Во Франкфурте проститутка вынуждена быть дотошным бухгалтером

Офис Laufhaus GmbH на четвертом этаже над органической пекарней пах свежей выпечкой, антисептиком и сухим озоном от перегретого лазерного принтера, извергавшего бланки строгой отчетности.

Клара сидела за массивным столом в строгом синем корсете, который заканчивался ровно на уровне пупка, верхняя половина ее тела транслировала безупречную корпоративную элегантность, а ниже пупка оставались только кружевные чулки на поясе и абсолютно голая пися. Она соприкасалась с прохладным дерматином кресла без малейшего намека на белье — вокзальный район Франкфурта не прощал траты времени на снимание и надевание трусов, когда наступал обеденный пик.

В 12:15 у банкиров начинался перерыв, и в коридоре выстраивалась очередь, громко обсуждавшая процентные ставки ЕЦБ.

Первым в кабинет ворвался Маркус, аналитик из Deutsche Bank. Он расстегивал ширинку прямо на ходу, пока Клара с бешеной скоростью забивала его ИНН в программу учета.

— Клара, быстрее, у меня в 12:30 созвон с Лондоном по деривативам! — тяжело дышал Маркус.

— Не торопи меня, Маркус. Оформление Акта приема-передач выполненных работ занимает пять минут, сам процесс — две. Прагматизм требует порядка, — отчеканила Клара. — Согласно Kondompflicht (закону об обязательной презервативизации), я не имею права допускать объект к эксплуатации без сертифицированной защиты.

Она провела его корпоративную карту через терминал, достала латексное изделие, раскатала его по напряженному члену Маркуса и обильно щедро забила смазкой сам презерватив поверх латекса. Смазка была ее главным производственным инструментом: Клара также быстро пальцами размазала толстый слой геля по губам своей писи, чтобы снизить коэффициент трения до нуля.

— Становись к краю стола, — скомандовала она.

Маркус уткнулся руками в папки с отчетами. Клара подалась вперед и одним быстрым движением насадила свою влажную писю на его скользкий ствол. Пися плавно впитала его на всю длину. Восемьдесят секунд ритмичных фрикций — и Маркус разрядился.

— Клара, прошу тебя, — Маркус переступил с ноги на ногу. — Проведи это как «Консалтинг по интеграции корпоративной культуры». Мой HR-отдел утвердил соцпакет на 500 евро в месяц! У нас лимит на безналичный списания.

— Маркус, я тебе не благотворительный фонд, — Клара ловко застучала длинными ногтями по клавиатуре, открывая бухгалтерскую программу. — Если я напишу «консалтинг», финансовый контроль снизмет этот расход, а меня оштрафует Finanzamt за нецелевую выписку инвойсов. Я пишу: «Комплексный орально-фрикционный аудит, базовый пакет, 30 минут». И мы выписываем Акт приема-передач выполненных работ.

— Но они не проплатят «аудит»! — в отчаянии воскликнул банкир. — Они требуют спецификацию!

— Ладно, — Клара вздохнула, поправила очки и распечатала бланк. — Пишем: «Оптимизация стрессоустойчивости персонала через прямое физическое воздействие». Ставь подпись в графе «Заказчик претензий по качеству и глубине погружения не имеет».

Она наклонилась за печатью. Полы корсета раздвинулись, продемонстрировав Маркусу анатомическую готовность к следующему клиенту. Маркус судорожно сглотнул, поставил размашистую подпись и приложил корпоративную карту к терминалу.

В этот момент дверь без стука отворилась.

На пороге стоял человек в сером костюме с кожаным портфелем, от которого веяло абсолютным, нечеловеческим холодом немецкой бюрократии.

— Герр Шмидт. Главное налоговое управление Франкфурта, — сухо произнес он, демонстрируя удостоверение. — Плановая выездная проверка расходов и валовой прибыли ИП «Клара Берг». Маркус, вы можете идти. Ваши корпоративные списания мы изучим отдельно.

Банкир испуганно выскочил в коридор. Шмидт придвинул стул, сел напротив Клары и достал пухлую папку.

— Итак, фрау Берг, — Шмидт окинул её взглядом. — Вы списали на производственные расходы три тысячи литров смазки на водной основе, двести комплектов кружевного белья и... покупку трёх профессиональных теннисных ракеток. Вы пытаетесь занизить налогооблагаемую базу.

— Это прямые производственные затраты! — Клара решительно откинулась на спинку кресла. Из-за отсутствия низа её поза выглядела до абсурда монументально. — Без смазки снижается амортизация оборудования! А ракетки — это BDSM-инвентарь для начальников отделов из Commerzbank, они без этого вообще не способны выдать акт сверки!

— Ракетки не входят в классификатор разрешенного инвентаря сферы услуг согласно параграфу 4 статьи 12 Налогового кодекса, — отчеканил Шмидт. — Это личное потребление. Я пересчитываю вашу прибыль в сторону увеличения. Вам грозит доначисление и штраф.

Клара сжала зубы, сняла трубку внутреннего телефона и рявкнула:

— Бригитта! Бери подшивку «NWB Steuerrecht» за третий квартал и срочно дуй в кабинет! У нас ЧП!

Через минуту в кабинете материализовалась Бригитта. Если Клара была воплощением экспресс-сервиса, то Бригитта весила килограмм сто двадцать, носила необъятный балахон и из-за катастрофического отсутствия клиентов на ее формы провисала сутками на форумах профессиональных бухгалтеров. В руках она сжимала три увесистых тома налоговых журналов.

— Что тут за самоуправство? — громогласно спросила Бригитта, надвигаясь на инспектора как грозовая туча.

— Инспектор считает, что ракетки и смазка — это личная прибыль, а не валовые расходы! — выкрикнула Клара, привставая. При этом ее «рабочая зона» снизу оказалась в опасной близости от края стола, но ни один мускул на ее лице не дрогнул.

— Что?! — Бригитта с грохотом швырнула первый том на стол перед Шмидтом. — Вы прецедентный случай Федерального финансового суда от 12 октября 2018 года читали, юноша? Страница 412!

Шмидт слегка замялся:

— Там речь шла про спецодежду артистов цирка...

— А мы кто, по-вашему?! — взревела Бригитта, тыча пальцем в сноску. — Это профессиональный инвентарь, подвергающийся повышенному износу! Смазка — это расходный материал, аналогичный машиностроительному маслу! Если фрау Берг не использует смазку, у нее увеличивается простой по болезни, что ведет к убыткам государства по выплате социалки! Вы хотите повесить на бюджет её простой?!

— Но три тысячи литров — это аномальный объем! — попытался защититься Шмидт, отпрянув от Бригитты.

— А вы учитывали интенсивность потока в обеденный перерыв?! — вступила Клара, опираясь руками о стол и демонстративно не замечая, как сквозняк из окна освежает ее совершенно голую нижнюю половину. — Банковский сектор сейчас в кризисе! Коэффициент трения повышен вдвое из-за нервного напряжения клиентов! Мы проводим по сорок актов приема-передач в день! Показать вам журнал учета выполненных работ?!

— Не надо журналов! — Шмидт нервно вытер пот со лба. Контраст между академическими цитатами из налогового права, гигантской Бригиттой, оравшей ему в ухо, и абсолютно голой снизу Кларой, которая с гордым видом отстаивала свои производственные издержки, начал ломать его бюрократический мозг.

— Сноска «Б» параграфа 21! — добила его Бригитта, раскрывая второй том. — Расходы на уменьшение налогооблагаемой базы признаются обоснованными, если они напрямую связаны с извлечением дохода! Без ракеток банкиры не дают наличные! Без смазки не работает бизнес-модель! Вы вычеркиваете смазку — вы останавливаете финансовый центр Франкфурта!

Шмидт замер. В кабинете повисла звенящая тишина. Снизу из пекарни пахло корицей.

Инспектор медленно достал ручку, посмотрел на Клару, затем на Бригитту, открывшую журнал на нужной странице, и молча перечеркнул свое предыдущее решение.

— Смазка... проходит как производственный материал, — пробормотал Шмидт, выводя подпись. — Ракетки... переквалифицируем в «специализированное оборудование для снятия психоэмоционального напряжения». Но на следующий квартал предоставите фотофиксацию износа!

— Оформим в лучшем виде с актом списания, — сухо ответила Клара.

В кабинет зашел второй клиент — Йоахим, вице-президент Commerzbank, Клара оставила инспектора. Йоахим молча бросил карту на стол и встал перед Кларой на колени.

— Спецобслуживание, пакет «BDSM-Амортизация», — сказала Клара инспектору Шмидту, который ошеломленно смотрел, как ее голая пися снова покрывается смазкой из большого дозатора.

Клара достала из-под стола профессиональную теннисную ракетку Wilson. Пока Йоахим уткнулся лицом в ее чулки, Клара со всей дури размахнулась и врезала струнами ему по ягодицам. Звонкий ХЛОП эхом разнесся по кабинету.

Затем она натянула презерватив на его член, опять густо смазала латекс снаружи гелем и без раскачки насадила свою писю на его плоть. Смазка хлюпнула, пися впитала ствол, Клара сделала пять глубоких движений тазом, отсчитала 90 секунд, и Йоахим закончил.

Оформление документов снова заняло семь минут. Йоахим долго орал, что ракетку внесли в накладную как «Амортизационное оборудование индивидуального пользования», но под давлением Клары все же подписал Акт приема-передач.

Сразу за ним влетел третий клиент — Гюнтер, младший партнер из аудиторской фирмы. Он сразу с порога начал расстегивать пуговицы на корсете Клары:

— Клара, я доплачу! Давай сегодня со снятием корсета! Я хочу видеть грудь!

— Пошел вон! — Клара с размаху шлепнула его по рукам папкой с налоговой отчетностью. — В час пик — никакого снятия корсета! Это задерживает график на четыре минуты! К тому же у меня в кабинете налоговый инспектор! Демонстрация верха в присутствии третьих лиц не входит в базовый регламент!

— Но я плачу по двойному тарифу! — кипятился Гюнтер.

— Расстегивание корсета при инспекторе — это уже статья за публичную демонстрацию, а мне нужно сдавать квартальный баланс! — отрезала Клара, пока ее пися, не скрытая ровным счетом ничем, влажно отсвечивала в лучах полуденного солнца. — Натягивай презерватив, мажь смазкой СВЕРХУ, становись к креслу и не задерживай очередь! Или освобождай кабинет!

Гюнтер, ругаясь, согласился на стандартный двухминутный экспресс-секс без расстегивания корсета, после чего еще восемь минут до слез спорил с Кларой из-за того, что она выставила ему счет с формулировкой «Импульсный аудит ликвидности».

Когда Гюнтер наконец ушел, Клара повернулась к инспектору Шмидту. Из ее разгоряченной, покрасневшей писи капали остатки вазелиновой эмульсии.

— Итак, герр Шмидт. Ваши претензии к валовой прибыли? — спросила она.

Шмидт с трудом перевел взгляд с ее абсолютно голой нижней половины на свои записи:

— Фрау Берг! Во-первых, вы списали четыре тысячи презервативов за месяц, а по журналам актов выполненных работ у вас проведено всего две тысячи клиентов! Куда ушли еще две тысячи изделий?! Это чистое занижение налоговой базы через фальшивые расходы!

— Вы рассуждаете как дилетант! Бригитта!

— Кто тут не верит в норматив брака латекса?! — взревела Бригитта, с грохотом роняя том на стол. — Вы учитывали фактор человеческой суеты банковой элиты?! Они влетают сюда с дряблыми членами от нервного напряжения! При попытке надевания презерватива и его последующей смазке происходит до тридцати процентов разрывов и соскальзываний! Изделие утилизируется в бак! Это производственные потери и технологический брак материала!

— Тридцать процентов брака — это аномалия! — попытался возразить Шмидт.

— Это специфика работы с банкирами Франкфурта! — вступила Клара, опираясь руками о стол так, что ее пися оказалась буквально в полуметре от носа инспектора. — Показать вам ведро с порванным латексом?!

— Не надо! — отшатнулся Шмидт. — Но это еще не всё! Вы списали на производственные расходы двухнедельный отдых в СПА-отеле Баден-Бадена и ежедневные обеды в немецкой сосисочной! Это ваши личные нужды! Вы обязаны оплачивать это из чистой заработной платы после уплаты всех налогов!

— Личные нужды?! — Бригитта ахнула и молитвенно сложила гигантские руки. — Вы слышите его, Клара?! Он назвал восстановление производственного ресурса «личными нуждами»! Юноша, страница 814 Налогового кодекса! Если пися фрау Берг работает по сорок актов в день в условиях агрессивного трения, Баден-Баден — это не релаксация, это технологическая регенерация основных средств! Без термоминеральных вод происходят микротрещины и простой предприятия! Вы хотите повесить выплату ее пособия по нетрудоспособности на бюджет земли Гессен?!

— А сосисочная?! — выкрикнул Шмидт, краснея. — Сосиски с тушеной капустой — это еда!

— Это не еда, это калорийное топливо для поддержания мышечного тонуса тазового дна! — отчеканила Клара, пока из ее рабочей зоны на пол упала тяжелая капля смазки. — Без высококалорийного обеда я не смогу выдать необходимую амплитуду фрикций на третьем клиенте! Это прямые издержки на производство услуги! Если Вы вычеркиваете сосиски и Баден-Баден — вы останавливаете отработку стрессов у топов Commerzbank! Финансовый сектор рухнет к вечеру!

Шмидт замер. Перед его глазами сплелись воедино: юридические выдержки Федерального финансового суда, гигантская Бригитта, потрясавшая фолиантом, и абсолютно голая снизу Клара в корсете, которая с невозмутимым видом отстаивала налоговый вычет на свои сосиски и восстановительный бальнеологический курорт для собственной писи.

— Хорошо... — прошептал сломленный инспектор, вытирая пот. — Презервативы... списываем с учетом тридцатипроцентного технологического брака. Сосисочная... проходит как производственное питание персонала. А Баден-Баден переквалифицируем в «плановый капитальный ремонт и техническое обслуживание основных фондов»...

— И акт проверки подпишите, — добавила Клара, поправляя корсет. — А то там в коридоре уже замдиректора LBBW переминается, им нужно оформить тринадцать актов выполненных работ, секс займет минут десять на всех, но документы придется оформлять до конца обеденного прайм тайм.