меня ненавидишь, Антон. Еби, как будто это наш последний раз.

Он и ебал. Бёдра заработали быстрее, жёстче, заставляя её кричать. Ненависть была топливом. Толпа — всего в одной стене. А он здесь, вгоняет в лучшую киску своей жизни, доказывая себе, Даше и всей этой молчаливой квартире, что может иметь и это тоже. Что может иметь всё.

Антоша трахал Дашу в их спальне, а Настя всё ещё стояла в гостиной с тёплым стаканом в руке. Предательство легло в желудок тяжёлым холодным камнем. Она слышала приглушённые ритмичные удары спинки кровати о стену — в такт музыке из колонок.

Ева поймала взгляд Насти и медленно, «сочувствующе» улыбнулась — улыбка не добралась до глаз.

— Мальчики, может вы развеселите Настю?— одними губами сказала она и пожала плечом, как будто это была просто очередная история с тусы.

Никита протянул Сурену очередной шот.

— Совсем съехал, брат, — громко крикнул Сурен сквозь музыку, армянский акцент стал гуще от водки. Он осуждал, но ничего не мог сделать...

Алина — та самая— села на диван рядом с Настей. Даже не посмотрела на неё. Просто уставилась на закрытую дверь спальни, лицо непроницаемое.

— Он говорил мне, что завязал с ней, — тихо сказала Алина, не Насте, а просто в воздух. — Называл её лживой шлюхой.

Продолжение следует...