Мадам Бетси Берквуд с медным подсвечником в руке шагала по длинному, то и дело провисающему коридору ночного пансионата. Ветхие половицы скрипели под ее туфлями, но звук этот был едва слышен в тяжелой, пропитанной воском и пылью тишине ночи. Свеча в её руке металась, отбрасывая неустойчивые, пляшущие тени на обои, истончившиеся от времени и сырости. Бетси не могла уснуть. Подушка казалась набитой колючим сеном, а одеяло — свинцовым. Источником её беспокойства был проклятый ключ. Ключ от комнаты наказаний под чердаком, где сейчас, скрючившись на жестком матрасе, должна была отбывать свою кару эта маленькая стерва Элинор. Бетси помнила, как поворачивала, но теперь, в тишине своей спальни, она не нашла его на привычном месте. Эта мысль не давала ей покоя, сверля мозг холодной игрой сомнений.

Она свернула в боковой проход и направилась к той самой двери. Приложив ладонь к холодному металлу, она убедилась: замок закрыт. Значит, девочка заперта надежно. Бетси выдохнула, и дыхание её чуть дрогнуло. Если ключ не найдется к утру, придется вызывать слесаря из города, а это лишние вопросы, расходы и объяснения, которые она так ненавидела. Она развернулась и пошла обратно, к своему кабинету, чтобы составить список дел на утро или, возможно, выпить успокоительного капельного.

Проходя мимо служебного туалета в конце коридора, она остановилась. За тонкой дубовой дверью послышались звуки. Это был не стон боли и не хрип удушья. Это были влажные, ритмичные всхлипы, перемежающиеся тихим, прерывистым дыханием. Бетси нахмурилась. Кто-то из воспитанниц заболел? Или, что еще хуже, кто-то из служанок решил устроить там притон? Она толкнула дверь, не постучавшись.

При свече её подсвечника комната, обычно пропахшая хлоркой и затхлой водой, предстала в ином свете. У дальней стены, прислонившись к холодным кафельным плиткам, стояла мисс Эмили. Ночная рубашка из тонкого льна была задрана до пояса, обнажая бледные бедра и темный треугольник волос между ними. Глаза учительницы были закрыты, голова откинута назад, ударяясь затылком о стену в такт движениям её руки. Правая рука Эмили судорожно работала между ног, палец скользил в складках, издавая тихие, чмокающие звуки. На полу, прямо на грязном линолеуме, лежала открытая тонкая книга в переплете, а рядом стоял забытый подсвечник, воск с которого капнул на обложку.

— Мисс Эмили! — прошипела Бетси, и голос её прозвучал так громко в узком пространстве, что эхо отскочило от стен.

Эмили вздрогнула так, словно её хлестнули кнутом. Она резко выпрямилась, выдернув палец из себя, и рубашка упала, скрывая срам. Глаза её расширились от ужаса, когда она увидела перед собой мадам Берквуд в её домашнем халате, с суровым лицом, освещенным снизу дрожащим пламенем свечи.

— Возьмите это, — указала Бетси на книгу и подсвечник на полу, — и идите за мной.

Она развернулась и вышла, не ожидая ответа. Слышно было, как Эмили взяла вещи, зазвенела металлом, и затем её шаркающие шаги послышались вслед.

Они дошли до кабинета директриссы в полной, гнетущей тишине. Коридор казался бесконечным туннелем, ведущим на эшафот. Бетси открыла дверь дубового кабинета, пропустила Эмили вперед и, войдя следом, щелкнула ключом, запирая замок с глухим, окончательным звуком.

В кабинете было темно, лишь две свечки теперь отбрасывали двойные тени. Бетси подошла к массивному письменному столу, поставила свой подсвечник рядом с тем, что принесла Эмили. Она повернулась к учительнице. Эмили стояла посреди комнаты, сжимая в руках книгу, словно щит. Её плечи мелко тряслись. Это была не дрожь от холода — в комнате было душно. Это была дрожь животного, пойманного в капкан.

Бетси выхватила у неё из рук книгу. Поднеся книгу к свету, она пробежалась взглядом по страницам. Французский язык. Иллюстрации, откровенные и непристойные. Это был эротический роман, и не просто порнография, а рассказ о любви между женщинами, о сапфических утехах, описанных с такой подробностью, которая заставила Бетси слегка прищуриться. Она перелистала еще одну страницу. Текст был откровенным, описывающим то, что запрещено не только в этом доме, но и в приличном обществе.

Бетси отложила книгу и перевела взгляд на Эмили. Девушка стояла, опустив глаза, её грудь тяжело вздымалась. Бетси заметила, как дрожат колени Эмили под тонкой тканью ночной рубашки. Несмотря на всю свою внешнюю строгость, на бесконечные проповеди о морали и добродетели, которые она читала воспитанницам, сама мадам Берквуд была тайной, преданной поклонницей именно такой любви. Её прошлое хранило много имен и много ночей, проведенных в объятиях других женщин. И честно говоря, Эмили, с её наивной красотой и пугливым нравом, давно нравилась ей. Бетси часто ловила себя на мысли, как бы она хотела запустить пальцы в волосы этой учительницы.

Дрожь Эмили, смешанная со страхом и возбуждением, которое еще не улеглось в туалете, натолкнула её на идею. Шанс, который выпадает раз в жизни.

— Вы знаете, мисс Эмили, — начала Бетси, низким голосом, делая шаг к ней, — что я должна выгнать вас без рекомендаций, опозорить и вышвырнуть на улицу за такой разврат?

Эмили кивнула, едва слышно шепнув: — Да, мадам.

Бетси обошла её сзади. Она почувствовала запах Эмили — запах мыла, страха и всё ещё не улетучившийся аромата её возбуждения. Она наклонилась, её губы почти коснулись уха девушки.

— Но я добрый человек, — прошептала Бетси, её дыхание обожгло нежную кожу шеи Эмили. — Я просто накажу вас. По-своему.

Эмили вздрогнула, но не отступила. Она почувствовала тепло, исходящее от тела директриссы, и что-то в её животе сжалось и разжилось, превращая страх в странное, липкое ожидание. — Хорошо, — выдохнула она.

Бетси взяла её за плечи и развернула к себе. Не давая опомниться, она наклонилась и прижалась своими губами к губам Эмили. Поцелуй был жестким, требовательным. Эмили на секунду замерла, ошеломленная, потом, повинуясь инстинкту и тем картинкам из книги, что крутились у неё в голове, неумело ответила. Её губы были сухими и трепещущими.

Бетси отстранилась. С ловкостью, которая удивила бы её учениц, она расстегнула пояс своего халата и сбросила его на пол. Затем, перекинув через голову ночную рубашку, она осталась совершенно голой. Тело мадам Берквуд, несмотря на возраст, было великолепным — полные бедра, упругая грудь с темными сосками, живот, лишенный лишних складок. Свечи отбрасывали золотистые блики на её кожу.

Эмили не могла отвести глаз. Она смотрела на директриссу с благоговейным ужасом и восхищением, её губы слегка приоткрылись.

Бетси взяла её за дрожащую руку и повела к дивану, обитому темным бархатом. Она усадила Эмили, а затем, слегка надавив, уложила её на спину. Эмили покорно легла, её рубашка задралась, обнажая ноги до колен. Бетси взобралась на диван, разместившись между бедер девушки. Она медленно, с наслаждением приподняла ткань рубашки выше, открывая вид на влажную, блестящую киску Эмили.

Опустив голову, Бетси провела языком по внутренней стороне бедра, заставляя Эмили дернуться. Затем она прижалась губами к половым губам. Её язык, опытный и уверенный, скользнул внутрь, находя клитор. Эмили вскрикнула, её руки судорожно вцепились в бархат дивана. Бетси начала лизать её сосредоточенно и методично. Она сосала маленькую пульсирующую кнопку клитора, то вводя язык глубоко в отверстие, то снова вылизывая складки снаружи. Эмили стонала, её бедра начали двигаться сами по себе, навстречу рту директриссы. Она давно знала, что её тянет к женщинам, но никогда не думала, что это будет так хорошо, так запретно и сладострастно.

Мадам Берквуд, не прекращая ласк, задрала рубашку Эмили еще выше, обнажая её маленькие грудки. Она целовала живот, круглое пупочное углубление, затем поднималась выше, охватывая губами соски, покусывая их. Эмили извивалась под её касаниями. Наконец, Бетси снова поднялась и поцеловала Эмили в губы. Девушка почувствовала солоноватый, терпкий вкус своих собственных соков на губах начальницы. Это было так пошло, так возбуждающе, что у неё закружилась голова.

Затем Бетси перевернулась. Она легла на спину, разводя ноги в стороны, и потянула Эмили к себе. — Теперь ты, — скомандовала она. — Делай то, что читала.

Эмили, наученная картинками и собственным желанием, опустилась между ног мадам Берквуд. Она начала целовать её шею, плечи, затем спустилась к полной, тяжелой груди Бетси, соская и покусывая соски так, как ей самой нравилось. Бетси стонала, запуская пальцы в волосы учительницы. Эмили скользила ниже, по мягкому животу, пока не оказалась лицом к лицу с влажной, пахнущей возбуждением плотью. Она неумело, но жадно прильнула губами к половым губам Бетси. Её язык метался, пытаясь повторить то, что делала сама Бетси. Она вводила палец, одновременно лизая клитор, и Бетси задохнулась.

— Да... — простонала директриса, сжимая бедрами голову девушки. — Не останавливайся.

Язык Эмили двигался быстрее, её пальцы проникали глубже. Бетси аркой выгнулась, её тело напряглось, как тетива лука. Волна оргазма накатила внезапно и мощно. Она кончила, обильно орошая лицо Эмили своими соками, её пальцы впились в спину девушки, оставляя красные полосы.

Эмили вытащила пальцы и, тяжело дыша, легла рядом с Бетси. Она положила голову на полную, еще вздрагивающую грудь директриссы и, как ребенок ищущий защиты, поцеловала её кожу, облизывая капли пота. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием и потрескиванием свечей, которые догорали, оплывая воском.

214   16 9298  35   +10 [5]