Беру мягкое полотенце, обмакиваю его край тёплой водой и аккуратно протираю лобок, убирая остатки пены. Кожа чуть розовая, немного раздражённая, но гладкая. Невероятно гладкая.

Рассматриваю получившийся результат. Полоска сверху — тонкая, аккуратная, почти как стрелка. «Вход здесь» — передразниваю себя мысленно и снова усмехаюсь. Вокруг — чистота. Но контраст заметный — сразу видно, что здесь не было солнца. Нет. Не так. Оно было, но из-за количества волос на этом месте, не такое сильное. Провожу пальцами по гладкой коже. Странно. Непривычно. Но приятно. Очень приятно.

(Наиболее похожее что мне удалось получить из понятия полоска на паху)

— Так, — говорю себе вслух. — Надо будет не забыть намазать писю увлажняющим гелем, когда выйду.

Я где-то читала, что после бритья кожа сохнет и может чесаться. Не хватало ещё ходить и чесаться, как мартышка.

Усмехаюсь возникшей мысли.

В мире есть краснопопые макаки, типо, что у них задницы красные от прилива крови. Ну, а теперь в мире есть и белописечная Лисса.

Ладно. Загар сойдёт, и всё выровняется. А пока — что? Никто не увидит. Только если подруги в душевой на танцах, и то, если специально присматриваться. А они не присматриваются. Или присматриваются?

Я качаю головой. Хватит. Я уже сделала это. И мне нравится. Всё остальное — потом. Я поднимаюсь и, перешагнув через бортик, опускаюсь в уже начавшую остывать, но пока во все еще горячую ванну. Каййййф!

Вода обжигает — но приятно, как после долгого дня, когда каждый сантиметр кожи требует тепла и покоя. Я вытягиваю ноги, откидываю голову на край ванны, закрываю глаза. Пар поднимается к потолку, оседает на стенах, на лице, на мокрых волосах. Вокруг — ни звука. Только плеск воды, когда я чуть шевелюсь, и редкие капли, срывающиеся с крана.

Я просто лежу. Дышу. Ни о чём не думаю.

Странно, но в груди — лёгкость. Та, что появляется, когда наконец перестаёшь спорить сама с собой и просто делаешь то, что хочется. Даже если это всего лишь бритьё. Даже если это выглядит глупо. Это моё тело. Моя кожа. Моя ванна. Мой вечер.

Я позволяю себе просто плыть — без мыслей, без решений. Горячая вода окутывает тело, касается каждого сантиметра кожи, напряжение уходит из плеч, из шеи, из пальцев ног. Пахнет паром и ментолом, который остался от папиной пены. И моей собственной кожей — влажной, разогретой, свежей.

Пальцы сами собой скользят под водой, касаясь живота, бёдер. Я позволяю руке опуститься ниже. Просто потому что хочется прикоснуться к тому месту, которое теперь такое гладкое. Проверить — правда ли?

Пальцы касаются оставленной полоски. Волосы там мягкие, и я провожу по ним — от самого паха, через лобок, вниз, до того места, где они кончаются. Приятно. Странно. Ново.

Я начинаю играться с этой полоской — перебираю волоски, слегка тяну, скручиваю между пальцами. Прикольно. Как маленькая кисточка. Провожу по ним снова, от лобка вниз, до самого края, и каждый раз, когда дохожу до гладкой кожи, чувствую этот контраст — шершавое и нежное, тёмное и светлое.

Рука движется дальше. Сама. Без разрешения.

Пальцы скользят по гладкой коже, обводят складочки лона, которые раскрылись от тепла и расслабленности. Я раздвинула ноги шире, упираясь коленями в борта. И вдруг — случайное касание.

Пальцы задевают бугорок под полоской. Маленький, пульсирующий. Тёплый. Живой.

Я вздрагиваю. От неожиданности. От того, как это касание порождает реакцию. Волна удовольствия разбегается по телу — будто камешек бросили в воду, и круги пошли.

Замираю. Смотрю на потолок. Рука остаётся там. Пальцы лежат на коже, почти не двигаясь.

Я не знаю, что это было. Хочу убрать руку, но не могу. Потому что внутри вдруг просыпается что-то новое — не страх, не стыд, нет. Простое человеческое любопытство.

Что будет, если я... что будет, если снова...

(Опять же. Не совсем то, что хотела, но сойдет.)

Не знаю, что делать. Хочется убрать руку — и не хочется одновременно. Внутри просыпается что-то новое. Не страх, не стыд. Любопытство.

Что будет, если снова коснуться этого места?

Пальцы двигаются сами. Осторожно, словно пробуют незнакомую поверхность. Маленькая искра где-то внизу живота.

Замираю. Прислушиваюсь.

Ничего не происходит. Рука не отваливается. Вода не закипает. Просто лежу в ванне, и пальцы лежат между ног, и внутри что-то трепещет — неясно, но приятно.

Пробую снова. На этот раз чуть увереннее. Веду пальцем по складочкам — они раскрываются от тепла, вода проникает между ними. Нахожу тот маленький бугорок и касаюсь его подушечкой пальца.

По телу пробегает дрожь. Не от холода. Оттого, что это приятно. Неожиданно приятно.

Пальцы сами находят ритм — круговые движения, сначала медленные, почти невесомые. Касаюсь клитора снова и снова, и каждый раз внутри разливается тёплая волна — от живота к бёдрам, к кончикам пальцев ног.

Глаза закрываются. Вода плещется где-то далеко. Остаются только пальцы, скользящие по нежной коже. Только маленький бугорок, который становится всё более чувствительным, всё более твёрдым.

Пробую нажать чуть сильнее — и вздрагиваю от того, как это отзывается внутри. Как будто кто-то провёл струной по телу, и она зазвенела. Дыхание становится чаще, глубже. Зачем это делаю — непонятно. Но остановиться уже не получается.

Может, попробовать по-другому? Не кругами, а прямо? Провожу пальцем вверх-вниз — по-другому. Тоже приятно, но не так остро. Возвращаюсь к кругам. Да, так лучше.

Пальцы двигаются быстрее. Вода бьёт по бортам ванны, но я этого не замечаю, только этот маленький огонёк, который разгорается всё ярче. Мышцы бедер сжимаются, потом снова расслабляются, ищу удобное положение. Нахожу: ноги чуть согнуты в коленях, ступни упираются в стенки ванны.

Грудь поднимается и опускается быстрее, вода колышется в такт дыханию. Прикусываю губу, стараясь не издавать звуков — хотя никого нет, но почему-то кажется, что должно быть тихо. Это моё. Только моё.

Круги становятся шире. Пробую с нажимом и без — ищу то самое, что отзывается сильнее всего. Нахожу: когда надавливаю чуть сильнее и веду по кругу, по самому кончику, туда, где чувствительность достигает пика.

Внутри растёт напряжение. Странное, тёплое, тянущее. Поднимается откуда-то из глубины, от самого низа живота, и становится плотным, почти материальным. Не знаю, что это, но хочу, чтобы оно продолжалось.

Пальцы ускоряются сами собой, я уже не контролирую их. Они двигаются в ритме, который подсказывает тело. Мышцы живота напрягаются, бёдра начинают слегка подрагивать. Грудь словно тяжелеет, соски становятся твёрдыми от воды, от тепла, от того, что происходит внутри.

Не знаю, что будет дальше. Но тело, похоже, знает. Пальцы движутся быстрее, и почти не дышу — только чувствую, как этот тёплый комок растёт, пульсирует, занимает всё тело.

И вдруг — всё.

Он лопается. Тёплой, мягкой волной, которая разливается по животу, по ногам, по рукам, по груди. Тело выгибается само, я не могу сдержать это движение. Замираю на секунду, чувствуя, как внутри всё сжимается и отпускает, сжимается и отпускает.

Не кричу. Не стону. Просто задерживаю дыхание, а потом медленно, очень медленно, выдыхаю. Волна проходит, оставляя после себя пульсирующее тепло, которое медленно угасает, превращаясь в приятную истому.

Глаза открываются.

Потолок. Вода вокруг почти неподвижна. Дыхание ровное, глубокое. Пальцы всё ещё лежат между ног, но уже не двигаются — просто отдыхают, касаясь гладкой, тёплой кожи.

Не знаю, что это было. Но знаю — это было приятно. Очень приятно.

Рука медленно убирается, ложится на край ванны. По телу разливается тепло — не от воды. От того, что только что открылось. Что-то новое. Что-то, о чём не говорят вслух, но что чувствуют все.

Улыбаюсь. Сама себе. Шепчу в пустоту ванной:

— А вот это уже интересно...

Лежу, глядя в потолок. Вода вокруг потихоньку остывает, но внутри всё ещё тепло — то самое, разлившееся после того, что случилось. Пальцы на краю ванны, дыхание постепенно выравнивается.

Что это было?

В голове всплывает слово, которое слышала где-то — от подруг, из фильмов, из разговоров, которые не должна была слышать. Мастурбация. Вот оно. То, о чём шепчутся в школьном туалете, о чём пишут в журналах, которые прячут под кроватью. То, что делают, но не говорят вслух.

А оргазм — это было оно? То самое?

Вспоминаю фильм, что мы с Курай тайком смотрели на даче. Нашли в интернете, хихикая и закрывая друг другу рты ладонями, чтобы не разбудить родителей. «Образовательный», — сказала тогда Курай, краснея до корней волос. А сами сидели в темноте, уставившись в экран ноутбука, и когда на экране появилась та самая сцена, я зажмурилась на секунду, а потом всё равно подсматривала сквозь пальцы. Та девушка на экране... у неё было такое лицо, будто она умирает и летает одновременно. Тогда я не поняла. А теперь, кажется, начинаю понимать.

Было ли у меня так же? Наверное, у всех по-разному. У меня вышло тихо, мягко, как тёплая волна. Но это точно было оно. То самое чувство, когда тело перестаёт слушаться и делает что-то своё. Как будто внутри натянулась струна, а потом лопнула — и стало легко.

Улыбаюсь своим мыслям. Если бы Курай сейчас меня увидела — рассмеялась бы.

Или нет? Она ведь тоже тогда смотрела. И краснела так же. Интересно, она пробовала? Пыталась повторить то, что видела на экране?