Алексей вернулся из армии в начале июня. Два года, которые показались ему вечностью, остались позади — позади осталась казарма, наряды, бесконечная муштра на плацу и тупая тоска по дому. Он вышел из поезда на перрон своего города, вдохнул знакомый воздух и почувствовал, как внутри разливается странное, щемящее спокойствие. Он теперь был дома.

Родители встретили его на вокзале. Отец, как всегда, был сдержан — крепко пожал руку, хлопнул по плечу, сказал: «Ну, молодец, сынок, не подвёл - выдержал». А мать… мать заплакала, обняла его так крепко, что он почувствовал, как она дрожит всем телом. Она целовала его в щёки, гладила по голове и приговаривала: «Сынок, мой родной, как же я по тебе скучала». Алексей улыбался, прижимал её к себе и чувствовал, как сердце наполняется теплом. Дома был накрыт щедрый стол. Младший брат Денис, которому едва исполнилось одиннадцать, всё время крутился рядом, засыпал вопросами об армии, оружии, сослуживцах. Отец налил по рюмке, произнёс тост «за возвращение» и всё время кивал — одобрительно и гордо. Вечер прошёл в разговорах, воспоминаниях и смехе. Алексей чувствовал себя другим - чужим и одновременно своим. Как будто он никогда не уезжал, и в то же время всё вокруг стало другим. Дом, запахи, голоса — всё было прежним, но он сам изменился. Он стал взрослее, жестче, и внутри него зрело что-то новое, что он сам ещё не мог назвать и определить.

Через несколько дней, когда суета улеглась, жизнь вошла в привычную колею. Алексей привыкал к гражданской жизни — к тому, что можно просыпаться без "подъёма", не носить форму, не смотреть на часы каждые десять минут. Он много времени проводил дома, разбирал вещи, читал местные новости, иногда помогал матери по хозяйству. В их семье издавна завелась традиция: если кто-то из мужчин просил помыть спину, мать никогда не отказывала. Это было так естественно, что никто не придавал этому значения. Алексей помнил, как в детстве она мыла его в ванной, как терла мочалкой его плечи, как смеялась, когда он вертелся. Потом он вырос, но привычка осталась. Иногда, когда ему было лень самому дотянуться до спины, он звал маму — просто потому что это было удобно и привычно.

В тот вечер он тоже позвал её.

— Мам, помоги мне, а? До спины не дотянуться, — крикнул он из ванной.

Она зашла, как обычно, улыбнулась. На ней был лёгкий домашний халат, под которым угадывалось кружевное бельё. Она взяла мочалку, намылила её и начала водить по его спине. Разговор их был лёгким, обыденным — о погоде, о планах на неделю, о том, что брат Денис опять получил двойку. Алексей стоял к ней спиной, прикрыв глаза. Он чувствовал её тёплые руки, её дыхание, запах мамы — мягкий, цветочный, знакомый с детства. И вдруг он ощутил, как его тело начинает откликаться на её прикосновения. Он не сразу понял, что происходит — просто почувствовал, как кровь приливает к паху, как член наливается тяжестью, набухает и встаёт. Он попытался сдержаться, но было поздно. Лёшка повернулся к ней — и мама увидела всё. Её взгляд скользнул вниз, задержался на секунду, и она улыбнулась. Не смущённо, не испуганно — а тепло, чуть лукаво, как будто она ждала этого.

— Ого, — удивлённо сказала мама с лёгкой усмешкой. — А ты, я смотрю, вырос, сынок.

— Мам, прости, я не специально, — пробормотал он, чувствуя, как краска заливает лицо.

— Не извиняйся, — ответила она спокойно. — Это нормально для молодого парня. Да ещё после двух лет службы. Ты соскучился по женщинам, да?

Он не нашёлся, что ответить. Сын просто стоял перед ней — голый, мокрый, со стоячим членом, — и не знал, куда девать глаза.

— Девочку тебе надо, сынок, — сказала она, и в голосе её послышалась лёгкая насмешка. — А то такое добро пропадает зря... Иди, одевайся, я тебе ужин разогрею.

Она вышла, а Лёшка остался стоять под душем, пытаясь унять дыхание и заглушить пульсирующее желание, которое разлилось по всему телу. Он закрыл дверь на крючок и тут же за несколько движений, разрядился прямо в ванну. После ужина, в этот вечер Алексей никуда не ушел. Уже лёжа в постели, долго не мог уснуть. В голове всё мелькали картинки произошедшего. Он вспоминал румянец на щеках мамы и её улыбку, когда она смотрела на его гордо торчащий орган. "А ведь и впрямь, встал на родную матушку... Но ведь она всё ещё красотка! И такая близкая, своя." Думалось бывшему солдату с улыбкой на лице. Всплыла картинка: когда она выходя из ванной, резко крутнулась к двери, халат на миг распахнулся. Но этого хватило взору сына, увидеть треугольник её, почти прозрачных трусиков тёмным внизу. Он понимал, что это волосы на самом сокровенном месте любой женщины. От этих мыслей член снова стал каменным. Пришлось успокаивать его, снова руками.

Через несколько дней, мама с сыном, дома оказались наедине. Отец уехал в командировку, брат до вечера пропадал у друзей. Алексей сидел на кухне, пил чай, когда мать подсела к нему, налила себе чаю и вдруг спросила:

— Ты сердишься на меня за тот вечер?

— Нет, — ответил он, не поднимая глаз. — С чего бы мне?

— Ты был очень смущён, я видела. Я всё понимаю, сынок. Ты вырос, ты мужчина, у тебя есть потребности. И если я тебя чем-то задела…

— Мам, ты меня не задела, — перебил он, поднимая взгляд. — Просто я сам не ожидал… что у меня вот так… вот сразу встал на твоё присутствие.

Она улыбнулась. Взяла его за руку, и он не отнял. Мама сжала его пальцы и тихо сказала:

— Лёшенька, ты можешь говорить со мной о чём угодно. Я твоя мать, я тебя не осужу. Если тебе что-то нужно — ты только скажи. Я попытаюсь тебе помочь...

Елена любила своего мужа и старалась быть ему верной женой. Да и Сергей, сорокатрёхлетний мужик не испытывал проблем в сексе. Супругам всегда нравилось обоюдное, страстное упоение ои их соития, всегда завершающееся бурными оргазмами. После рождения Дениса, они никогда не предохранялись. Но вот из-за занятости мужа и подрастающих мальчишек, приятных минут, понежиться в постели, стало гораздо меньше. Лена даже купила себе "игрушку" с одобрения мужа. Но вот сейчас, глядя ма взрослого сына, в ней проснулась жалость как к его мучениям, так и к себе: обделённой в сексе.

Он смотрел на неё и чувствовал, как тает последняя неловкость. Она была искренна с ним. И сын понял, что мама готова слушать, готова понять, готова принять его любым. Но она боролась и занималась самобичеванием, с желанием помочь любимому чаду и как бы, остаться верной мужу. Ведь даже если это родной, любимый сынок, то связь с ним, ей казалось, будет более грязной изменой, нежели с чужим мужиком. Она была на распутье... и в шаге от пропасти. Но понимала, что сын - дороже всего на свете!

— А что, если я хочу… ну, не просто поговорить? — спросил он тихо.

Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Потом убрала руку, поднесла чашку к губам и сказала спокойно:

— Давай не будем торопиться. Всему своё время. Нам нужно всё обдумать, взвесить...

Но в её голосе не было отказа. И Алексей понял — мать не против. Она просто хочет, чтобы это было правильно. Чтобы это случилось тогда, когда они оба будут готовы.

На следующий день, Алексей вернулся домой поздно. Целый день с друзьями, были дела. Отец должен был вернуться только через неделю. Брат спал в своей комнате. Дом затих. Алексей долго лежал, глядя в потолок, и не мог уснуть. Он слышал, как мать ходит по дому, как стихают шаги, как закрывается дверь её спальни. Он встал, надел трусы и бесшумно проскользнул по коридору. Заглянул в комнату брата — Денис спал, накрывшись одеялом с головой. Тогда он шагнул к двери матери. Приоткрыл её без стука. Она не спала — лежала на боку, в слабом свете уличного фонаря видно было её лицо, распущенные волосы.

— Ты чего так поздно? — спросила она шёпотом, но в голосе не было испуга.

— Я не могу больше, мам, — сказал он, стоя на пороге. — Я тебя хочу, до безумия...

Она помолчала. Потом откинула одеяло, освобождая место рядом с собой.

— Иди сюда, — сказала она тихо. — Ложись.

Лёшка перешагнул порог, подошёл к кровати, снял трусы и лёг рядом. Она повернулась к нему, провела рукой по его груди, по животу, задержалась на его члене, который уже был готов, твёрдый и горячий.

— Ты и правда так сильно этого хотел? — прошептала она.

— Да, — выдохнул он. — Так сильно, что с ума сходил.

— Хорошо, — сказала она, и в голосе её была тихая решимость. — Я тебя научу взрослой жизни... Но ты будешь делать всё, как я скажу. Договорились?

— Да мамулечка! Договорились...

Она поцеловала его в грудь, потом ниже, потом вела губами ещё ниже — пока её губы не коснулись твёрдого члена. Сын замер, не дыша, когда мама взяла его в рот. Медленно, уверенно, она провела языком по всей длине, потом снова к головке. Пощекотала её навершие и уже потом глубже, накрыла ртом. Он вцепился пальцами в простыню, зажмурился, и мир вокруг перестал существовать. Всё, что он чувствовал, — это её губы, её язык, её руки, которые гладили его бёдра.

— Не торопись, — шепнула она, отрываясь на мгновение, выпуская член. — Мы никуда не спешим.

Она учила его — терпеливо, нежно, без лишних слов. Мама показала, как нужно ласкать женщину, как находить её чувствительные места, как вести себя так, чтобы ей тоже было хорошо. Он слушал, запоминал, повторял — и вскоре уже сам нашёл её влажное, горячее лоно. Осторожно вошёл в неё, чувствуя, как она раскрывается ему навстречу. Они двигались медленно, плавно, и мать шептала ему: «Тише, не спеши, дай мне привыкнуть к тебе». Он слушался, замедлялся, когда она просила, и ускорялся, когда шептала: «Теперь можно, быстрее, я хочу чувствовать тебя». Её тело откликалось на каждое его движение, и он чувствовал, как она сжимается вокруг него, как пульсирует в такт его толчкам. Когда они кончили почти одновременно, он уткнулся лицом ей в плечо и тихо заплакал — от облегчения, от счастья, от того, что это наконец случилось. Она гладила его по голове, целовала в макушку и говорила: «Всё хорошо, сынок. Всё хорошо. Ты у меня молодец. Ты у меня умница!».

Наутро Алексей проснулся в своей постели. Он не помнил, как вернулся — видно, мать разбудила и отправила в его комнату, пока не проснулся брат. За завтраком она вела себя как обычно — улыбалась, наливала чай, спрашивала о планах на день. Только когда Денис ушёл в школу, мама подсела к нему, взяла его за руку и сказала:

— Всё, что было ночью… это останется только между нами. Ты понимаешь?

— Понимаю, — ответил Лёшка, опуская глаза.

— Ты — мой сын. Я люблю тебя и никогда не перестану любить. Но то, что случилось между нами, — это наше общее решение. И я хочу, чтобы ты знал: ты всегда можешь прийти ко мне, если тебе будет трудно или одиноко. Я всегда поддержу тебя и помогу...

Он кивнул соглашаясь, чувствуя, как горло сжимается от благодарности.

— Спасибо, мам, — сказал он. — Ты самая лучшая.

Она улыбнулась и погладила его по щеке. А он в ответ, обнял за талию, прижал к себе и расцеловал всё её, красивое лицо.

— И ты у меня самый лучший. А теперь иди, отдыхай. Ты ещё успеешь соскучиться по дому.

****************

Отец вернулся через неделю. Жизнь вошла в привычное русло. Алексей начал искать работу, встречался с друзьями, иногда помогал матери по дому. И ничто не выдавало их тайны — ни слова, ни взгляды, ни случайные прикосновения. А когда появлялись моменты оставаться наедине и знали точно, что им никто не помешает, они сразу предавались любовным утехам. Всё происходило по доброму, по согласию, по взаимному желанию. Алексей всё больше влюблялся в мать, как в женщину. В его двадцать лет, мама была всего третьей партнёршей которых он познал. И те первые две, ни в какое сравнение не шли с его любимой мамочкой! Взрослый сын, даже немного ревновал её к отцу. Но в то время глава семьи стал часто ездить в командировки. Хоть и короткие - три-четыре дня, но этого времени вполне хватало утолить свой сексуальный голод, и сильное желание мамы.

Конечно же, они старались быть очень осторожными перед отцом и младшим, Денисом. Но по ночам, когда дом затихал, он иногда слышал, как скрипнула дверь в материнской спальне. И знал — это не сон. Это приглашение, которое она посылала ему. Лёшка не всегда приходил. Иногда он был слишком уставшим, иногда не хотел рисковать, если чувствовал, что братик не спит. Но когда он приходил — Елена всегда ждала его. И каждая их встреча в постели, была не просто сексом. Это было творение свыше: про доверие, про уязвимость, про то, что даже такая странная любовь может быть светлой, если она честная.

Прошло несколько месяцев насыщенной, половой жизни. Алексей устроился на работу, у него появились новые заботы, новые друзья. Однажды он встретил девушку, которая ему очень понравилась. Они начали встречаться. И в тот вечер, когда он впервые поцеловал её, вспомнил слова матери: «Ты теперь мужчина. И ты умеешь быть нежным. Не забывай об этом». Алексей понял, что мать дала ему гораздо больше, чем просто физическую близость. Она научила его понимать и удовлетворять женщин. Она помогла ему стать тем мужчиной, который знает, как сделать девушку счастливой. И за это он был ей благодарен больше, чем за всё остальное. А через три дня после того, как узнали про невесту Лёшки, Елена почувствовала подташнивание. Вечером поведала мужу:

— Ну что Михалыч, твои "возвращения" из недельных отлучек, даром не прошли, - с ухмылкой сказала Елена. Хотя про себя сразу отметила, виновника этого сюрприза: "Сынок постарался"...

— А что мать, тебе только сорок один, есть время и доченьку поднять! - гордо ответил Сергей Михалыч. - Ты вспомни как мечтала о девочке, когда Дениской понесла.

— Ну да, а вдруг снова парень?.. Нет уж, хватит мне и вас троих. - не определённо, но с усмешкой возразила Елена.

Через неделю записалась к гинекологу. Сергей не отговаривал от её решения. Хотя мечты о доченьке были и у самого. А Елена пугалась только одного, понимая что это результат страстных "моментов" с сыном... И вдруг ребёнок будет неполноценным... Она избавилась от плода грешной любви.

Алексею она так и не призналась, о своём "залёте"... Однажды, сидя на кухне за чашкой чая, он посмотрел на мать и сказал:

— Спасибо мамуль, тебе за всё.

Она улыбнулась, взяла его за руку и сжала.

— Ты — моя гордость, сынок. И я всегда буду рядом, что бы ни случилось.

Он кивнул и поднёс чашку к губам. Внутри него было тепло — не от чая, а от осознания, что их связь останется с ними навсегда. Не громкая, не запретная — а тихая, глубокая и настоящая.

И продлилась она многие годы...

Конец.