Татьяна вышла из машины и оставив Вадима с коробками, поднялась к себе на тринадцатый этаж. Там в спальне ждал заготовленный комплект для «вечера»: костюм горничной черный с белыми вставками виде передничка и подюбника, белые чулки на подвязках, Оксфорды классические spectator shoes черно-белые. И она, маска латексная черная на всю голову, с отверстиями для волос на затылке, глаз и рта, еще дырочками для носа, чтобы не затруднять дыхание. Зайдя в спальню она тут-же оголилась, посмотрела на себя в зеркало, подмышки чистые, лобок стрижен, губы выбриты, побрызгав на себя дезодорант с запахом жасмина.

Времени было мало и по этому она решила сразу облачится в маску, сделать мейк, яркий, темная тушь, тени подчеркивающие взгляд и губная помада Rouge Dior 999. Результат поразил, это была не она, в отражении, на нее смотрела совершенно другая женщина. Не похожая на Маркову Татьяну Викторовну, тридцати пяти летнюю одинокую женщину. Это была готовая на все рабыня, из ее тайных фантазий. Обезличивание настолько изменило, превратив в нечто иное. Очень яркое и похотливое, внизу где было все гладко, над пушком на лобке, разгоралось пламя возбуждения.

Раздался звук открываемой двери и грохот коробок. Сейчас всего за одной дверью, она голая и в маске. Сердце забилось как пойманная птичка.

— Ну все я свободен?

Он что уже все занес? «Успокойся», здравая мысль пробежала в голове. Слишком быстро, стоп он поймет неладное, нужно что ответить. Сделав несколько глубоких вздохов и почувствовав что немного успокоилась.

— Ты что, я обещала Вкусняшку, проходи на кухню я переоденусь в домашнее.

На слове домашнее у нее не вольно появилась улыбка в отражении. Незнакомая женщина улыбалась ей голая и смелая не такая как Татьяна. Поняв что времени мало, начала довольно быстро одеваться. Чулки, шелк был гладким, она провела более часа в ванной сегодня перед работой, неожиданно мягко натянулись и приятно компрессировали ножку. Пояс для чулок тоже был шелковым и необходимым, так как на шелке нет силиконовой ленты. Чулки с пажами смотрелись на ней просто невероятно, подымаясь превращались в классический пояс из первой половины двадцатого века. Другого белья не предполагалось, ни лиф, ни трусики. Только удобный доступ к ее интимным местам.

Подюбник атласный многослойный с безумным количеством многоуровневых оборк и воланов, и почти анимешный костюм викторианской горничной в стиле Classic Lolita. И все это дополняла маска из латекса и конский хвост воронено-черных волос. Последним элементом стали ее Оксфорды сделаные на заказ, на умеренном каблуке и с гангстерской белой вставкой кожи.

Она еще раз осмотрела себя в ростовом зеркале и вышла, каблуки по инженерной доске давали очень громкий звук. Войдя на кухню, она повернулась к Вадиму боком и сделала реверанс с очень высоким подъемом юбки обнажая себя почти до пояса, с его бока.

Эффект был сногсшибательным.

— Добрый вечер — Закончив реверанс, она спросила. — Желаете ли сначала вкусняшку, а может быть? Вы желаете меня.

Татьяне это показалось забавным, она видела это в одном из рилсов в тик-токе, «Хозяин желаете покушать, в ванну или меня». Это должно было быть просто добивающим ударом.

***

— Зачем все это — неожиданно спокойно спросил Вадим.

Шок помог мыслить ясней, адреналин, привел в чувства. А может осознание что это сделано для него, точнее для того что-бы его затащить в постель. Мысли работали быстрей в критической ситуации.

— Почему вы так оделись — понимая что если сейчас он даст слабину, его сожрет это чудовище в маске.

— Потому что вы хотели.

— Как это понимать? — теперь это он причина ее наряда.

— Вы мне предложили все это.

— Нет, стоп! — Вадим остановил, чтобы прояснить. Он понимал что вчерашние манипуляции были слишком заметны, но сейчас это пахло уже проблемами. — Что значит? «Вы мне предложили».

— Ваши сообщения.

— Стоп, стоп, стоп! Как вы же сами сказали что это не для вас. Татьяна Викторовна.

—А где здесь Татьяна Викторовна? — лицо в маске расплылось в улыбке — здесь рабыня, которая предлагает взять ее в собственность. «Твоё тело - не твоё. Оно моё. Твоя пизда - моя собственность. Твои стоны - моя награда за твердость и ласку. Твои слёзы - моя награда за усердие в воспитании тебя.» — произносила эти слова из сообщения как молитву. Она их что заучила. Это пугало еще больше.

— Вы серьезно?

— Посмотри на меня — Татьяна сделала оборот вокруг невидимого шеста демонстрируя свое тело. — Я по твоему шучу.

— Да это выглядит как дурной розыгрыш, — пытался он вразумить начальницу, предостерегая её от ошибки.

— Боже — она засмеялась немного нервно — Думаешь это смешно? Это розыгрыш? Я без трусов и лифчика, шучу. Это все взаправду.

Она призналась в том что собиралась меня соблазнять, не только нечаянными движениями в реверансе, а открыто заявила что ее интимные места в доступе. Вадим немного успокоился, она тоже на нервах.

— Тогда почему я? — логичный вопрос в этой глупой ситуации в контрой нет нормального выхода для нее.

— Судьба.

— Судьба. Еще скажите карма.

— А ты подумай.

— О чем мне думать — хотя на секунду в сердце Вадима возникло сомнение. В ее словах была логика, пусть мистическая, но была.

— Ты устроился на работу ко мне. Ты списывался, но переписка прекратилась неожиданно. Так совпало, что ты случайно отправил мне эти сообщения. И главное что сообщения совпали с моими потребностями. Это что все случайности?

— Да абсолютно верно - все просто случайность. Одна большая. — Вадим довольно ехидно ответил, хотя откровенно понимал, что все эти совпадения не могут быть просто случайны или она в нем заинтересованна. Но как она все это подстроила. Или это действительно судьба играет с ними в жестокую, но крайне забавную игру.

— Таких совпадений не бывает это судьба.

— И это мне говорит женщина нацепившая маску и не надевшая трусов.

— То есть вы не верите в судьбу.

— Нет. Не верю. И во все это мистическое тоже не верю. — он замолчал, если это судьба то может стоит попробовать то, о чем он так долго мечтал. — Если я вас заинтересовал, даже если вы думаете что это судьба, то давайте попробуем одну вещь.

— Какую — она обрадовалась смене темы. Это читалось на ее лице.

— Разуйся и давай на колени — Татьяна совершено не медля, сбросила обувь и заняла требуемую позу. — А теперь сними носок с моей правой ноги.

Она подняла взгляд, и все тело было каким-то напряженным. Татьяна смотрела на него и пыталась понять что он хочет. И в тот момент когда к ней поднесли правую ногу, она аккуратно взяла стопу обеим руками и сделала глубокий вздох носом, втягивая запах, что бы понять насколько грязные ноги. Вадим нашел ее действия веселыми, потому что его цель была не заставить ее лизать, а кое что более яркое. Носок покинул ступню и оголил белую кожу.

— Подыми подол и раздвинь ноги. Если захочешь прекратить, просто сдвинь ноги, если сама раздвинешь - это сигнал к продолжению. Понятно.

— Да — она смотрела и на него с некоторым страхом и недоумением в глазах.

— Я спросил понятно или нет.

— Понятно господин.

— Стоп повтори что ты сказала. — он в душе просто прыгал от счастья, она назвала его господином. Да девочка однозначно стоит того что-бы с ней поиграли.

— Да я поняла господин.

— С каких пор я твой, господин? — похоже она совсем не понимает что говорит или ее мозг уже находится под воздействием эстрогенов — Молчи, если готова задери подол и раздвинь ноги, попу выше, ноги шире. — он давал команды, добившись нужной позы, он улыбнулся глядя ей в глаза.

***

Татьяна просто не верила что с ней это происходит, игра началась. Он подошел максимально близко, низко поднял ногу чуть выше ее пояса, взгляд Татьяны мгновенно оценил положение и это не лизание ног. Это что другое. Вдруг его поза ноги изменилась, стала прямая линия от коленки до пальцев. Татьяна сглотнула, так как походу ей показалось что она поняла что сейчас будет, ноги не вольно сжались. Ее дыхание участилось, было слишком ярко, такого не было даже с отцом. Он заметил сведенные ноги и ждал. Ждал ее решение - это было стыдно и даже смешно, после того что она одела и сказала. Сжать ноги было сравнимо с побегом прямо пред началом, того что ты ждешь годами. Она выдохнула и решилась, развела ноги и чуть подала на встречу лобок.

— Первое честное за этот вечер.

Он все понимал ее страх и желание, одновременно. Размах. Не сильный, но он оказался достаточно громким, не такой болезненный, шлепок тыльной стороной ступни, прямо по ее лобку, а пальцы скользнули почти к клитору. Страх, сменился болью, не резкой, такой теплой растекающейся как от шлепка по попке, приятной. Но ноги предательски сдвинулись, чисто рефлекторно, как крик от мыши. Чисто женское. Она подняла глаза полные удивления и ожидания. Глаза полные счастья. Это было нечто, она раздвинула ноги снова и подала лобок на встречу, задирая подол внатяжку.

— Ты действительно, уникальная. Умница. Хочешь еще?

Он хвалил Татьяну, и она была в восторге от того, что нужна ему, и от осознания, что он ее понимает. Она не могла ответить, но закивала часто почти как в конвульсиях. Он размахнулся чуть сильней, трудно было оторвать взгляд от его глаз, но Татьяна периферическим зрением следила за ногой. Нога теперь чуть изменила угол и размах чуть больше, шлепок пришелся больше по губам, прямо по ее нежным половым губам, идеально выбритым. Боль была другая и более острая, но такая, какая была ей нужна, яркая и глубокая. Она на выдохе вскрикнула. Его взгляд был очень оценивающий, он пытался понять ее чувства.

— Все хватит — он резко, холодно произнес, не для нее, в первую очередь для себя.

— Нет пожалуйста, еще — Татьяна практически взмолилась.

— Нет! И все. Это мое слово и оно твердо как камень. Все хватит.

— Нет, нет, не-е-ет...

— Успокойся — он смотрел на Таню холодно и осуждающе. — Успокойся, хватит я не хочу сорваться и навредить тебе, ты это понимаешь?

— Да понимаю. — Татьяна приняла заботу, но это было так больно. Но и одновременно, это было так сладко.

— Я понял что тебе надо, — Дав себе сформулировать то что собирался сказать — но есть вещи которые нужно решить, до того как мы начнем обсуждать твои потребности. И так зачем тебе вторая маска.

— Что? — Татьяна была ошарашена вопросом о второй маске. Она не поняла, где вторя маска

— Ты не понимаешь о чем я?

— Нет — вопрос был обескураживающий.

— Зачем ты нацепила эту маску — он тыкнул прямо в ее лоб, она до сих пор сидела на коленях и держала подол.

— Это обезличивает меня — честно ответила.

— А кто ты.

— Кто я - Маркова Татьяна Викторовна.

— Нет Татьяна Викторовна - это же, тоже маска. Для окружающих. Это твоя настоящая маска. И да мы все носим маски, это вынужденная мера, потому что мы не готовы показать себя настоящих. Ни я, ни ты. Мы оба носим маски. Но только потому что вынуждены их носить. Потому что цена снятия открытия перед обществом, позор и осуждение в глазах окружения.

Вадим смотрел на реакцию женщины и она была очень яркая. Ее глаза выражали шок, губы не смыкались. Татьяна пыталась переварить то что он ей сказал. Это было сложно, но одновременно довольно понятно.

— Ты поняла что я хочу сказать.

— Да — это все что Татьяна выдавила из себя. Хотя мозг работал в безумном темпе.

— Нет ты не понимаешь что я тебе говорю, зачем тебе эта маска. — он снова указал на латексное черное изделие на лице. — Будь собой и только так ты сможешь стать тем кем ты хочешь. Может это звучит смешно и глупо, но это правда.

Татьяна задумалась. Всю жизнь она действительно улыбалась и была хорошей не для себя, а для кого-то. Эти слова глубоко залезли ей в сердце, она была старше, но была более инфантильной чем он.

Задумавшись она решила, что если действительно она откроется ему. Может он поймет может он примет ее такую какая она есть.

— Я не знаю что сказать, но чувствую только одно, что ты прав. Я действительно хочу чтобы меня поняли и приняли.

— Хочешь чтобы тебя поняли? Это очень сложно, открыться перед кем-то. Подумай хорошенько, если ты не готова я пойму.

— Я готова.

— Давай начнем с малого, избавимся от лишнего. Готова?

— Наверно.

— Это честный ответ.

Улыбнувшись ее не решительности. Он встал на колени и аккуратно взялся за край маски и начал стягивать ее вверх. Отрывая лицо, которое было все потное, она это осознала это только в тот момент когда свежий воздух коснулся кожи касавшейся латекса. Она выглядела измучено как будто бежала длинную дистанцию. Они оба были так близко, что чувствовали на коже движение воздуха от дыхания. Это было странно, слишком интимно, такого не было давно, может вообще никогда. Ее вдруг охватил сильный, почти пугающий позыв открыться. Будто плотина, державшая все внутри столько лет, наконец треснула - и теперь эта трещина стремительно разрасталась, грозя обрушить то, что она копила и прятала десятилетиями.

— Вадим ты правда хочешь услышать бабский треп.

— Нет не хочу слышать бабский треп или сопли. Я хочу услышать правду - правду о тебе, какая бы она не была болезненная для тебя. Я приму все и не осужу, главное оставлю только между нами. Ведь ты доверилась мне показала себя ту, что жаждет, пусть и в маске. Ты же не стала выносить на всеобщее обозрение мой позор с сообщениями, между нами есть уже и минимальное доверие.

— Правда. — Она видела его желание узнать о ней, чуть больше. Но ровно на столько, на сколько, захочет Татьяна.

— Да говори что хочешь.

— Знаешь а ты был прав. Ой прости, я на ты обратилась.

— Все нормально сейчас это не имеет значения.

— Я всегда ждала одобрения от кого либо. Но особенно от папы, он всегда был строг со мной да и с мамой.

Она прижалась к нему и положила лицо на его плечи. От него приятно пахло, одеколон был мускульный, мужской: табак, можжевельник, перец. А его худи было мягким как обивка, поверх крепкого плеча.

— Папа для меня идеальный мужчина, строгий, властный, в меру жестокий, он не когда не кричал, он мог молчать часами и главное его взгляд, тот от которого прошибает пот. От меня требовали идеального поведения и учебы, золотая медаль и красный диплом. Я не знала что такое секс и удовольствие до четвертого курса. Мне тогда было двадцать два, почти двадцать три. Тогда родители познакомили меня с ним, Андрей парень симпатичный и очень приятный, скромный. Наши семьи решили что это будет идеальным союзом, я наследница рекламного агенства, он сын хозяина типографии. Он ухаживал очень долго, через девять месяцев после знакомства у нас случился первый раз, а еще через полгода свадьба. Первые месяцы совместной жизни были веселыми, возможно я его даже — она замолчала чтобы подумать — нет, я его не любила. Это было моей обязанностью, как золотая медаль и красный диплом, теперь я должна быть матерью. Родить внуков папе...

Она отодвинулась и посмотрела на Вадима в ее глазах были слезы, эта исповедь давалась тяжело. Особенно после тех слов о масках.

— Но ты не захотела — сказал Вадим — ведь это большая ответственность, и ты испугалась, не только ответственности, но и за своего ребенка? Ты не хотела повторения твоей судьбы?

— Спасибо. — она улыбнулась — Да я не смогла, испугалась и начала пить таблетки. А потом и морозить его в фертильные дни. Но знаешь он был тоже рад что я отказывала, на него тоже давили и я это понимала, после двух лет брака я поняла одно, мы чужие люди друг другу, соседи в постели. Он нервничал потому что осень-зиму четырнадцатого случились очень серьезные проблемы в их бизнесе, бумага подорожала в разы, а спрос упал на половину. Типография разорилась и Андрей перестал быть хорошей партией. Папа злился и требовал развода, но я настаивала на браке и сохранении свой семьи. Хотя семьи то, уже и не было. Тогда мы впервые поругались, отец лишил меня обеспечения. Андрей потеряв поддержку своих родителей и моих, тихо подал на развод. Я не поверила, потому что это было предательство. Но он ответил что, без отца я пустое место. Андрей боролся за имущество как лев, он смог отжать автомобиль Ford Focus 3, но квартира была на папу. Я была разбита, так как осталась одна.

Она снова прижалась к плечу, потому что готовилась к самому сложному моменту в ее жизни. Тихо всхлипывая, стараясь подавить тот ком, что подступал к горлу.

— Папа выгнал меня сразу после развода. Он кричал и обзывал что я дура, что он потерял кучу денег из-за Андрея, что если бы я его послушалась, то у этого мудака не было времени подготовится. А теперь ты должна сама понять чего стоят деньги. Это был ад, я в первые недели потратила все свои сбережения небольшие около трех тысяч долларов, сняла квартиру ездила на такси, заказывала еду по доставке. Когда в кармане осталось только тридцати тысяч рублей, я поняла что нужно искать работу, и я ее нашла, восемнадцать тысяч рублей в месяц, это была жопа денег не хватало, благо я сняла квартиру на полгода. А когда пришло время уезжать, я сняла комнату в клоповнике, жила впроголодь и смогла бы и дальше так жить, но дерьмовое питание и двадцать тысяч в месяц позволяли жить, только в притык, только на еду. Пока не случилась, оно, я потекла серьезно, вагинальное кровотечение. Неделя в красном кресте, увольнение, я у разбитого корыта со списком лекарств на пятнадцать тысяч. Я пришла к маме, она увидела меня и заплакала, но сказала что не даст мне не копейки, пока я не порошу у отца прощения. И я попросила. Можно воды — горло просто пересохло. От тяжелых воспоминаний.

Вадим встал и протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Когда Таня встала, она села на кухонный диван. Попив воды, он снова протянул ей руку. Таня взяла её, крепко сжала и посмотрела ему прямо в глаза. Его взгляд был добрым и внимательным - он слушал её, не отрываясь.

— Честно сказать, попросить это не то слово, чтобы описать все то что мне пришлось сделать. Он потребовал встать на колени, сказать что я должна буду сделать, для того что-бы он простил меня. Я не сомневаясь встала, для меня это не было проблемой как и для матери, просить прощение на коленях. Но не смогла, пообещать ему то что было нужно. А потом отец сказал, будешь стоять пока не дашь ответ, а пока иди в свою детскую комнату. Да в нашем загородном доме была детская комната, в ней я выросла, жила до девятнадцати пока папа не купил квартиру в которой живу я сейчас. Я простояла на коленях до одиннадцати вечера пока отец не сказал, «если готова стоять дальше то спи, если не готова выметайся». Я осталась, стояла и второй день, мои ответы его не утраивали. Благо мама в тайне от отца купила мне лекарства, кормила кашами и супом, то что я ненавидела раньше, было невероятно вкусно. На третий день я решилась, разделась наголо и разложила девайсы для воспитания. Ремень и ракетку для настольного тенниса, то чем я получала в детстве и юности. Папа увидев это обрадовался сказал «ты была плохой женой и ужасной дочерью», и что он займется моим воспитанием и сделает из меня хорошую мать и жену. Ну а дальше, —Таня просто заплакала — мне кажется не нужно говорить что было дальше. За пять лет я выросла из поломойки в начальника отдела. Я получала еженедельную порку — она замолчала но только чтобы правильно сформулировать ту пошлость, что она дела на глазах отца — я изучала свое тело, на его глазах. А потом в начале двадцать второго, я им купила путевку и они разбились на маленьком самолете, пока летели на уединенный остров. Вот так теперь ты понимаешь за чем мне это нужно. Я просто ничтожество с красным дипломом и фирмой.

— Нет не так, Маркова Татьяна Викторовна та самая маска и есть тот биомусор с красным дипломом. Вишенка которую растил отец. Но знаешь после твоего откровения я готов поверить в судьбу.

— Правда.

— Да во всей этой истории я увидел только одно, девушку Таню, которая хотела быть хорошей и удобной для всех. Для папы, для Андрея и даже для меня. Но кто подумал хоть раз что чувствует сама Таня, девочка которую никто и никогда не любил, господи даже мама не смогла защитить тебя. Буть жив твой отец, я бы его честно, избил бы за то что он с тобой сделал. Ублюдок.

— Зачем ты так.

Вадим вместо ответа встал и поцеловал ее, а потом нежно и заботливо обнял.

— Пойдем лечить твою душу. Dry your tears with love.

— Что?

Вадим потянул ее в спальню. Толкнул ее на постель, а сам сбросил себя вверх и начал покрывать ее тело поцелуями, шея, уши, лоб, щеки и конечно губы. Он проникал в нутрь, она не отвечала, просто потому что Таню никогда так не целовали. Ей пользовались, а не любили. Таня была инструментом, а не женщиной которая заслуживает любви. Она осторожно ответила, неумело и их языки сплелись в страстном поцелуе, на инстинктивном уровне она понимала что делать.

— Ты хочешь как в первый раз — Вадим отстранился и посмотрел на нее, лежащую на постели сверху вниз — или грубо.

— Не знаю — она снова подалась страной воле Вадима. — я доверяю тебе.

И он сразу прильнул к ее губам, нежно просовывая язык. Его рука скользнула к ее лону, оно было влажным и гладким, она поддалась на встречу его руке, раздвинув ноги открывая максимальный доступ к ее дырочкам. Его проворные пальцы сразу нашли вход, а большой немного шершавый, осторожно притронулся к клитору, не сильно без нажима. Это было то что с ней ни делал никто, секс она воспринимала как физику, движения, стимуляции. Никто не целовал так как сейчас, нежно лаская лоно. Не как обычно пользовался, просто мучая или стимулируя, а именно ласкал, как нежный цветок лилии, который обильно истекал нектаром. Оторвавшись от губ он посмотрел в ее, глаза и извлек из ее лона пальцы облизав указательный.

— Вкусно. Хочешь?

Его рука коснулась губ Татьяны и надавив на нижнюю губу, она схватила палец языком побывавший в его рту, смазанный его слюной. Ощутив вкус его слюны смешанный с ее собственным возбуждены соком. Это было странно, но безумно возбуждающе.

Вадим встал и начал расстегивать штаны и спустил их вместе с трусами, оставшись в одном носке она хихикнула. Татьяне было очень легко, такое чувство что она летала где-то в облаках. Он голый и такой заботливый нежный и понимающий. Он посмотрел ей в глаза, она поняла без слов что он хочет, она села на кровати, развернулась и он расстегнул молнию на спине, а затем взявшись за пышный подол стянул это платье горничной лолиты с ее подтянутого тела.

Они оба были почти обнажены, он в одном носке, а она в шелковых чулках и их удерживали пажики идущие от пояса. Вадим повалил ее, надавив на ключицы обоями ладонями и посмотрел ожидая ответа. Ответ был дан глазами. Он прильнул ее крупной расплывшейся груди, да грудь тридцати пяти летней женщины уже никогда будет такой же упругой как у шестнадцатилетки. Но в этом есть своя соблазнительная красота. Он игрался с соком, нежно полизывая то кусая, то присасываясь как младенец. Другую грудь не оставил без внимания левой руки. Сжимал туго почти до боли, наслаждался этим мягким зефиром плоти.

Она истомно дышала, почти срывая вздох стоном, это была пытка сладкая, наполненная нежностью. Он следил за ее реакциями и давил туда где она не ожидала.

Дальше случилось то что и должно было случится, он опустился к ее лону. Это самый страшный момент в жизни женщины, когда твой мужчина впервые опускается туда и видит ее там. Какая она чистая, может от нее пахнет не только соком но мочой, это момент сложен, он желанен, но так же безумно пугает. Вадим прильнул к ее цветку и начал жадно слизывать нектар с губ, да с тех самых губ что внизу, они были налиты кровью да так что лоно все припухло, то что происходило за прошлую неделю, не давало напряжению сбросится, поддерживая ее возбужденной. Он ласкал только губы игнорируя клитор. Она была разочарована, минимальное прикосновение к нему, и она достигнет разрядки. Но нет, он его игнорировал. Бугорок удовольствия был целенаправленно брошен им, и тогда она сама потянула руки к нему. Сразу две.

— Нет — Властно и строго остановил ее в желании разрядится.

Он схватил руки, причем сразу две, остановил на пути к лону, поднял над головой и прижал, пригвоздив ее тело прямо к постели. И снова прильнул к ее губам. Поцелуй был сладок как мед, его губы пахли ее соком, они были сладким от ее выделений, теперь в этом поцелуе она взяла инициативу пытаясь языком почувствовать их вкус внутри его рта.

Она не помнила что когда-то целовалась так много, это было прекрасно. Но все когда-нибудь заканчивается так их поцелуй слишком затянулся, да так что она забыла как дышать. Он тоже тяжело выдохнул и сказал.

— Мне плевать если ты забеременеешь, но я собираюсь тебя трахнуть и кончить в тебя.

Левой рукой удерживая ее руки, правой направил в влагалище свой член медленно, не из нежности, а видимо боялся что они оба кончат слишком быстро. И его опасения были не беспочвенны, как только член вошел на две трети. Татьяну затрясло с спазме оргазм накрыл ее жестко, что она выгнулась и подняла его тело тяжелое, причем довольно спортивное. Гортанный хрип, преходящий из стона в вой раненого зверя. Он ждал пока ее не попустит оргазм. И как только она открыла глаза и ее дыхание устаканилось, начал движения. Его член был как камень, его дубинка терлась о переднюю стенку и почти касалась шейки матки. Это было слишком для Татьяны, не успевшая придти в себя снова, стимулировалась максимально агрессивно. Он отпустил руки и немного отрешенно начал движения, стараясь продлить сами фрикции, оттягивая момент окончания. Их хватило еще на минуту, может две, слишком много эмоций и возбуждения. Она кончила втрой раз обильно со сквиртом, намочив его и простыни под собой. Спазм сжал его пенис, не выдержав нежного обжатия, он кончил засаживая член максимально глубоко прямо к матке, образуя басен из спермы в котором купалась шейка.

Они оба лежали не подвижно, наверно минуты три, а и может пять, член опадал прямо внутри ее лона.

— Жаль я на таблетках.

— И с таблетками можно забеременеть — ответил Вадим скатываясь с ее тела. Член с хлюпающим звуком выскользнул из влагалища.

— Нет овуляция была в пошлую субботу так что даже, без таблеток я бы не залетела. Сегодня уже безопасный день. — она неожиданно перевернулась и залезла на него, глядя в глаза спросила — А ты правда хочешь от меня ребенка.

— Да и обязательно девочку — он обхватил ее руками и прижал к себе, слившись в поцелуе.

— Серьезно? — она смотрела на него, всего в считаных сантиметрах нос к носу.

— Абсолютно серьезен. Тебе тридцать пять и я влюбился в тебя, что еще нужно для того чтобы ты стала мамой?

— Не знаю...

***

Офис в их отделе был необычайно полон, кроме Маши там были курьер и пару аутсорсеров, директор и заказчики все они нервничали, Татьяна опаздывала, что было вообще впервые за все восемь лет. Дверь раскрылась и вошли двое, Татьяна и за тем пропустивший ее вперед Вадим. Все посмотрели на парочку, да именно парочку, эти двое выглядели как влюбленные на свидании.

Вадим поцеловал в щечку и сказал.

— Удачи любимая.

Татьяна покраснела, все взгляды были на нее, она подняв гордо голову, пошла в свой кабинет и по пути обратилась с Светлане.

— Светлана Александровна дайте мне пять минут и заходите.

Оказавшись в своем кабинете она сразу закрыла за защелку дверь, подошла к зеркалу на тумбочке большому почти в рост, задрав подол осмотрела свою задницу она была не в лучшем состоянии. Даже отец ее так не разукрашивал. Огромное фиолетовое пятно на обоих полупопиях, деревянный паддл оставил ужасный след. Задница хотя и болела, но не так как выглядела. Трусы пришлось оставить в сумочке, так как резинка больно врезалась в отшлепанную плоть. В голове пробежала мысль, «бойся своих желаний». Оправив юбку, она подошла к двери повернула вертушек защелки. Подойдя к своему креслу, осторожно села, боль снова проявила себя, но именно такая какая была нужна ей.

— Входите.

Конец.

Уважаемый читатель, если ты читаешь эти строки, то я могу надеятся на то что ты прочитал эту историю до конца (а не просто залез узнать что в конце). По сути это был эксперимент с идеей, которая у меня зародилась еще в тот момент когда я впервые заметил интерфейс телеграмм. Кружочки с буковками на акаунте без авотарок. История не клеилась совсем, я решил по экспериментировать со временем и рассказом от двух лиц, с раскрытием причинно-следственных связей. Не знаю как вам, но для меня это был очень интересный опыт.

Спасибо за внимание к моей истории.

А так же группе X-Japan с их балладами. Создавшие нужное настроение для последней главы.

C уважением nik_Auctor.