Ндааа. Как же не вовремя она проэсэмэсилась, думал я, поднимаясь к себе домой.

А почему, собственно, не вовремя?

У нас вообще был просто разговор. Обычное общение с Алёной. Без какого-то подтекста и прочей шелухи. Всё. Точка.

Я всё больше себя в этом убеждал. Или отговаривал — кто разберёт. Пока щелчок ключа в замке не открыл дверь.

И тут я увидел то, чего вообще не ожидал.

В спальне горели огоньки…

Догадываясь, что там будет, я не стал включать верхний свет, оставляя интригу, — только сбросил обувь и прошёл внутрь.

На моей кровати, в откровенном нижнем белье, подложив руку под голову и повернувшись ко мне боком, лежала шикарная женщина. Кружевные трусики, лифчик, чулки. По всей комнате были расставлены светодиодные свечи — вот не лень же ей было их все раскладывать. Игра света и тени ложилась на кожу и лицо подобием дьявольской красоты. Жадной и манящей.

Словно меня посетила суккуба из писаний.

— Ты не сильно спешил домой, — протянула она, — ещё немного, и тебе пришлось бы мной воспользоваться спящей. А это менее интересно. Хотя пробуждение было бы прияятно…

— А ты, я смотрю, не теряешь времени, Жанна.

Она улыбнулась — лениво, довольно, как кошка, которая уже устроилась на самом тёплом месте и никуда не собирается.

— Кто-то решил, что молчание — лучший ответ. А как ты знаешь, молчание — знак согласия. Просто невежливый. — Она чуть развела колени, чулок скользнул по бедру. — Запасной ключ ты так и не убрал. Я решила, что это приглашение.

Я остановился у края кровати, глядя на знакомые черты женщины, которую не видел полгода. Или год?

— Надо было предупредить.

Она провела пальчиком по своей попке, переходя на бедро.

— Я соскучилась. Если сейчас начнёшь говорить, что устал и тебе рано вставать — я оденусь и уйду. Честно. Просто скажи.

— А есть выбор? — сказал я.

— Хороший мальчик.

Она, раскинув ноги в разные стороны, приподнялась и, ухватив за край галстука, потянула на себя, увлекая за собой. Притянув ближе к своему лицу, она целовала меня жарко и ненасытно, языком, запуская руки под рубашку. Я скинул пиджак. Рубашку она расстёгивала сама, не отрываясь от рта, кусая губу, когда пуговица не шла.

— Блядская пуговица… — прорычала она мне в рот, с силой срывая её с петли.

Мой торс остался открытым для неё. Она запустила свои пальчики с острым маникюром кроваво-тёмного отлива мне за плечи, скидывая рубашку окончательно вниз. Явно готовилась к этому вечеру — ибо спина моя будет страдать…

Я провёл ладонью по кружеву между ног. Мокро. Пальцы скользнули под ткань, прошлись по влажным губкам, потёрлись о них — она дёрнулась, простонав мне в ухо, стала тереться о ладонь и сама насадилась на два пальца до основания, с тихим мокрым звуком.

— Внутри… давай внутри, Кирилл, не мучай…

Я стянул с неё трусики вместе с чулками — нет, чулки она остановила рукой.

— Чулки оставь. Хочу сегодня быть секси-фрау.

— Ты и без них секси.

Разобрал ремень, вынул член. Она посмотрела вниз, облизнулась коротко, по-деловому — человек, который этот ствол знает наизусть, — и развела колени шире.

Я вошёл сразу. Жарко. Узко. Она была мокрая настолько, что вошёл до упора с первого толчка. Голова запрокинулась, рот открылся без звука. Ноги обхватили меня за поясницу, каблучки чулок царапнули спину.

— Вот так… блядь… вот… я скучала по этому члену, не по тебе, не зазнавайся…

— Рад, что расставили приоритеты.

Она засмеялась — и смех оборвался, когда я начал двигаться. Коротко, глубоко, держа её за бёдра. Кровать стукнулась о стену. Она стонала в голос, не стесняясь, — Жанна никогда не стонала «красиво». Она стонала как ебутся: мокро, рвано, с матом.

— Ещё… сильнее… да, вот тут… не выходи…

Я трахал её на спине, пока свечи не стали давать смазанные блики на потолке. Потом перевернул на живот, дёрнул за бёдра назад — на колени, лицом в подушку. Вошёл сзади до яиц. Она вскрикнула в ткань. Кружевной лифчик сбился, чулки натянулись на бёдрах.

Всё было как всегда. Знакомое тело. Знакомый ритм. Знакомый запах её возбуждения. Никакой любви, никакой привязаности — просто два взрослых человека, которые умеют это делать друг с другом хорошо.

И именно поэтому я расслабился. На секунду мне показалолсь, что я совсем с другой женщиной.

Я выдохнул сквозь зубы. Член дёрнулся внутри Жанны — стал твёрже, плотнее, так, что она это почувствовала.

— Ох… ты чего это… — Она обернулась через плечо, глаза блестели. — Ого. Привет, зверь.

Я не ответил. Я действительно захотел её трахнуть. Толчки стали глубже, злее, почти злыми. Жанна ахнула, прогнулась, вцепилась в простыню.

— Да… блядь… вот так… что на тебя нашло…

Я трахал Жанну, но видел другую. И от этого стояло так, как не стояло никогда.

Я взял её за волосы, намотал на кулак, отогнул голову и начал вбиваться короткими, жёсткими ударами — так, что жопа хлопала о бёдра.

— Кирилл… да-да… ты меня сейчас порвёшь…

— Я… — удар, — вошёл… — удар, — во вкус… — и ещё один удар членом о её пизду.

— Да не… ааа… я не против… просто предупреди, когда решишь меня убить членом…

Я шлёпнул её по ягодице. Она сжалась на мне и застонала горловым клёкотом. Шлёпнул ещё — уже сильнее, оставляя красный след — и продолжил ебать, глядя на её спину. Но представлял другую.

Жанна кончила первой — с дрожью, сдавленно вскрикнув в подушку, сжавшись так, что я едва не кончил следом. Я не дал себе. Вытащил, перевернул её на спину, закинул ноги себе на плечи и вошёл снова — лицом к лицу, до упора. Она смотрела на меня снизу мутными глазами. Пот на висках. Размазанная помада. Улыбка — искренняя и довольная, чуть удивлённая.

— Ты сегодня другой, — прошептала она, — мне нравится. Не останавливайся.

Я не остановился. 

Вытащил. Она ещё не успела спросить «куда», когда я сел у изголовья, взял её за запястья и развернул поперёк кровати — головой к краю. Подушку смахнул на пол. Её затылок лёг на линию матраса, волосы стекли вниз, к ковру. Горло открылось ровной, беззащитной дугой.

Жанна поняла сразу. Улыбнулась вверх ногами и высунула язык. Свечи снизу подсвечивали ей скулы, шею, ямку между ключиц. Кроваво-тёмный лак блестел, когда она сама потянулась руками назад, нашла мои бёдра и притянула ближе.

Я провёл головкой по нижней губе. Она облизала. Потом ещё раз — уже жадно, собирая смазку, и я не стал больше играть.

Вошёл в рот сразу, глубоко.

Горло сжалось. Она издала глухой, мокрый звук — не протест, скорее удивление от угла. Снизу, в перевёрнутом свете, было видно всё: как кадык дёрнулся, как кожа на шее натянулась, как ствол прошёл дальше и остановился где-то у основания языка. Слюна сразу потекла к вискам, в волосы, на пол.

Я взял её за горло — не сдавливая, ладонью просто лёг на это место, чтобы чувствовать себя изнутри.

И начал двигаться.

Коротко сначала. Головка, потом ещё. Она принимала, хлюпала, пальцы впились мне в бёдра. Когда я толкнулся глубже, её кадык дёрнулся под моей ладонью — рефлекторное глотательное движение, судорожное, живое. Гортань сжалась вокруг меня кольцом, попыталась вытолкнуть — и в ту же секунду она сама, назло рефлексу, сглотнула ещё раз, насаживаясь.

— Вот так… глотай.

Она глотала, буквально: мышца на шее ходила ходуном, каждый раз, когда головка упиралась в мягкое нёбо и шла дальше. Слюна вспенилась у уголков рта, стекала по щекам в перевёрнутые глаза. Тушь уже поплыла чёрными дорожками к волосам. 

Я ускорился.

Член ходил в её горле мокрыми, частыми толчками. Каждый вход — хлюп и сдавленное «гхк». Каждый выход — нитка слюны от губ до ствола, и она, не дожидаясь, тянулась языком следом, ловила, снова брала. Руки она убрала с бёдер и заложила за голову, открываясь ещё больше, будто говорила: давай, я не фарфор, ты это уже слышала.

Я положил обе ладони ей на грудь — кружево сбилось, соски торчали — и трахал рот, глядя, как под пальцами вздымается грудная клетка, когда ей не хватает воздуха. Давал вынырнуть. Она хватала воздух рвано, кашлянула, усмехнулась хрипло:

— Ещё… давай ещё… я же говорила — уже всё готово…

И снова открыла рот.

Я вошёл до яиц.

Горло приняло целиком. Нос упёрся мне в пах. Под ладонью на её шее член был как отдельное живое существо — плотный вал, который она сжимала глотательными спазмами, один за другим, ритмично, почти послушно. Слюна хлынула обильнее, закапала на пол. Чулки на её ногах, всё ещё задранных, дрожали. Пальцы на ногах поджимались.

Я держал её так несколько секунд — глубоко, не двигаясь, только чувствуя, как гортань судорожно работает вокруг меня, пытаясь то вытолкнуть, то пропустить дальше. Потом вытащил. Она закашлялась, слюна ниткой повисла от нижней губы до подбородка, глаза стеклие, безумные.

— Блядь… — хрипло выдохнула она вверх ногами. — Ты сегодня вообще ебанутый. Иди сюда.

Я не дал ей подняться. Снова вошёл в рот — уже без паузы, уже злее, уже в том темпе, которым минуту назад ебал её сзади. Кровать скрипела. Свечи дрожали. Она больше не пыталась красиво: просто принимала, хлюпала, глотала, когда получалось, давилась, когда не получалось, и каждый раз, когда я упирался ей в горло, эта чёртова мышца под моей ладонью дёргалась — глоток, глоток, глоток.

Член стал каменным. Я вбился глубже, чем собирался. Жанна издала долгий, вибрирующий звук прямо на стволе — и я почувствовал, как она кончает второй раз, уже без рук, просто от горла, от угла, от того, что её ебут вниз головой на чужой кровати. Ноги свело. Она сжалась вся, даже рот, и это добило.

 Вошёл ещё раз, до конца, и кончил ей в горло.

Она давилась, глотала, не успевала, сперма пошла обратно по стволу, выступила в уголках рта, стекла к уху. Я держал её за шею, чувствуя под ладонью каждое глотательное движение — раз, другой, третий, пока она не забрала всё, что могла.

Жанна ещё секунду повисела вниз головой, потом сама, медленно, с тихим стоном перекатилась обратно на кровать. Легла на бок. Вытерла рот тыльной стороной ладони и сглотнула остаток. Посмотрела на меня мутным, но довольным взглядом.

Сердце колотилось так, будто я не трахался, а бежал марафон.

Прошло какое-то время, пока мы приходили в себя.

Жанна повернулась на бок, положила ладонь мне на грудь.

— Ты в моменте как-то изменился, — сказала она тихо, водя пальцем по моей груди.

Я не ответил. Она не стала настаивать на ответе. Только вздохнула, поднялась, подошла к шкафу и, не особо долго ища, нашла свою футболку — чёрную, которую когда-то оставила у меня, — и натянула через голову. Волосы торчали смешно. Она была красивая в такие моменты.

— Ладно, — сказала она, — воду будешь?

— Да, — хрипло, от сухости во рту, скорее уже прохрипел, чем сказал я.

Она притащила из кухни воду и вино. Легла на живот, подперев подбородок руками, и смотрела на меня с тем выражением, с каким смотрят на того, у кого есть новая сплетня, а он не хочет об этом говорить.

— Ну. Привет ещё раз. Как дела? Что нового за полгода?

Я закинул руку за голову.

— Всё по-старому. Работа. Бокс. Сон по расписанию.

— А женщина?

— Ты сейчас из любопытства спрашиваешь или намекаешь на что?

— Из любопытства. — Она отпила. — Ты какой-то другой. Не в плохом смысле. Просто… раньше после секса ты сразу уходил головой в работу, сухарик. А сейчас ты как будто застрял где-то посередине. Между мной и чем-то. Или кем-то.

— Жанна.

— Я не ревную. Честно. Мы с тобой не женаты, слава богу, и я не собираюсь, пока ты сам не попросишь на коленях. — Она усмехнулась. — Шутка. Я просто вижу. Ты нашёл себе кого-то?

Не в бровь, а в глаз подметила Жанна.

— Нет.

— Угу. — Она кивнула, будто я подтвердил что-то своё. — Значит, есть кого отрицать. Хорошо. Хоть какая-то динамика. Кирилл, я около года тебя не видела. Ты мне за это время написал четыре раза. Два из них — «доброе утро, я жив». Один — про то, что нанял помощницу, потому что сам уже не справляешься с календарём. И один — голосовое, в котором ты извинялся, что не прилетишь. Я не дура. И не враг тебе. Если у тебя там кто-то появился — скажи. Я даже порадуюсь. Ты слишком долго ходишь как человек, которого обокрали и который теперь запирает пустую квартиру на три замка.

Я молчал. Она перевернулась на спину и уставилась в потолок.

— У меня, кстати, тоже почти что-то было. Нормальный мужик. Ты не представляешь 

— простой плотник. Смешной. С руками. А готовил как боженька, хотя, честно, с моей готовкой хуже будут только индусы из рилсов. Мы два месяца были счастливы: ели, пили, проводили ночи как в последний раз. А потом я поняла, что сравниваю. Как он ставит чашку. Как молчит. Как не лезет. И что сравниваю с другими. Это было так глупо, что я сама себе стала противна. Я его бросила. Он, кажется, даже рад был… но сторис мои смотрит.

— Зачем ты это рассказываешь?

— Чтобы ты понял: я не приехала отвоёвывать территорию. Я приехала потрахаться и посмотреть, живой ты или уже окончательно превратился в факс. — Она повернула голову. — И что я вижу? Ты трахаешь меня и думаешь в это время о другой!

Я хмыкнул.

— Ты всегда так любишь поболтать после секса?

— Только с тобой. Остальным я говорю «было классно, вызови такси». — Она улыбнулась. — Расскажи про помощницу. Ту, которую ты, кажется, сейчас представлял.

— Откуда…

— Да на твоём лице всё написано. Пожалуйста, только в покер не начинай играть, договорились? Плюс единственная весточка от тебя была про неё. Тут и Шерлоком не надо быть.

— Алёна Ветрова. Моя помощница. Компетентный специалист, тактичная и предусмотрительная, можно положиться.

— Красивая?

— Жанна.

— Охх, да не ревную я. Ты на красивых смотришь иначе, даже когда притворяешься, что не смотришь. Я тебя знаю.

— Красивая.

— Угу. И что с ней не так? Кроме того, что она красивая и ты из-за этого злишься на себя.

— Ничего. Да ничего, просто про неё уже ходит репутация моего цербера. Плюс узнал, что у неё хобби интересные.

— Мм, хобби? Колись. Она что, квадробингом занимается? — прыснула, как девчонка, Жанна.

— Нуу, — хмыкнул я, — в каком-то духе… да. Хобби у неё — косплей и танцы на пилоне.

Жанна присвистнула.

— Косплей? Пилон?! Ничего себе. Я думала, у тебя в офисе водятся только серые пиджаки и такие же факсики, как ты. А опыт есть? Фирма или госы?

Я назвал компанию.

Жанна на секунду задумалась.

— Подожди. Это же те, что на Павелецкой?

— Да.

— Вот как. А у меня там девочка знакомая работает. Интересно, как она там сейчас.

— Ну и как ей там?

— Да вроде бы не жаловалась. — Она зевнула, положила голову мне на плечо.

Мы ещё поговорили — уже ни о чём. Про её аудит. Про мой бокс. Про то, что в Нижнем весной опять затопило парковку. Она смеялась тепло, и я поймал себя на том, что мне с ней хорошо ровно в той мере, куда не заходит наша дружба.

Заснули мы поздно. Она — быстро. Я — нет. В темноте, когда её дыхание уже выровнялось, я лежал и смотрел в потолок. И понимал только одно: сегодня я кончил не в ту женщину, о которой думал. Выводов делать не хотелось.

Утром она жарила яйца и материла мою сковородку.

— У тебя тут всё антипригарное уже пригорело. Видно, что ты уже не помнишь о ней, а она о тебе помнит.

— И тебе доброе утро, Жан.

— Доброе. Кофе на столе. Я уезжаю в одиннадцать, у меня обед с людьми, которые считают, что «синергия» — это стратегия. — Она поцеловала меня в щёку, проходя мимо, пахнущая каким-то цветочным шампунем, которого у меня отродясь не было. — Сегодня вечером я свободна. Пиши, как освободишься. Если не захочешь встретиться — тоже напиши, я тогда пойду пить с подружкой и жаловаться, какая ты скотина.

— Честная вилка.

— Я вообще честная. И от этого и страдаю.

Лёгкое мгновение ветерка от закрывшейся двери — и вот я один. Как всегда и бывает с Жанной. Но её присутствие взбодрило меня и даже заставило кое-что обдумать.

В понедельник Алёна снова была больше похожа на ИИ-консультанта здорового человека, чем на обычную девушку. Белая рубашка. Тёмные брюки. Волосы гладкие. «Доброе утро, Кирилл Андреевич. Вам сводку сразу или после планёрки?» О том вечере в голове мелькали только картинки женщины-кошки — и всё.

Среди недели Сергей Борисович без стука зашёл в кабинет — как обычно, когда знает, что новость мне не понравится.

— В пятницу едешь в Питер, там будет проходить отраслевая конференция в «Метрополе». Я тебе вышлю список, на кого стоит обратить внимание в первую очередь.

— Понял, принял. Командировочные?

— Естественно, но в меру, под отчёт. — Сергей развернулся и на выходе бросил: — И помощницу возьми — пусть видят, что у нас не только ты один. Билеты заказывай через Лену, гостиница там же, в «Метрополе». В понедельник жду отчёт.

Он ушёл, не дожидаясь ответа. Он всегда так делал, когда вопрос был не вопросом.

Я позвонил Алёне через внутреннюю связь.

— Да, Кирилл Андреевич?

— Зайдите.

Она вошла через тридцать секунд. Планшет в руках. Лицо ровное, как всегда после того четверга.

— В пятницу ничего не планируй, едем в Питер на конференцию, в гостиницу «Метрополь». Два дня, с ночёвкой. Вы едете со мной. Лена забронирует билеты и номера.

Она записала что-то на планшете. Кивнула.

— Поняла. Что-то ещё?

— Нет.

— Хорошо. Тогда разрешите?

Я кивнул. Она вышла. Дверь закрылась тихо, без хлопка. Я остался сидеть за столом и смотреть в окно, где за стеклом медленно ползли серые облака.

Конец главы.

Спасибо всем, кто читает и следит за рассказом.

Если не хочется ждать продолжения, новые главы раньше появляются на Boosty:

https://boosty.to/evan_holt