Глава 2

Два дня я не писал.

Не из принципиальности. Из трусости, которую удобно было называть занятостью.

В понедельник утром у нас была презентация для заказчика: показывали три варианта навигации для нового офисного комплекса - указатели, таблички на этажах, разметку парковки. Полчаса спорили о макете и о том, насколько крупными должны быть буквы на въезде. В конце пожали друг другу руки - как будто действительно решили что-то важное.

Работа неплохо служила щитом.

Пока перед глазами был макет, можно было не вспоминать, как двадцатичетырёхлетний парень в парной сказал:

«Прогнись».

И как я послушался.

Только щит держался недолго.

Всплывало всё не по порядку.

Не разговор. Не то, что я собирался предложить ему деньги.

То, как он вошёл в душевую и одним движением снял полотенце. Повесил на крючок. Сполоснулся, не глядя, есть ли кто за стеклом. Потом открыл дверь парной, сел напротив и закрыл глаза. Член, ещё мягкий, тяжело перевалился на бедро и остался лежать.

На стримах я слишком много раз видел, что бывает дальше: ладонь один раз, второй - и ствол наливается до тех двадцати сантиметров, которые я помнил слишком хорошо.

В сауне этого кадра не было.

Он так и сидел спокойно. Ещё не вставший.

И мысль пришла не как любопытство.

Я хотел взять его в рот таким. Пока тяжёлый, мягкий и не для камеры. Почувствовать на языке тот вес, который с экрана можно было только угадывать. Довести самому до того вида, из-за которого я пересматривал его ролики чаще, чем готов был признать.

Потом всплывало другое.

Я стою спиной. Ладони на ягодицах.

Его короткое:

«Пиздато».

Будто он просто отметил про себя: подходит.

Там, в парной, это ещё можно было назвать проверкой.

Но тело поняло раньше головы.

Дверь в любой момент могла открыться. А я уже не просто стоял перед ним. Я примерял, как лягу. Как он решит, что делать дальше. Как этот парень с роликов будет делать всё это уже не с Маратом - со мной.

Вот это и было настоящей причиной, по которой я не писал два дня.

Камера сама по себе меня почти не возбуждала.

Она была ценой.

Лица. Он хочет видеть лица. Иначе никак.

И вот это уже слишком быстро возвращало в нормальную жизнь.

Работа. Люди, которых я встречаю каждый день. Моё имя.

Слишком много мест, где такое видео никогда не должно было появиться.

Во вторник вечером я остался в офисе один.

Уборщица прошла по коридору с тележкой. В переговорке щёлкнул выключатель.

Я сидел перед монитором и видел в тёмном стекле своё отражение: сорочка, усталые плечи, лицо человека, которому давно пора домой.

Телефон лежал экраном вниз.

Я перевернул его.

Открыл OnlyFans.

Переписка с Алексом была пустой. Только системное «вы подписаны».

Он не написал первым.

Конечно не написал.

Зачем?

Не напишу я - найдётся кто-нибудь другой.

Я набрал:

«Это Андрей. Из спортклуба».

Стер.

«Привет. Подумал над тем разговором».

Стер.

Выглядело так, будто я собирался просить скидку на абонемент.

Набрал снова:

«Алекс. Я подумал. Расскажи детали».

Посмотрел на экран.

Поставил точку.

Убрал.

И отправил, пока не успел снова передумать.

Телефон сразу стал тяжелее.

Теперь всё это существовало не только у меня в голове.

Было сообщение.

След.

Ответ пришёл через сорок минут. Я уже ехал домой и стоял на светофоре.

«Ок. Завтра после семи голосом удобно?»

Ни «привет». Ни намёка на то, что два дня тишины он вообще заметил.

Я ответил:

«Да».

Потом отправил номер.

Он просто лайкнул сообщение.

Как бронь столика.

Дома я пошёл в душ.

Вода была горячая.

Зеркало запотело не сразу, и я успел увидеть себя целиком.

На этот раз смотрел иначе.

Не оценивал форму.

Пытался представить, что именно увидел тогда Алекс.

Одной этой мысли хватило.

Тело отреагировало сразу.

Я прикрыл глаза.

Снова сауна. Алекс на верхней полке, ноги врозь, член мягкий, лежит на бедре. Я между его коленей. Беру головку в рот осторожно, почти проверяя. На языке - тепло и плотность. Он не стонет. Только выдыхает и кладёт пальцы мне в волосы.

Работаю медленно. Пока ствол ещё податливый. Глубже - когда начинает твердеть. Растёт во рту: от того спокойного веса из парной до тех двадцати сантиметров со стримов. Толстый. Ровный. Упирается в горло.

В какой-то момент он уже не даёт мне выбирать темп.

Просто держит.

Тем же спокойным жестом, каким тогда сказал: «Прогнись».

Я открыл глаза.

Вода всё ещё шла по шее.

Не стал продолжать.

Вытерся.

Лёг.

Остановился на полпути, будто этим ещё можно было доказать себе, что хоть что-то здесь решаю я.

В среду я перенёс тренировку ног на утро - назло привычному графику.

Присед. Выпады. Жим.

В раздевалке поймал себя на том, что снова смотрю на себя чужими глазами.

Спина. Талия. Ягодицы после тренировки.

И вдруг понял, что думаю уже не о том, хорошо ли выгляжу.

А о том, подхожу ли.

Для него.

Эта мысль оказалась хуже любой фантазии.

Вечером, сразу после семи, телефон зазвонил с незнакомого номера.

– Андрей?

Голос Алекса был таким же, как в сауне: ровный, чуть ленивый, без всякой попытки звучать сексуально.

От одного этого тона снова сжало живот.

– Да.

– Нормально слышно?

– Нормально.

– Тогда коротко. Заказ такой: два молодых акта, пасс постарше. Лица в кадре. Всё натурально, без постановочных стонов. Первый финал - оба внутрь, крупно, как стекает. Второй - на лицо и в рот. Съёмка у нас, не у тебя. Марат за камерой.

Я молчал секунду дольше, чем следовало.

В голове всё сразу сложилось в картинку.

Не целиком.

Только главное.

Алекс. Камера. Моё лицо.

Вот это и кололо.

Не секс.

То, что потом уже не получится сделать вид, будто ничего не было.

– Марат - тот с роликов?

– Он. В кадре больше не нужен. За камерой спокойнее. И свет ставит лучше любого, кого я нанимал.

На фоне кто-то рассмеялся.

– Это Дэн, - сказал Алекс. - Тот, с кем я иногда стримлю. Американец как раз по нам двоим и фанатеет.

Голос у Дэна был совсем другой: лёгкий, с ленивой усмешкой. Я сразу вспомнил его по тем роликам, где они были вместе. Смотрел я не только из-за Алекса.

Но хотел - его.

Второй в этой схеме шёл комплектом. Как условие, без которого разговора просто не было бы.

– Привет, - сказал Дэн. - Это ты из сауны?

Я выдохнул через нос.

– Видимо.

– Алекс рассказал, как ты там перед ним стоял. Жаль, не сфоткал.

– Дэн, - спокойно сказал Алекс.

– Да ладно. Я по делу. Говорит, не пацан. Это плюс.

Алекс перебил:

– Андрей, тебе надо знать формат до встречи. Мы тут не знакомиться собираемся. Нам нужно увидеть, встаёшь ли ты в кадр и не сорвёшься ли посередине.

– Я ещё ничего не обещал.

– Знаю. Поэтому пока голос, а не адрес.

Дэн снова вклинился:

– А он вообще кончает, когда в него входят, или только терпит?

Пауза.

– Я серьёзно. По лицу всё видно.

Я почувствовал, как жар поднимается к шее.

Вопрос был не о технике.

Он попал ровно туда, куда я сам старался не смотреть слишком прямо.

Я не хотел просто выдержать Алекса.

Я хотел его настолько, чтобы ничего не пришлось изображать.

– Это выясняется не по телефону.

Дэн рассмеялся.

– Нормальный ответ.

И сразу:

– Тогда хоть фото пришли. Без лица, если ссыкло. Спина, зад, бёдра. Свежее.

– После ног лучше, - добавил Алекс. - Там форма другая.

Я замер.

Он помнил.

Или просто знал.

Не уверен, что было хуже.

– Зачем фото без лица, если заказчик хочет лицо?

– Затем, что ты ещё не в кадре, - сказал Алекс. - Сначала посмотрим, есть ли смысл двигаться дальше. Лицо потом.

Пауза.

– Напиши, когда скинешь. И не тяни до пятницы. Место ждать не будет.

Он отключился.

В трубке остался короткий гудок.

Кухня сразу стала слишком тихой.

Мне хотелось написать Алексу отдельно.

Не про формат. Не про американца.

Просто сказать, что вся эта история началась вообще не с заказа.

Я прогнулся перед ним ещё до того, как понял, к чему всё это может привести.

Не отправил.

Это уже было бы не обсуждением условий.

Это было бы признанием.

Часа через полтора я пошёл в ванную.

После утренней тренировки ноги всё ещё выглядели хорошо.

Я поставил телефон на стиральную машину и включил таймер.

Первый кадр вышел глупым.

Слишком видно, что я стараюсь.

Удалил.

Второй - ближе.

Спина. Талия. Зад.

Без позы.

Третий сделал так, как Алекс велел тогда.

Чуть прогнулся.

Одна ладонь на ягодице.

На экране всё выглядело откровеннее, чем в парной.

Там был момент.

Здесь - намерение.

И это чувствовалось.

Четвёртый снял ниже: зад, бёдра, примерно до колен.

К этому моменту тело уже само выдало, насколько меня всё это заводит.

Сначала я попытался убрать это из кадра.

Потом понял, что выглядит смешно.

Оставил как есть.

Выбрал три фотографии.

Без лица.

Пару секунд держал палец над «отправить».

Нажать - и назад уже не отмотаешь.

Это уже не разговор.

Файл можно сохранить. Переслать. Показать.

И всё равно я нажал.

Потому что хотел, чтобы Алекс посмотрел.

Статус сменился на «прочитано».

Минута.

Вторая.

Ничего.

Тишина действовала хуже любого ответа.

А потом пришло:

«Жопа рабочая».

Я уставился в экран.

Следом:

«Дэн тоже глянул. Ок».

Всё.

Я рассмеялся.

Коротко.

Не потому, что было смешно.

Просто этих двух сухих слов оказалось достаточно, чтобы тело среагировало сильнее, чем на любой нормальный комплимент.

Не «красиво». Не «хочу тебя».

Рабочая.

Как будто речь шла не обо мне целиком.

Только о части, которая подходит для дела.

И вдруг стало слишком ясно, почему меня это так цепляет.

Я хотел именно такого взгляда.

Не восхищения.

Оценки. Решения. Использования.

И всё это почему-то было связано именно с Алексом.

Я сел на край ванны.

Картинка на этот раз была короче и злее.

Он ставит меня так, как в сауне. Только теперь крепко держит за бёдра и входит до конца. Дэн и камера где-то сбоку - цена, которую я уже почти согласился заплатить, лишь бы это был он.

Этого хватило.

Через несколько минут всё закончилось быстро и резко.

Потом я вытерся и снова посмотрел на переписку.

Больше ничего.

Я набрал:

«Что дальше?»

Стер.

Потом:

«Когда смотрины?»

Тоже стер.

Писать первым сразу после их «ок» уже казалось просьбой.

Поэтому я оставил всё как есть.

Лёг без света.

На экране ничего нового.

Но было ощущение, что решение уже медленно принимается без меня.

Меня посмотрели.

Оценили.

И не отказали.

Завтра можно было сделать вид, что это всего лишь переписка.

Я уже понимал, что не получится.

Не после сауны.

Не после фотографий.

И не после того, как я сам нажал «отправить».