Лето выдалось жарким. Каникулы Витя проводил на улице — с утра до вечера, с пацанами, на речке, в футбол, в войнушку. Домой приходил только поесть да поспать. Отец уехал на заработки в Бодайбо — вместе с друзьями, дядей Сашей и Николаем. Уже семь месяцев они трудились на севере, добывали золото. Контракт был не меньше года. Отец присылал деньги, мама тоже работала — на жизнь хватало. Витя не особо скучал по отцу. Он был в том возрасте, когда родители отходят на второй план, а улица, друзья и собственные мысли занимают всё пространство. Но мама... мама скучала очень. Витя видел это по тому, как она смотрела на фотографию отца на комоде, как задумывалась за ужином, как иногда, думая, что он не видит, вытирала глаза.

Мама Наташа, была красивой ещё молодой женщиной. Витя знал и видел это, хотя старался не думать об ней, как о сексуальном объекте. Ей было тридцать восемь, но выглядела она моложе. Невысокая, стройная, с тёмными волосами до плеч, которые она собирала в хвост на работе и распускала дома. Глаза у неё были серые, с лёгкой грустинкой. А когда она улыбалась, в уголках появлялись ямочки, которые Витя помнил с детства. Он не хотел думать о ней как о женщине. Это было неправильно. Но иногда, когда она наклонялась над плитой или выходила из душа в одном полотенце, что-то внутри него сжималось, и он отводил взгляд от стройных и красивых ног.

В тот день в дверь позвонили. Витя был в своей комнате, играл в приставку. Услышал, как мама открыла, как ахнула, как заговорила быстро-быстро. Он выглянул в коридор. На пороге стоял бородатый мужик в потёртой куртке, с рюкзаком за плечами. Мама узнала его сразу — это был дядя Саша, друг отца. Он приехал с севера на неделю, по важным делам, привёз гостинцы.

— Ой, Саша! — всплеснула руками мама. — Ты откуда? А Витя где? А как там мой-то?

— Всё хорошо, Наташ, — ответил дядя Саша, обнимая её. — Живой Серёга, здоровый, деньги шлёт. Соскучился очень. Вот, привёз тебе и Вите подарки.

Мама засуетилась. Начала готовить — резала салаты, доставала из холодильника всё, что было. Потом позвонила общим знакомым, и к вечеру в квартире собралась компания. Это была супружеская пара, сестра дядь Сани с мужем. Вера и Толик, они все дружили с молодости... Стол накрыли в зале, поставили бутылки. Витя поел и ушёл гулять, к друзьям.

Он вернулся чуть после восьми. Компания была уже навеселе. Знакомые собирались уходить, а дядя Саша и мама и не думали закругляться. Витя схватил со стола колбаски и вкусняшек и снова ушёл к друзьям. Домой он пришёл в двенадцатом часу. Дверь была не заперта. В зале работал телевизор, горел свет. Витя закрыл дверь на замок, разулся и вошёл. И тут от увиденного он обомлел... Мама лежала на диване, на спине. Пьяная в стельку. Ноги чуть согнуты и разведены, платье в горошек задрано до пупа, верхние пуговицы расстёгнуты. Трусы валялись на полу. Она спала с довольной улыбкой, иногда похрапывая. Витя стоял и смотрел на эту картину. Кровь ударила в голову. Член встал мгновенно, как каменный. Он подошёл ближе, разглядывая её промежность. Половые губки были раздвинуты и припухшие, из щели вытекала белая жидкость. В голове закружилась лёгкая нега. Истома спускалась от груди парня, к низу живота.

Он потряс маму за плечо. Она не проснулась. Только храп перешёл в сопение. Витя выключил свет и вернулся к дивану. Руки тряслись. Он присел на край, протянул руку и коснулся её ляжки. Замер, прислушиваясь. Мама спала. Он стал гладить внутреннюю сторону бедра, постепенно приближаясь к половым губам. Долго не решался притронуться. Но ситуация брала верх над страхом. Он нежно коснулся её промежности. Пальцем водил вверх-вниз по щели, усиливая нажим. В какой-то момент палец провалился внутрь. Влагалище было скользким и горячим. Витя замер. Наклонился к лицу матери, слушая дыхание. Она спала по прежнему. Он добавил ещё два пальца. Три пальца без труда погружались в мокрое влагалище. Движения ускорились. И вдруг он почувствовал, что таз мамы шевельнулся навстречу его руке. Витя замер, сердце заколотилось в ужасе. Мамино дыхание перешло в кратковременный пьяный стон. Её рука по инерции наткнулась на него, притягивая его голову к груди. Витя потерял равновесие и повалился на маму, но успел сгруппироваться. Голова легла на её грудь. Он замер. Мамина рука попыталась погладить его по спине, но тут же расслабилась, и она снова погрузилась в сон.

Витя лежал долго не шевелясь, вслушиваясь в похрапывание. Потом перекинул через мамину ногу свои ноги, оторвал голову от груди, упёрся руками в диван и приподнялся. Спустил трико, выпустил наружу напряжённый член. Аккуратно начал двигать тазом, приближая его к маминой щели. Парень ощутил горячее и нежное влагалище. Член проскользнул внутрь так же легко, как пальцы. Он медленно погрузился на всю длину. Успел сделать три или четыре движения, как почувствовал, что кончает. Кончил во влагалище, вылив большую порцию спермы. Мама по-прежнему спала, посапывая. Витя слез с дивана, накрыл маму одеялом и пошёл спать.

Но уснуть он не смог. Прокручивая в голове то, что он увидел, да ещё и сам сотворил, он снова возбудился. Член стоял как железный прут. И он снова осторожно пробрался в комнату мамы. Она все в той же позе, мирно спала. Только теперь уже не храпела, просто шумно сопела. Витя откинул полностью одеяло и сразу провел рукой по промежности. Там все было мокро и липко. Он раздвинул пальцами большие губы и ощутил, что ему в руку вышла тёплая слизь. Он понюхал руку, это было очень возбуждающе. Стараясь быть осторожным, сын устроился у мамы между ног, чуть сильнее их раздвинул и вошел в текущую пиздень, сразу до конца. Мама что то промычала, Витя замер без движений. Но ощутил лёгкое её движение тазом, ему на встречу.

— Нууу... Сашааа, — невнятно протянула она, и рукой за спину попыталась прижать сына к себе.

Витя понял, что она принимает его за дядю Сашу и начал медленно, но глубоко накачивать жаждущую вагину. На этот раз он продержался дольше. А когда снова спускал глубоко в маме, она вяло пыталась притянуть одной рукой его к себе, и даже толкалась навстречу, вроде подмахивая. Когда Витя вышел из неё, под маминой жопой была уже просто лужа. Но сама она провалилась сразу в сон. Сынок-проказник, взял с пола ее трусы, засунул ей в промежность, свёл ноги и накрыл одеялом. После этого он ополоснул свой хоботок, вернулся к себе в комнату, быстро и крепко уснул.

Утром он проснулся поздно. Мама уже была на ногах, в халате. Она вела себя как ни в чём не бывало. Спросила только, когда он пришёл.

— В одиннадцать, — ответил Витя, стараясь не смотреть ей в глаза. — Ты уже спала. Дома никого не было и дверь была не заперта.

— Ясно, — сказала мама и отвернулась к плите. — Не сердись на меня, папа сам просил принять наших друзей. Как ему откажешь...

Она думала, что её тайна осталась незамеченной. Но и его тайна, похоже мамой, тоже осталась незамеченной. Прошло несколько дней. Дядя Саша звонил маме перед отъездом. Мама поехала к нему на встречу, кое-что передать отцу. Что у них там было в этот раз, Витя не знал. А был неловкий разговор...

— Саш, ну я не знаю как такое могло получиться?.. Наверное сказалось действие алкоголя и моё долгое воздержание... Но я почти ничего не помню.

— Не переживай Наташа, мы все взрослые люди, немного перепились и случайно поеблись... Но кажется никому ни во вред.

— Ты прости меня за глупый вопрос... но мне кажется, не один ты меня трахал?..

— Ну я думал ты всё помнишь?.. Вроде были все в адеквате, хотя и сильно пьяными. Ну да, после первого раза мы поменялись с Толиком вами...

— Я что, совсем с ума сошла?.. Как такое может быть?.. Если меня трахал Толик, то ты... Веру, сестру?..

— Наташечка, душа моя, тут я не виноват... Когда мы с тобой страстно ебались, и ты упоительно стонала и подмахивала, они с Верой тоже трахнулись, на полу прям. А потом Толик как бы у всех спрашивает: "А можно я тоже Наташку выебу?" И все согласились, даже Верка. А когда вы уже начали ебстись, она сам на меня залезла, дабы отдавая долг мужу, той же монетой. Я не смог отказаться...

— Обалдеть, — выдохнула ошеломлённая Наталья, — теперь нас всех связывает страшная тайна. И не дай Бог об этом узнает Сергей...

— Что ты, что ты... нашу дружбу никак нельзя разрушать. Все будем молчать!

— Тогда последний вопрос, — она немного помедлила, задавать или нет...— кто мне в промежность засунул мои трусы?

— Вот этого я точно не знаю... Может сама? Когда мы уходили, ты вырубилась, а они кажется, так и валялись на полу.

— Вот это теперь меня и мучит... Я ничего не помню.

Они распрощались. Санька уехал, жизнь вернулась в обычную колею. Но что-то изменилось в поведении Натальи. Витя стал замечать, что мама смотрит на него по-другому. Иногда он ловил её взгляд — задумчивый, странный. Она как будто пыталась вспомнить что-то, но не могла. Однажды вечером, когда они остались вдвоём, она подошла к нему и села рядом. Витя напрягся.

— Витя, — сказала она тихо. — Я хочу тебя спросить.

— О чём, мамуль?

— В ту ночь... когда дядя Саша приезжал и были гости... ты ничего не заметил?

Витя почувствовал, как кровь отливает от лица.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не помню, как легла спать. Я не помню, что было. Но утром... — она замялась. — Утром я почувствовала, что ночью что-то было. Не могу объяснить это, оно очень интимное...

Витя молчал. Она посмотрела на него, и в её глазах было что-то, чего он не видел раньше. Не осуждение. Не злость. Что-то другое. Любопытство.

— Это был ты? — спросила она. — На мне?..

Витя не ответил. Но мама всё поняла по его лицу...

— Я не сержусь, — сказала она. — Я просто хочу знать точно, ты ли это?

— Да, — выдохнул он. — Это был я. Но был не один и не первым... Дядя Саша постарался раньше.

Она закрыла глаза. Помолчала. Потом открыла и посмотрела на него.

— Больше никогда, — сказала она. — Ты понял? Никогда... И про Сашку забудь, тебе приснилось!

Он согласно кивнул. Но когда она встала и пошла на кухню, он заметил, что её бёдра покачиваются чуть сильнее, чем обычно. И что она не застегнула верхнюю пуговицу халата.

После того разговора на кухне прошла неделя. Витя ходил как в тумане. Он ждал, что мама что-то скажет, что-то сделает — но она молчала. Готовила завтраки, ходила на работу, смотрела телевизор. Всё как обычно. Только иногда, когда он входил в комнату, она отводила взгляд чуть быстрее, чем нужно. И ещё — она стала чаще закрывать дверь в ванную. Но однажды ночью он проснулся от того, что кто-то вошёл в его комнату. Он открыл глаза. В дверном проёме стояла мама — в одной ночнушке, с распущенными волосами. В слабом свете луны её лицо казалось бледным и чужим. Она включила тусклый ночник.

— Мам? — прошептал он. — Что случилось?

Она не ответила. Просто подошла к кровати, села на край и посмотрела на него долгим, странным взглядом.

— Я всё думала, — сказала она тихо. — Всю неделю думала. Я не должна была этого говорить. Но я не могу перестать об этом думать.

— О чём, мам?

— О той ночи, — она опустила глаза. — Я ничего не помню. Но тело помнит. Утром я проснулась с чувством, которое не могу описать. Как будто что-то было. Что-то важное. А подо мной и во мне, было очень много спермы. И когда ты сказал, что это был ты... я не почувствовала злости. Я почувствовала... — она замолчала.

— Что почувствовала? — спросил Витя, ощущая, как сердце колотится в горле.

— Любопытство, — прошептала она и наконец посмотрела ему в глаза. — Ведь то, что меня трахнул Сашка, я помню. Но мы были так пьяны, я не смогла ему отказать. А вот ты...

Он не поверил своим ушам. Протянул руку и коснулся её колена. Она не отстранилась. Тогда сын притянул её к себе, и она легла рядом — в его узкую кровать, которая вдруг стала слишком тесной. Мама не сказала больше ни слова. Он тоже молчал. Просто прижался к ней, чувствуя тепло её тела. Она пахла кремом и чем-то ещё — родным, знакомым с детства. Он наклонился и поцеловал её в шею. Она вздрогнула, но не оттолкнула. И тогда он осмелел. Витя целовал её медленно — в губы, в щёки, в веки. Она отвечала робко, как девчонка, которая боится и хочет одновременно. Он стянул с неё ночнушку, и её тело — взрослое, тёплое, живое — оказалось перед ним. Грудь с мягкими дыньками, живот, лобок с густыми волосами, которые он уже видел в ту ночь. Но теперь всё было по-другому. Теперь она смотрела на него, глаза в глаза.

— Витя, — прошептала она. — Мы не должны...

— Я знаю, — ответил он. — Но я хочу. И не как дядь Саша, мы оба трезвые.

Она закрыла глаза. И не сказала «нет». Сын спустился к её ногам, раздвинул их и начал целовать её там. Она была влажной уже от одной мысли, от одного его прикосновения. Он лизал её — долго, нежно, засасывая губы, играя с клитором. Мама вцепилась в простыню и тихо стонала. Это был первый раз, когда он слышал её стоны не во сне. И они были лучше, чем он представлял это.

— Иди сюда, — прошептала она наконец.

Он поднялся и вошёл в неё. Медленно, глубоко. Она обхватила его ногами и прижала к себе, будто боялась, что он исчезнет. Они двигались вместе — плавно, в такт. Мама смотрела ему в глаза, и в её взгляде было что-то, чего он не видел раньше. Нежность, теплота. И что-то ещё — глубже.

— Быстрее, — прошептала со стоном она, — и обхватив его ногами, еще сильнее стала подмахивать. Сын ускорился. Он почувствовал, что долго не продержится.

Витя кончил в неё — глубоко, долго, чувствуя, как её вагина обжимает его ствол. А потом они лежали, обнявшись, и она гладила его по голове, как в детстве. Только теперь это было по-другому.

— Это останется только между нами, нашей тайной, — сказала она.

— Навсегда, — ответил он. — Я никому, могила!

Так началась их тайная жизнь. Мама приходила к нему по ночам — сначала робко, потом всё смелее. Они занимались любовью на его кровати, на кухне, в ванной. Иногда она сама будила его, опускаясь на колени и беря его член в рот. Он видел её разной — стеснительной, страстной, нежной. И каждый раз он не мог поверить, что это происходит с ними. Они не говорили об отце. Не говорили о будущем. Просто жили этим — здесь и сейчас. И это было так сладко, что ни один из них не хотел останавливаться. Однажды, после особенно бурной ночи, она лежала рядом с ним, положив голову ему на грудь.

— Витя, — сказала она тихо. — Я кажется беременна.

Он сначала замер, потом робко:

— Ты уверена?

— Задержка. Вторую неделю.

Он молчал. Потом обнял её крепче.

— И что мы будем делать?

— Не знаю, — сказала она. — Твой отец возвращается на побывку через месяц. Если всё пройдет гладко, можно подстроить, что дети иногда рождаются семимесячными. От того первого раза, сроки как раз сходятся. Я уже всё просчитала...

Сын радостно поцеловал её и бережно погладил грудь и животик.

Отец вернулся в конце сентября. Загорелый, бородатый, с чемоданом гостинцев и деньгами. Мама встретила его с улыбкой, обняла, поцеловала. Витя стоял рядом и смотрел. Он не знал, что чувствует. Отец был рад его видеть, хлопнул по плечу, отметил, что он вырос. Жизнь вернулась в привычное русло. Отец подолгу закрывались с мамой в спальне. Витя ревновал, хотя и пытался отнестись к этой ситуации с пониманием. Он знал, что две недели скоро закончатся. Иногда они сидели втроём и смотрели телевизор. Обычная семья. Только мама иногда, встречаясь взглядом с Витей, чуть заметно улыбалась. И эта улыбка говорила больше, чем слова.

Когда отец снова уехал на прииски, дорабатывать срок контракта, Витя светился от счастья. Ночами он всегда был в маминой постели. А у неё как раз возникло повышенное желание секса. Бывало что не дождавшись ночи, они пару раз совокуплялись и днём. Беременность сделала женщину ещё краше. Через месяц после отъезда, она сказала отцу, что беременна. Сергей был счастлив. Он слушал эту новость, пританцовывая по комнате, кричал, что теперь у них будет ещё один ребёнок. Витя стоял в стороне и смотрел на довольное мамино лицо, с телефоном у уха.

— А от кого же это? — спросил отец, прикалываясь. — От меня, надеюсь?

— От тебя, от кого же ещё, — ответила мама и посмотрела на Витю.

Тот опустил глаза...

Ребёнок родился в положенный срок. Но для Сергея это были "семимесячные" роды. Всё прошло как и планировала Наталья. Мальчик. Крепкий, громкий, с тёмными волосами и серыми глазами — как у мамы. Не задолго до этого, Сергей как раз завершил контракт и вернулся домой. Отец был на седьмом небе от радости. Он носил сына на руках, пел ему песни, покупал игрушки. Назвали Максимом. Мама улыбалась, но в её улыбке была скрытая тень. Однажды, когда отец ушёл на работу, она подошла к Вите и сказала:

— Я хочу сделать тест ДНК.

Он посмотрел на неё с непониманием.

— Зачем это нужно, мама?

— Я должна знать, — сказала она. — Я должна знать, чей это сын. Твой или... его. Ведь в ту первую ночь, был еще претендент на отцовство.

Он молчал долго. Потом согласно кивнул,

— Хорошо, сделаем в тайне от папы.

Тест сделали не быстро. В частной клинике. Через две недели пришёл результат. Мама вскрыла конверт в своей комнате, при закрытой двери. Витя ждал за дверью. Когда она вышла, лицо у неё было бледное, а в руках дрожал лист бумаги.

— Что там? — спросил сын.

Она подняла на него глаза. И он всё понял по её взгляду.

— Ты, — прошептала она. — Ты его отец.

Витя почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он прислонился к стене, чтобы не упасть.

— Что теперь, это опасно?

— Ничего, — сказала мама. — Никто не узнает. Твой отец никогда не узнает. Он будет думать, что это его сын. И так будет лучше для всех.

— А для нас?

Она подошла к нему и взяла за руку.

— А для нас... у нас есть наша тайна. И она останется с нами. Навсегда.

Эпилог

Прошли годы. Мальчик рос, и все говорили, что он похож на мать. Отец души в нём не чаял. Витя окончил институт, уехал в другой город, завёл семью. Пока учился, редкие связи с мамой, не прекращались. Но каждый раз, когда приезжал домой, он видел своего сына — и мальчик смотрел на него теми же серыми глазами. Мама старела, но оставалась всё такой же — красивой, загадочной, с той самой тенью в глазах. Они никогда не говорили о прошлом. Но иногда, когда отец уходил спать, они оставались на кухне вдвоём. И мама, глядя на него, чуть заметно улыбалась. Если им выпадал шанс, оставаться на едине хотя бы на часок, они его никогда не упускали. Секс всегда был страстным и обоюдно-желанным!

— Ты его любишь? — спросил Витя однажды, после любовной утехи.

— Кого?

— Своего сына. Нашего сына. Максимку.

Она помолчала. Потом выступили слёзы и сказала:

— Больше всех на свете!

И это было правдой. Она любила его. И Витю. И даже отца — по-своему, тихо, привычно. Она любила их всех. Просто по-разному.

А тайна... тайна осталась их тайной. Навсегда.

Конец.

717   18295  266   1  +10 [11]