Ульяна стояла у окна и смотрела, как за стеклом дрожит мокрый город. Октябрьский дождь косо бил по карнизу, стекал грязными ручейками по пожухлой листве, прилипшей к асфальту, и размазывал уличные фонари в длинные оранжевые полосы. В комнате было жарко, душно и шумно. Где-то за спиной басила колонка, кто-то громко смеялся, звенели бутылки, и всё это сливалось в один плотный, тягучий гул, от которого слегка гудело в висках.

Она провела ладонью по вспотевшему стеклу, оставив мутный след, и посмотрела на свою ладонь — мокрую, блестящую. Зачем она вообще сюда пришла?

— Слушай, а ты чья? — раздался рядом чей-то голос.

Ульяна обернулась. Рядом стояла девушка с ярко-розовыми прядями и держала пластиковый стакан с чем-то оранжевым.

— В смысле — с какого факультета? — уточнила девушка, заметив растерянный взгляд Ульяны. — Я Лера, с журналистики. Ты на Костика похожа, который на культурологии, но он парень, так что вряд ли.

— Я с филфака, — ответила Ульяна и улыбнулась, потому что шутка про Костика показалась ей смешной, хотя она не поняла, кто такой Костик. — Ульяна.

— О, филфак! — Лера сделала глоток из стакана и поморщилась. — Бедняги. Вам же там до сих пор латынь преподают?

— Преподают, — кивнула Ульяна.

— Кошмар. А я еле с русским разобралась. Ты давно тут?

Ульяна пожала плечами. Она не знала, сколько времени прошло. Ей казалось, что она пришла недавно, но на самом деле за окном уже давно стемнело, а её пластиковый стакан, который она держала в левой руке, успел опустеть.

— Не знаю. Часа полтора, наверное.

— А чего одна стоишь у окна? — Лера посмотрела на неё с любопытством, но без осуждения. — Тут же весело.

— Да я просто... — Ульяна замолчала, подбирая слова. Ей и правда было как-то не по себе. Она пришла с одногруппницей, но та через двадцать минут растворилась где-то в глубине квартиры, и Ульяна осталась одна среди незнакомых лиц. Все вокруг казались старше, увереннее, взрослее. Они свободно разговаривали, смеялись, танцевали, обнимались, кто-то уже целовался в углу, и всё это выглядело так естественно, что Ульяне становилось тошно от собственной неловкости. — Просто осматриваюсь.

— Ну-ну, — Лера подмигнула ей и вдруг сунула свой стакан Ульяне. — Держи. Это отвратительно, но градус там есть. Мне такое пить нельзя, я после него почему-то начинаю писать бывшему. А тебе, судя по лицу, не помешает.

Ульяна машинально взяла стакан. Он был тёплый от Лериной ладони, а жидкость пахла чем-то сладким и резким одновременно.

— Не отравишься. Там просто сок с водкой. Или водка с соком, — Лера засмеялась и махнула рукой. — Ладно, я к своим. Если что, я на кухне, там мой парень с гитарой. Он, правда, играть не умеет, но поёт так, что все плачут. От смеха.

Она ушла, растворилась в толпе, а Ульяна осталась стоять у окна с чужим стаканом в руке. Помедлила секунду, поднесла к губам и отпила. Вкус был странный — сок перебивал спирт, но где-то глубоко, в самой горечи, угадывалась водка. Ульяна сделала ещё глоток, потом ещё. Ей хотелось, чтобы внутри стало теплее и спокойнее, чтобы ушло это дурацкое напряжение, из-за которого она жалась к подоконнику, как будто в этой квартире не было других свободных мест.

Она отошла от окна и медленно двинулась вглубь комнаты. Народу было много — кто-то сидел на диване, кто-то прямо на полу, подложив под себя куртки. В углу мигала гирлянда, обмотанная вокруг торшера. На столе вперемешку стояли бутылки, стаканы, коробки с пиццей, какие-то пакеты. Пахло сыром, потом, сигаретами, чьим-то парфюмом. Ульяна шла, аккуратно переступая через вытянутые ноги, и чувствовала, как алкоголь потихоньку начинает растекаться по телу — сначала по груди, потом в руки, в щёки, в затылок. Мысли стали немного мягче, звук колонки перестал быть таким резким.

Она остановилась у края импровизированного танцпола — просто свободного куска пола перед колонкой — и стала смотреть, как несколько девушек танцуют, неумело, но весело, вскидывая руки и хохоча. Ульяне вдруг захотелось вот так же: просто выйти, закрыть глаза, двигаться под музыку и не думать, как она выглядит. Она сделала ещё глоток. Потом ещё. Стакан опустел.

— Осторожно, ты сейчас свалишься в эту пиццу, — произнёс кто-то рядом, и Ульяна вздрогнула.

Она обернулась. Прямо перед ней стоял парень. Он был выше её на голову, широкие плечи, тёмные волосы, небрежно зачёсанные назад, и улыбка — лёгкая, ленивая, как будто он смотрел на неё с интересом, но без суеты. Ему было, наверное, года двадцать два или около того. На нём была чёрная футболка, которая обтягивала грудь и руки, и джинсы. На левой руке — плетёный браслет.

Ульяна моргнула.

— Что? — спросила она, потому что не сразу поняла, что он к ней обращается.

— Ты наклонилась так, будто хочешь изучить ту коробку, — он кивнул на стол. — А там уже ничего нет. Только корки.

Ульяна посмотрела на стол. Действительно, рядом лежала пустая коробка из-под пиццы с засохшими кусочками сыра.

— А я и не хотела, — сказала она и тут же почувствовала, что голос звучит как-то глупо.

Парень усмехнулся.

— Ну да, конечно. Просто медитируешь на корку.

— Просто стою, — она пожала плечами, но уголки губ дёрнулись вверх. Сама не поняла, почему.

Он смотрел на неё открыто, спокойно, и от этого взгляда ей стало немного жарко. В глазах у него плясали отблески гирлянды.

— Я тебя раньше здесь не видел, — сказал он. — Ты с кем?

— С одногруппницей. Но она куда-то делась.

— Классика. Здесь все куда-то деваются. Особенно когда вечеринка переваливает за середину. Ты как вообще?

Ульяна не сразу поняла вопрос.

— В смысле?

— Ну как тебе всё это? — он обвёл рукой комнату. — Народ, музыка, этот диван, на котором уже кто-то спит лицом в подушку.

Ульяна невольно оглянулась. На диване действительно лежала девушка, раскинув руки, и, кажется, мирно спала, несмотря на грохот.

— Нормально, — сказала Ульяна. — Только громко.

— А я люблю, когда громко, — он сделал небольшой шаг ближе, но всё ещё не слишком близко. — Зато никто не слышит, о чём разговаривают.

— А мы о чём разговариваем?

— Пока о пицце. Но это только начало.

Ульяна засмеялась. Смех получился неожиданно лёгкий, будто её щёлкнули по носу и сбили с серьёзного лада. Она приложила пустой стакан к щеке — та была тёплая, даже горячая.

— Как тебя зовут? — спросил парень.

— Ульяна.

— Ульяна, — повторил он, как будто пробуя слово на вкус. — Красивое имя. Меня — Илья.

— Очень оригинально. Ульяна и Илья.

— Зато созвучно. Тебе идёт.

— Что идёт?

— Имя. Ну и вот это, — он неопределённо показал на её лицо, на растрепавшиеся волосы. — Смущение.

— Я не смущаюсь, — соврала Ульяна.

— Ладно, — легко согласился он. — Тогда просто стой. Хочешь ещё выпить?

Она подумала. Внутри уже было тепло, голова приятно гудела, и танцующие рядом больше не казались такими чужими. Ей вдруг захотелось, чтобы этот разговор не кончался.

— Хочу, — сказала она.

— Тогда пойдём на кухню. Покажу, где тут нормальные напитки, а не та бурда, которую вы все пьёте.

Он развернулся и пошёл в сторону кухни, не оборачиваясь, уверенный, что она пойдёт за ним. И Ульяна пошла. Ей нравилось, как он двигается — спокойно, с той ленивой уверенностью, которой ей самой так не хватало.

По пути им пришлось протискиваться мимо целующейся пары, мимо парня, который громко рассказывал кому-то про сдачу курсовой, мимо компании, которая о чём-то спорила. Илья шёл первым, иногда оглядываясь через плечо, и пару раз его рука слегка касалась её локтя — будто случайно. И каждый раз Ульяна чувствовала это касание чуть сильнее, чем стоило бы.

На кухне было немноголюдно. Кто-то сидел на подоконнике, кто-то курил у распахнутого окна, и холодный влажный воздух смешивался с теплом и запахом еды. Илья открыл холодильник, что-то там подвигал, достал банку с коктейлем и протянул ей.

— Держи. Это полегче, чем Леркина ядерная смесь.

Ульяна удивлённо посмотрела на него.

— Ты знаешь Леру?

— Все знают Леру, — он ухмыльнулся. — Она на каждой такой вечеринке. И каждый раз предлагает кому-нибудь свою «вонючую жижу». Я рад, что ты выжила.

Ульяна открыла банку, сделала глоток. Холодное, пузыристое, с приятным лимонным привкусом.

— Нормально? — спросил Илья.

— Нормально, — кивнула она.

Он встал рядом, облокотившись на стол, и теперь они оказались почти вплотную — Ульяна чувствовала тепло его плеча, запах: лёгкий, чистый, с ноткой какого-то парфюма и ещё чего-то, наверное, разогретой ткани. Ей стало спокойно и странно одновременно.

— А ты сам тут откуда? — спросила она, чтобы не молчать.

— С четвёртого курса. Экономика. Я на таких квартирниках уже как мебель. Все привыкли, что я есть.

— И что ты тут делаешь?

— Стою на кухне с первокурсницей, которая умеет залипать на пустую коробку из-под пиццы. По-моему, неплохой вечер.

Ульяна фыркнула и пихнула его локтем в бок — легко, шутливо. Он даже не пошевелился, только улыбнулся шире.

— Ты забавная, — сказал он.

— Я серьёзная, вообще-то.

— Да я вижу. Очень серьёзная. Лоб хмуришь, как будто прямо сейчас пишешь курсовую по латыни.

— Откуда ты знаешь про латынь? — Ульяна рассмеялась.

— Это филфак. Над вами все смеются. Не обижайся.

Она не обиделась. Ей было хорошо. Алкоголь разморил её, сделал разговор лёгким, будто они знакомы не двадцать минут, а давно. Илья оказался простым — шутил, не лез, не прижимал к стенке, но при этом смотрел так, что в животе у Ульяны что-то тихо и приятно сжималось.

Мимо прошла Лера. Увидела их, остановилась, подняла брови.

— Ого. Ульяна! Ты уже с Ильёй?

— И тебе привет, — Илья лениво махнул ей рукой. — Иди к своему гитаристу.

— Он уже спит под гитарой, — Лера театрально вздохнула. — Всё, мне пора домой. Ульяна, если что, этого парня лучше не бояться. Он с виду серьёзный, но на самом деле тупой.

— Спасибо, Лера, — Илья прижал руку к груди. — Очень тепло.

Лера показала ему язык и ушла. Ульяна посмотрела на Илью.

— И часто тебя так друзья называют?

— Постоянно. Привыкай.

— К чему?

— К тому, что я тупой.

Они оба засмеялись. Ульяна чувствовала, как щёки горят уже не только от алкоголя. Ей было хорошо. Так хорошо, что она почти забыла, где находится и сколько времени. Музыка из комнаты стала тише, кто-то убавил громкость. Дождь за окном продолжал шуршать по стёклам.

Илья вдруг наклонился к ней чуть ближе и сказал негромко:

— Тут становится шумно. И душно. Хочешь, отойдём куда-нибудь, где потише?

Ульяна подняла на него глаза. В его лице не было ни наглости, ни давления — только спокойное ожидание. И в этот момент она поняла, что хочет пойти с ним. Не потому, что он предложил, а потому, что оставаться в этой кухне, в этом шуме, без него уже казалось пресным.

— Пошли, — сказала она тихо.

Он взял её за руку — впервые, по-настоящему. Ладонь у него была тёплая, широкая, сухая. И Ульяна, сама не зная, как это случилось, переплела его пальцы со своими.

Они вышли из кухни в тёмный коридор. Здесь было заметно тише: музыка из большой комнаты доносилась глухо, будто из-под подушки, и этот приглушённый бас отдавался в стенах, как далёкое сердцебиение. В коридоре пахло старой мебелью и пылью, приглушённый свет пробивался из-под двери в конце, и Ульяна на мгновение растерялась: квартира была чужая, большая, запутанная, и она уже плохо понимала, где они находятся.

Илья шёл впереди, по-прежнему держа её за руку. Его пальцы были тёплыми, и это прикосновение — простое, но уверенное — странно успокаивало. Ульяна смотрела на его широкую спину, на то, как футболка обтягивает лопатки, на тёмные волосы, которые слегка завивались на шее, и думала, что не помнит, когда в последний раз вот так спокойно шла за кем-то.

— А куда мы? — спросила она, когда они миновали ещё одну дверь, из-за которой слышался чей-то приглушённый смех.

— В одно место, — ответил Илья, не оборачиваясь. — Там тихо и можно нормально поговорить. А то я от этого шума уже начал разговаривать сам с собой.

Ульяна тихо засмеялась. Её шаги были нетвёрдыми: ковёр под ногами толстый, ворсистый, а голова всё ещё слегка плыла. Она пару раз задела плечом стену, и Илья, не говоря ни слова, придержал её за локоть.

— Ты не устала? — спросил он.

— Нет. Просто тут темно.

— Сейчас будет светлее.

Он толкнул какую-то дверь, и они оказались в узкой комнате. Судя по всему, это была спальня: у стены стояла широкая кровать, застеленная тёмным покрывалом, у окна — старый письменный стол, на полу валялись чьи-то вещи, а на подоконнике горел небольшой ночник, отбрасывая на стены тёплый оранжевый свет. Шторы были задёрнуты неплотно, и сквозь щель было видно, как за окном падает дождь.

— Это комната того парня, который всё это устроил? — Ульяна огляделась.

— Ага. Его самого зовут Дима. Он щедро пускает сюда всех, кого не жалко. Но сегодня, судя по всему, он ушёл на балкон курить с какими-то ребятами, так что мы тут ненадолго.

Илья закрыл дверь, и шум вечеринки стал едва слышен. Ульяна осталась стоять посреди комнаты, не зная, куда себя деть. Илья подошёл к столу, смахнул с него какую-то футболку и сел на край, вытянув ноги. Выглядел он так, будто приходит сюда каждый день.

— Садись, — он похлопал рядом с собой.

Ульяна помедлила. Ей вдруг стало очень заметно, что они одни. Что за стеной — чужие люди, музыка, разговоры, а здесь — тишина, полутьма и этот парень, который смотрел на неё всё тем же ленивым, тёплым взглядом.

Она прошла к столу и села рядом. Их плечи соприкоснулись. Илья не отодвинулся.

— Ну вот, — сказал он. — Можно нормально поговорить.

— О чём?

— О чём хочешь. Сколько тебе лет?

— Восемнадцать.

— И как тебе универ?

Ульяна задумалась. Если честно, универ ей нравился и не нравился одновременно. Слишком большой, слишком много людей, слишком много свободы, к которой она не привыкла.

— Странно, — сказала она наконец. — Как будто ты в огромном супермаркете и не знаешь, за чем пришёл. Все вокруг спешат, знают, что им нужно, а ты просто стоишь и разглядываешь витрины.

Илья посмотрел на неё с интересом.

— Неплохо. Я бы так не сформулировал.

— А как бы?

— Я бы сказал, что универ — это место, где ты понимаешь, что школа тебе ничего не объяснила. Ни про людей, ни про себя, ни про то, как вообще жить. Просто кинули в бассейн и смотрят, выплывешь или нет.

— И ты выплыл?

— Пока ещё барахтаюсь.

Ульяна улыбнулась. Разговор шёл легко, без пауз и неловкости. Илья умел говорить — не слишком много, но и не сухо. Он спрашивал так, что ей хотелось отвечать.

— А ты чего пришла сюда? — спросил он. — Ну, на вечеринку. Я помню, ты стояла у окна и выглядела так, будто хочешь уйти.

Ульяна опустила глаза. Врать не хотелось.

— Одногруппница позвала. Сказала, что я слишком занудная и мне нужно расслабиться.

— И как, расслабилась?

Она пожала плечами, но губы сами расплылись в улыбке.

— Немного.

— Немного — это уже неплохо. Я, кстати, редко вижу, чтобы человек впервые на такой квартире выглядел так, будто его сюда привезли на экскурсию.

— Это плохо?

— Нет. Это мило.

Ульяна почувствовала, как щёки снова загорелись. Илья смотрел на неё открыто, без смущения, и от этого взгляда ей становилось жарко в груди. Она опустила глаза и заметила, что рука Ильи лежит совсем близко к её бедру — расслабленно, пальцы слегка согнуты.

В комнате было тихо. Только дождь шуршал по стеклу да вдалеке гудел чей-то смех.

— А ты всегда такая? — вдруг спросил Илья.

— Какая?

— Тихая. Но при этом смотришь так, будто всё понимаешь. Иногда с тобой рядом не по себе.

Ульяна удивилась.

— Правда?

— Правда. У тебя взгляд тяжёлый. Как будто ты меня изучаешь.

— Может, изучаю, — ответила она и сама испугалась, насколько смело это прозвучало.

Илья усмехнулся. Потом медленно поднял руку и заправил выбившуюся прядь ей за ухо. Кончики его пальцев задели щёку. Ульяна вздрогнула — не от неожиданности, а от того, каким горячим было это касание.

— А мне нравится, когда ты на меня смотришь, — сказал он негромко.

Ульяна не ответила. Она просто смотрела на него. В полутьме его лицо казалось другим: черты острее, глаза темнее, и в них появилось что-то, чего не было на кухне, — сосредоточенность. Как будто он перестал болтать и теперь думал только об одном.

Она облизала губы. Во рту было сухо.

Илья медленно наклонился к ней. Не резко, давая ей время отстраниться. Но Ульяна не отстранилась. Его губы коснулись её — мягко, осторожно, будто он боялся спугнуть. От него пахло чем-то свежим, и этот запах вместе с теплом его дыхания закружил ей голову сильнее, чем весь алкоголь.

Поцелуй был недолгим, но Ульяне показалось, что время замедлилось. Она не знала, что делать с руками, и просто вцепилась пальцами в край стола. Губы у Ильи были мягкие, и он целовал не торопясь, будто пробовал её на вкус.

Когда он отстранился, Ульяна с трудом открыла глаза. Внутри всё гудело.

— Ты как? — шёпотом спросил Илья.

Она кивнула, не доверяя голосу.

— Честно?

— Честно, — выдохнула она.

Илья снова поднёс руку к её лицу, провёл большим пальцем по её нижней губе, чуть надавил, как будто проверяя, настоящая ли она. Ульяна сама не поняла, как это вышло, но она приоткрыла рот и коснулась его пальца губами.

Он замер. В глазах у него что-то тёмное вспыхнуло и осело.

— Блин, — тихо выдохнул он. — Ты вообще понимаешь, что делаешь?

— Нет, — честно ответила Ульяна.

Илья улыбнулся — но уже не так легко, как раньше. В этой улыбке было что-то опасное, но не злое.

— Это хорошо. Значит, просто делай, что хочешь.

Он снова поцеловал её, теперь глубже, настойчивее. Его рука легла ей на затылок, пальцы зарылись в волосы, и Ульяна подалась вперёд. Вторая его ладонь опустилась на её бедро — и это было так горячо, что она тихонько выдохнула в поцелуй.

Они целовались долго. Ульяна уже не помнила, как оказалась ближе к нему: она почти сползла со стола, вжимаясь в него плечом, а его рука скользнула под её клетчатую рубашку, погладила спину поверх топа. От этого простого движения по телу побежали мурашки.

— Ты очень красивая, — произнёс Илья, оторвавшись от её губ. Голос у него был низкий, хрипловатый. — Особенно сейчас.

— Я растрёпанная, наверное.

— Ты возбуждённая, — поправил он. — И это видно.

Ульяна вспыхнула. Она хотела что-то возразить, но не смогла. Потому что он был прав. Внизу живота было тяжело и горячо, джинсы стали тесными, а соски — Ульяна только сейчас это заметила — напряглись и тёрлись о топ. Ей было неловко и одновременно до дрожи хорошо.

Илья снова её поцеловал, теперь в шею, прикусил кожу легонько, и Ульяна вцепилась в его футболку. Запах его тела — тёплый, с каплей парфюма — затуманил рассудок. Она почувствовала, как его ладонь скользнула вверх по её ноге, от колена к бедру, и замерла.

— Скажи, если хочешь, чтобы я остановился, — прошептал он.

Ульяна замотала головой.

— Не хочу.

Он выдохнул, будто ждал этих слов.

— Тогда иди сюда.

Он потянул её на себя, и Ульяна, сама не поняв как, оказалась стоящей перед ним, между его разведённых колен. Илья сидел на столе и смотрел на неё снизу вверх. Его руки лежали на её бёдрах, и это было невероятно — ощущать, как большие тёплые ладони сжимают её сквозь джинсы.

— Ты когда-нибудь делала минет? — спросил он вдруг.

Вопрос повис в воздухе. Ульяна замерла. Её сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.

— Нет, — ответила она почти беззвучно.

Илья внимательно смотрел на неё. В его лице не было ни издёвки, ни торжества. Только тёмное, сдержанное желание.

— Боишься?

— Немного.

— Не хочешь — не будем. Я не заставляю.

Ульяна молчала. Она стояла перед ним, чувствуя, как горят щёки, как пульсирует кровь в висках, как внизу всё сжимается. Ей хотелось. Это было странно, пугающе и невероятно сильно. Она сама не знала, откуда взялось это желание, но оно было — острое, почти болезненное.

— Хочу, — сказала она.

Илья медленно выдохнул. Его пальцы сжались на её бёдрах.

— Уверена?

Она кивнула.

Тогда он взял её за руку и потянул вниз. Ульяна опустилась на колени. Ковёр был мягким, ворсистым. Свет от ночника падал так, что лицо Ильи казалось вылепленным из тёплого воска. Он смотрел на неё сверху, и в этом взгляде было столько всего, что Ульяна забыла, как дышать.

— Вот так, — тихо сказал он. — Умница.

Ульяна стояла на коленях между его ног, и перед ней, совсем близко, была отчётливо видна выпуклость под джинсами. Её руки дрожали. Она подняла глаза на Илью, и он улыбнулся — уже не насмешливо, а почти нежно.

— Не спеши, — сказал он. — Всё успеем.

Дождь за окном усилился. Капли громко барабанили по стеклу. Из-за стены доносилась музыка, но здесь, в этой полутьме, не было ничего, кроме её дыхания, его глаз и того, что должно было случиться.

Ульяна стояла на коленях и не могла отвести взгляд от его джинсов. Сердце бухало где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Всё тело стало чужим: слишком горячим, слишком лёгким, как будто она вот-вот могла раствориться в этом оранжевом полумраке. Ковёр под коленями был мягким, но она почти не чувствовала его. Чувствовала только одно — тёмную, тянущую пустоту внизу живота и странное, пугающее, почти электрическое желание прикоснуться к нему.

Илья сидел на краю стола, чуть расставив ноги. Его рука всё ещё лежала у неё на затылке, пальцы мягко поглаживали кожу, перебирали пряди. Он не торопил. Просто смотрел, как она стоит перед ним, и ждал.

— Ну что? — спросил он негромко.

Ульяна подняла на него глаза. В горле пересохло.

— Я не знаю, как начать.

— А ты и не должна. Просто делай, что чувствуешь.

Его голос был низким, спокойным. Ульяна судорожно выдохнула и подняла руки. Пальцы дрожали, когда она коснулась его ремня. Кожа была холодная, пряжка — металлическая, с царапинами. Она провела по ней, не зная, расстегнуть или подождать. Илья не двигался. Он смотрел, как её маленькие светлые руки лежат на его ремне, и что-то в его лице изменилось: появилась та самая сосредоточенность, от которой у Ульяны сильнее забилось сердце.

— Ремень, — подсказал он тихо. — Сначала ремень.

Она послушно взялась за пряжку, потянула. Ремень вышел из петли со слабым шорохом. Потом пуговица на джинсах — круглая, холодная. Ульяна расстегнула её, и пальцы сами скользнули к молнии. Она потянула вниз, и звук расстёгивающейся молнии показался ей оглушительно громким.

Под джинсами темнели чёрные боксеры. И уже сейчас было видно, как под тканью выпирает напряжённый член — длинный, плотный, прижатый к бедру. Ульяна замерла, не зная, куда смотреть. Внутри всё сжалось от смеси страха и жадного любопытства.

— Достань его, — тихо сказал Илья.

Она подняла на него глаза. Он смотрел на неё без улыбки, внимательно и темно.

— Не бойся.

Ульяна просунула пальцы под резинку боксеров, потянула их вниз. Член высвободился, качнулся в полутьме. Ульяна вздрогнула: он был больше, чем она себе представляла. Тёмная головка, гладкая, слегка влажная на конце; по стволу — голубоватая дорожка вены. От него шло тепло, и запах — мускусный, резкий, но не отталкивающий. Наоборот, от этого запаха у неё закружилась голова.

Она обхватила его пальцами у основания. Член был горячий, твёрдый, но кожа на нём — нежная, подвижная. Илья шумно выдохнул, когда её ладонь сжалась. Ульяна замерла, испуганно глядя на него.

— Так нормально? — прошептала она.

— Да, — голос у него сел. — Очень. Двигай рукой. Медленно.

Она провела вверх, к головке, и обратно. Ей казалось, что она делает что-то невероятно неправильное и одновременно — самое правильное в своей жизни. Член в её ладони был как живой: горячий, гладкий, пульсирующий. Ульяна повторила движение, уже смелее. Большой палец прошёлся по вене, по влажной головке.

Илья прикрыл глаза, откинул голову чуть назад.

— Вот так, — выдохнул он. — Умница.

От этой похвалы у Ульяны сладко потянуло внизу живота. Ей вдруг стало мало просто касаться рукой. Она наклонилась ниже, чувствуя его запах сильнее, и неуверенно коснулась губами головки. Та была тёплой и солоноватой. Ульяна приоткрыла рот и обхватила её губами.

Илья дёрнулся едва заметно, его пальцы сжались на её затылке.

— Медленно, — сказал он. — Не торопись.

Она попробовала. Сначала — только головка. Язык скользнул по ней, по узкой щёлочке, и Ульяна почувствовала солёный, тягучий вкус. Ей показалось, что внутри неё что-то перевернулось. Это было не противно. Наоборот — так интимно, так остро, что она сама тихо застонала, не заметив.

Она взяла глубже. Член скользнул в её рот, заполняя его, прижимая язык. Дышать стало трудно. Ульяна отпрянула, глотнула воздуха и снова наклонилась. Илья коротко выдохнул, его бедро напряглось.

— Не так быстро, — пробормотал он. — Попробуй языком.

Ульяна подчинилась. Она обвела языком головку по кругу, провела по уздечке, потом по стволу — вниз, до самых пальцев, которыми всё ещё сжимала основание. Илья задышал тяжелее. Его ладонь на её затылке стала настойчивее, но не давила — просто придерживала, направляла.

— Хорошо, — шептал он. — Очень хорошо. Ты быстро учишься.

Ульяне показалось, что от этих слов она стала мокрее. Она не понимала, как это возможно, но между ног было горячо и влажно, бельё прилипло к телу. Она поёрзала на коленях, сжимая бёдра, и снова взяла член в рот — глубже, смелее. Головка коснулась нёба, Ульяна поперхнулась, но не остановилась. Ей нравилось чувствовать его так полно, так глубоко.

Илья смотрел на неё, не отрываясь. Его грудь вздымалась чаще, на щеках появился румянец. Он убрал волосы с её лица, заправил за уши, чтобы видеть.

— Ты красивая с членом во рту, — сказал он вдруг.

Ульяна подняла на него глаза, не выпуская его. Внутри всё дрогнуло. Она не ожидала таких слов — откровенных, грязных, но отчего-то именно они заставили её сосать с ещё большим старанием. Она замычала, не в силах ответить, и Илья тихо рассмеялся — хрипло, довольно.

— Нравится? — спросил он.

Она кивнула, не отрываясь. Это было правдой. Ей нравилось. Всё — его вкус, его запах, тяжесть на языке, то, как он дышал, как смотрел на неё, как его пальцы гладили её волосы. Всё это складывалось во что-то невыносимо возбуждающее.

Илья подался бёдрами чуть вперёд, и член вошёл глубже. Ульяна зажмурилась, по её подбородку потекла слюна. Она не думала о том, как выглядит. Ей было плевать. В этот момент существовало только одно: он, его тепло, его запах и глухая, пульсирующая потребность сделать ему хорошо.

— У тебя такие губы, — прошептал Илья, поглаживая её скулу. — Мягкие. Я смотрел на них ещё там, на кухне.

Ульяна вытащила член изо рта, закашлялась, вытерла мокрый подбородок тыльной стороной ладони.

— Правда? — прохрипела она.

— Правда. Думал, как они будут на мне смотреться.

Она снова покраснела — горячо, до корней волос. Но вместо стыда почувствовала только новое, острое возбуждение. Она снова наклонилась, но Илья придержал её за подбородок, заставив поднять голову.

— Скажи, тебе точно нравится?

— Да, — выдохнула она.

— Не врёшь?

— Нет. Мне... очень.

Он улыбнулся — мягко, но в глазах всё ещё горела тьма.

— Тогда продолжай.

Ульяна обхватила член обеими руками — одна у основания, другая чуть выше — и начала. Она больше не думала, правильно ли она делает. Она чувствовала. Рот, губы, язык — всё работало само. Она сосала, облизывала, брала так глубоко, как могла, и от каждого его сдавленного стона внутри неё что-то скручивалось.

Илья больше не был спокоен. Он тяжело дышал, его бёдра двигались ей навстречу — осторожно, но всё настойчивее. Пальцы путались в её волосах, сжимались. Голова запрокинулась, но он продолжал смотреть на неё сверху, и в его взгляде было столько неприкрытого желания, что Ульяна сама начала тихо постанывать.

— Чёрт, — выдохнул он. — У тебя правда первый раз?

Ульяна отстранилась на секунду, облизнула губы.

— Первый.

— Тогда ты... прирождённая.

Она хотела улыбнуться, но не успела: Илья притянул её обратно, и член снова скользнул в рот. Теперь глубже. Ульяна прикрыла глаза, позволяя ему вести. Ей нравилось это чувство — быть на коленях перед ним, чувствовать его вкус, слышать его дыхание. Внизу живота всё ныло, бёдра сжимались, и она поняла, что сама уже на грани, хотя к ней никто не прикасался.

За дверью, где-то далеко, послышались шаги и чей-то смех. Кто-то прошёл по коридору, дверь в соседнюю комнату открылась и закрылась. Ульяна испугалась, попыталась отстраниться, но Илья удержал её за волосы.

— Тихо, — прошептал он. — Они не зайдут.

Ульяна замерла с членом во рту, прислушиваясь. Сердце колотилось как бешеное. Ей было страшно — но от этого страха возбуждение только усилилось. Она медленно возобновила движение, и Илья едва слышно застонал.

— Вот так. Продолжай, — его голос стал совсем низким.

Она продолжала. Теперь уже без остановки, не обращая внимания на звуки за стеной. Её собственный пульс стучал в ушах, слюна стекала по пальцам, колени болели, но она не останавливалась. Илья начал двигаться ей навстречу, негромко, отрывисто дыша. Ульяна поняла, что он уже не контролирует себя так, как раньше.

— Я близко, — выдохнул он.

Ульяна не знала, что делать. Она ещё сильнее сжала губы и задвигала головой. Илья сдавленно выругался. Его бёдра напряглись, рука на затылке сжалась.

— Сейчас... — начал он.

И в этот самый момент дверь позади неё тихо скрипнула.

Ульяна замерла. Илья поднял глаза куда-то поверх её головы, и его лицо — тяжёлое, возбуждённое — вдруг расплылось в ленивой усмешке.

— Ну и чего вы стоите? — произнёс он охрипшим голосом. — Заходите уже.

Продолжение следует...

!!!

Пожалуйста, поддержите меня через бусти: https://boosty.to/bw_story

Новые части серии рассказов и другие рассказы будут выходить там раньше, чем здесь. Кроме того там будут публиковаться эксклюзивные части, которых нет на сайте. Надеюсь они вам тоже понравятся! :)

***

Подписывайтесь! https://boosty.to/bw_story

Донаты приветствуются! ;) Ваша поддержка очень важна для меня