Выйдя из гостеприимного дома работницы ФСИН, конопатой отрядницы Нины, я отправился на железнодорожный вокзал, он находился неподалеку, где благополучно сел на скорый поезд "Саранск - Москва", который делал остановку в Потьме и, заняв своё место в плацкарте на верхней полке, сразу же заснул, так как был вымотан за ночь любвеобильной ментовкой, и проснулся, когда поезд подъезжал к Москве.

***

Домой в свой город я добрался из столицы поздним вечером с пересадками с электрички на автобус в областном центре, и в окнах дома, где я жил с матерью, практически не горел свет, жильцы легли спать, и только в окне спальни нашей квартиры на третьем этаже светился огонёк настольной лампы. Мать не спала и ждала меня.

— Открывай, мам, это я Костя.

Сказал я матери через дверь, услышав её шаги. Дверного глазка у нас в квартире не было, и поэтому мать, подойдя с той стороны к двери, замерла и не спешила открывать дверь на мой звонок. Время было позднее, а по ночам по городу лазила всякая пьянь.

— Ой, сынок. Хорошо, что ты вернулся, а то я места себе не находила, всё думала о тебе.

Радостно воскликнула мать, увидев меня на пороге, и когда я зашёл внутрь, захлопнув за собой дверь на английский замок, мать бросилась в мои объятия в прихожей от радости, что я вернулся, и стала всячески ласкать. Она была в белой ночной рубашке с рюшами по подолу, поверх которой у неё был накинут наспех халат. Волосы у мамы были распущены по плечам, и её вид свидетельствовал о том, что она перед моим приходом лежала в постели и, возможно, спала.

— Да куда я денусь, мам, конечно, вернусь.

Ответил я матери, обнимая её за плечи в ответ, и ощутил через ночнушку прикосновение её крупных грудей и горячий жар тела. И у меня тут же встал колом член, я упёрся им матери в живот. Она его естественно почувствовала, но продолжала меня обнимать и ласкать от радости, что её сын вернулся домой живой и невредимый.

— Раздевайся, сынок, и ступай на кухню, я ужин для тебя приготовила, всё ждала, сейчас только разогрею.

Мать отстранилась от меня и пошла на кухню, а я, раздевшись, сходил поссать в туалет и, помыв руки в ванной, пришёл к матери и сел за стол, на котором стояла сковородка с яичницей, жареной с колбасой. Рядом лежал нарезанный ломтиками хлеб, черный и белый, и, пожалуй, всё, таких разносолов, как в Потьме у Нины, у нас дома, естественно, не было из-за крайней бедности, в которой мы жили.

— По этому случаю не грех и выпить, сынок.

Мать достала из серванта рюмки, а из холодильника початую бутылку " русской " водки.

— За твоё возвращение, Костя.

Толкнула незамысловатый тост мама и, выпив половину рюмки с водкой, тут же принялась запивать её водой. Она практически не пила, а выпив немного, сильно пьянела. Я выпил вслед за матерью, а после накинулся на еду, так как сильно проголодался, проведя в дороге большую часть дня и вечера.

— Рассказывай, сынок, не тяни. Как ты до Потьмы добрался и как тебя встретила Ольга?

Дождавшись, когда я основательно поем, опустошив с голодухи почти всю сковородку с яичницей и закурив сигарету, а мать подвинула ко мне пепельницу и вопрошающе смотрела на меня.

— Да нормально, мам доехал. В Москве я быстро нашёл квартиру, где живут Ольгины кореша, они дали мне денег для сестры и снабдили продуктами, а дальше я сел на поезд и утром был уже в Потьме. Там по адресу, указанному в письме, встретил женщину, которая должна была передать деньги, и пошёл к Ольге на свидание в колонию. Трое суток провел с сестрой в номере тюремной гостиницы. Оля получила деньги и продукты и больше не злиться и не собирается нас с тобой резать.

Ответил я матери вкратце, рассказав ей об итогах своей поездки к сестре в женскую исправительную колонию, естественно умолчав про то, что произошло между мной, Ольгой, её подругой и их начальницей Ниной.

— Ну вот видишь, не зря съездил, теперь она от нас с тобой отстанет, сынок, деньги ведь ты ей передал.

С облегчением произнесла мать и на радостях, что так хорошо получилось, взяла и допила оставшуюся водку в своей рюмке.

А я, глядя на мать, вдруг проникся злобой к ней. Она в страхе за свою жизнь послала сына одного в дальнюю поездку, совершенно не заботясь о том, что меня могли убить Ольгины друзья, уголовники в Москве или в поезде ограбить. И сидя за столом перед матерью, смотря на неё, куря сигарету, неожиданно для себя решил, что я её выебу, реально выебу за такие проделки и прямо сейчас, не откладывая это дело на завтра. И мать никуда не денется, а если станет возникать, припугну её Ольгой, скажу, что она её прирежет, когда освободится. Да и вообще, признаюсь матери про секс с сестрой.

От этих мыслей у меня встал колом член в штанах, и я еле сдерживал себя, чтобы не начать приставать к матери прямо на кухне. Но делать это тут было нельзя, так как горел свет, окно не занавешено и нас могли увидеть с улицы.

— Я пошла спать, завтра рано вставать на работу. Да и ты ложись отдыхать, сынок уморился, наверное, с дороги.

Мать убрала бутылку с остатками водки в холодильник и, собрав посуду со стола, сложив её в раковину мойки, погладив меня рукой по голове, пошла в свою комнату, покачиваясь на пьяных ногах.

От выпитой рюмки она опьянела, что было мне на руку. С пьяной матерью мне было легче совладать, чем с трезвой.

Мать ушла, а меня охватил жуткий тремор, и чтобы унять его, я открыл холодильник и прямо из горла выпил несколько больших глотков водки в бутылке. Погасив на кухне лампочку, сначала прошёл к себе в комнату, где разделся догола и со стоящим колом членом отправился в спальню к матери, из под двери которой пробивалась узкая полоска света от включенной настольной лампы.

Подойдя к двери, я несколько помедлив, решая, входить или нет, так как обратной дороги уже не будет, и отношения с матерью навсегда изменяться в лучшую или в худшую сторону. Но это мое состояние длилось секунды, я решился и толкнул дверь спальни матери ногой.

Когда я вошел к ней голый, с бешеным стояком, мать лежала в постели, одетая в ночную рубашку и читала книгу в свете настольной лампы, одеяло было отброшено в сторону из-за жары от натопленных батарей.

Я стоял голый у её кровати и смотрел на мать, а она на меня и видела мой член, с залупы которого капала смазка от возбуждения до того сильно я хотел ей засадить.

— Ты спал с ней?

Спросила у меня мать, отложив в сторону книгу. Она всё поняла и вопросительно смотрела на меня. И в глазах матери не было испуга, она покорно лежала на кровати, осознавая, что её ждёт.

— Да, спал, и мне понравилось. И я хочу переспать и с тобой, Таня.

Ответил я матери и полез к ней в кровать, лёг на неё сверху, задрал на ней ночнушку до пупка, но дальше меня ждал облом, мать плотно сжала ноги и упёрлась руками мне в пах, не позволяя ввести член ей во влагалище.

" Пиздец, что мне с ней делать, не насиловать её, в конце концов"?

Пронеслось в моей голове в эти секунды.

— Подожди. Я боюсь так. Открой верхний ящик комода, там презервативы лежат.

Сказала мать каким-то чужим, изменившимся голосом.

Она по прежнему лежала на кровати в задранной до пупка ночной рубашки, сдвинув ноги вместе, но я видел её лобок, покрытый чёрными волосами, и он свёл меня с ума.

Я слез с кровати, сделал шаг к комоду, стоящему у стены, нашел в ящике презервативы и, оторвав от пачки пакетик трясущимися пальцами, разорвал его, достал гандон и кое-как натянул на член, и меня конкретно трясло при этом.

Я шел к кровати, на которой лежала мать с раздвинутыми в стороны ногами, а она их раздвинула, увидев презерватив на моём хую, и мне на миг стал виден не только её черный лобок, но и промежность с половыми губами, но это длилось секунды, потому что в следующий момент мать выключила лампу, и комната погрузилась в темноту, освещаемая лишь взошедшей луной, бледный свет, который проникал в спальню через незанавешенное окно.

.

— Таня. Танечка. Любимая.

Я вновь полез на мать, и на этот раз она не только не сопротивлялась, а сама направила мой член в своё влагалище, взяв его в руку, предварительно натянув на нём презерватив для надёжности.

— Оооййй. Оооооййй. Оооооййй.

Заойкала мать, едва я начал её ебать. Она не стонала, не охала, а просто тихо ойкала, лёжа подо мной, очевидно боясь, что её стоны услышат соседи, пенсионеры, живущие через стенку, и по ней было невозможно понять, приятно ей со мной или она испытывает боль.

.

Лично я, ебя мать, получал нешуточный кайф, не сравнимый от секса с Ольгой, Алинкой и Ниной вместе взятых, до того мне приятно было слышать её тихие стоны и ойканья и ощущать упругую негу её влагалища, ребристые стенки которой обхватывали мой член, словно кольцом.

Вагина у матери была узкой, долго не принимавшая в себя члены мужчин, ведь мать всегда сидела дома и у неё никого не было, и я был, пожалуй, единственным мужчиной за долгие годы, которые она прожила без мужа.

А ещё, лёжа сверху на матери и совершая размеренные толчки в её влагалище, я почти терял сознание от сладости секса с ней и от запаха, шедшего от её тела. Мама пахла ароматом моего далёкого детства, необъяснимо приятным и тягучим, обволакивающим запахом дома и пирожков с капустой, которые она пекла для меня когда-то. И в какой то момент мне стало стыдно от того, что я делаю, но это моё состояние длилось секунды, и его прервал яркий, проникающий до каждой частицы моего сознания оргазм.

Придерживая своё тело на весу, чтобы не придавить мать, я впрыскивал порции спермы в презерватив, надетый на моём члене, и вдруг ощутил, как мать, лежащая подо мной, задвигалась. Она подмахивала мне и так же испытала оргазм вместе со мной, двигая тазом навстречу моим толчкам, и это было понятно по её дыханию и приглушенным стонам, которые вырывались у мамы сквозь сжатые губы. Возможно, будь мы одни в какой-нибудь глуши, мама бы вскрикнула, но сейчас она боялась соседей и по этому сдерживала себя как могла.

— Пусти. Я выпить хочу.

Мать увернулась от моего поцелуя, и когда я отвалился с неё рядом на постель, встала и, одернув рубашку, зажгла настольную лампу на прикроватной тумбочке.

— Столько много! Представляю, если бы в меня всё попало.

Искренне удивилась мать, увидев на моём члене презерватив, до краев налитый спермой.

Нагнувшись, она аккуратно сняла сморщенный кондом у меня с члена, боясь испачкать постель спермой, и, положив ставший ненужным презерватив на тумбочку рядом со стопкой тетрадей учеников, которые она проверяла перед сном, полезла под подушку, нашла там чистую тряпочку и ей обтерла мой член от слизи и остатков спермы.

— Не нужно, сынок. Не хочу я этого. Ты получил желаемое, а ласкать меня не надо.

Мать вновь не дала себя поцеловать и, выпрямившись, осмотрев меня голого с ног до головы, пошла на кухню босиком, не надев тапок.

С минуту я лежал в постели матери, переваривая в голове произошедшие, а потом, поднявшись, сходил к себе в комнату, надел трусы и только потом зашёл на кухню. Мне почему-то стало стыдно быть голым перед матерью, да и на кухне горел свет, и щеголять голышом, рискуя привлечь внимание прохожих с улицы, я не хотел.

— Оделся. А то не ровен час, кто-то из соседей увидит стыда, не оберешься.

Сказала мать, увидев меня в трусах.

Она сидела на стуле и курила сигарету, пачку Явы и зажигалку я оставил на подоконнике после ужина. На столе перед матерью стояла бутылка с остатками водки и пустая рюмка. Мать выпила водку и сразу закурила, не закусывая, так как тарелки с закуской на столе не наблюдалось.

— А я не знал, что ты куришь, Таня? С удивлением сказал я матери, беря из пачки сигарету дрожащими пальцами.

После произошедшего меня трясло, но выпивать для того, чтобы унять мандраж, я отказался, решив оставить водку матери, ей она была в данный момент нужнее.

— Ты многое про меня не знаешь, Костя. Но можешь узнать, если, конечно, захочешь.

Интригующе ответила мне мать, затягиваясь сигаретой, выпуская клубы табачного дыма из губ.

Мать сидела на стуле в ночной рубашке, под которой, насколько я знал, у неё ничего из белья не было, и я представил себе по памяти черный треугольник волос у мамы на лобке, его я видел до того, как она потушила свет в спальне.

— Очень хочу, Таня. Очень.

Ответил я матери, двигая стул поближе к ней и положив руку ей на бедро под ночной рубашкой, нежно погладил.

— Не нужно, тут окно же не занавешено. Для этого спальня есть.

Мать сняла мою руку со своего бедра, затушила окурок сигареты в пепельнице и, потянувшись к бутылке, налила в рюмку остатки водки. Секунду помедлив, пристально смотря на меня, решительно выпила водку, словно воду, и, резко поднявшись со стула, не закусывая, пошла, покачиваясь в спальню.

" Ей стыдно, поэтому она пьет и хочет быть пьяной ".

Пронеслось у меня в голове, когда я пошёл вслед за матерью в ее спальню, и хуй стоял у меня колом. Я хотел ещё ей засадить и ощутить на своём члене обхват стенок её вагины.

— Ольга, молодая и красивая, а зачем я тебе?

Мать стояла посреди комнаты, словно ждала меня, когда я к ней вошёл.

— Я люблю тебя, Таня. Очень сильно люблю. И мне лучше с тобой, чем с сестрой.

Искренне ответил я матери, скидывая с себя трусы на пол, и, раздевшись, стал стаскивать с мамы ночную рубашку, она не сопротивлялась и даже помогла мне её с себя снять, подняв руки кверху.

— А я ведь не старая ещё, сынок, и хочу нравится мужчинам.

Срывающимся на хрип, словно чужим голосом, мать взялась рукой за мой член и, обняв за шею, поцеловала в губы, взасос.

Мы стояли с ней голые посреди комнаты в свете настольной лампы и страстно целовались, при этом дрожащие пальцы мамы обхватывали мой стояк, а я, положив руки ей на жопу, мял у неё ягодицы, пухлые, мягкие и такие податливые.

— Ложись, я сама всё сделаю. Так надо. Мне приятнее так.

Мать разжала руку и, выпустив мой член, отошла к тумбочке, тяжело дыша от возбуждения. Её, как, впрочем, и меня, возбудил совместный поцелуй в обнажённом виде.

— Ложись в постель, Костя. Делай, что я тебе говорю.

Мать повернулась ко мне передом, держа в руке пакетик с презервативом.

Я стоял возле кровати, рассматривая её голую со спины, особенно жопу, пухлые и белые ягодицы которой прямо просили, чтобы я прижался к ним членом, и мне стоило огромных усилий сдержать себя от этого шага.

— Красивая я, сынок? Красивее, чем Оля?

С усмешкой произнесла мать, заметив, как я рассматриваю её тело.

А там было на что посмотреть, и сорокалетняя Таня действительно была красивее своей молодой дочери уголовницы. Возможно, это было связано с тем, что мне больше нравились зрелые женщины, особенно брюнетки с формами, и я воспринимал красоту матери на подсознательном уровне, но в любом случае, если поставить рядом молодых девушек, Ольгу, Алинку и Таню, я однозначно выбрал бы мать.

— Намного красивее, Таня. Ты самая красивая женщина на свете.

Ответил я матери, слегка заикаясь во все глаза, рассматривая её груди с темно-коричневыми сосками и лобок, обильно поросший чёрными волосками. А ещё у сорокалетней Тани был животик, присущий рожавшим женщинам в возрасте, и он не только не портил её фигуру, а наоборот, делал мать ещё сексуальнее.

— А я для тебя себя берегла, Костя. И у меня давно никого не было.

Мать шагнула ко мне, обняла за плечи и, поцеловав в губы быстрым поцелуем и не дав себя обнять и поцеловать, в ответ взялась рукой за мой член и стала натягивать на него презерватив, пакетик с которым был уже надорван.

— Какой он у тебя большой и сильный сынок. Обожаю его, и мне очень и очень приятно, когда он находится во мне.

Говорила мать, смотря в мои глаза возбужденным взглядом, не переставая натягивать на мой член презерватив и, натянув ещё раз проверила его натяжку, пройдясь по стволу пальчиками, от чего я чуть не кончил, даже не ебя её.

— Я боюсь, очень боюсь, сынок, залететь от тебя. У нас в городе аборт не сделаешь в тайне, тут же все узнают. А куда-то ехать и делать платно у меня нет денег. Так что нам нужно быть с тобой осторожными. Ты же не хочешь, чтобы мне делали больно?

Произнесла мать, смотря в мои глаза каким-то осоловелым взглядом и, не дожидаясь моего ответа, толкнула меня в грудь ладошкой в направлении кровати.

— Ложись, не мучай мать Костя. Я хочу, сильно хочу сама всё сделать.

Сказала мама, подталкивая меня к кровати, словно неразумного ребёнка, которым я, по сути и был для неё.

— Ну вот так, сынок, лежи спокойно и дай маме всё сделать самой.

Дождавшись, когда я выполню её просьбу и лягу в постель на спину, мать полезла ко мне и тут же оседлала меня сверху, придерживая член рукой, застонав, села на него влагалищем и замерла на миг, слегка покачиваясь из стороны в сторону, как бы натирая стенки своей вагины об мою залупу.

— Обожаю эту позу. Я без ума от неё, и тебе должно понравиться вот так, сынок.

Произнесла мама, упираясь одной рукой мне в плечо, а другой своей рукой она вытащила заколку у себя в волосах, и чёрные непослушные локоны легли маме на плечи, и в этот момент она задвигалась на мне, начав ёрзать на моём хую вверх и вниз, при этом оглашая комнату тихими стонами.

Мать была пьяной и поэтому не боялась, что её охи и вздохи услышат соседи, живущие через стенку.

— Таня. Танечка. Родная моя. Мама любимая. Как хорошо с тобой.

Проговорил я матери, придерживая её руками за бедра и наслаждаясь половым сношением с женщиной, которая когда-то меня родила, вырастила и воспитала.

— Оооййй. Аааа. Ооооооо. Как же мне хорошо с тобой, Костя. Как приятно.

Говорила мать, ёрзая и ёрзая на мне сверху, натирая стенки влагалища об мой член, и взгляд мамы, направленный на меня, был чрезвычайно любящим, а ещё развратным, ведь в данный момент она сидела на члене родного сына и ловила нешуточный кайф.

Время от времени мать наклоняла туловище вперёд для того, чтобы меня поцеловать, и в эти моменты соски её в меру отвисших сисек касались моей груди и елозили по ней, чем дополняли и без того приятные ощущения от секса с ней.

Я не знаю, сколько продолжался половой акт с мамой, так как потерял счёт времени, но вот она быстрее задвигалась на мне и застонала, оглашая комнату вскриком кончающей женщины, и я в эти мгновения словил сильнейший оргазм до темноты в глазах.

***

— Принеси мне сигарету и пепельницу, захвати. Идти на кухню у меня нет сил.

Попросила мать, когда всё закончилось и она сняла с моего члена использованный презерватив, положив его так же на тумбочку рядом с тетрадями учеников, а затем также аккуратно чистой тряпочкой вытерла мне член от остатков спермы и ей же подтёрлась сама.

— Хорошо, мам, я быстро.

Ответил я матери, вставая с постели.

Трусы одевать не стал, так как не собирался включать на кухне свет, а пачку "Явы", зажигалку и пепельницу нашёл на подоконнике на ощупь.

— Держи, Таня.

Я прикурил сразу две сигареты себе и матери, и одну из них отдал ей.

— Спасибо, сынок, я долгое время не курила, а сейчас хочу.

Поблагодарила меня мать, с наслаждением затягиваясь табачным дымом.

Она лежала на кровати, как тигрица с распущенными волосами, бесстыдно раздвинув в стороны ноги, куря сигарету, демонстрируя мне свой чёрный лобок с промежностью, и в свете настольной лампы я прекрасно видел её роскошное тело, груди, животик и влагалище, прикрытое половыми губами, которые блестели от любовного сока.

Мать меня больше не стеснялась, ведь мы с ней стали любовниками и самыми близкими людьми на свете.

— Давай, рассказывай, как Ольга тебя соблазнила. Или ты её? Интересно послушать.

Спросила у меня мать, затягиваясь сигаретой, и в её карих глазах загорелся любопытный огонёк.

— Я до поездки к сестре был ещё мальчиком мам и не спал с женщинами в постели, а Оля сделала меня мужчиной.

Ответил я матери и, сидя на постели рядом с ней, положив руку ей на лобок, теребя жёсткие чёрные волосики на нём, глядя ей в глаза, рассказал о том, как всё у нас было с её старшей дочерью.

— Я передал деньги для Оли через начальницу её отряда, и вечером сестра принесла в номер гостиницы, который нам с ней дали для свидания, бутылку водки и анашу. За деньги у них можно многое достать, включая алкоголь и лёгкие наркотики. Мы с ней выпили, закусили, Ольга свернула " косяк" и дала мне попробовать анашу, и у меня закружилась голова с непривычки. А потом сестра стала показывать порнографии, у неё была с собой целая стопка порнофото. Мы с Олей сидели на кровати, курили анашу, передавая "косяк " друг другу, и рассматривали порнографии. Она возбудилась и сделала мне минет, а я в ответ так же ублажил сестру губами и языком. И после этого совершил с ней половой акт.

Признался я матери и, немного подумав, рассказал ей про Алинку, свою будущую жену, и про Нину, начальницу отряда, в котором сидела старшая сестра. Рассказал во всех подробностях о том, как Ольга и Алина ласкали друг дружку, и про Нину, у которой Оля отлизывала в кабинете, да и про свою связь с ментовкой тоже рассказал.

— А я целовалась с подругой в молодости, и мне понравилось.

Произнесла мать, снимая мою руку со своего лобка.

В разговоре с ней я засунул указательный палец матери во влагалище и тут же ощутил, как ребристые стенки её вагины обхватили его, словно кольцом. Пизда у Тани, казалось, жила своей жизнью и не подчинялась воле хозяйки.

— Подожди, сынок. У нас всё будет. Я ещё выпить хочу.

Мать не позволила мне лечь на неё сверху, мягко высвободилась из моих объятий и, встав с кровати, подошла к комоду, стоявшему у стены, и, покопавшись в одном из его ящиков, достала бутылку марочного армянского коньяка, коробку подарочных шоколадных конфет и пакет из плотной бумаги.

— Вот, берегла к Новому Году, но, пожалуй, раскупорю раньше времени. А на Новый Год чтобы нибудь придумаем.

Мать села на кровать, положила на постель коробку конфет и свёрток из плотной бумаги, открыла пробку в бутылке, сделала глоток и передала её мне, так как я тоже уселся рядом с ней из любопытства, что она задумала, и меня заинтриговал свёрток, который мать достала из комода.

— У меня анаши нет, да и я противница любых наркотиков, предпочитаю больше водку и коньяк.

Произнесла мама, разворачивая свёрток из плотной бумаги, и из него на простынь выпала стопка чёрно-белых порнографий, похожих на те, что мне показывала Ольга в комнате свиданий в женской исправительной колонии, но с другими участниками и сюжетом. Так как на порнофото, которые оказались у мамы, были сняты в основном зрелые женщины и молодые парни.

— Вот так тоже хорошо. Обожаю эту позу.

Голая мать, сидя со мной на кровати, обняла меня рукой за плечи, показала мне порнофото, на котором зрелая блондинка сидела на члене у молодого парня, а тот, в свою очередь, находился на стуле. Порно сцена была снята на кухне, среди тарелок и кастрюль. Причём снято было так четко, что у блондинки даже были видны прыщики на ягодицах.

Мы сидели голые с матерью в ночи, обнявшись, как двое влюбленных, пили глотками армянский коньяк из горлышка, передавая бутылку друг другу, закусывали его шоколадными конфетами и рассматривали порнографии с заграничными шлюхами, возбуждаясь по мере просмотра, хотя, как по мне, я больше возбудился от вида голой Тани, её роскошных сисяр с тёмно-коричневыми сосками и чёрного лобка, манящего к себе мой член, а он у меня стоял колом, и мать, рассматривая порнокарточки, обхватила его рукой и тихонько поглаживала от головки до яиц.

— Вот так тебе Оля, делала? Я тоже хочу.

Мать остановила свой взгляд на порнофото, на котором блондинка в возрасте сосет член у молодого парня, и, пристально посмотрев мне в глаза, опустила голову вниз, коснулась губами моей залупы.

— Как приятно, Таня. Да, так мне сестра делала, но у тебя лучше получается.

Ответил я матери, обхватив руками её голову и гладя родную женщину по волосам.

Коснувшись сначала губами моей залупы, мать провела по ней языком робко, несмело, словно пробуя её на вкус, и, чуть помедлив, всё же взяла её полностью в рот и стала сосать, сильно сопя носом. К слову сказать, сосала мать не так умело, как Оля, она больше слюнявила мне член, но кайф от этого неумелого сосания был в разы лучше, чем с сестрой, а так же с Алиной и Ниной. С мамой мне было намного приятнее при любом раскладе, и сейчас, ощущая её влажные губы на своей залупе, я был на седьмом небе от счастья и быстро кончил, но в рот маме побоялся спускать, она была неопытной и могла подавиться моей спермой. На последней секунде я успел вытащить член изо рта Тани и кончить ей на лицо и на груди.

— Ну вот, теперь твоя сперма, сынок, будет у меня вместо крема от морщин.

Засмеялась мама, размазывая капли моей спущенки у себя под глазами.

— Танечка, любимая, спасибо. С тобой приятнее, чем с Олей.

Поблагодарил я мать за то удовольствие, которое она мне предоставила, ложась на живот между её ног.

Мать поняла, что я хотел с ней сделать, и не только не противилась этому, а наоборот, сама раздвинула пошире ноги, согнув их в коленях, чтобы сыну было удобно. Подобное мы видели с ней, рассматривая порнофото, да и я рассказывал маме, что делал это с Олей.

— Ох, сынок. Мне стыдно. Ну что ты делаешь, Костя?

Притворно стыдливо запричитала мать, прижимая мою голову к своему чёрному лобку. Она стеснялась, но в то же время хотела, чтобы сын полизал у неё влагалище, как до этого лизал у своей старшей сестры.

— Всё будет хорошо, мам, и тебе понравится.

Я поднял голову от её лобка для того, чтобы посмотреть маме в глаза, и, увидев в них откровенную похоть, расцеловал ей животик, волосики на лобке и припал ртом к её половым губам, беря каждую в рот по очереди, сладко посасывая.

Едва я прикоснулся ртом к мягким и нежным половым губкам мамы, как меня словно током ударило, а мой член стал наливаться кровью и встал колом, я лежал на животе, сосал у матери пизду, упираясь членом в постель, наслаждаясь необычайно приятными ощущениями от прикосновения губами и языком к сладкой маминой письке.

— Ой, сынок. Ну, перестань, пожалуйста. Мне стыдно Костя. Оооооййй. Ооооооо.

Говорила мне мама, делая вялые попытки оттолкнуть мою голову от своего лобка, уперевшись в неё ладошками, но это было, скорее всего, притворно наигранным действием с её стороны, потому как только я коснулся языком горошины её клитора и стал водить по нему вверх и вниз, как мать прижала руками мою голову к своему лобку и, сладко застонав, пустив мне в рот порцию вкусного любовного сока, который я тут же проглотил, смакуя языком.

Я лежал на животе между раздвинутых ног родной матери, сосал у неё пизду, пил вытекающий из дырочки её влагалища вкусный превкусный сок и ловил нешуточный кайф, сравнимый, пожалуй, с половым сношением, до того мне было приятно это дело, как прикасаться губами к месту, из которого я вылез восемнадцать лет назад.

.

— Оооооййй. Ааааа. Ооооооо. Все, сынок. Всё, милый. Довёл ты меня, Костя.

Мама вскрикнула, по её животу прокатились судороги, и она стала кончать на несколько секунд, плотно сжав мою голову ляжками в пике клиторального оргазма. И я был на седьмом небе от счастья, ощущать давление маминых ляжек на своей голове, высшая награда для сына.

— Презерватив. Не забудь, Костя.

Таня упёрлась одной рукой мне в пах, а другая её рука полезла под подушку и, вытащив оттуда пакетик с презервативом, мать зубами распечатала его и одной рукой натянула его мне на член, так как мои руки были заняты. Я положил ноги матери на свои плечи и удерживал их в таком положении, собираясь её ебать "по офицерски" с поднятыми кверху ногами.

— Вот так. Так, сынок. Не жалей меня. Я хочу. Хочу глубже. Ещё. Ещё.

Натянув презерватив мне на член, мать расслабилась, позволив вогнать ей член во влагалище, и когда я стал её сношать, просила меня сильнее и глубоко ей засаживать, что я и делал, доставая родной женщине до матки.

— Ты как зверь какой-то, Костя. Готов матери всё там выдрать. Нельзя так со мной, сынок.

Притворно наигранным голосом выговаривала мне мать, лёжа на спине с раздвинутыми в стороны ногами. Она хорошо кончила и расслабленно курила сигарету, которую я ей услужливо подал и прикурил.

— Ты же сама просила мам тебе по глубже засаживать. В чём моя вина?

Ответил я матери, ложась рядом с ней на постель, беря в рот сосок одной из её сисек, нежно его посасывая.

— Мало что я просила. А ты должен уважать мать и не делать ей больно. Понял, сынок.

Мать потушила окурок сигареты в пепельнице, стоявшей на тумбочке, и, повернувшись ко мне, обняла и стала ласкать, благодаря за полученное удовольствие, водя по моей груди теплыми материнскими ладонями, как когда-то ласкала в детстве, но сейчас это были ласки удовлетворенной женщины, и мама ласкала меня не как сына, а как любовника.

***

В ту ночь мы больше с ней не трахались, а просто лежали в темноте под одеялом в объятиях друг друга, и Таня мне рассказывала про себя о своей молодости, а я слушал приятный мамин голос и засыпал в её объятиях, утомленный в постельных схватках с когда-то родившей меня женщиной.

— Обними меня, сынок, да покрепче и давай спать, завтра рано вставать.

Заметив, что я вот-вот засну, мать повернулась на бок ко мне спиной, ложа мою руку к себе на животик, поддав попкой мой член.

— А знаешь, Костя. В следующий раз мы с тобой вместе на свидание к Ольге поедем. Пусть знает об наших отношениях, да и со своей будущей невесткой познакомиться охота.

Сказала мне мать, лёжа со мной на боку под одеялом.

От её слов у меня тут же встал колом член, и я упёрся им маме в ягодицы, ведь совместная поездка с матерью в Потьму предполагала групповой секс и " розовые " ласки сорокалетней Тани с дочерью и моей будущей женой Алиной, а возможно и с Ниной.

***

Утром я проснулся в кровати один, матери со мной не было, она, по всей видимости, находилась на кухне, откуда доносился аромат свежесваренного кофе и запах яичницы с колбасой. Мать готовила завтрак для нас двоих, и я, встав с постели голый, со стоящим колом членом, а у меня был привычный утренний стояк, свойственный молодым парням, поспешил на кухню.

— Доброе утро, Таня. Чтобы ты меня не разбудила, мам?

Сказал я матери, подходя к ней сзади.

Она стояла у плиты, мешая деревянной лопаточкой яичницу в сковороде, и её вид заставил мой член ещё сильнее налиться кровью и встать почти вертикально. Вместо ночной рубашки и халата на маме был надет прозрачный лёгкий белый пеньюар, и сквозь него просвечивались ягодицы её пухлой попки. Мать надела этот откровенный наряд на голое тело специально для меня, и я этим воспользовался, зашёл к ней сзади, слегка задрав сексуальное бельё, прижался хуем промеж её ягодиц, сильно давя, и почувствовал, как головка члена соскользнула матери в дырочку влагалища, так как она стояла ко мне спиной, слегка нагнувшись.

— Ой, не нужно, сынок. Я боюсь. Мне приятно его чувствовать в себе, голенький, но это опасно для меня и для тебя. А нам не нужны проблемы.

Несколько секунд мать позволяла моему члену находится внутри неё без защиты, а потом, повинуясь инстинкту самосохранения, выпрямилась, и мой хуй сам выпал из её пизды, лишенный угла входа, но я успел ощутить, как стенки маминой вагины обхватили мой член, словно кольцом.

— Сядь на стул, сынок, и жди меня, я быстро.

Мать выключила газ, сняла с плиты сковородку с аппетитно пахнущей яичницей с колбасой и, поставив её на стол, пошла к себе в спальню, игриво покачивая попкой на ходу.

" Она со мной хочет на стуле попробовать, как блондинка в порнофото"

Подумал я, садясь на стул голой жопой, с нетерпением ожидая прихода матери.

— Я тебе говорила, что сама люблю сверху на мужчине, вот и на стуле так же. У нас ещё есть время перед тем, как идти в школу, и давай проведём его с " пользой".

Усмехнулась мать, войдя на кухню, зажав в руке пакетик с презервативом.

Она ловко распечатала его зубами, в точности как это делала ментовка Нина в Потьме, но в отличии от конопатой мордвинки, у моей мамы не было во рту золотых коронок, да и они ей были не нужны, поскольку зубы у Тани хорошо сохранились и выглядели естественно, как у молодой девушки.

— Вот так мы твоего "красавца" оденем для безопасности. Возможно, со временем я поставлю себе внутриматочную спираль и мы будем с тобой заниматься сексом без " резинок", но сейчас они нам необходимы.

Распечатав пакетик с презервативом, мать надела кондом мне на член и, аккуратно растянув его пальцами по стволу, окорячила меня сверху, стала садиться влагалищем на мой стояк, придерживая его рукой.

На улице уже рассвело, а окно на кухне было занавешено белым мелким тюлем, через который в комнату проникал дневной свет, освещая убранство кухни, и через тюль с улицы ничего не было видно, по этому мать не боялась заниматься со мной сексом на стуле, даже без штор на окне.

— Аааа. Оооооййй. Аааа. Как приятно, сынок. Всю жизнь ждала этого момента.

Приговаривала мама, ёрзая и ёрзая на моем члене, сидя у меня на коленях.

Пеньюар Таня не сняла и, сев мне на член, лишь слегка задрала его кверху, да и он не только не мешал, а наоборот возбуждал. Я видел сквозь тонкую прозрачную ткань пеньюара крупные мамины груди с тёмно-коричневыми сосками, её животик и лобок, заросший чёрными волосками, и все это вкупе обхвата стенок её вагины, моего члена, приносило мне сказочное удовольствие, и мне оставалось только поддерживать мать руками за бедра и наслаждаться яркими ощущениями от секса с ней.

— А он у тебя и не думает падать, сынок. Мне, конечно, приятно чувствовать твой член в себе, но время поджимает.

Сказала мне мать, показывая на настенные часы, висевшие на стене, а на них стрелка приближалась к восьми часам утра.

— Не знаю, мам, почему он не падает. Наверное, понравилось ему находится в твоей дырочке.

Ответил я матери, целуя её в губы.

После того, как мы с ней кончили, хуй у меня действительно не упал, а продолжал стоять, и мать тихонько поёрзывала на нём, ловя остатки уходящего оргазма. Но вот спустя несколько минут мой член, наконец, обмяк внутри её вагины, придя в своё естественное состояние, и мать с явной неохотой встала на ноги, поднявшись с моих колен. Она сняла с члена презерватив, но выбрасывать его в мусорное ведро не стала, а отнесла к себе в комнату.

— Потом в крем для лица добавлю. Говорят, что сперма молодых парней от морщин хорошо помогает. А сейчас пошли в душ, Костя. Пот с себя смоем, ведь мы с тобой " поработали " на славу.

Засмеялась мама, беря меня за руку и ведя за собой в ванную, и я пошёл за ней, за этой черноволосой богиней в коротком белом пеньюаре.

В ванной, несмотря на тесноту, мы мылись с мамой вдвоём, я тер мочалкой ей спину, груди, животик и даже промыл душистым мылом письку и волосики на лобке. В ответ мама тщательно вымыла меня с ног до головы, уделяя особое внимание члену, размер которого ей пришелся по душе, да и не только ей, но и её старшей дочери и конопатой мордвинке Нине да, и Алина была в восторге от него.

***

В школе мы с матерью не пересекались, поскольку она была учительницей младших классов, а я заканчивал десятый класс. А вот домой мы шли вместе вдвоём, что было со мной впервые. Обычно я никогда не ждал мать, а убегал играть после школы с друзьями, но сейчас на кону стояло намного больше, чем игры, а именно сладкая пизда родной матери, которая сжимала мой член, словно кольцом.

— Я не дотерплю до дома. У меня внутри все чешется. Испортил ты мать, Костя.

Говорила мне Таня по дороге из школы домой. И едва за нами закрылась дверь квартиры, ключ в замке которой я повернул с обратной стороны на два оборота для надёжности, как мать буквально накинулась на меня и стала раздевать, попутно раздеваясь сама.

— Я еле уроки провела до того, хотела сесть на твой член, сынок. Не могу больше без него ни днём, ни ночью.

Произнесла мать, ёрзая на мне в позе наездницы на кровати в своей спальне.

***

Неделю мы с мамой без конца занимались сексом, закрывшись одни в квартире. Таня хотела везде, в ванной, на кухне, в зале и в спальне, и ей всё было мало. Но потом как-то успокоились, и у нас началась размеренная семейная жизнь, какая бывает у супругов, а Таня считала меня своим мужем, а я, естественно, называл её женой. Из соседей и знакомых никто не знал о том, что скромная учительница начальных классов Татьяна Петровна втихаря ебётся с сыном, закрывшись у себя в квартире. Для всех она была образцом морали и порядочности.

***

От Ольги не было известий, а вот от Алинки пришло письмо, в котором она призналась мне, что любит меня и ждёт не дождется своего освобождения и того момента, когда мы с ней поженимся. А через месяц, на Новый Год, нас с матерью ждал сюрприз.

Вечером Таня готовила праздничный стол, делая салаты на кухне, а я смотрел телевизор в зале, как в дверь нашей квартиры позвонили.

— Сходи открой, сынок. Интересно, кто там пришёл? Мы гостей вроде не приглашали, да я хочу с тобой вдвоём Новый Год встретить.

Позвала из кухни меня мать, и я нехотя пошёл открывать дверь, думая, что это кто-то из соседей пришёл. Обычно сосед, пенсионер Михалыч, приходил ко мне стрельнуть сигарету, а так, по большому счету, больше никто. Но какого было моё удивление, когда я, открыв дверь, увидел на пороге своей квартиры Нину. Я её не сразу узнал, так как она была не в привычной серой шинели, в которой я её видел, а в белом пуховике с капюшоном, в тёмной вязаной шапке на голове, в сапожках и в джинсовой юбке, из под которой выглядывали ноги в чёрном капроне. И только россыпь конопушек на лице женщины и русые волосы, выбившиеся из под шапки, говорили мне о том, что передо мной стоит та самая мордвинка из Потьмы, начальница отряда, где сидела Ольга. Она стояла, с улыбкой смотря на меня, а я с нескрываемым удивлением рассматривал её, совершенно не ожидая увидеть на пороге своей квартиры женщину, у которой месяц назад лизал пизду.